Тот самый Севастополь

Глава 1

В самом начале лета воздух в Крыму прогревается до двадцати пяти градусов. И хоть ночи ещё стоят прохладные, но туристы уже тянуться на полуостров нескончаемым потоком. Среди них есть и не обычные отдыхающие…

Вечер. Графская пристань Севастополя. Трое мужчин на широких ступенях, вглядываются в синий горизонт. Сколько раз за три года службы они смотрели сюда со стороны моря. Тогда им было по восемнадцать, а сейчас по пятьдесят.

Владимир проговорил с сожалением:

— Как быстро летит время…

— И не говори, ещё вчера встречали рассветы на «Красном Кавказе», а сегодня нашего корабля уже и нет, — с горечью добавил Денис.

Сергей попытался сменить минорные ноты друзей:

— Зато есть мы! Мы помним о своём корабле! — он мечтательно вздохнул, упоённо наслаждаясь свежестью морского воздуха, — красота какая, и почему мы не выбрались сюда раньше?

— Сколько раз я вас к себе в гости приглашал? — пожурил Владимир. — А только и слышу «Сергей Николаевич на гастролях», «Денис Валерьевич в экспедиции». Одному страны мало по миру с оркестром колесил. А второму Чёрного моря недостаточно, обязательно нужно всю рыбу России измерить.

— Володя, а сам-то хорош! К тебе дозвониться думаешь, всегда удавалось? «Он в море» только и говорила супруга, — парировал Сергей.

Вдруг Денис спросил юным голосом озорника:

— А помните, как хотели встретить морских чудовищ в средиземке?

Владимир хохотнул:

— А кто-то мечтал увидеть русалок!

— Я и сейчас мечтаю, — рассмеялся Денис.

— Да ладно? Ты столько лет работал ихтиологом, изучал своих рыбин и так до сих пор не понял, что русалки это сказки? — с сомнением взглянул Владимир. — Шутки шутить изволите?

Денис сразил друзей:

— Наоборот! Всё что теперь знаю, подсказывает моей учёной интуиции, что есть целый мир людей-амфибий!

— Хватит сочинять! — рассмеялся Владимир, игриво продемонстрировав кулак размером с молот кузнеца.

— Ден, ну, ты даёшь! — воскликнул Сергей и примиряюще сказал, — хотя я думаю, мы все не прочь проверить, такие ли уж русалочки распрекрасные, как о них в мифах толкуют.

— А кое-кто ещё постоянно мечтал о пирожках из столовой в верфи Николаева, — поглаживая живот, напомнил Владимир.

Денис мечтательно замычал:

— М-м-м… Ну, вкусные же они были. Всё, как я люблю. Начинка и ещё раз начинка, и тонюсенький слой теста.

— Может, в Войсковой Собор зайдём? — спонтанно предложил Сергей.

— Туда, наверное, уже не попадём, а вот в храм по дороге ко мне домой зайти успеем. Свечки за ваше благополучное прибытие поставим, — Владимир сверился с наградными часами, и поторопил, — пойдёмте.

Друзья отправились за Владимиром, который так и остался верен Севастополю и прожил здесь около тридцати лет, дослужившись до адмиральского чина.

Сергей, как представитель творческого начала в этой тройке, сначала мурлыкая себе под нос, а потом всё громче запел:

— Эй, моряк, ты слишком долго плавал, я тебя успела позабыть. Мне теперь морской по нраву дьявол, я его хочу любить…

— У тебя, наверное, и кларнет где-то в кармане завалялся? — пошутил Денис.

Сергей подмигнул:

— Зачем в кармане? Инструмент холить и лелеять надобно. Я его привёз в специальном футляре. Ещё порадую вас исполнением пьес и этюдов.

— Кто бы сомневался, — хохотнул Денис и задумался какими бы рыбными блюдами побаловать друзей, ведь он как знаменитый ихтиолог являлся советником не одного ресторатора, то и дело участвовал в кулинарных фестивалях.

Свято-Никольский храм, построенный в уникальной пирамидальной форме в середине девятнадцатого века, встретил друзей почти в нежданных ранних сумерках: надвигался грозовой фронт. Они торопливо приобрели свечи в лавке, зажгли от лампады центрального подсвечника, поставили и затихли в молитве.

К друзьям неслышно подошёл преклонного вида монах, казалось, он жил ещё при царе.

— Благословите нас, — попросил Владимир.

Сотворив крестное знаменье, монах величественно молвил:

— Благословляю вас! Да пусть исполнится то, о чём вы все просите!

Друзья спешили. Пока они были в храме, в городе уже бушевала гроза. Адмирал жил совсем рядом. Вот-вот и пронизывающий ветер, и колкие дождинки перестанут хлестать. Вот-вот и они усядутся в тепле, отужинают. Однако путь никак не заканчивался.

— Володя, мы что потерялись? Мне кажется, мы ходим кругами, — поинтересовался Денис.

— Ты ведёшь нас какими-то странными тропами. Наши супруги и дети уже переволновались, — обеспокоился Сергей.

— Может, переволновались, а может, и нет. Им там сейчас в бассейне весело, — ответил Владимир и остановился, — но, признаться честно, я в недоумении. Мы уже должны были быть у дома.

— Ты, видимо, лучше в море ориентируешься, а на суше тебя водитель возит, поэтому и плутаешь, — пошутил Денис.

Владимир оценил шутку: громко рассмеялся.

Внезапно суровым тоном раздалась команда:

— Предъявить документы!

Друзья обернулись на грозный глас. Патруль: офицер и три матроса.

Владимир радушно, но с адмиральской сталью в голосе поинтересовался:

— Служивый, ты чего? Какие документы?

— Повторяю, предъявите документы! — жёстко сказал офицер, а остальные матросы без команды окружили их с разных сторон.

Поскольку документов при себе не оказалось, и адмирал одет в штатское, в котором не мог хоть как-то повлиять на ситуацию, друзей отконвоировали в комендатуру.

— Назовите фамилии? — потребовал дежурный офицер.

Друзья представились.

Через несколько минут прозвучало как приговор:

— Сопроводить беглецов на «Красный Кавказ»!

Глава 2

Денис просипел:

— Что? Что вы только что сказали?

— Да они с ума сошли! — воскликнул Сергей.

— А-а-а я понял! Володя, ты отлично придумал! Во разыграл! — расхохотался Денис, но смех затих, когда он внимательно посмотрел на Владимира.

Перед Денисом с растерянным видом стоял высокий парень со светлыми коротко стрижеными волосами. Тот самый парень, которого они по обыкновению когда-то звали Длинный. Неосознанно Денис потянулся к голове. От копны слегка вьющихся волос не осталось и следа. Он почувствовал колючий ёжик волос. Такую стрижку он носил только на флоте. Денис провёл ладонями по талии и понял, что его лёгкий пивной животик чудесным образом испарился.

— Ден, а ты помолодел, — икнул Сергей, с широко открытыми глазами смотря, как Денис ощупывает себя.

— Серый, ты тоже выглядишь моложе, — не веря себе, выдавил Владимир, разглядывая всегда стройного кларнетиста, лицо которого сейчас лишь посвежело от ушедших морщин вокруг глаз и рта.

— Пройдёмте! — вновь услышали они строгий голос офицера патруля.

Терпкий аромат технических масел от работы машинного отделения укутал «Красный Кавказ». Тонкие нотки аромата свежевыпеченного хлеба проскальзывали в напитанном солью воздухе. Дрожащими ногами друзья поднимались на борт корабля. За три года жизни каждая мелочь здесь стала родной. Неожиданно приятно было почувствовать даже запах краски, которую без конца наносили один слой за другим. Лёгкая качка прошла тёплой волной по телу, когда они ступили на палубу. И тут друзья увидели его…

Приближался старпом, его лицо не предвещало ничего хорошего. Автоматически вытянувшись по струнке, друзья выслушали, всё, что о них думает высшее командование. Из тирады они почерпнули много полезного для своего теперешнего состояния. Шёл июнь одна тысяча девятьсот девяносто первого года. Через пару – тройку дней они должны выступить в дальний поход. Именно это обстоятельство спасает их от сурового наказания безотлагательно, которое будет выполнено по возвращении, потому что при масштабной подготовке сейчас каждая пара рук на счету. Без ужина друзей отправили переодеваться в кубрик, где перед уходом мичман изъял гражданскую одежду и приказал лечь спать. Владимир едва успел спрятать в рундуке наградные часы. Его высокое тело заныло, напоминая обо всех шишках и ушибах, полученных в помещениях с низкими потолками, узкими проходами и высокими порогами, и Владимир невольно стал сутулиться.

До боли знакомые двухъярусные кровати выглядели весьма приветливо, с учётом того, что тройка весь день провела на ногах. В кубрике располагалось двадцать человек. Одна часть на вахте, другая часть спала перед вахтой. Появление тройки проштрафившихся друзей в кубрике для матросского состава прошло без какого-либо любопытства. Сергей привычно запрыгнул на свою верхнюю кровать, а Владимир с Денисом сели рядом на нижнем ярусе.

— Ощущение, будто отсюда и не уходили, словно и не было всех этих лет, — глупо улыбался Денис.

— Давайте немного поразмыслим, — сосредоточился Владимир.

— Я не против, — кивнул Денис, и посетовал, — но на голодный желудок у меня голова из мыслей только подкидывает варианты, чтобы бы я мог поесть и где это можно добыть.

— И какие варианты «поужинать» ты нам можешь предложить? — заинтересовался Сергей.

— Помниться, на складе есть консервы, а в пекарне, когда я там служил коком, всегда пекли дополнительный хлеб, — припомнил Денис, вставая и раскладывая одеяло и одежду так, словно он спит на кровати. — Предлагаю пойти, обзавестись провиантом.

— Я с тобой, — оживился Владимир.

— Не, не, не. Я сам, я там местный, а ты сигнальщик с поста БЧ-четыре, тебя все знают и ещё решат, что с проверкой идём, — отшутился Денис, понимая, что адмиралу, лучше дать время освоиться в своём старом звании старшины первой статьи.

Фигура Дениса, скрылась в дверном проёме. Владимир взглянул на Сергея.

— Мне кажется или ты как-то спокойнее нас выглядишь?

