Торпеда

- Привет, племяш, ядрён батон, чего на выходных делаешь? Да приставку спутниковую купили, подключили, а она не работает. Может, приедешь, настроишь, а то там всё на английском, а я в школе французский изучал. Да, тарелка стоит уже, да, настроил. Вот спасибо. Ждём, давай!

Дядя Юра – мужик классный, добрый, мне ни разу ни в чём не отказывал. Да я и не просил его ни разу. Так что в воскресенье после обеда рванул в деревню к родственникам нажать на пульте две кнопки и поесть черешни с куста. Однако, зная суровую сельскую реальность, я захватил с собой сундучок юного настройщика антенн, бухту кабеля, разъёмы, анализатор сигнала и разных инструментов по мелочи.

Реальность превзошла мои опасения. Дядя Юра прибил тарелку гвоздями прямо к деревянному столбу ЛЭПа и каким-то чудом умудрился припаять F-коннекторы на кабель, намертво закоротив центральную жилу с оплёткой. Но нас, связистов, трудности только заставляют шире улыбаться и громче материться. Засучив рукава, я взял на себя монтаж кабельной инфраструктуры и работы по пуско-наладке, а дядя - конструкционное решение трубостойки на крыше сарая. Работа закипела с многочисленными перекурами на чай с блинами, и уже вечером вся семья у телевизора болела за наших олимпийских гимнасток, параллельно вычисляя, кто из спортсменов под допингом, а кто просто прибухан. Денег за работу брать сразу отказался, поэтому накормили так, я что с трудом влез за руль. А дядька в последний момент кинул мне на заднюю сидушку полуторалитровую бутылку самогона.

Смеркалось, дорога исчезала под колёсами подержанного ниссана километр за километром. Пейзаж радовал уходящими за горизонт арбузными и дынными полями. Наступил сезон сбора бахчевых, и над дорогой летал специфический душистый аромат. По радио играл хит группы Руки Вверх «Потому что есть Алёшка у тебя». Я обмяк и усиленно ностальгировал по детству. По небритой с пятницы щеке катилась скупая мужская слеза. Захотелось причинить кому-то добро.

Жертвы сами меня нашли. На обочине трое работяг из очень средней Азии грузили в фургон увесистые дыньки. Двое закидывали снаряды в кузов, а третий укладывал их так, чтобы обмануть законы физики и разместить в два раза больше имеющегося объёма.

Я остановился и вылез из машины с бутылкой самогона подмышкой и направился к коллективу.

- Салам, алейкум. Бог в помощь.

Троица повернулась

- Алейкум салам. Бог уже помог, может, и ты хочешь?

- Я бы с радостью, да на работу завтра с утра. Из деревни еду. Родственники угостили вот, - я показал бутылку, - а я не пью. Я вижу, вы ребята хорошие, забирайте, а то пропадёт.

Постояли, перекурили это дело. Спросили, из какой деревни, а когда услышали название и имя производителя, одобрительно закивали. Говорят, самогон там как мёд. Бригадир, узбек в чёрной майке и весёлых гавайских шортах с изображением заката солнца на заднице, сказал мне “Брат, погоди” и почапал в шлёпанцах по направлению к теплушке. Возвращался он назад с громадными дынями в каждой руке, но запах его опередил. Рот самопроизвольно наполнился слюной - над полем благоухал купаж каштанового мёда, свежескошенной травы и чего-то незнакомого, но до боли родного. Так пахнут самые спелые, отлежавшиеся дыни безо всяких пестицидов и ГМО.

- Брат, ты таких сладких никогда не ел, отвечаю! Даже в Узбекистане такие не растут!

Бригадир, тяжело дыша, сунул торпеды мне в руки и собрался уже бежать на второй заход. Мне стоило больших трудов остановить его. Багажник был завален коробками с помидорами, огурцами и другими дарами природы. Я, говорю, рулю и между ног ещё ведро с абрикосами держу. Еле отбился. Погрузил дыни на заднее сиденье. Как полагается, пристегнул их и отъехал в направлении мегаполиса.

До Астрахани добрался уже впотьмах. Выгрузил продукцию, закатил обе торпеды под батарею на кухне, и, уже шагнув одной ногой в царство Морфея, поставил-таки будильник. Проснулся, конечно же, когда до начала рабочего дня оставалось пятнадцать минут.

Быстро запихав в себя бутерброд и пару огурцов под опьяняющий дынный аромат я вылетел и дома с убеждением, что вечером сожру их обе. Но это были всего лишь мои влажные мечты. Так совпало, что весь мой отдел разъехался по отпускам и поэтому я горбатился один за всех до десяти вечера. Ну как горбатился. Самое главное в отделе тех. поддержки провайдера было создать напряжённую деятельность по спасению организаций от информационной блокады. Поэтому начальник компании, перед отъездом на Мальдивы, подписал приказ на щедрую оплату переработки. Можно сказать, что на работу я бежал, как на праздник. А с праздника прибегал домой, отработанным движением кидал на сковородку три яйца и строгал холостяцкий огурцово-помидорно-укропный салат, ибо дыньки могут неделю и полежать, а стремительно теряющие упругость томаты надо было дожирать прямо сейчас.

