Тоскующий король

Мальчик сидел на своей кровати, облезлой и неуютной, в углу небольшой приютской комнаты. Стены, когда-то светлые, теперь были потёртыми и облупившимися, а старые деревянные полы скрипели под каждым шагом. Рядом с кроватью, под окном, стояла потрёпанная временем тумбочка с закопчёнными дверцами, в которой лежала пара старых, но аккуратно сложенных вещей.

Бедная, старая мебель, не вызывающая ничего, кроме чувства серости и унылости. В комнате было прохладно и пахло сыростью, хотя окно было плотно закрыто. Эта спальня была местом, в котором Мариус нашёл свой укромный закуток, в котором он провёл большую часть своей жизни — наравне с четырьмя другими мальчишками, которые обычно и делили с ним эту спальню.

Но сейчас в спальне находился только он один. Остальные сегодня ушли на улицу, и Мариус остался наедине со своими мыслями, как часто бывало в такие моменты. Не то чтобы его это сильно беспокоило. Ему было чем занять себя и без общения с остальными. Мальчик сидел с книгой в руках, поглощённый страницей о животных. У книги была потрёпанная обложка, которая уже не помнила своего первоначального вида, и страницы держались на честном слове. Поэтому держать её приходилось очень аккуратно.

Мариус вглядывался в изображение чёрного ворона. Тот был изображён автором в полёте, с распростёртыми крыльями. В глазах мальчика, бездонных как колодцы, отразилась завораживающая красота птицы, и он задумался о том, как величественно она выглядит. Вороны всегда казались ему такими свободными, не связанными никакими рамками, в отличие от него самого, чей мир был ограничен четырьмя стенами этой комнаты и воняющим безнадёжностью приютом.

Мариус долго смотрел на птицу, представляя, как величественно она взмывает в небо, будто не имея границ для свободы. Он задумался о том, как было бы удивительно быть таким, как этот ворон — могучим и свободным. Он мог бы расправить крылья и воспарить над всем этим унылым миром. Возможность полететь куда угодно. Весь мир был бы у него как на ладони. Но пока эти мечты оставались всего лишь иллюзиями.

Мариус тихо вздохнул, кончиками пальцев перевернув страницу. Раздался стук в дверь, и Мариус вздрогнул. Он перевел взгляд с картинки на дверь.

— Мариус, — раздался знакомый голос воспитательницы Марты, — Миссис Коул вызывает тебя.

Мальчик пригляделся к молодой девушке, что была старше него по крайней мере лет на пять минимум. У неё были длинные, на удивление шелковистые, светлые волосы, которые та собирала в высокий хвост. Как будто в пику ему. Волосы у Мариуса были чёрными, как ночь, с легким, едва заметным блеском, который только подчёркивал их жёсткость и непокорность. Тонкие, почти незаметные, они лежали на его голове, словно отгоревшие угли.

Медового цвета глаза смотрели на него с необычной мягкостью, а голос был пропитан вниманием. Будто ей было не все равно на брошенного собственными же родителями ребёнка.

Мариус против воли ощутил неприятное чувство в груди, когда услышал что его ждёт начальница приюта. Мисси Коул была строгой, но справедливой женщиной. Она никогда не вызывала воспитанников приюта к себе без причины. А раз его позвали, значит таковая нашлась... что не предвещало ничего хорошего. Но делать было нечего, отказать было нельзя, а потому Мариусу пришлось пересилить себя.

Он закрыл книгу, положил её на кровать, под подушку, поднялся с места и, без слов, лишь кивнув, направился к дожидавшейся его девушке. Шагнув в коридор, Мариус почувствовал как пробежавший по коридору сквознячок залез к нему за шиворот. Мальчик с трудом удержался от того чтобы передёрнуть плечами и, не опуская глаз в пол, ведь за ним не было никакой вины, пошёл по знакомым, давно заученным до каждой щёлочки, коридорам.