— Есть такое дело... Но тебе старому вояке не понять мою творческую душу, — улыбнулся Сергей.

Владимир загремел, как это бывало в юности:

— Всегда эти радисты больше всех знают! Серый, кончай умничать! Колись, давай, что тебе известно!

— Да будет тебе! Что и откуда мне может быть известно?! — наигранно возмутился Сергей и, приметив, что Владимир лютует по старинке, а молодецкий гнев держит под контролем, решил пофилософствовать, — просто я воспринимаю жизнь не так, как ты. Для тебя должно быть всё стандартно и упорядочено как по инструкции. А для меня жизнь это удивительное чудное приключение. Ты человек правил, а я человек искусства. Ты ищешь выход, а я просто наслаждаюсь. Я знаю, что всё будет хорошо.

— М-да, всегда поражался твоему спокойствию. Как ты только это делаешь? — окончательно остыл Владимир.

Захихикав как видавший виды «тёртый калач», Сергей поведал:

— Мне приятно наблюдать, а не участвовать в гуще событий. Со стороны, знаете ли, виднее, где и как надо бы поступить.

Владимир засмеялся:

— Я не расист, но в такой момент очень хочется спросить, а не еврей ли ты?

— Нет, таких в роду не было. Я просто очень умный, — погладил себя картинным жестом по голове Сергей, вызвав очередной хохот у Владимира.

В кубрик вернулся Денис:

— О, я смотрю, вам тут весело!

Он продемонстрировал добычу: ещё тёплая буханка хлеба и жестяная банка объёмом с ведро без этикетки.

— Это что там у тебя? — потирая руки, подскочил Владимир.

— Прошу отужинать великолепной тушёночкой, — пригласил Денис, доставая прихваченный на складе нож.

Однако друзей ждало разочарование. Денис запамятовал нужные коды распознавания жестяных банок. И вместо тушёнки они обнаружили зелёный горошек. Молча набив животы, они легли спать.

На утреннем построении друзья вновь услышали свои фамилии. Им напомнили о неминуемом, но пока отложенном наказании.

За завтраком Сергей вдруг сделался необычайно серьёзным:

— Мне нужно кое-что вам рассказать. Постарайтесь понять. Пожалуйста, без подколов и шуточек.

— Валяй, раз приспичило, — кивнул Денис, с удовольствием намазывая сливочное масло на хлеб и запивая горячим чаем.

— Я человек творческий. Мой внутренний голос живёт в сердце в образе музы. Мама говорила, что это ангел-хранитель меня оберегает. Когда я готовился к важным выступлениям, моя муза всегда была рядом и успокаивала. Вот и сегодня во сне она ко мне приходила. Это было уже под утро, после моего дежурства в радиорубке. В общем, так, есть возможность заново прожить жизненный эпизод и пережить новые эмоции, к которым так рвалось моё сердце. У меня это участие в музыкальной программе на приёме русского общества в Тулоне. Я ведь тогда из-за болезни на берегу в лазарете остался. Думаю, вы тоже чего-то так страстно желали, что попали в эту ситуацию, — поведал Сергей.

Дениса и Владимира словно заворожили его слова. Всё глубже проникал смысл сказанного.

— И к нам должны сейчас прийти наши ангелы-хранители и тоже всё рассказать? — задумчиво спросил Денис.

— Ну, если вы с ними не утратили общение, не погрязли в рационализме и прагматизме, то думаю да, — предположил Сергей.

Владимир, негодуя, вспыхнул:

— Так… А нам чего ждать?! После чего этот «жизненный эпизод» закончится?!

Сергей развёл руками:

— Этого я не знаю. Давайте вместе думать.

Денис неожиданно рассмеялся. Владимир сдвинул брови:

— Ты чего это?

— Я представил, если бы мой герой детства меня до сих пор сопровождал, — продолжая смеяться, выдавил Денис.

Владимиру передавалось настроение Дениса, он широко улыбнулся:

— И кто твой герой?

— Ещё пацаном я хотел стать лётчиком. Восхищался подвигами Александра Покрышкина. Я жил на улице названой в честь него. Потом во всём подражал Николаю Еременко после культового фильма «Пираты двадцатого века», где он сыграл старшего механика. Мне импонировало, что шевелюрой на него очень похож. И я с ума сходил оттого, как он дрался. Но оказалось, что я боюсь высоты, и люблю вкусно поесть, поэтому герой медвежонок в лице Винни Пуха прочно засел в моей голове, — еле сдерживая слёзы, хохотал Денис.

Тройка дружно грохнула смехом. Вдоволь насмеявшись, друзья переглянулись. А Владимир, потирая руки, изрёк:

— Ну что, братцы, будем решать эту заковыристую задачу. Главное, что мы вместе, значит, совладаем.

Глава 3

Припоминая все морские премудрости, полученные в учебке, друзья работали не покладая рук, радуясь, что они достаточно хорошо освоили в своё время морские специальности. Однако, когда послышался первый гудок, на учебную тревогу по живучести корабля лёгкая дрожь пробежала по телу каждого. Ежедневные тренировки давались нелегко даже на третьем году службы. Вариаций действий экипажа по борьбе за живучесть прописано немного, но физически выполнять эти операции не всегда удобно. Особенно если идёт затопление и по грудь в воде нужно найти, чем остановить течь, а сверху над головой бушует пламя. Несмотря на всю мощь, большой противолодочный корабль, как только отстреляет боеприпасы, хватающих всего-то на двадцать минут боя становится плавающей консервной банкой. И если имеет крупные пробоины от ответного огня противника, то пойдёт на дно. Только слаженные действия по борьбе с огнём и водой позволят избежать затопления. Поэтому данные тренировки имели первоочередной характер для отработки навыков личного состава.

Выдохнув с облегчением после тренировки, друзья узнали, что вскоре их ждёт не меньшее испытание. Первая волна автобусов с пионерами уже заполнила причал. Экскурсии на борт военных кораблей Черноморского флота, безусловно, наполнены незабываемыми впечатлениями для тех, кто в составе туристических групп. А вот для тех, кто охранял корабль, чтобы он не разошёлся в шустрых руках пионеров на сувениры, была ещё та задача по сохранности вверенного имущества. Детей внутрь корабля не пускали, ограничиваясь верхней палубой.

Радостный Владимир ускакал широким шагом на дежурство на мостик. Сергею также повезло, он нужен в радиорубке. А Денис с отрешённым видом понял, что ему не отвертеться.

Спустя пару экскурсий, он уже меньше переживал, вспомнив всё, что нужно было вспомнить. Поэтому с приветливым видом заправского гида рассказывал ребятишкам значимую для собственной памяти информацию:

— Большие противолодочные корабли или БПК, считаются в истории мирового кораблестроения новой отправной точкой. Наш корабль принципиально отличается от всех построенных до него в СССР. Одной из особенностей является наличие газотурбинной установки, за мелодичный свист которой корабли такого типа прозвали «поющими фрегатами». Водоизмещение корабля почти четыре с половиной тысячи тонн. Длина составляет сто сорок четыре метра. По ширине почти шестнадцать метров. Максимальная скорость хода тридцать девять узлов. То есть, чтобы вам было понятно, максимальная скорость корабля около семидесяти километров в час. Дальность плавания четыре тысячи миль при двадцати узлах. Силовая газотурбинная установка имеет два винта и мощность, как у семидесяти двух тысяч лошадей. На вооружении корабля по две 76-мм артустановки АК-726, две ЗРК «Волна», 533-мм торпедный аппарат, по две реактивные бомбомётные установки РБУ-6000 и РБ-1000, вертолёт Ка-25. Экипаж корабля включает двадцать два офицера и двести сорок четыре старшин и матросов. «Красный Кавказ» включён в состав Черноморского флота с октября 1967года.

Видя, как ребята всё больше разбредаются в разные стороны, Денис заканчивал повествование, лишь отвечая на самые разнообразные вопросы любознательных пионеров. Как вдруг как гром среди ясного неба он услышал, что его зовёт супруга:

— Денис! Де-нис!

Денис закрутил головой в поисках источника звука, который как ему казалось, приближался.

— Денис! Привет! — донеслось из-за спины.

Денис повернулся и остолбенел. Перед ним стояла Таня Нефёдова. Та самая курносая девочка с двумя косичками, которая неприметно жила по соседству с ним в Краснодаре, пока не выросла и не превратилась в настоящую красавицу. Он дружил с её старшим братом, поэтому неоднократно бывал у них дома. Их разница в возрасте составляла шесть лет.

Он в смешанных чувствах уставился на будущую супругу: «Ей сейчас почти четырнадцать. Какая же она хорошенькая. И как идут белые гольфики с белой рубашкой, синими шортами и такого же цвета пилоткой и развивающимся красным пионерским галстуком…».

— Эй, ты чего меня не узнал?! — возмутилась Таня.

— Конечно, узнал. Такую громкую, как ты разве не заметишь, — робко отшутился Денис.

— Давай, рассказывай, как у тебя тут служба идёт. Я через неделю домой и расскажу твоей маме, как у тебя тут и что. Кормят нормально? — деловито заявила Таня.

«Да. Она пыталась мной и раньше управлять» — про себя усмехнулся Денис, а вслух сказал:

— А хочешь, я тебе столовую покажу, сама увидишь, как тут кормят?

— Хочу! Хочу! — запрыгала Таня.

— Пономаренко! Ты куда пионерку потащил! — услышал Денис разгневанный голос старпома, едва они достигли столовой.

Он вытянулся, доложил:

— Это сестра моего друга и соседка, — и с мольбой в голосе попросил, — товарищ Старший помощник, разрешите столовую показать?

— Только быстро, — бросил старпом, отворачиваясь от заглядывающей ему в глаза Тани.

— Отрастили себе кулаки с головы пионеров, а думать совсем не хотят. А кто будет виноват, если что случится, конечно, Старший помощник, — пропыхтел себе под нос старпом.

— Ты такой примерный. Значит, ты только притворяешься вредным, — промурлыкала Таня, в глазах которой заплясали кошачьи огоньки.

«Интересно, она в этот момент решила меня на себе женить или позже» — подумал Денис, таща Таню за руку и показывая на бегу, всё, что им попадалось.