Затем включал первый эпизод про Гарри Поттера, ел еду, и благополучно засыпал на десятой минуте фильма. Как законопослушный гражданин, я купил лицензионные диски с септологией в фирменном магазине. А теперь, когда бдительность Роскомнадзора усыплена, продолжу. Ну вот, значит, пока качались с торрентов остальные части, я включал первый фильм. И каждый раз, когда над колыбелью с очкастым парнем собирались престарелые маги в лице тётки, игравшей бабушек в советский фильмах, Гэндальфа и потасканного Санта-Клауса, меня стабильно вырубало. Кроме как магией, я не могу это объяснить.

Часть запасов я раздал друзьям. Ведро абрикосов и одну торпеду подарил лучшему другу, который очень хотел мальчика. Недавняя третья попытка тоже оказалась Златой, а не Глебом, так пусть дыня хоть как-то подсластит его отцовское страдание. Между тем, вторая дыня зрела на моей кухне, распространяя райский аромат, а я всё никак не решался приступить к её расчленению. На площадке коврик под моей дверью был пропитан соседской слюной, и я начал бояться ограбления гурманами.

Кроме бешеных денег за сверхурочные была ещё одна причина, по которой я брился по утрам каждый день и даже стал носить рубашки. На время отпуска секретарши на подработку взяли скромную девочку-студентку с интригующим именем Дилара, шикарными вьющимися каштановыми волосами и наивным детским взглядом. Наивным он казался мне ровно до того момента, когда при знакомстве студентка заглянула своими большими синими глазами прямо мне в душу. Каменное холостяцкое сердце немного дрогнуло и потеплело. Я начал что-то подозревать.

Дилара откровенно скучала на работе. Мы вместе пили свежесвареный начальственный кофе и ели свежекупленные мной круасаны, да и просто болтали. Неделя приближалась к концу и однажды она положила руку мне на колено и доверительно сообщила, не мигая глядя прямо в глаза, что с детства является фанаткой Гарри Поттера. Мои подозрения в симпатии укрепились настолько, что я решительно пошёл в атаку.

- Ух ты, я тоже. Прямо каждый вечер книги читаю про него. Я просто обожаю Дамблдорфа, Слизерина и этого, самого большого колдуна.

- Хагрида?

- Точно, Хагрида. Но больше всех мне нравится Гермиона. И ты очень на неё похожа. Я даже думаю, что ты бы сыграла маленькую ведьму намного лучше.

Девушка потупила взор. Я продолжал пикапить что есть мочи.

- Сегодня пятница, может, поедем ко мне в гости после работы, фильм посмотрим… дыню поедим. Мне с Узбекистана передали особо-сладкий сорт.

Дилара уже готова была сорваться с крючка, но я продолжал рвать ей шаблон за шаблоном.

- А ещё у меня есть горячая вода и кондиционер.

Против такого соблазна летом не устоит ни одна девушка, и Дилара не стала исключением.

И вот ровно в восемь вечера в моей квартире радался долгожданный звонок. “Пунктуальная”, отметил я про себя и в чистых носках заскользил к входной двери по вымытому полу.

Глаза девушки сверкали как два сапфира. Загорелые ноги были гладко выбриты до самой юбки, которая кончалась в районе предполагаемого наличия трусов. Одна рука держала торт.

Я уставился на границу юбки и ног и завис.

- Эээ…

- Я так плохо выгляжу?

- Ты отлично выглядишь! Если честно, ты выглядишь лучше всех остальных женщин на свете, проходи, чувствуй себя как дома, – кричал я уже из кухни, дрожащей рукой включая чайник.

- Как у тебя вкусно пахнет!

- Дынька полностью готова. Сейчас трахнем по кружечке чая и перейдём к десерту, ты не против?

Дилара был только за.

В этот вечер было непривычно свежо и ветрено, поэтому кондиционер я оставил на потом, открыв все окна. Сквозняк игриво колбасил шторы, словно паруса яхты. Ветки деревьев бросали причудливые тени на стены. Атмосфера была самая романтичная и располагающая к укреплению дружбы между мужчиной и женщиной.

Я включил первый эпизод про молодого волшебника. Прошло пять минут фильма и меня начало зверски клонить в сон, не смотря на бешеный стояк и сидящую рядом красотку. Я собрал всю волю в кулак, сел позади Дилары и запустил пальцы в её волосы, аргументируя это тем, что ей надо расслабиться после тяжёлой трудовой недели. Дилара была совсем непротив, судя по изменившемуся тону её голоса. Рукой она убрала волосы с шеи.

- И вот здесь можно. Да, мммм, у тебя волшебные руки.

- Это я ещё свою волшебную палочку не расчехлил, - спетросянил я и заткнулся.

- Ну так, расчехляй…

В общем, как говорят у нас магов, дерзкая колдунья вызвала меня на магический поединок. Я успел трансгрессировать её два раза в первом раунде. Лежим, отдыхаем. Смотрим в потолок.

- О, сейчас дыню принесу, - я со стоном безмерно уставшего человека приподнимаюсь на кровати. Известный приём всегда срабатывает.

- Лежи, мой герой, отдыхай, я сама, - Дилара чмокнула меня в губы и пошла на кухню.

