Тот, кто улыбается...

Тот, кто улыбается...

С женщинами и детьми мне всегда нравилось работать.

Дети мне улыбались и махали своими маленькими ручками. Я корчил им рожицы и показывал язык. Детей это веселило и некоторые из них даже начинали со мной перемигиваться, когда не видят взрослые.

Ну как перемигиваться - ребёнок прикрывал ладошкой один глазик и тихонько хихикал. Я закрывал свой и улыбался в ответ.

Дети меня не боялись. Я это заметил ещё с детского сада, где работал пару лет. Для них я был большой. Как взрослый. Поэтому они не видели во мне угрозу. Иногда у них даже не было страха быть наказанными- некоторые детишки подбегали ко мне и били по низу ладошками, или пытались ущипнуть. Некоторые даже пинали, ожидая моей реакции.

Я конечно был против этого. Они это понимали и отступали.

Но дети есть дети.

Когда меня перевели на работу в универмаг, я понял, что со взрослыми отношения надо выстраивать по-другому.

Первое время я работал незаметно. Мой отдел был в самом конце этажа и особого общения не было. Я просто выполнял свою работу, в основном общаясь с рабочими магазина и девочками из отдела обуви.

Но через год, после перевода в отдел женской одежды, меня заметили и оценили.

Это мне очень понравилось.

И я старался понравиться всем.

Во время работы я улыбался молодым девушкам и был любезен с женщинами постарше. Я часто указывал им на недостатки выбранной ими одежды, показывал какая выбранная модель будет сидеть лучше на их фигурах.

Иногда-увы- приходилась указывать и на недостатки выбранного товара. Некоторые наши клиентки тут же звали заведующую нашего отдела.

Валентина Григорьевна не любила признавать брак и всякий раз бросала на меня злобный взгляд, давая понять, что недовольна моей работой.

Но я в ответ смотрел на нее таким же жёстким взглядом.

Моя работа- чтобы людям нравилось то, что они носят.

Мужчины, которые редко, но все же попадали в мой отдел, относились ко мне настороженно.

Если женщины строили мне глазки, едва я оказывался в поле из зрения, то мужчины, завидев меня, злобно щурились исподлобья. Словно я был им конкурент, бросающий вызов.

Некоторые мужики, незаметно от своих женщин, скалились, противно ухмылялись или играли мускулами, когда я обращала на них внимание. Дескать, глянь какой я, куда тебе со мной тягаться?

Обычно я намекал таким "гостям", что им намешало бы похудеть, подтянуться или проще- сменить причёску. Делал я это как бы невзначай, но они меня понимали.

Некоторые грозились кулаком, другие втягивали животы. Те, что не могли ничего ответить- хватали своих спутниц и уходили из моего отдела прочь.

При этом оборачиваясь, словно я мог показать им вдогонку что-то неприличное.

Были и казусы. Однажды ко мне подошла красивая и очень раскрепощённая женщина. Она сменила меня томным взглядом, подмигнула, щёлкнула языком и провела ладошкой по своей попе.

При этом не спуская с меня глаз.

Я растерялся и сказал ей, что она очень молодо выглядит и что у нее отличная фигура.

Она улыбнулась и вызвала Валентину Григорьевну.

Я испугался и подумал, что меня уволят.

Но эта женщина неожиданно спросила у нашей завотдела:

- Хочу купить его.

Я даже обалдел от такой наглости.

Слава Небесам, Валентина заступилась за меня и меня не трогали.

Но эта дамочка часто потом захаживала. Один раз даже заперлась со мной в раздевалке и попыталась продемонстрировать своё тело без одежды.

Я честно сказал ей, что она прекрасна. Но бросить работу я не могу.

Через десять лет меня попросили ухаживать за одной пожилой женщиной в доме напротив нашего универмага.

Квартира старой планировки с высокими потолками. Антикварная мебель и паркет. На стенах висели картины вперемешку с черно-белым фото, на которых красивая балерина в белой пачке была запечатлена о время танца.

Но больше всего меня поразили стоящие на широких подоконниках гигантские горшки с разросшимися почти до потолка цветам, которые перекрывали солнечный свет не хуже толстых занавесок, вдоль которых они росли.

Квартира буквально утопала в сумерках.

Когда я первые увидел хозяйку квартиры, эту милую старушку, то мне стало ее искренне жаль. Она все время смотрела в одну точку и почти не вылезала из своего пледа. По квартире передвигалась медленно не слышно шлёпая мягкими тапочками.

Первое время она меня не замечала.

Я несколько раз пытался заговорить с ней. Но она только ворчала и делала вид, что не видит меня.

Тогда я попытался приукрасить жилище, попросив ее сына открыть часть гардин. Чтобы солнце хоть частично разогнало тьму, царившую здесь.

Едва это было сделано старушка заметила мое присутствие. Она долго разглядывала меня и как будто ждала, что я что-то ей скажу.

Наконец я не выдержал и сказал ей, что она прекрасно выглядит. Седина ее совсем не старит, а осанка балерина все ещё чувствуется, не смотря на возраст.

- Врунишка,- хозяйка квартиры погрозила мне пальчиком,- я же чувствую, что ты лукавишь ...

Я сказал, что могу льстить. Но никогда не вру.

Она тихо засмеялась.

В комнату зашёл сын.

- С кем ты разговариваешь, мама?- спросила он, встретившись с моим настороженным взглядом.

- С ним,- ее пальчик с идеальным маникюром указал на меня.

- С зеркалом?- не понял сын.

Старушка подмигнула мне.

Я показал ей язык и подмигнул в ответ.