— Видел, как ты сегодня в руки своей ненаглядной попал, — улыбался Владимир, даже не пытаясь изобразить сочувствие, когда они встретились в столовой за ужином.

— И здесь я под её контролем, — усмехнулся Денис.

— Такого преданного человека, как твоя Таня, ещё поискать надо, — заметил Сергей.

— Да, согласен. Нам в этом отношении с Длинным повезло. Наши жёны понимают и как надо принимают страсть мужей к морю, — приосанился Денис, которому в ответ закивал Владимир.

— Твою страсть к холодным рыбинам, — поправил Сергей.

— И это тоже, — усмехнулся Денис.

Владимир с фальшивой завистью заохал:

— Не всем же так повезло иметь семью, в которой и мама, и папа с дочерью в одном оркестре по гастролям путешествуют.

Театрально покачав головой, Сергей пожаловался:

— Поверьте, это только кажущееся преимущество. Мои коллеги с удовольствием возвращаются домой после гастролей. Их ждут, накрыв праздничный стол. А когда я приезжаю домой, меня ждёт список покупок, с которым немедленно отправляют в магазин, — тут он спохватился, — я же вам самое главное не сказал! Мы завтра утром выходим в море. Дальний поход в Тулон начинается!

— Так, так, так. Разглашаем секретную информацию, — услышала тройка вкрадчивый голос особиста, который проходил мимо их стола.

«Что он здесь делает? Ведь для офицеров кают-компания предоставляется. Вынюхивает как обычно» — пронеслось в мозгу Дениса.

— Зайди ко мне сегодня, — с непроницаемым видом сказал особист Сергею и направился к выходу.

— Ого, и что я ему рассказать должен? — напрягся Сергей.

— Серый, ты чего? Этому-то как раз ничего говорить не надо. Тем более, что и как у нас приключилось, — тихо проговорил Денис.

— Сразу видно, что ты к нему в кабинет ни разу не попадал, — закряхтел Владимир и подсказал, — не ведись на дружеское мурлыканье кота Леопольда. У него работа такая. Особый отдел умеет языки развязывать.

Глава 4

Кто такой особист новобранцы узнавали почти сразу. Этот доброжелательный мужчина располагал к себе отеческим взглядом и готовностью помочь и разобраться в любой ситуации. Этот крупный мужчина смахивал на доброго медведя. Но не расслабленного, а подтянутого олимпийского мишку. Борода имела больше седых волос, чем рыжих и чёрных. А короткая стрижка обладала седовато-ржавым окрасом. Проницательные голубые глаза, мягкие завораживающий голос и внимательный ничего не упускающийся взгляд создавали нужный в его профессии образ. Иван Макарыч великолепно исполнял роль серого кардинала, к которому стекалась информация через его «помощников» из личного состава. Он всегда в курсе дел, происходящих на корабле. Осведомители на регулярной основе приносили весточки о том, как живёт команда. Ивану Макарычу уже донесли, что с тройкой друзей происходит что-то неладное. Они перестали общаться с остальными и замкнулись в своём тесном кругу. Услышав о том, что Сергей упоминает конкретное место назначения дальнего похода, особист неприятно удивился. Личный состав знал, что будет осуществлён визит во Францию, но конкретный порт не назывался. Более того, это не разглашалось и среди офицеров. Любой выход за границу связан с повышением бдительности насчёт дезертирства. Иван Макарыч хорошо помнил тот случай, когда они шли по Босфору и с соседнего корабля один нерадивый юнец сиганул в воду и поплыл к турецкому берегу. Мальца подобрали турецкие катера береговой охраны, которые шли в сопровождении. Был международный инцидент, который стоил карьеры его коллеге. А тут такая подозрительная осведомлённость.

«Неужели легковерные парни стали добычей иностранных шпионов?» — размышлял особист, изучая личные дела тройки в ожидании Сергея. Посмотрев им в глаза сегодня, Иван Макарыч почувствовал нечто, чего пока не мог объяснить. Когда Сергей зашёл в каюту, особист внезапно понял, что его покоробило: особенный взгляд выдавал не птенцов-желторотиков. Но как это возможно? Что произошло с этими тремя?

— Разрешите? — отстранённо спросил Сергей.

Иван Макарыч встал из-за стола:

— Проходи. Присаживайся.

Сергей сел на край кресла. С минуту оба молчали.

— Закуришь? — спросил Иван Макарыч.

— Спасибо. Не курю.

— Может быть, кофе? — поинтересовался особист, наливая себе в кружку горячий напиток, аромат которого крепко пропитал каюту.

— Нет. Спасибо, — отчеканил Сергей.

— Если предпочитаешь чай, то у меня есть два сорта краснодарский и азербайджанский. А ещё есть малиновое варенье и липовый мёд, — продолжал предлагать угощения Иван Макарыч.

«Наш Денис сластёна, наверное, уже бы сдался» — про себя хихикнул Сергей. Но чтобы старания особиста не пропали даром, решил всё-таки испить чай.

— А вот от чая краснодарского не откажусь, — улыбнулся Сергей.

— Прекрасно, — кивнул особист и молча занялся приготовлением чая.

Сергей испытывал неловкость. Иван Макарыч молчанием и периодическим нависанием над сидящим нагонял страху.

— Скучаешь, наверное, по дому? — спросил Иван Макарыч, когда Сергей отпил несколько глотков.

— А кто не скучает? Я же уже почти полтора года здесь.

— Ты с Володей и Денисом в одном призыве был?

— Не-а. Они на полгода позже призвались. Я уже отучился на радиста, когда они поступили.

— Вы же, кажется, из одного города. Приятно было встретить земляков, да?

— Да, мы все трое из Краснодара. Но до службы не пересекались.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — задал прямой вопрос особист, в голосе которого смешались мягкие и стальные нотки.

Сергей изобразил непонимание:

— Например?

Иван Макарыч перешёл в наступление:

— Тебе понятно, по какому поводу я тебя пригласил?

— Да, — ответил Сергей, внутренне веселясь от мысли: «Знал бы он о том, какие допросы с пристрастием устраивает мне моя любимая супруга».

— Откуда у тебя информация, что мы идём именно в Тулон? — озадачил вопросом особист.

Немного пораздумав, Сергей ответил:

— Применил смекалку.

— Поясни-ка мне ход своих рассуждений, — прошипел особист, как тигровый питон Каа из мультфильма о Маугли.

И Сергей без запинки выдал:

— По приглашению «Русского общества во Франции» с нами на борту целая делегация военных разных чинов. Во Франции порты, которые я помню, расположены в Марселе, Ницце, Страсбурге, Гавре, Кале, Бордо и Тулоне. Они по большей части круизные или товарные, а База ВМФ находиться именно в Тулоне.

Он пожал плечами и, не отводил глаз. Тяжёлый взгляд Ивана Макарыча давил. Но Сергей сидел с лёгкой улыбкой.

Особист терялся в догадках: «Невербальные реакции опрашиваемого в норме. Сидит в кресле непринуждённо. Не демонстрирует асимметрию тела, которая обычно выдаёт лжеца. Побледнение кожных покровов отсутствует. Частота сглатывания не изменилась. Речь ровная, без обобщений и оговорок. И модуляции голоса, и дыхание ни разу не сбились. Как будто ему известны техники ведения опросной беседы. Хм-м-м… Ответ наверняка заготовлен заранее. Нужно поискать другой подход. Но на это потребуется время».

Иван Макарович молвил ласково:

— Потрясающе. Ты, наверное, хорошо учился в школе?

— Я учился в Киевском Суворовском Военном Училище, до того как в Краснодар переехал, — с гордостью ответил Сергей.

— Даже так! Ну что ж. Спасибо, успокоил. Кадету я могу смело доверять. Но ты имей в виду, если вдруг понадобиться моя помощь то, не раздумывая, обращайся, — сказал Иван Макарович, присаживаясь за стол.

— Обязательно, — ответил Сергей и, допив чай, покинул каюту.

Интуиция подсказывала особисту, что эти трое что-то скрывают или замышляют. «Что ж, будем посмотреть» — подумал он, постукивая пальцами по столу.

Друзья ждали в кубрике возвращения Сергея. Узнав, что Серый оборонялся достойно, Владимир пожал ему руку:

— Ты прости, если честно, я думал, что он легко расколет твою творческую натуру.

— Творческий человек как никто другой владеет искусством перевоплощения. Хотя в один момент я был близок к провалу. Хорошо, что много раз приходилось бывать на гастролях во Франции. И я припомнил, название портов, — подмигнул Сергей.

— Думаю, если бы ты сегодня был на месте нашего Адейбердыева, ты бы старпому втюхал то, что он придумал, — хохотнул Денис.

— А что у вас там сегодня произошло? — встрепенулся Сергей.

— Помните, что за отлов сотни крыс в провизионнике командир обещал давать пять дней отпуска? Старпом просил приносить ему хвосты пойманных тварей и выбрасывал их после подсчёта в иллюминатор. Так вот наш удалец принёс ему вместе с крысиными хвостами свекольные, — смеясь, поделился Денис.

Владимир зычно захохотал:

— А старпом что?

— На первый раз простил, так как настоящие крысиные хвосты всё-таки были, но сказал, что их не зачтёт, — поведал Денис.

Глава 5

Перед самым отплытием выдали новую форму синего цвета: рубашка, шорты и лёгкие с крупной перфорацией туфли.

— Я, по-моему, в жизни ничего удобнее не носил, — рассматривая обновку в кубрике, сказал Владимир.

Денис согласился:

— Да-а-а, удобная была вещь.

— У вас снова есть возможность насладиться их ношением. А также ощутить всю прелесть шорт, которые застёгиваются на боку, — засмеялся Сергей, заканчивая переодевание.

Владимир хмыкнул:

— Да уж, к этому надо будет снова привыкать.

— Я мне понравилось, что нам профилактический душ из морской воды делают, — поделился впечатлением Сергей.

— В средиземке этого не будет. Там вода солонее. Помните, как после купания коркой покрывались, если сразу не смывали? — хохотнул Денис.

— Ага, волосы ежом стояли, — засмеялся Владимир.