- Нож в верхнем ящике, - я уже начал погружаться в совсем непацанские мечты. Дилара красива, говорит только по делу, хозяйственная, а не пора бы мне уже…

Жуткий крик заставил меня подскочить с дивана. Кричали с кухни. Крик был настолько пугающим, что я вмиг похолодел, и как был, голышом побежал на помощь.

Дилара стояла на кухонном столе в чём мать родила. Любого мужчину в возрасте от двенадцати до восьмидесяти четырёх лет вид обнажённой молодой нимфы на своей кухне привёл бы в восторг, если бы не звуковое сопровождение. Девушка продолжала орать, тыча ножом для разделки в сторону мойки. Вторая рука была вся в крови. Кровь капала с руки прямо в сахарницу. На самом деле капли крови были размазаны по всей поверхности, но этот сахар был последний в доме.

Я повернулся в сторону кухонного гарнитура. Рядом с раковиной на разделочной доске лежала дыня, один край был словно разорван руками, пара кусков с жёлтой кожицей, все в сладком соке, лежали на столе. А из отверстия медленно выползала гигантская ярко-жёлтая сороконожка толщиной с руку среднего бодибилдера, с длинными чёрными усиками и лапками, И большими челюстями на крупной голове. Тварь уже вылезла сантиметров на тридцать. Она извивалась, и с каждым толчком выдавливала из дыни ещё один сегмент тела. Вдруг она замерла, направив усики-антенны в мою сторону. “Засекла жертву”, понял я и заорал.

Дынный паразит задёргался быстрее и зацепился передними ножками за поверхность мойки. А дальше с пугающей скоростью перебирая лапками начала спускаться на пол. Секунда - и он метнулся ко мне. По кафелю застучали маленькие чёрные и, я был уверен в этом, очень острые коготки. Я одним прыжком оказался рядом с Диларой. Сороконожка тут же повернула в мою сторону и исчезла под столом. Тюль задрожала и задёргалась так, будто по ней кто-то

- Ползёт! Она ползёт! – Дилара выронила нож и прыгнула мне на шею, пытаясь забраться как можно выше от опасной твари.

Нож со звоном упал на пол. Вот и всё, теперь я полностью безоружен против членистоногого хищника. А я ведь даже без трусов, мне даже нечем прикрыть жизненно-важные органы. Человек слишком размяк за столетия эволюции. Ни тебе панциря для защиты, ни острых когтей для нападения. Когда сороконожка доберётся до меня, ничто не помешает вцепиться в лодыжку и перегрызть пару сухожилий. От естественной защиты у человека осталось только одно.

Не дожидаясь долгожданной встречи, с девушкой на горбе, я спрыгнул со стола и метнулся в коридор. Дилара скатилась на пол и забилась в угол. А я каким-то чудом успел зацепиться рукой за дверь и захлопнуть её. Крепко держа ручку, я видел, как сороконожка бежала за нами следом. Когда из щели под дверью вылезли длинные усики и коснулись пальцев на ноге, я повис на ручке, поджав задние конечности, как орангутанг в девственных джунглях Камбоджи.

Сороконожка ещё раз просканировала усиками пространство под дверью и бодрой рысью направилась к открытой балконной двери. “А ведь в спальне окно тоже открыто” – промелькнула шальная мысль.

- Держи дверь, - крикнул я Диларе, а сам кинулся в комнату.

Туда уже проник сладкий аромат спелой дыни, казавшийся мне уже не таким сладким. Шторы колыхались под порывами ночного бриза. Я кинулся к окну, в полёте схватился за раму и успел захлопнуть створку за секунду до того, как по стеклу по диагонали, отвратительно быстро перебирая маленькими лапками, прополз полутораметровый жёлтый шланг. Запах дыни стал тошнотворным. Он, казалось, проникает в квартиру через стены.

Конечно же, Дилара не стала держать дверь. Она сидела в углу, но первый шок прошёл, и теперь она просто всхлипывала и гладила повреждённую кисть. Я сел рядом и взял её за руку. Между большим и указательным пальцем виднелся глубокий порез с неровными краями. Слава богу, все пальцы шевелились, но ладонь в месте укуса заметно набухла.

- Ты в порядке? - заботливо спросил я.

- В полном, мать твою, порядке! Какая-то сороконожка чуть руку не оттяпала, со мной такое каждый день бывает. Спасибо, мать твою, накормил дыней. Я писать хочу.

Никогда бы не подумал, что такая скромная девушка способна материться. Наверное, это из-за стресса на работе.

- Заодно хорошо вымой руку, я найду, чем перевязать. И это, писай прямо в ванну. Неизвестно, что на уме у этой твари. Она может выскочить из унитаза и цапнуть тебя за матку.

Я старался подбодрить девушку как мог, но под её взглядом понял, что с шутками пора завязывать.

Когда я притащил гирю, Дилара уже сидела в ванне.

- Не подглядывай, - сказала она и задвинула шторку.

- Я пять лет прожил в студенческой общаге, меня трудно чем-то удивить.

Я поставил гирю на крышку стульчака. Шутки шутками, но надо быть настороже.

