Торговец Узумаки

Страна Болот. Лес вблизи границы.

Трехэтажное поместье, выстроенное из ценной древесины красного дерева, утопало в густом тумане. Мертвую тишину нарушал лишь мерный ропот узкой речушки, огибавшей задний двор.

Внутри царила своя, особенная атмосфера. Молодой парень лет четырнадцати, облаченный в черное хаори с кроваво-красными узорами паучьей лилии, сосредоточенно работал над свитком. Волосы цвета запекшейся крови, едва достигавшие плеч, были слегка растрепаны. Тонкие, почти фарфоровые пальцы, испачканные в чернилах, уверенно вели кисть по пергаменту. Его лицо казалось отрешенным, а в темно-серых глазах затаилась глубокая, не по годам, усталость.

Отложив кисть, он коснулся свежего рисунка. Палец на мгновение окутало нежно-голубое сияние чакры, которое, подобно призрачному пламени, побежало по чернильным линиям. Спустя секунду свечение погасло. Парень разочарованно вздохнул, свернул свиток и небрежно бросил его в гору таких же неудачных попыток.

— ПАРШИВЕЦ, ТЫ ТАМ ЗАКОНЧИЛ?! — пронзительный старческий крик заставил стены вздрогнуть.

На лице юноши отразилось раздражение.

— ДА ЗАКОНЧИЛ Я, СТАРУХА! — рявкнул он в ответ, поднимаясь и поправляя хаори.

Обойдя котацу, он распахнул дверь и столкнулся с недовольным взглядом бабушки. Камэ была типичной представительницей угасающего клана Узумаки: некогда ярко-красные волосы теперь казались бледными, почти седыми, а белое кимоно украшал символ алых водоворотов.

— Чего тебе? — уже спокойнее спросил он.

— Слишком медленно! — отрезала старуха. — Настоящий Узумаки должен создавать печати за мгновения, а ты на обычное копирование тратишь вечность.

Парень открыл рот, чтобы возразить, но она властным жестом оборвала его:

— На тренировке получишь свое наказание. Сейчас есть дело.

Он подавил желание высказать всё, что думает об её методах воспитания, и холодно спросил:

— Какая миссия?

— Завтра в порт прибывает караван влиятельного торговца. Цель — ограбление. Если кто-то встанет на пути — убивай. Информаторы сообщают, что караван охраняют шиноби Конохи: три джонина и девять генинов. Сведения неточные, так что будь начеку. По возможности — убей всех.

Бросив это, старуха, кряхтя, развернулась и побрела на кухню. Парень вздохнул и направился к стеллажу со снаряжением.

Внутренний монолог Изао

Собирая печати паралича и барьерные свитки, я невольно задумался: как я докатился до такой жизни? Кажется, еще вчера я защищал диплом в университете и мечтал о первой работе. Ирония судьбы — до офиса я так и не дошел. Впрочем, какой смысл копаться в прошлом?

В этом мире я переродился в теле ребенка из клана Узумаки. Мои биологические родители, Шин и Мари, вместе с бабкой Камэ бежали из Узушиогакуре после её падения. Они искали прибежище в Стране Воды, где я и появился на свет. Но покой нам только снился. Когда в Киригакуре началось истребление кланов с улучшенным геномом, бабушка окончательно помешалась на идее величия и восстания.

Клан Узумаки под её началом объединился с Хозуки и Теруми. Однако Четвертый Мизукаге, Ягура Каратачи, быстро и жестоко подавил мятеж. Мои родители погибли в той мясорубке. Камэ, подхватив меня и остатки выживших, бежала в Страну Болот. Со временем остальные соклановцы разошлись кто куда, и мы остались вдвоем на самой границе со Страной Демонов.

С самого детства она вливала в мои уши яд о том, что весь мир виновен в наших бедах, а Коноха — предатели, заслуживающие преисподней. Надо было видеть её лицо, когда я честно признался, что месть меня не интересует. Я вообще не хотел быть шиноби. Но бабка была настырной: после десятка хороших затрещин я всё же взялся за свитки.

Годы ушли на контроль чакры и изучение стихий. У меня их три: Вода, Земля и Молния. У Камэ была только Вода, поэтому остальные элементы я осваивал по краденым свиткам. Фууиндзюцу — это моё проклятие и благословение. С одной стороны, я предрасположен к печатям, и барьер, высасывающий чакру, дает колоссальное преимущество. С другой — это адский труд. Ошибешься в одном штрихе — и печать взрыва разнесет тебе руку прямо во время активации.

Чтобы выжить, бабка торговала в деревне, а я с тринадцати лет занимался мародерством, грабежами и нападениями на трактах. Жизнь в тени, среди болот и вечного тумана.

Подготовка

Я посмотрел на гору готовых свитков. Взял один — для хранения вещей — и быстрым пассом запечатал в него всё снаряжение и запасы еды. Уменьшенный свиток привычно лег в нагрудный карман жилета, который я когда-то снял с трупа чунина из Скрытого Тумана.

Сев на колени перед котацу, я вновь достал чернильницу. Вечерняя практика — единственный ритуал, который я не смел нарушать. Нужно было изучить новую печать, которую дала бабка. Прошло несколько часов, прежде чем я отложил кисть.

Солнце скрылось за горизонтом, и туман за окном стал плотным, как молоко. На кухне зажёгся свет, и по дому поплыл аппетитный аромат. Вот уж в чем старухе не откажешь — готовить она умела мастерски. Это было едва ли не единственное, что связывало нас, помимо изнурительных тренировок.

Она молча указала мне на тарелку с жареной рыбой и овощами, а сама ушла к себе на второй этаж. Ужиная в тишине, я мысленно прокручивал план. Обычно мне попадались мелкие торговцы с парой наемников, а тут — три группы шиноби Листа. Завтра будет жарко.

Убрав за собой посуду, я вернулся в комнату, переоделся в легкую одежду для сна и лег на футон. Сон пришел быстро, но был тревожным.

Ночь. Полная луна едва пробивалась сквозь густую пелену тумана, укрывавшего лес. А в нескольких милях от берега по морской глади бесшумно скользили корабли.

Тишину на палубе флагмана внезапно нарушил истошный вопль:

— ЕСЛИ Я НЕ СДЕЛАЮ ТЫСЯЧУ ПРИСЕДАНИЙ, ТО БУДУ ДЕЛАТЬ ДВЕ ТЫСЯЧИ ОТЖИМАНИЙ!

— Так держать! Вот она — истинная Сила Юности! — отозвался второй голос, но тут же захлебнулся. У женщины в зеленом трико внезапно позеленело лицо и она бросилась к борту.

— Гая-сенсей! С вами всё в порядке? — взволнованно крикнула ученица с такими же густыми бровями.

В этот момент в мачту рядом с ними вонзились палочки от данго. Из тени вышел мужчина с коротко подстриженными фиолетовыми волосами и в майке сеточке, его глаза метали молнии.

— Да заткнитесь вы оба! — прошипел Анк. — Мы на миссии, а не на стадионе!

Рядом с ней стояла женщина с болезненно бледной кожей и глубокими тенями под глазами. Она прикрыла рот рукой, содрогаясь в приступе кашля.

— Полностью согласна, — прохрипела Гекко Хая, переведя дыхание. — Завтра будет долгий день. Отдыхайте, пока есть возможность, и не мешайте другим. Тен и Харука уже спят. И вы идете.

Волны тихо бились о борт, звезды мерцали в вышине, и только луна знала, что готовит завтрашний день этим людям.