Через несколько дней «Красный Кавказ», покинув акваторию Чёрного моря, пересёк Босфор. Корабль дождался специально прибывшего судна обеспечения из Сирии, чтобы добавить в провиант различные фрукты и вошёл в Средиземное море.

Служба боевого судна в плавании точна, как швейцарские часы. Отбивая каждые полчаса склянки, корабль жил размеренно в трёхсменном по восемь часов вахтовом графике. Дополнением к службе было то, что рыболовные снасти, которые то и дело попадались на пути, расставленные итальянскими и греческими рыбаками в запрещённых местах, нужно доставать, что и делалось верёвками и крюками. Высок риск, что такая сеть может намотаться на винт, поэтому сигнальщики неотрывно вглядывались в визир. Другими, но уже приятными отличительными от рутинной службы мероприятиями, были ночная рыбалка и купание в открытом море. Боцманы натягивали сетку, защищая личный состав от нападения акул. Спустившись по трапу, молодые люди давали волю эмоциям, резвясь, словно дети. Иногда по ночам, связисты опускали луч прожектора на воду, привлекая местных морских обитателей к заброшенным спиннингам, на которых к крючкам привязывали красную нить, имитируя наживку. Каждый раз офицеры и матросы, и кто был со спиннингом, и те, кто просто любовался рыбалкой, наполнялись восторгом от улова. Ведь не каждый день можно встретить здоровенную сельдь, рыбу-меч, мурену или катрана.

В дальнем походе уже участвовало три судна, объединившись в эскадру. ТАКР «Калинин» и Судно обеспечения с госпиталем на борту. Сегодня они встретили британскую эскадру, которая отправила вертолёт для облёта наших судов. Лётчик в больших солнцезащитных очках в открытую дверь махал нашим связистам, но парни не удостоили его прямым взглядом, следили исподволь боковым зрением.

На обеде Владимир неожиданно попросил Дениса зайти к нему на пост. Они договорились пересечься, когда у Дениса будет отдых от вахты.

— У меня к тебе вопрос, как к ихтиологу. Что может водиться крупного в Средиземном море? — ошарашил Владимир только зашедшего в БЧ-4 Дениса.

— Если ты о китах, так их ещё во времена Римской империи истребили.

— А могут здесь обитать какие-нибудь монстры, которые получились от антропогенного фактора? Как, например, говорят же, что Чёрное море может взорваться от количества водорода, накопившегося от слива удобрений в реки, — витиевато спросил Владимир.

— Длинный, кто тебе такой ерунды понарассказывал? — удивился Денис и продолжил, более спокойным учительским тоном, — слушай, экокатастрофа в Чёрном море надуманная. Да, вся жизнь в нём живёт в верхнем ста пятидесяти метровом слое. На дне или глубже двух километров встречаются лишь некоторые виды бактерий, потому что отсутствует кислород. Эти бактерии, перерабатывая органику, падающую сверху, разлагают её и выделяют сероводород, которые является ядом для всего живого, как растений, так и животных. Сероводород накапливается в грунте. В итоге примерно девяносто процентов водной массы Чёрного моря безжизненны. В семидесятые и восьмидесятые годы действительно бесконтрольно сливались удобрения в реки, загрязняя море стоком с полей, вызывая бурный рост фитопланктона, нитчатых водорослей… В общем всего того, что образует тину и способствует образованию большего количества органических останков. Но это абсолютно никак не поменяло сложившийся за тысячелетия баланс. И полная ерунда, что вот-вот сероводородный пузырь взорвётся. Чтобы он образовался нужно просто невероятное количество сероводорода. А там сейчас около десяти миллиграмм на литр, то есть на одну молекулу сероводорода приходиться не менее двухсот тысяч молекул воды. Давай по порядку. Чего это ты вдруг такими вопросами заинтересовался?

— На, посмотри? — отошёл Владимир от визира.

В указанном месте на поверхности моря проступало едва заметное тёмное пятно размером с кита. Пятно двигалось по кругу.

— Так бы сразу и сказал. А то, что тут водиться, не грозит ли экологическая катастрофа, — передразнивая Владимира, пробурчал Денис.

— Что скажешь? Нужно ли делать запись в вахтенном журнале?

Денис похлопывал себя ладонями по бёдрам:

— Ничего подобного я не встречал... Любопытно, что объект передвигается между нашими тремя судами. Мы на стоянке… А это… Эта рыбина кружит поблизости кораблей…

— Думаю сообщать или нет? Сейчас уплывёт, а меня до конца службы заклеймят этим «морским чудовищем», — растерянно пробормотал Владимир.

— Теперь хоть понятно стало, зачем я тебе понадобился. Давай так. На корабле есть водолазные костюмы. Я опытный дайвер на современном оборудовании, но думаю и с тем, что есть тоже смогу разобраться. Когда будете ловить рыбу сегодня ночью, свети так, чтобы я смог спуститься по трапу и разведать, что это за объект такой. Я мечтал встретиться с морским чудом и сегодня я получу свои эмоции по полной, — уверенным тоном с горящими глазами предложил Денис.

Однако морское чудо принесло несколько другие эмоции. Изнемогая от тревоги и нетерпения, Владимир увидел спешащего к нему и несущего нечто Дениса.

— Ты чего так долго? — спросил Владимир, когда они прошли в его боевую часть и расположились в укромном уголке между мостиками.

— Сам смотри. Было установлено рядом с винтами, — показал взрывное устройство Денис.

— Надо срочно доложить, — встрепенулся Владимир.

Денис притормозил друга:

— И как ты себе это представляешь? Нас же первых подозревать будут. Особист с самого отплытия волком смотрит, прикидываясь овечкой.

— Но с этим нужно срочно что-то делать! — настаивал Владимир.

Заглянул Сергей.

— Вот вы где, я вас ищу! Володя, у тебя же вахта закончилась? Ребята в столовой уже уху готовить собираются. Там без Дениса никак нельзя, — он посерьёзнел, — а почему у вас такие лица? — и тут он увидел то, что держит Денис, — ух, ты как интересно! Откуда это?

Выслушав, короткий рассказ, Сергей уточнил:

— А ты только дно нашего корабля обследовал или и остальные два судна тоже?

— Зришь в корень! Возможно, там тоже такие вот подарочки кто-то разложил, — озадачился Денис.

С досадой Владимир поделился догадкой:

— Почему кто-то? Сегодня вечером рыбина уплыла в сторону британской эскадры. Я уверен, что их фокусы. Возможно это дизель-электрическая подводная лодка. Бесшумно только такая могла подкрасться. Надо было рапортовать, как только заметил…

— Неважно, кто виноват. Надо понять, что с этим делать. Я понятия не имею, как это обезвредить. И ещё! Есть ли ещё заряды? Не узнают ли те, кто их установил, что устройства перестали работать? — сдержанно проговорил Денис, разглядывая находку.

Сергей задал вопрос, от которого у всех пробежал неприятный холодок:

— А у британцев могут быть здесь сообщники, как думаете?

Владимир пристально уставился на Дениса:

— Короче. Надо вернуться и проверить остальные суда. Справишься?

Денис кивнул:

— Думаю да. Тогда и поймем, какие наши дальнейшие шаги.

— Там сети уже убрали и трап тоже, — напомнил Сергей.

— Воспользуюсь якорной цепью, — хмыкнул Денис.

Сергей задумался:

— Интересно, а дистанционное управление на них уже есть или это ещё не изобрели?

— Если и есть, то с небольшим радиусом действия. Я думаю, цель диверсантов устроить инцидент не в открытом море, иначе бы уже затопили, — предположил Владимир.

Денис собрался уходить:

— Мне тоже так кажется. Вероятно, они планируют организовать взрывы в порту Тулона. Ладно, я передохнул, пора исследовать и остальные суда.

Но тут все замерли, услышав голос особиста.

— Такие виды взрывных устройств управляются с полукилометра, поэтому лучше отдохнуть, чтобы внимательно осмотреть всё с утра, — сказал Иван Макарыч, выходя из тёмного угла, в котором, притаившись, слушал разговор с самого начала.

Друзья оторопело уставились на него, а особист, как ни в чём не бывало, продолжал:

— Действовать нужно так, чтобы не произошла утечка данных. Устройства, сколько бы их ни было, сложим в вертолёте, а затем скинем в море.

— Я сегодня передавал рапорт о том, что наш лётчик заболел и переведён на судно обеспечения в лазарет, — первым пришёл в себя Сергей.

— Любопытное совпадение. Это не наш лётчик. Нам его прислали за день до отплытия, — потёр подбородок особист.

— Я умею таким управлять, — неожиданно для всех сообщил Владимир.

Особист с явно читаемым сомнением во взгляде внимательно посмотрел на высокого парня.

Владимир пояснил:

— Меня друг лётчик научил. Конечно же, удостоверения нет, экзамены не сдавал.

Иван Макарыч хмурился, но кивнул.

На том и порешили. С утра Денис обследовал днища всех трёх кораблей группы и обнаружил ещё три взрывных устройства на ТАРК «Калинин». Как только тяжёлый атомный ракетный крейсер присоединился к флоту Севастополя, он сразу же по своим размерам и мощи стал флагманским кораблём. Чем видимо и объясняется большее количество использованной взрывчатки. Судно обеспечения осмотрено дважды, но так ничего найти не удалось. Командир, осведомлённый особистом, дал добро на операцию по перемещению взрывчатки. Её обмотали сетями и привязали буй, перед тем как поместить в квадрат, где не проходил судоходный маршрут, и не значилась точка стоянки кораблей. Однако предполагая, что лётчик может быть не единственным диверсантом, полёт решили осуществить в тёмное время суток. Сергей передал радиограмму и специальное судно, должно было отследить или забрать данный груз. Владимир не профессиональный лётчик, но с задачей справился, хоть его приземление и нельзя было назвать мягким.

В это время Денис находился на вахте в столовой. У коков и дежурных существовала договорённость, что когда вся работа сделана, то можно и поспать. Но сегодня ночью Денис настолько перевозбуждён, что сон не шёл. Услышав, как вернулся вертолёт, Денис с облегчением выдохнул, но заснуть всё равно не смог. Поворочавшись на лавках, он встал, чтобы налить чай. И тут же замер. В помещение раздачи готовой еды светло. Денис прокрался и аккуратно сквозь щель между окном и створками раздачи посмотрел внутрь. Шеф-повар, кок Саня, рубаха мужик, который многое дозволял в свою смену, суетился с каким-то белым порошком, прыгая от кастрюли к кастрюле, с уже готовой для завтрака кашей.