Моя хорошая знакомая работала медсестрой в больнице, поэтому дома у меня всегда был свежий бинт и перекись водорода. Пока шла перевязка, Дилара рассказала подробности укуса.

Торпеда уже полностью созрела и кожура легко вдавливалась. После мытья дыни, Дилара решила разрезать её классическим способом – на две половинки. Девушка воткнула нож в самое мягкое место, как вдруг из надреза выскочила эта тварь и впилась челюстями в держащую плод руку.

Девушка закрыла глаза и потёрла здоровой рукой голову.

- Что-то мне нездоровится.

Я коснулся губами её лба – он был горячим. Случилось то, чего я опасался больше всего. Сороконожка-паразит заразила её смертельным вирусом, и теперь неизведанная болезнь будет косить людей сотнями.

- Давай, одевайся быстро, надо ехать в больницу.

Сам я, накинув шорты и майку, полез на антресоли. Там у меня с прошлого сезона пылился пневматический ПМ. Обойма была заряжена, даже нашлась пара целых углекислотных баллончиков. Немного подумав, я выдал пострадавшей единственную пару резиновых сапог. Мы шагнем в неизвестность, и эта неизвестность может выпрыгнуть из любого куста.

Взяв фонарик в одну руку, а пневмат в другую, я, как в голливудских боевиках, пинком распахнул входную дверь. Сопровождая луч света стволом, я был готов открыть огонь на поражение по любой жёлто-чёрной мишени. Вопреки ожиданиям, до машины добрались без задержек.

***

Дилара лежала на кушетке, закрыв глаза. Одежда вымокла от пота. Дежурный врач уже поставил капельницу и теперь внимательно рассматривал распухшую ладонь моей спутницы. Я же тем временем стягивал с неё сапоги. Врачу я врать не стал. Рассказал, как всё было, но он почему-то мне не поверил.

- Значит, сороконожка, говоришь? Точно не спайс?

- Да я клянусь, это была здоровая тварь, она чуть нас не сожрала. Мы вообще не употребляли ничего, даже чай не пили.

- А резиновые сапоги ей зачем? Дождя уже вторую неделю нет. Ладно, ваши молодёжные приколы меня не касаются, хорошо, что сразу к нам в инфекционку приехали. Сейчас в палату определим, и всё будет чудненько. Ты её парень?

- Практически муж.

- Муж, ты практически свободен. Приходи с утра, починим твою жену, не очкуй.

Доктор проводил меня до выхода. Когда я уже покидал территорию больницы, вдруг потянуло спелой дынькой. А за ароматом, во двор, чуть не снеся воротину, влетела газель скорой помощи. Сирена выла неестественно жалобно и тревожно. Все двери открылись одновременно и на улицу стали вылезать люди в окровавленной одежде. В крови были два фельдшера и даже водитель. И из салона двое полицейских в заляпанных кровью штанах, под руки вытаскивали бледного как простыня после ваниша, третьего блюстителя порядка. Он еле перебирал ногами, рубаха была порвана до самого воротника, одна рука придерживала выпадающие из живота кишки.

- Вот те раз, - сказал доктор, и добавил пару нецензурных выражений от изумления. – Что случилось?

Один из фельдшеров, который в это время доставал из машины чёрный пакет, ответил.

- Случилась неприятность! На сороковом километре забирали с поля два трупа, и на нас напали нехорошие сороконожки. Матерь божья, я таких здоровых никогда не видел, клянусь богом. Вызывай реаниматологов срочно! А эту грёбаную тварь – он кинул мешок на крыльцо, - в токсикологию, походу, она ядовита.

- Сороконожка? – дежурный врач глянул на калитку в надежде ещё застать меня, но я вовремя свернул за угол забора.

“Сороковой километр… неужели и правда началось”, я думал, такое бывает только в фантастических фильмах, и вот апокалипсис наступил. А я вообще не готов. Ни запаса продуктов, ни оружия. Десятки лет нам вдалбливают идеи о зомби, пришельцах, вампирах и разных ядовиты опасных тварях, но случись нашествие – большинство подохнет, даже не поняв, что произошло.

Сев за руль, я набрал номер Андрея. Ответил он после восьмого гудка и сразу же яростно зашептал в трубку.

- Ты дебил что ли! Время два ночи, мы Злату еле усыпили! Какого лешего звонить?

Судя по зловещему эху и капанию воды, Андрюха засел в туалете.

- Эндрю, срочное дело. Дыня где?

- Что? Дыня. Карамба, да отдам я тебе дыню, ты до утра мог потерпеть?

- Не мог. Дыни заражённые, в моей сидел огромный паразит. Вы свою сожрали?

Андрей немного успокоился, и я вкратце рассказал про ночной инцидент.

- Нет, я в гараж её отвёз, в подвал, дома итак всё арбузными семечками засрано толстым слоем.

- Отлично, встречаемся в семь утра у гаража. И возьми с собой оружие.

- Ну ок…

Я положил трубку. Спать совсем не хотелось. Если честно, мне не хотелось возвращаться в квартиру. Я вырулил на трассу и помчался в сторону дынных полей.

***

Мотор я не глушил и выходить в это проклятое место не собирался. Вид из окон был достаточно информативен. На месте бескрайней бахчи, по обе стороны дороги была сплошная выжженная степь. В том месте, где неделю назад стояла теплушка колхозников, над ровным полем возвышалась только буржуйка с поведённой от жара трубой. В лунном свете она была похожа на одинокого чёрного лебедя, который отбился от стаи.

Впереди моего автомобиля ещё дымился остов полицейского “козлика”. По пути я не встретил ни одной машины, не видел всполохов огня, хотя с момента, как скорая привезла раненых, прошло не больше двух часов. Судя по идущему от земли теплу, пожар только закончился. Кто-то быстро и основательно зачистил местность. И исчез.

***

К гаражному кооперативу Андрея я подъехал на автопилоте. Дорогой меня порядком растрясло. Ужасно хотелось спать, но как только я смыкал веки, из-под кресла медленно вылезала сороконожка и щекотала меня под коленкой своими жёсткими усиками. Чтобы как-то успокоиться я включил на смартфоне аудио-книгу про Гарри Поттера. Это действительно помогло. После десяти минут бубнения я провалился в неглубокий, но зато кошмарный сон, из которого меня вывел осторожный удар по лобовому стеклу.

Я мгновенно сжал в руке лежащий на коленях пневмат. Андрей хмуро смотрел на меня извне, демонстрируя принесённое оружие – монтировку.

- Сон разума рождает чудовищ, пошли, покажешь. Только быстро. Мне в десять девчонок в аквапарк везти.

Я выбрался из машины. Мы проехали в открытые ворота мимо будки со спящим охранником. По дороге я рассказал о событиях ночи более подробно и даже чуть-чуть приврал для красного словца. Андрей молча кивал и недоверчиво поглядывал на мои резиновые сапоги.

Ворота его гаража были стандартные. Небольшой запираемый на замок лючок, который открывал доступ к внутренней щеколде. Я прислонил ухо к воротам. Внутри было тихо. Тварь затаилась.

Я передёрнул затвор ПМа, хотя в этом не было необходимости, и жестом подал знак. Андрей открыл люк, и мы молча уставились в чёрную пустоту. Запахло спелой дынькой. Через минуту я не выдержал.

- Давай, открывай внутренний замок.

Андрей почесал подбородок.

- Там нет замка, у нас же охрана. Надо просто отвёртку из щеколды вытащить.

- Ну так вытаскивай.

- Иди ты. Сперва звонишь посреди ночи, пугаешь до усрачки. Вот сам и суй туда руку.

- Ты же мне не веришь.

- Не верю, только сам и открывай!

Мы немного поспорили. Несмотря на то, что у Андрея была монтировка, а у меня в руке пневматический пистолет с полной обоймой, я согласился отворить ворота сам. Я и раньше в глазах друга выглядел полным идиотом, не хотелось портить впечатление ещё больше.

Я медленно протягивал руку к открытому люку, как вдруг из отверстия, откуда-то сверху вылезло два тонкий чёрных усика.

- Святые угодники, - крикнул Андрей, отпрыгивая от ворот сразу на три метра. Я успел только на один, когда из лючка со скоростью короткой толстой молнии на землю выскочила сороконожка и стала жамкать мой сапог мощными клешнями. Челюсти быстро и методично сдавливали толстую резину, ища слабое место, я чувствовал это своей ногой. Всего три миллиметра отделяло чудовище от податливой человеческой плоти.

Крича, я начал стрелять по твари. Но она извивалась настолько быстро, что я больше попадал себе в ноги, чем в неё. Между тем, тварь поднималась всё выше по сапогу. Когда она обнаружит незащищённое колено, всё будет кончено. Жаль, что я поскупился и не взял на распродаже болотники. Твою ж мать!

Я резко развернулся и дёрнул ногой, будто пинал футбольный мяч, при этом сжав пальцы. Сапог слетел с моей ноги и, вместе с щетинистым плотоядным пассажиром, отправился в полёт по рейсу Нога – Андрей.

Друг еле увернулся от снаряда, но это его не спасло. Сороконожка мгновенно отпустила сапог и переключилась на новую жертву. Андрюха не терял времени даром. Подбежав к ближайшему гаражу, запрыгнул на бочку с водой и грациозно вскарабкался на крышу.

Надо сказать, за годы лежания на диване и распития пива он не утратил мастерства паркура. Сложно было поверить, что это бежит, перепрыгивая с гаража на гараж, девяностокилограммовый отец семейства, а не хулиган-восьмиклассник. Но всё равно сороконожка его настигала. Добежав до конца ряда, он спрыгнул вниз, сделав при этом двойное сальто назад (хорошо, про сальто я наврал, признаю) и побежал обратно ко мне уже по земле. Надо было искать серьёзное оружие, и как можно скорее.

Я открыл створку гаража и оглядел ассортимент. Ломик не пойдёт, слишком тяжёл, швабра слишком гуманна. А вот штыковая лопата это то, что нужно! Можно колоть, рубить конечности и иногда копать грядки. Я схватил инструмент и в одном сапоге кинулся наружу. Андрей стоял посередине пространства между рядами и тяжело дышал. Как настоящий воин, монтировку из рук он так и не выпустил. Сороконожки видно не было, но трава в щелях между гаражами подозрительно раскачивалась под порывами ветра.