Глава 6

Денис протёр глаза. Ему не привиделось. Каша готова, а Саня что-то туда сыпет, но и сам пробует.

«Эх, была, не была» — подумал Денис и, войдя в раздаточную, спросил:

— Помощь нужна?

— Ты как раз вовремя! — обрадовался Саня. — Представляешь, посолить забыли. Сейчас с тобой быстрее всё исправим!

Напряжение спало, Денис кинулся помогать перемешивать лихо, управляясь с огромными крышками кастрюль.

«Во, парни дают, влетело бы всем как минимум по наряду вне очереди» — подумал Денис уже устроившись на лавке. Он сладко проваливался в объятия Морфея, понимая, что есть еще целых двадцать минут, которые он может поспать. И тут мозг выдал жирным шрифтом сообщение, от которого Денис резко сел: «А что делал Саня на кухне? Это же не его вахта?».

После завтрака Денис наведался к особисту. Иван Макарыч также счёл поведение Сани подозрительным.

— То, что он обнаружил несолёную кашу, говорит о том, что Саня её попробовал. Кок имеет доступ к разным продуктам, поэтому если он и проголодался, то вряд ли бы ограничился только кашей. А ты говоришь, что ничего другого рядом с ним не было? — рассуждал Иван Макарович.

— Всё так, — кивал Денис.

— А во сколько это было? — уточнил Иван Макарыч.

— За пару часов до окончания вахты. Как раз вертолёт приземлился, — припомнил Денис.

— Интересное совпадение. А как ты думаешь, мог ли наш Саня из-за вертушки засуетиться? Знает, например, что пилот в госпитале, а тут вдруг кто-то и неизвестно зачем вертолётом воспользовался?

Денис нахмурился:

— Услышав вертолёт, Саня прошёл в столовую. Чтобы объяснить своё появление, решил типа каши поесть. И случайно обнаружил, что она не солёная. Затем прилетел вертолёт. Он посмотрел, кто вышел из него. Причём я сомневаюсь, чтобы было видно лицо. А вот такой высокий Володя у нас один на борту. Хотя нет, ещё Артём высокий из радистов. То есть, как минимум двоих потенциальных пилотов он вычислил. Следовательно, он будет искать контакт с Артёмом и Володей.

— Мне нравиться ход твоих мыслей, — похвалил Иван Макарович. — Сергея наперехват к Артёму засылай. Пусть у коллеги радиста выведает, не интересовался ли кто, умеет ли он управлять вертолётом. Володю ко мне отправь. А я пока подумаю, как он должен себя повести, если Саня к нему обратится.

Догадка Дениса подтвердилась. Уже за завтраком Саня как бы, между прочим, спросил за столом, где ели радисты, любят ли они небо как море и хотели бы управлять каким-нибудь лётным аппаратом. Артём отмолчался, и Сергей сам видел, как тот его стал донимать, чтобы он тоже ответил. Владимир был на вахте, после которой по расписанию значился обед. Но вместо похода в столовую Денис утащил его к особисту. Голодный Володя изначально выказывал недовольство: бухтел как старый дед. Но когда осознал в чём вопрос, тут же поменял отношение: посерьёзнел, пытался рассуждать здраво.

— Итак, вы думаете, что лучше всего сказать Сане, что я тихо похитил вертолёт покататься? — ещё раз переспросил Владимир.

Иван Макарыч степенно проговорил:

— Сам прикинь, правду говорить нельзя. А это объяснение выглядит вполне логично. Парень угнал на полчасика вертолёт. Отвёл душу, тоскующую по небу. Вот увидишь, Саня с тобой подружиться захочет. Вот тогда-то мы и проследим ход его действий.

— А что настоящий пилот? По нему будут какие-нибудь меры предприняты? — спросил Денис.

— Да. Обязательно. Надо, чтобы кто-то из вас двоих. Я имею в виду Сергея или тебя Денис, попали в лазарет, — сказал особист.

— Чтобы провести наблюдение! — догадался Денис.

— И не только, — Иван Макарыч говорил медленно, что бы парни могли взглянуть на ситуацию шире, — я не могу узнать, не привлекая внимания, что у него там за диагноз. Мы сделаем так, чтобы со схожим диагнозом кто-то из вас прилёг рядом. Аккуратно выясним, настолько он болен и нет ли сообщников среди медиков.

— А как же мы схожий диагноз организуем? — изумился Денис.

— У командира вся информация есть. Ему наверняка ежедневный отчёт приходит по нашему пилоту, — вставил Владимир.

Особист растянул кривую улыбку:

— Порой ваша осведомлённость, молодые люди, меня просто поражает.

Парни молча уставились на Ивана Макарыча, ожидая дальнейших распоряжений.

В этот же день Сергей, был направлен на полномасштабный осмотр в госпиталь, так как пожаловался на боль в груди при игре на кларнете. А так как его сольное выступление запланировано во время приёма, ему было рекомендовано даже при отсутствии показаний провести профилактические мероприятия. Судовой доктор списал недомогание на перемену климата и назначил укрепляющие процедуры. Расположили Сергея в общей палате, где лежал пилот с ларингитом, вызванным переохлаждением. По этой причине пилот Антон, который представился сиплым голосом, большую часть времени молчал. По случайному обстоятельству их выписали в один день и Сергей, стараясь не упустить случай, решил немного сблизиться, пока они ждали шлюпочную команду для транспортировки на «Красный Кавказ». Но Антон весьма обтекаемо отвечал на все вопросы, в особенности на те, откуда он прибыл, давно ли служит, как попал в этот поход.

— Ты какой-то молчун! — не выдержал Сергей. — Видимо так твой ларингит повлиял. Даже не хочешь сказать, откуда родом.

— Нет, это просто ты говорливый, а мы все родом из СССР, — отшутился Антон, усы которого забавно задрожали от подступившего смеха, но взгляд оставался непроницаемым.

Сергей продолжал пытаться разговорить Антона:

— А разве тебе за время болезни не надоело молчать?

— Есть немного. Но хочу горло поберечь, чтобы обратно на койку не попасть, — бесстрастно ответил Антон.

Сергей решился пойти на отчаянный шаг.

— А ты бы заметил, если бы без тебя кто-то воспользовался вертолётом? — спросил он сощурившись.

Антон окатил леденящим взглядом. Пауза. Через несколько секунд обычное выражение лица. Он задумчиво протянул:

— Смотря, что там делали…

Впервые Антон внимательно смотрел на Сергея. А тот, почувствовав интерес со стороны пилота, стал вдруг играть в молчанку. Теперь роли собеседников поменялись.

— Тебе что-то известно? — спросил Антон, выговаривая каждое слово и пытаясь оставаться невозмутимым.

— Что известно? — удивился Сергей.

— Кто-то пользовался вертолётом, пока я был на лечении?

Сергей пожал плечами:

— А мне-то откуда знать? Я же тоже здесь был.

Антон старался выглядеть беззаботно:

— Зачем тогда спрашивал?

— Да это я так, просто, чтобы разговор поддержать. Смотри, шлюпка уже подплывает. Нам пора, — затараторил Сергей, едва завидев шлюпку, до которой было ещё приличное расстояние.

Глава 7

У Владимира не укладывалось в голове то, что предложил особист. Любой здравомыслящий военнослужащий понимал, что такое военный трибунал и то, что до него можно не дожить. Кража вертолёта находящегося на корабле в международных водах может быть расценена как диверсия. А за такие действия разрешён огонь на поражение. Отшутиться такой версией можно, да вот кок Саня вряд ли наивный дурачок, который в это поверит. «Надо придумать свою версию» — решил Владимир, понимая, что для проработки вопроса есть время, так как Саня не будет донимать его вопросами, а лишь окольным путём пойдёт на сближение.

Так и вышло. Саня появился с дружеской добавочной порцией уже на следующий день, когда Владимир пришёл в столовую на адмиральский час, который уже никто не мог припомнить, почему именовали «адмиральский чай».

— Ты у нас богатырь и думаю, от добавки не откажешься, — сказал кок, ставя перед Владимиром внушительную порцию омлета.

— Спасибо, не откажусь, — ответил Владимир, выдерживая дистанцию. Он понимал, что противнику нужно дать место для манёвра.

Саня немного помялся рядом. В столовой уже никого, не считая трёх матросов за дальними столами.

— Может, поделишься, что надо сделать, чтобы на добавку попадать? — подмигнул Владимир.

— Надо подумать. У нас же график вахт может не совпасть. Но я вижу, ты парень большой и если будешь приходить в мою смену, то всегда рассчитывай на добавку, — заулыбался Саня и довольный умчался на кухню.

Начало для диалога положено. Владимир отказался от похода к Ивану Макарычу, попросил Сергея:

— Если этот добросердечный кок за мной следит, то на контакт больше не пойдёт, увидев меня с особистом, — пояснил он.

— В общем, передать, что тебя нужно перевести в график так, чтобы вы могли общаться в одной смене, — повторил Сергей, и спросил, — а сегодня вы как совпали?

— М-м-м… Обычно другой кок дежурил. Подменяет?

— Ладно, но ты мне всё равно будешь должен, — усмехнулся Сергей, и зашагал к Ивану Макарычу.

Внимательно выслушав Сергея, особист пообещал, что организует всё так, чтобы ни у кого не вызвать подозрений. Через два дня Саню перевели на постоянно в смену, где он подменял другого кока, с формулировкой, что пища теперь будет готовиться примерно одинаково, в независимости оттого какая смена на вахте, так как по профессионализму теперь были более выравненные поварские составы, подтверждённые результатом ежедневных дегустаций старпома.

Владимир сам обратился к Сане, когда они снова увиделись.

— Есть сегодня добавочка или нет, товарищ кок? — весело поинтересовался Владимир.

— Сейчас посмотрю. Уверен, что-нибудь да сыщется. Когда народу будет поменьше, принесу, — живо отозвался Саня.