- Где она?

- Не знаю, судя по запаху, где-то неподалёку.

Мы встали спина к спине. Ветер разносил по воздуху приторный запах дыни. Я поднял лопату высоко над головой и замер в напряжении. Сейчас будет нападение, я чуял это. И чуйка не подвела. Сороконожка выскочила справа из щели между двумя железными гаражами-ракушками. И в это же мгновенье я с криком опустил черенок.

Моей точности позавидовал бы любой штангенциркуль. Лезвие пришлось точно на середину гигантской сороконожки, перебив ей хребет. Но исчадие ада не думало сдаваться. Извиваясь, она обвернулась кольцами вокруг черенка пытаясь цапнуть за руку. Хвост с длинным острым жалом бил по земле, поднимая в воздух облака пыли. Мощные мандибулы щёлкали в каких-то сантиметрах от моей ладони. Я надавил на лопату, впечатывая членистоногое в землю.

- Держи её, я сейчас! – прокричал на бегу Андрей.

Он исчез внутри гаража, и тут же выбежал обратно с металлической канистрой. Подбежав к месту боя, он сорвал крышку и стал обильно поливать сороконожку бензином. Она же стала извиваться ещё сильней, предчувствуя гибель. Я из последних сил сдерживал её на месте.

Наконец Андрюха отбросил пустую канистру в сторону, достал спички и крикнул.

- На счёт раз отбегай! Раз!

Спичка с разгорающимся на конце пламенем, крутясь в воздухе, приземлилась прямо в центр змеиного клубка, и я отпустил лопату. Вспышка была такой мощной, что у меня оплавились брови. Я, закрыв лицо локтем и задержав дыхание, отступал до тех пор, пока не упёрся в стену гаража и только тогда открыл глаза.

Бензиновый пожар коптил небо. Сороконожка была ещё жива, она сжимала и разжимала кольца вокруг горящего черенка лопаты, но движения слабели с каждой секундой. Наконец она замерла навсегда. Запах дыни смешался с вонючим ароматом горящей плоти и меня чуть не стошнило.

Бесконечно долго можно смотреть на три вещи: как пингуется свеженастроенный сервер, как обнажённая девушка на кухне варит борщ и как пламя пожирает труп твоего врага. Мы с другом молча стояли и смотрели на огонь. Андрей сказал задумчиво.

- Мне с детства не нравились дыни. Они мне напоминали яйца гигантских насекомых. Неужели всё это оказалось правдой…

- Это был единичный случай, - ответил я, но по тону голоса Андрей понял, что я в этом не уверен.

***

Дилара поправилась, но отношения у нас не сложились. По местным новостям про гигантских насекомых и выжженные поля не было сказано ни слова. Дыни я с тех пор есть перестал и спокойно засыпать могу только под Гарри Поттера. Я не навязываю вам своего мнения, просто рекомендую избежать покупки бахчевых культур. А если купили, немедленно сжечь или подарить своему врагу.

Бонусный эпизод: Южная ночь

Вертолёт завис в ночном небе чёрным пятном, бесшумно перемалывая лопастями прохладный летний воздух. Командир экипажа Альфа с нетерпением смотрел вниз на асфальтированную дорогу, которая делила громадное бахчевое поле на две части. Они уже должны были провести зачистку и быть на следующем объекте, но бригадиру вздумалось на ночью глядя проведать колхозников. К несчастью, после увиденного в теплушке у него хватило ума вызвать скорую, а за тем и полицию.

Криминалисты разъехались полчаса назад, а скорая до сих пор возилась с трупами. Да ещё один из полицаев шастал по полю, подсвечивая себе смартфоном. Ну чего так долго-то!

Уаз стоял позади машины скорой помощи. Включённая люстра попеременно окрашивала пейзаж то кроваво-красным, то мертвенно-синим цветом. Водитель скорой вылез из открытой двери Газели, закурил пятую уже сигарету и посмотрел на небо. Точно в то место, где находился вертолёт. Командир рефлекторно взглянул на приборную панель. Шумодав работал в нормальном режиме, значит просто совпадение. Конечно, полностью звук он не устранял и водитель услышал бы лёгких гул в небе, если бы заглушил мотор Газели.

В ушах раздался голос командира второго вертолёта.

- Альфа, вылупились ещё четыре паразита, пора бы приступать?

Командир Альфы взглянул в тепловизор. Над второй половиной поля еле угадывался силуэт вертолёта Браво, а под ним, петляя между овражками и кустами, медленно ползли к трассе четыре гигантские сороконожки.

- Пять минут и начнём, занимай позицию, банки кидаем от края поля к центру. Жди моей команды.

- Понял.

“Давайте же быстрее шевелитесь” – думал командир. Ночь и так выдалась тяжёлой. С вечера они уже уничтожили шесть паразитов, двое из которых успели сожрать пастуха и одну корову. А ещё одну тварь сожгли, когда она уже откладывала яйца. “Валите быстрее, иначе будет ещё шесть трупов”.

Водитель скорой курил, задрав голову вверх. Ему показалось, что на безоблачном небе погасло две звезды в созвездии Ориона, будто маленькое облачко заслонило их. От раздумий его отвлекли приближающиеся врачи. Они тащили за края чёрный пластиковый мешок, спотыкаясь впотьмах о ботву и периодически матерясь.