Владимир вернулся через полчаса в столовую как раз вовремя. Вторая порция тушёнки с кашей и пара бананов уже ждали на столе.

— Садись, ешь, — пригласил Саня и добродушно сообщил, — пока ты где-то бегал, я роль охранника выполнял.

— Спасибо большое. Век не забуду. А сам-то что? Может, присядешь со мной? — приветливо улыбнулся Владимир.

— Сейчас вернусь, — крикнул Саня, убегая.

Через минуту он устроился рядом с Владимиром с чаем и чёрным хлебом, на который намазывал сливочное масло.

— А ты сам откуда? — полюбопытствовал Владимир, искренне наслаждаясь угощением.

— Ой, даже и не знаю, как ответить. Отец военный. Переезжали много. Но потом батя с матерью развёлся. Оставил во Львове меня с маленькой сестрёнкой мамке на попечение и уехал. Как на пенсию вышел, в Прибалтику подался. А я отучился на повара и пошёл служить, надеясь остаться на флоте. Всё матери легче будет одной нас поднимать, — вздыхая, поведал Саня.

Владимир понимающе закивал:

— У меня тоже сестра младшая есть, Наталья. Я всегда брата хотел. Говорят, когда узнал, что не братишку принесли из роддома, так я её пошёл соседскому мальчишке продал. Выменял на красивый такой большущий грузовик. А когда пацан вдруг явился за своей игрушкой, ох, нам всем и досталось.

Саня рассмеялся:

— Предприимчивый ты малый!

Владимир ел, причмокивая, кивал:

— И не говори. Всё мне интересно. Хочется на жизнь заработать, чтобы не горбатиться как родители. Да вот случай пока не представился. Но я надежду не теряю. Верю в свою счастливую звезду.

— Понимаю. Сам такой. И матери помочь хочу. И сестрёнке пообещал к свадьбе машину подарить, — разоткровенничался Саня.

— На машину коком не заработать, — задумчиво протянул Владимир.

— Коком нет, а вот если устроиться шеф-поваром в ресторан, то можно, — подмигнул Саня.

— Уже всё просчитал? — усмехнулся Владимир.

— Кумекал, прикидки самые разные делал, — признался Саня, он вздохнул, — лучше, если ресторан какой-нибудь интернациональный будет.

— Думаю, такой ресторан тебе не скоро светит. Это сколько ж надо отработать, чтобы продвинутым шеф-поваром стать? — задумчиво проговорил Владимир.

— Кому-то не светит, а кому-то светит, — загадочно поделился Саня.

— Как так? — удивился Владимир, даже есть перестал.

— Когда правильные друзья имеются, то можно и правильную поварскую школу окончить и в нужный ресторан попасть, — гордо заявил Саня.

— Мне бы таких друзей, чтобы мечты исполняли, — с завистью сказал Владимир.

Саня подался вперёд:

— А какая у тебя мечта?

— Попал на флот, но мечтал лётчиком быть, — Владимир огляделся, вполголоса сообщил, — даже с другом тайком летал на гражданке.

— Так. И что ты хочешь? — с явным интересом спросил Саня.

— Пилоты вертолётов неплохо зарабатывают. Особенно те, которые шишек разных возят. Вот бы попасть так к какому-нибудь значимому человеку, — сказал Владимир и засмеялся. — Да ладно, кому я нужен? Вернусь, доучусь в своём институте физкультуры и пойду в школу малышнёй заниматься.

Голос Сани звучал таинственно:

— А на что готов, чтобы твоя мечта сбылась?

— Чтобы сбылась заветная мечта, любой человек на всё готов! — воскликнул Владимир, вставая из-за стола.

— Не спеши огорчаться, может и на твоей улице праздник будет, — Саня с некоторым превосходством хмыкнул, и приглушённо сказал Владимиру вдогонку, — и да, не переживай, я никому не скажу, что ты несколько ночей назад вертолёт брал.

Владимир замер на полпути. Обернулся. Лицо Сани из добродушного превратилось в непроницаемо-холодное.

В полсекунды Владимир подскочил к Сане, схватил за грудки:

— Что тебе известно?!

— Да остынь ты, остынь! Я же сказал, что рот на замке буду держать, — не на шутку струхнул Саня.

Владимир отпустил кока:

— Это не моя тайна. Я лишь себе несколько дней отпуска заработал.

— Понимаю. Что ещё мы тут можем заработать? — выдохнул Саня, снова сделавшись миролюбивым.

Глава 8

Радисты не только на флоте являются особой кастой военнослужащих. Это те ребята, которые даже после службы имеют отголоски освоенной профессии. Всем без исключения запрещено выезжать за границу в течение первых пяти лет после демобилизации. А кто-то продолжает быть «спящим агентом» периодически прослушивая эфир. Так как Сергей имел большее, чем его юные коллеги понимание о происходящем, он приметил то, на что раньше в былые годы службы не обращал никакого внимания. С одной парой наставники работали усиленно, с другими ребятами более поверхностно. Именно в эту пару входил высокий парень Артём. Вторым был всегда замкнутый в себе Игорь. Их обоих можно было назвать погруженными в аутентичный внутренний мир, но Артём иногда подавал признаки молодого человека редкой улыбкой или острым замечанием по поводу происходящего вокруг. А вот Игорь не то, что не улыбался, казалось его лицо застыло словно маска. Причём эмоция, которую оно выражало, было призрение. Сергей, подвижный и доброжелательный по своей натуре, хотел больше общения. Ему казалось, что он может как-то помочь Игорю увидеть и другие краски жизни. Мама воспитала в нём неравнодушное отношение к окружающим. Поэтому он, как тот ребёнок, который не может пройти мимо бездомного щенка, старался делать этот мир радужнее. Нельзя сказать, что Игорь был в восторге от попыток подружиться, что стороны Сергея. Последний каплей стало то, что Сергей напросился в шлюпочную команду. Матросы регулярно тренировались и шлюпки использовались как способ перемещения между судами во время стоянки. Игорь чередовал умственные нагрузки по запоминанию кодов и шифров с физическими тренировками, но не как постоянный член шлюпочной команды, а как запасной. Каково же было его удивление, что вместо нескольких часов в море, работая вёслами и смотря на морскую гладь, он снова будет слушать щебетание Сергея.

— Опять ты?! — возмутился Игорь, когда открепляли шлюпку.

— Да, вот решил, как и ты попробовать отвлечься немного. Мы же сидим постоянно без дневного света. Так и клаустрофобию можно заработать, — обрадовался Сергей, что наконец-то Игорь первый заговорил с ним.

— Слушай, вот чего ты ко мне прицепился? — спросил Игорь, уложив на лопатки Сергея такой прямотой.

— Не поверишь! Я чувствую в тебе родственную душу. Как будто в этой жизни тебе чего-то не хватает. Как будто именно я могу тебе помочь! — прострочил пулемётом Сергей, лишь после того как сказав, осознав, что ляпнул.

Игорь бросил чехол, уставился на Сергея.

— Блаженный что ли? Вроде на Мать Терезу не похож, — вдруг по-доброму сказал Игорь.

Сергей повеселел, озарился улыбкой:

— Куда мне до неё. Хотя если в гриме, то с моей стройной фигурой могут подменить, но только ненадолго.

— Ага, быстро спалишься. Ты без кларнета своего не можешь. Как начнёшь дудеть, так тебя и раскусят, — улыбнулся Игорь, вновь занявшись сниманием защитного чехла со шлюпки.

После этого диалога мало-помалу они сдружились. Оказалось, что выражение презрения на лице Игоря это фирменный знак типа людей, которые видят несовершенство мира и пытаются вносить свои поправки. Наставники не могли нарадоваться, сколько полезных рационализаторских предложений он сделал за время службы.

«Конечно, заметили его талант, наверняка в «спящие агенты» готовят, если не останется на флоте» — подумал Сергей, в очередной раз, видя довольное лицо наставника Игоря.

Однажды Сергей снова заметил угрюмость Игоря, но она была без налёта презрения.

— Ты сегодня какой-то другой, — поделился Сергей.

Игорь хмыкнул:

— Есть такое дело.

— Поделишься? — осторожно попросил Сергей.

Время было послевахтенное, и по пути в столовую Игорь рассказал Сергею весьма грустный сюжет из личной жизни.

— Я учился в политехническом институте в Новочеркасске, перед тем как решил взять академический отпуск и пойти в армию. В пятидесяти километрах в Ростове жила родная сестра моей бабушки. У них с мужем своих детей не было. Я навещал её иногда и даже оставался ночевать, перед тем как ехать на электричке домой. Сам знаешь, расписание автобусов и поездов порой оставляет желать лучшего в плане стыковок, и в моём случае это было идеальным вариантом и хорошего пожилого человека навестить и на раннюю электричку успеть. Да и так заглядывал, если в Ростов с друзьями ездил. Бабушка нас всех привечала. У неё такие пироги вкуснейшие, с собой гостинцы давала, потом вся общага на чай напрашивалась. И вот однажды поставили в расписание дополнительную электричку, и мне стало удобно и быстрее домой добираться. Душа скрежетала, а проезжал мимо, понимая как физически уставал, выезжая в пятницу вечером, и в воскресение уже ехал обратно. Долго и с друзьями не бывал в Ростове. А тут у нас соревнование по шахматам между институтами. Как раз в Ростове. Я обрадовался. Сразу всем сказал, что после партий к бабушке и чтобы никто на меня не обижался, гулять по городу ни с кем не пойду. Купил на площади Ленина, где она жила хурму, одну штуку. Знал, что она ей нравиться, но из-за сахарного диабета много нельзя. Прихожу. Звоню. Никто не открывает. Пошёл к соседке, той тоже дома не оказалось. Пошёл к другой соседке этажом ниже. И там никто не открыл. Думаю, неужели куда-то все вместе ушли. А мне-то надо ехать обратно. В общем, ушёл я. А на душе так противно. Кручу эту хурму, а она мне в горло не лезет. Мальчонка в электричке маму попросил, и та её у меня на пряник выменяла. Где-то через пару недель, когда я на каникулы приехал домой, то узнал, что бабушка умерла два месяца назад. Оказывается мне и телеграмму давали в институт, но я её не получил. Может в общаге затерялась, не знаю. Так вот, такое ощущение сейчас, как и тогда. Только не пойму, что я упускаю или упустил уже. Что-то затевается, или уже случилось, и где-то прямо под самым носом, — с рассеянным видом поделился Игорь.

— Даже не знаю, что и сказать, — сочувствующе проговорил Сергей, попытался успокоить, — бывают странные совпадения, которые потом через всю жизнь люди, как крест несут. Но ты главное помни, что твоя бабушка, всё равно тебя любила и до сих пор за тобой как ангел-хранитель стоит, — вдруг проскочила ясная мысль, и он предложил, — раз ты почувствовал что-то, как тогда, то давай вместе присмотримся. Может и выясним, в чём проблема назревает.

Через сутки, когда в крови кортизол, вырабатываемый корой надпочечников, снизился. И градус адреналина от ожившего воспоминания не так бередил, Игорь, будучи с Сергеем на вахте, кивком указал в сторону Артёма. Сергей с того момента посматривал за Артёмом. После почти половины смены наблюдений, сложилось чёткое понимание того, что Артём перед самым промежутком времени, в которое никто не имеет права занимать эфир, чтобы терпящие бедствие могли передать сигнал «SOS», а именно от пятнадцати до восемнадцати минут каждого часа, выходит с кратким сообщением. Перед вторым забронированным промежутком для подачи сигнала бедствия между сорока пятью и сорока восьмью минутами каждого часа, Артём сидит в сосредоточенной позе, внимательно прослушивая эфир. Работа каждого радиста секретная. Даже начальник смены не знает, что получают или передают члены его команды. Только командиру корабля передаётся расшифрованный текст. Другой особенностью у Артёма обнаружилось то, что он чаще других вызывался протирать спиртом золотые контакты на кодировочной машинке. Но это больше похоже на то, что она ему нужна для шифрования или дешифрования чего-то не входящего в основные обязанности. Полным доказательством того, что Артём занят чем-то своим в определённое время было то, что когда в эфире в два часа тринадцать минут прозвучал сигнал срочности в виде трёх мягких знаков подряд он на него не среагировал. Каждый радист обязан был слушать эфир, чтобы поймать, то самое слово и несколько цифр, которые незамедлительно надо передать руководству. Радисты обычно сверялись, что у них получилось одинаково принять срочный сигнал, перед тем как отправить командиру корабля, но у Артёма в этот раз не было записано ни единого символа.

Глава 9

После вахты Сергей с Игорем вышли на нос корабля, чтобы пообщаться вдали ото всех.

— Что скажешь? — спросил Игорь.

— Два варианта. Или он работает по особому заданию командира, или же работает на кого-то ещё. Третьего не дано, — уверено заявил Сергей.

— И к кому с этим обратиться? Если первый вариант, то подставим Артёма, что плохо замаскировался. Если второй вариант спугнём предателя, — наморщил лоб Игорь.

— К особисту тоже с этим не пойти, — проговорил Сергей.

Игорь застыл, не понимая логики Сергея:

— Почему нет? Это же его тема.

— Это же его прямая обязанность выявлять шпионов. Вдруг он проглядел и будет из-за этого шашкой махать. Или также Артёму достанется, если они с особистом что-то совместно делают, — поделился Сергей.

Игорь озадаченно хмыкнул:

— Тупик, получается.

— Ну почему сразу тупик? А мы на что? Будем наблюдать. И когда картина прояснится, то определимся, как поступить, — сказал Сергей.

— Мне нравиться твоё предложение. Фиксируем всё и сопоставляем, а там уж разберёмся, кто кому друг, кто кому враг, — согласился Игорь.

Несмотря на все их ухищрения, Артём быстро вычислил, что двое коллег за ним наблюдают. И прямо в лоб спросил:

— Парни, у меня, что дерево на голове выросло? Вы чего всё время пялитесь?

Сергей быстро заморгал, а Игорь не стал отпираться и грозно спросил:

— Признавайся на кого работаешь?!

Артём прыснул от смеха. Сначала Сергей и Игорь удивлённо смотрели на хохотавшего, согнувшись вдвое Артёма, а затем и сами присоединились к нему.

— Ну, вы и шутники! Вместе придумали повод разыграть меня? — наконец-то вымолвил Артём.

— Вместе не вместе, какая разница. Отвечай на вопрос! — вновь стал серьёзным Игорь.

— Вроде белой горячки нет… Может ты спирта надышался? — продолжал отшучиваться Артём.

— Ты нам зубы не заговаривай. Понимаешь, о чём толкуем. Иначе пойдём к командиру! — отрезал Игорь.

— И к особисту тоже заглянем, — добавил Сергей.

— Ну, хорошо. Скажу я, например, что работаю по заданию командира и что тогда? Пойдёте проверять? — огорошил Артём незадачливых сыщиков.

Игорь с полминуты пребывал в нерешительности, а затем фыркнул:

— Всё. Я иду к командиру. Пусть сам разбирается.

Он протянул руку к двери… Артём резко подскочил. Сбил Игоря с ног. Сергей истошно завопил, призывая на помощь.

Артёма посадили на гауптвахту. За время допроса он не проронил ни слова. Как не пытались, не разглашать, но в течение пары дней происшествие стало достоянием всей эскадры. Сергей и Игорь то и дело попадали под вопрошающие взгляды сослуживцев. Естественно, все понимали, что задавать вопросы бессмысленно, так как всё чем занимаются радисты всегда относиться к грифу «совершенно секретно». Однако один человек, всё же нашёлся, который решил поинтересоваться у Сергея, что случилось с Артёмом.

— Антон, ты же знаешь, что я не имею права разглашать, зачем спрашиваешь? — упирался Сергей.

— Ой, да будет тебе. Мы же с тобой рядом на койках в госпитале лежали, спинами тёрлись, а ты от меня секретничать вздумал, — по-свойски надавливал Антон.

Сергей посмотрел по сторонам и шёпотом сообщил:

— На самом деле никто не знает, что именно произошло.

— Ничего себе! А какие предположения у тебя? — удивился Антон.

— Да, нет никаких предположений. Не принял один раз Артём срочную шифрограмму, занят своим неизвестным делом был. А теперь молчит как рыба. Значит, есть причины молчать, — ответил Сергей с заговорщицким видом.

— Это у вас у радистов такой способ тайны скрывать, молчит и всё? — недоверчиво спросил Антон.

— Да самому страсть как любопытно узнать. Ведь рядом под боком был, — с досадой выдал Сергей и ровно произнёс, — я тебе сказал всё, что знаю.

— Ты это, если что ещё узнаешь, то поделись. Прямо интересно. Такие же случаи редко бывают. А мне скучно здесь. Хоть развлекусь, — сказал Антон, улыбаясь, но Сергей почувствовал, что градус теплоты его улыбки весьма обманчивый.

Поскольку за Владимиром приглядывал Саня, а за Сергеем следил Антон, курьером между друзьями и особистом выступал Денис.

— Я вам, что голубь посыльный? Хорошо устроились, ты посмотри на них, — деланно возмутился Денис.

— Ты же знаешь, что сочтёмся, — утешил друга Сергей.

— Куда вы денетесь, — хмыкнул Денис, направляясь к особисту.

Иван Макарович в недоумении рассматривал курьера, после получения весточки от Сергея. Хоть Денис и выглядел двадцатилетним, но зрелый мужчина внутри сразу же подметил, что ситуация весьма запутанная и Макарычу помощь не помешает.

«Особисту может чуть больше полтинника. Что ж, попробую разговорить» — подумал Денис и спросил:

— Иван Макарыч, вы позволите высказаться?

Особист кивнул, пристально вглядываясь в молодое лицо парня с взглядом человека видавшего виды.

— Раз мы уже в этой ситуации, то почему бы нам не объединиться, чтобы не наступать друг другу на пятки. Два мои близких человека подвергаются опасности каждую минуту. Я хочу знать, как я могу им помочь. Я же вижу, что Артём ваш человек. Вы его прикрываете. Возможно, даже говорить об этом не можете, но кивать то вам никто не запрещал? Кивните один раз, если да, и два раза, если нет, — спокойным тоном изрёк Денис.

Глаза Ивана Макарыча несколько округлились, но надо отдать должное, он лишь сдвинув брови, кивнул, этому своеобразному нахальному матросу.

— Отлично. Я понял. Позвольте высказать свои соображения? — попросил Денис, не отрываясь, смотря на особиста.

Иван Макарыч снова кивнул.

— Саня и Антон несколько раз встречались в столовой, но не выдали, что знакомы ни жестом, ни взглядом. Я всё же полагаю, что они знакомы. Мне нужен напарник, чтобы проследить за обоими и вычислить способ, как они общаются, — попросил Денис. — Вероятно, у них есть некое тайное местечко или закладка, а то и несколько.

— Риск утечки информации от ещё одного вовлечённого лица, — скупо проговорил Иван Макарыч.

— Согласен. Не подумал. Тогда я сам. Разрешите выполнять? — отчеканил Денис.

Особист сменил тон, попросил по-отечески:

— Сынок, ты не торопись, но поспешай. Нам нужно точно знать, что происходит до прибытия в Тулон.

— Стоянка четыре дня с двадцать четвёртого июня. У меня целых десять дней, — подмигнул Денис и вышел, оставив снова недоумевать особиста своей необычайной осведомлённостью.

Глава 10

Денис после вахты посмотрел на робу и опечалился её видом. Горячую воду в душ подавали один раз в неделю, так сказать устраивали банный день. Холодный душ для закаливания принимал весь личный состав, но вот отстирать в холодной воде не всё удавалось. И тут он вспомнил один надежный способ, который, как ему казалось, всё ещё хорошо был закреплён в памяти. Денис взял верёвку, привязал к ней брюки с рубахой, выкинул за борт и отсчитал время. Или считал он медленнее, чем надо или позабыл другие секреты, но достал он не просто чистую, а выбеленную морской солёной водой одежду. Денис от досады заругался. Куда он теперь с такой робой? Не будет же один стоять как белая ворона на построении.

Случайным образом мимо проходил Саня. Он тотчас сообразил, что произошло, и противно захихикал. Денис нахохлился, а кок внезапно утешил.

— Не грусти, есть у меня запасная и, причём твоего размера, пойдём, задарю.