- Хлопцы, давайте быстрее, жрать охота, - крикнул он докторам, когда те поднялись по насыпи.

- Опоздал ты, всё вкусное уже съели – носильщики бесцеремонно кинули мешок рядом с первым таким же, - от второго узбека ещё меньше осталось, глаза, печень, лёгкие, язык – вырезали все мягкие ткани, нелюди.

- Может, бродячие собаки?

К ним подошёл один из полицейских с автоматом наперевес, старший сержант Евгений Евгенич. Менты явно хотели домой. Место глухое, свидетелей нет, откровенных улик тоже, а ещё отчёты писать до утра. Евгений Евгенич, самый опытный из троицы патруля, мельком взглянув на развороченные останки колхозников, сразу понял – нашёлся очередной “висяк”.

- Не, непохоже, - ответил один из врачей, - укусы как будто крысиные, но таких больших крыс я даже в наших трущобах не видел. Очково тут. Мы пока жмура тащили, казалось, что за нами кто-то ползёт по полю. Помогите мешки закинуть в кузов и сваливаем.

“Альфа, почему до сих пор не произвели зачистку?” – В наушниках раздался голос шефа. Судя по металлическим ноткам, после полёта их ждала персональная нахлобучка. Как выражался сам шеф “Я каждому ананас в задницу поперёк вставлю”.

Командир Альфы ответил:

- Возникли непредвиденные обстоятельства, на объекте присутствуют шесть посторонних.

Повисла секундная пауза.

“Альфа, начинайте зачистку”.

- Шеф, там трое медиков и трое полицейских. У нас вместо двух трупов будет восемь!

“Ты меня плохо слышишь? Начинай зачистку прямо сейчас. Исполнять! Утром ко мне с рапортом весь экипаж, вас ждёт двойная порция ананасов!” – радиоканал отлично передавал, как у шефа от злости покраснели глаза и вздулись венки на лысой голове.

Старший пилот посмотрел на командира и пожал плечами. Выхода не было.

- Есть исполнять!

Командир переключился на внутренний канал:

- Браво, начинаем посев, давай только без спешки, основательно.

“Я всё слышал, приступаю”

Пилот Альфы вывел машину к подлеску и медленно шёл вдоль кромки поля. Из кассет на крыльях вниз, через равные промежутки времени, уходили на землю металлобумажные цилиндры. Коснувшись земли, они с тихим хлопком распадались и выпускали клубы серого дыма, который медленно стелился над поверхностью. Туман цеплялся за кусты, повисал на ветках и полз всё дальше, не поднимаясь выше двух метров. Второй фронт тумана двигался с противоположной стороны от дороги.

“У них есть минут пять, чтобы убраться отсюда”, с сожалением подумал командир.

- Пять минут и сваливаем, а этот следопыт пусть попутку ловит, – старший сержант тревожно смотрел на поле, щёлкая предохранителем автомата.

- Евгенич, не ссы в трусы, вон, бежит уже, колобок, - ответил второй патрульный, Миша.

Группа людей стояла между машинами в ожидании. Мешки с трупами так и лежали на обочине. По общему решению их должен был затаскивать в машину опоздавший Юрец.

- Да я не ссу, просто неспокойно на душе. Туман этот ещё появился, а ведь минуту назад не было его, да ещё густой такой. Юра! – это Евгений кричал уже вылезающему на обочину толстяку в испачканных землёй брюках, - твою мать, тебе уже двадцать шесть, а ты постоянно в каком-то дерьме испачканный и появляешься самый последний. Что за детский сад Козюлька?

Юра улыбался во весь рот и, обняв обеими руками, тащил громадную дыньку-торпеду почти со свой рост. Рубашка выбилась из брюк. Под мышками темнело, но в целом вид у лейтенанта был счастливый.

- Во какой вещдок нашёл! А запах какой, ух!

- Тебе узбеки завтра на рынке бесплатно полный багажник навалят. Иди, помогай докторам мешки в труповозку грузить.

- Да ты мне просто завидуешь.

Юрец всё ещё стоял между машинами и в свете фар нахваливал трофей, подкидывая дыньку, словно грудничка. В один из таких бросков его рука внезапно провалилась внутрь дыни.

Сперва на лице младшего лейтенанта отразилось удивление, а сразу вслед за ним глаза округлились от ужаса, когда по руке из спелой торпеды выползла большая жёлто-чёрная сороконожка и шмыгнула под висящую на животе рубаху.

Окружающие замерли в шоке, в отличие от сороконожки, которая принялась делать то, что умела лучше всего – грызть тёплую нежную мякоть человеческого тела. Юра выронил пустую оболочку от дыни и завертелся волчком, пытаясь согнать с себя прожорливое насекомое. Сороконожка активно шебуршила под рубахой, оставляя после себя кровавые пятна на ткани.

Юра визжал от боли и от ужаса одновременно. Орали его напарники, вытащив оружие и направив на Юру. Громко матерились привыкшие ко всему медики, не зная за что хвататься им. В какой-то момент окровавленная жертва споткнулась о мешок с трупом и завалилась на землю, разбрызгивая по обочине шарики пропитанной кровью дорожной пыли. Сороконожка выползла из брючины и юркнула под Уазик. Миша присел на корточки и стал расстреливать днище “козлика”, в надежде зацепить тварь. Доктора кинулись на помощь пострадавшему, который схватился за вспоротый живот и стонал.

Самыми адекватными оказались водитель скорой и Евгенич. Первый с криком “Быстро все в машину!!!” побежал в Газель и, захлопнув водительскую дверь, бешено вращал ручку стеклоподъёмника.

Евгенич, быстро сообразив, что на таком поле сороконожек будет больше чем одна, повернулся в сторону уходящей в темноту бахчи и сделал это как раз вовремя. На дорогу змейками выползали четыре крупные сороконожки, шевеля длинными усиками.

- Все в машину! – теперь заорал уже Евгенич, стреляя очередью по ближайшему паразиту.

Пули срикошетили об асфальт, но одна попала точно в морду твари, прошив тело насквозь и расплескав по дорожному покрытию густой полупрозрачный кисель. Завоняло дыней. Остальные сороконожки моментально ускорились. Две исчезли в темноте, а третья скрылась под Газелью, в которую доктора уже затаскивали потерявшего сознание Юру. Миша, расстреляв свою обойму, прыгнул в боковую дверь следом за ними.

Старший сержант подбежал к двери скорой и уже встал на ступеньку, как вдруг из-под машины выскочила очередная тварь и вцепилась в штанину. Евгений вместе с сороконогим чудищем, пытавшимся отгрызть ему ступню, по инерции упали на пол салона.

Миша навалился на боковую дверь, и в тот момент, когда в проёме показалась ещё одна непрошеная гостья, захлопнул дверь со страшным грохотом.

Застрявшая в щели сороконожка дёргалась, перебирая конечностями, пока полицейский ботинком не размазал её голову о дверной косяк.

Водитель газанул и с места увёл машину в контролируемый занос. Газель круто развернулась на сто восемьдесят градусов и втопила по направлению к городу, виляя по дороге и набирая скорость. Задний кусок тела располовиненного паразита болтался на лоскуте кожи и бился о дверь при каждом повороте, пока, наконец, не отвалился и исчез в кустах.

Внутри колесницы смерти раздавались крики “А, сука, вон она держи!”, “Мочи её!”, “Моя нога, снимите с меня эту тварь!”. Газель летела по трассе, а на дорогу неотвратимо наползал густой серый туман.

Командир Альфы наблюдал за автомобилем, несущимся по дороге, сняв защитную крышку с детонатора и положив большой палец на кнопку. Окна скорой озаряло вспышками света от выстрелов. Машина ехала уже в плотном сером тумане. Водитель вёл её по приборам и своей интуиции, но на их счастье дорога в этом месте была прямой.

“Давай же быстрее, газуй!” - услышал командир свои мысли. Он оглянулся - старший и второй пилоты смотрели напряжённо за удаляющейся труповозкой. Никому не хотелось брать на себя смерть людей. Командир должен был запустить детонацию ещё минуту назад, но медлил, давая уйти машине из зоны взрыва.

Скорая, истошно визжа двигателем выскочила из газового облака и командир тут же нажал кнопку. Внизу ухнуло, и серый туман мгновенно потемнел. Два вертолёта висели над полем, превратившемся в гигантскую чёрную дыру. Принцип действия оружия массовой ликвидации с романтичным названием “Зарница” знали только разработчики. Лётному составу в общих чертах было известно, что энергия объёмного взрыва серого газа и продуктов горения поглощается самим газом, а точнее его внешними слоями. В тепловизоре чёрная поверхность имела температуру стабильных плюс восемнадцать градусов, но внутри газового облака она достигала полутора тысяч. За несколько минут действия “Зарницы” выгорало всё, что могло гореть. Полицейский Уаз бухнул – взорвался бензобак, и тут же автомобиль осел и скукожился, как старое дряблое яблоко.

Наконец газ начал рассеиваться, демонстрируя оплавленную землю. На почерневшем асфальте сиротливо дымил остов “козлика”. Командир оглядел поле – никаких живых существ не осталось и не появится здесь как минимум до начала следующей весны. Беспокоило его другое. Газелька увезла с собой биоматериал, чего нельзя было допустить никак. Шеф имел негласное прозвище ДиПи, от сокращения Дабл Пенетрэйшен и кроме ананасов был знаменит тем, что в припадке ярости трахал подчинённых одновременно в рот и задницу.

- Босс, - тихо подал голос второй пилот, сняв шлемофон, - я предлагаю про паразита не рассказывать, укажем в рапорте что шесть человек успели покинуть зону ликвидации до взрыва, лично я ничего подозрительного не видел.

Первый пилот кивнул головой, дескать, я вообще на приборы смотрел.

Словно услышав их разговор, в ушах раздался голос командира Браво:

“Мы тоже ничего не видели”

Командир Альфы вздохнул и ответил.

“Вас понял, Браво, возвращаемся на базу, надеваем штаны ширинкой назад и идём на ковер, отбой”.

Два вертолёта в полной тишине развернулись на север и через некоторое время растворились в ночном небе.