Он привёл Дениса в укромную кладовку: уголок, который если не знаешь, что существует, и не найти.

— Сколько служу на этом корабле, а всё время на новые места натыкаюсь, — поразился Денис.

— Да-а-а, — согласился Саня, перебирая груды коробок. — Вроде всего сто сорок пять метров длины, а целый лабиринт, в котором и заблудиться легко.

В этот же день на палубе на баке шёл очередной просмотр кинофильма. Военные инженеры с разрешения командира настроили одну из спутниковых антенн на приём международных каналов, и по телевизору в столовой можно было увидеть разнообразный репертуар развлекательных программ. Однако нет ничего лучше, чем вариант летнего кинотеатра, когда вокруг тебя открытое море.

Сегодня показывали «В бой идут одни старики». Личный состав присутствовал в максимально возможном количестве. Денис заметил и Саню, и Антона. И с этой минуты, он уже не следил за разворчавшимся сюжетом, который знал наизусть. В момент, когда в фильме Титаренко на трофейном «Мессершмитте» вылетел на разведку, Саня поднялся и куда-то пошёл.

Денис задумался: «Идти следом нельзя, сообщник выследит. Попробую вычислить время его отсутствия».

Не успел Титаренко отправиться на повторную разведку, как Саня вернулся.

«Видимо недалеко ходил» — пронеслось в голове у Дениса.

Спустя какое-то время Денис обнаружил, что Антона нет на своём месте. Мысленно выругавшись, Денис подскочил и пошёл, стараясь не бежать в ту сторону, куда отлучался Саня. Вдруг его осенило: «А не в свою ли любимую кладовочку он ходил?». Развернувшись, Денис направился в то место, куда сегодня его водил Саня. Издалека он приметил фигуру Антона, который бесшумно просочился в кладовку. Денис аккуратно прошагал к двери, которая неожиданно распахнулась у него перед носом.

— Ты чего тут ходишь? — рявкнул Антон.

Денис огрызнулся:

— А ты сам, что здесь забыл? Пилотам тут вообще не место!

— Хочешь сказать, тоже прознал про хлебное место и пришёл поживиться, — сменил гнев на милость Антон.

— Есть такое дело, — быстро ответил Денис.

Антон повернулся спиной к Денису, заговорщицки предложил:

— Давай вместе посмотрим, что этот толстячок Саня тут припрятал из харчей.

Денису ничего не оставалось делать, как изобразить бурный поиск. Он чувствовал, что Антон как-то смещается левее.

«Ага, значит там у них место для передачи сообщений» — догадался Денис.

Как вдруг Антон выключил свет и выскочил, захлопнув за собой дверь. Денис оказался в кромешной темноте. Он с трудом нащупал выключатель. Снова стало светло. Но дверь закрыта. Кислород. Его с каждой секундой становиться меньше. Денис огляделся. Кладовая Сани набита до отказа различными припасами, одеждой, провиантом. Он полез глубже. Зарывшись в коробки, Денис обнаружил ящик со слесарными инструментами. Расковыряв замок, изрядно с ним повозившись, Денис освободился из заточения. Медленно открыв дверь, он увидел пустой коридор.

«И вот куда мне теперь идти? Спрятаться у особиста? Так меня могут увидеть, пока я туда дойду» — задавался вопросами Денис.

Но оставаться в кладовке нельзя.

«Придётся сделать ход конём» — подумал Денис и отправился на бак.

Фильм закончился. Лавки и стулья наполовину убраны. Денис разыскал взглядом Саню и отправился к нему.

— Саня, иду с повинной, — сказал Денис, стараясь не показывать, что заметил дикую растерянность кока и бегающие глазки.

— Говори, — на выдохе сказал Саня.

— Заглянул к тебе в кладовку. Думал, может у тебя там шоколад есть или сгущёнка. А там наш пилот. Представляешь? Так он меня там запер. Если бы не твои отвёртки с молотками, я бы там задохнулся! — возмущаясь, шёпотом сообщил Денис.

— Так это… Ты что там замок раскурочил? — опешил Саня.

Денис ответил вопросом на вопрос, передавая инициативу коку:

— А что мне оставалось делать?

— Пойдём, починим, а то всем достанется, если офицеры обнаружат, — заспешил Саня и потащил Дениса за собой.

Денис видел, что Саня приободрился, даже улыбался, когда они зашли в кладовку. На этот раз Денис избегал заходить в помещение и помогал Сане снаружи. Перед тем как уходить, кок долго возился с раскладыванием вещей, а Денис приметил, что Саня прихватил спичечный коробок с полки.

«Так, так, так. Видимо это то, что мне надо срочно раздобыть» — подумал Денис и кротко сказал:

— Если честно, то я чего-нибудь бы съел.

— Давай в столовую, что-нибудь сообразим, — дружелюбно предложил Саня.

В столовой Саня прошёл в кухню, а Денис проследовал за ним и увидел, куда кок положил спичечный коробок.

— Эх, сейчас бы картошки жареной. Были бы в порту, так пожарили бы в турбине, — мечтательно вздохнул Денис.

Саня усмехнулся:

— Ага, вкус отменный. Только технология строгая. Помню, как последний раз кто-то жарил. Время не рассчитали. Всё что набили в десятилитровую жестяную банку из-под сгущёнки, разлетелось на полкорабля. Вот боцмана орали тогда.

— Работа у них такая палубу в чистоте содержать. Да кто ж сознается, что этот беспредел учинил, — хохотнул Денис.

— У меня тут масло сливочное и варёные яйца, — порадовал Саня, и попросил, — порежь хлеба.

Денис, улучив момент, пока резал хлеб, заглянул в спичечный коробок. В нём лежала свёрнутая катушка белой бумаги. Он, затаив дыхание, мигом вытащил катушку и вернул коробок на место. Только он это сделал, как вошёл кок. Саня принёс чайник с горячим чаем и два стакана.

— Ну что пойдём, подкрепимся, — несколько натянуто улыбнулся Саня.

Денис подхватил поднос с едой:

— Пошли!

Едва они сели за стол в столовой, как Саня подскочил:

— Тю, соль забыл, сейчас принесу.

Денис видел, куда пошёл Саня и понял, что коку не терпелось открыть коробок спичек. Обратно Саня пришёл довольный и даже принялся травить анекдоты.

«Видимо, это было его послание Антону и он думает, что послание доставлено адресату» — хмыкнул про себя Денис.

Поздно вечером в кубрике Сергей, Владимир и Денис развернули записку. Сообщение друзей взбудоражило: «Всё готово».

Глава 11

На душе тоскливо. Артём открыл глаза, осмотрелся. Трубы под подволоком вентиляционной камеры не позволяли стоять в тесной коморке, в которой он содержался под стражей. За переборками то и дело слышалась крысиная возня. Еду приходилось, есть с подноса, стоящего на коленях. По нужде можно обратиться к караулу, чтобы сходить в гальюн. Спать для высокого человека в скрюченном состоянии проблематично. Он пытался, как мог, выпрямить затёкшие ноги. На корабле не существовало отдельного помещения для гауптвахты. Нарушителей отправляли в комендатуру, когда они стояли в порту. А если такая необходимость возникала в море, то выделяли каюту. Однако на данный момент все каюты заняты членами делегации, направлявшейся на встречу в Тулоне. Часы медленно тянулись, позволяя Артёму предаться воспоминаниям.

Шесть лет назад он, учащейся средней школы, как и другие отличники его района, был награждён поездкой в Болгарию. Страны социалистического лагеря периодически устраивали различные перекрёстные визиты для закрепления дружеских отношений. То проводили спортивные соревнования, то обменивались школьниками и студентами на время каникул. Артём был несказанно счастлив, побывать за границей. Тогда он ещё не догадывался, что именно это событие разделит его жизнь на до и после. Ему так хотелось бросить всё в Союзе и уехать на такой манящий Запад. Его ничего не держало в СССР. Отец, считался всю жизнь сыном врага народа. Деда репрессировали и, слушая бабушку, о том какой он был хороший человек, как заботился о семье, Артём думал, какой не справедливой каре подвергся дед. Мать также происходила из семьи политических заключённых. Она ничего не могла рассказать о родителях, возможно просто отмалчивалась. Артём не хотел причинять ей боль, поэтому сам не спрашивал, что произошло с дедом и бабкой, и почему её воспитывала тётка. Он был единственным и поздним ребенком у этой выстрадавшей своё счастье семейной пары. Артём учился хорошо, но не все предметы давались ему легко. Он не хотел огорчать родителей. Ему было важно, чтобы они им гордились. В Болгарии Артём встретил первую любовь Марийку, с которой переписывался потом целых два года, немного позабросив учёбу, а она взяла и выскочила замуж. Это стало причиной того, что по окончании школы, вместо золотой медали Артём получил серебряную. Но самым переломным моментом было знакомство с Георги Тодоровым. Этот парень жил вместе с ними в санатории в Албене. Он, как старший товарищ со стороны Болгарии, был своего рода пионервожатым. Завязалась дружба, хоть между ребятами и было порядка семи лет разницы. Георги удивительно красиво рассказывал о своей профессии, основа которой работа с одарёнными детьми. «Я могу дать больше, чем может позволить себе семья ребёнка» — хвастался он, рассказывая, как устроил в международные институты, многих мозговитых ребят. «Захочешь, я и тебе место, подыщу» — обещал Георги. Но все мысли Артёма были тогда лишь о Марийке. И если он и хотел куда-либо переехать, то только с ней. А юная особа жила в своей Болгарии и без него припеваючи. Артём переписывался с Георги больше из вежливости, но когда Марийка его бросила, а это случилось почти в одно и то же время со смертью матери, он стал более по-взрослому оценивать жизнь. Он решил, что досмотрит отца и затем подастся на Запад. Но выходы в другой мир нужно искать заранее. Артём написал о желании учиться где-нибудь в Европе и если Георги, всё ещё хочет ему подсобить, то он с удовольствием примет помощь.

Разговор с отцом о предложении уехать учиться в Сорбонну для поступления на математический факультет состоялся уже через месяц. Отец сыном раньше так долго ни разу ничего не обсуждали. Артём ожидал, что отец будем им гордиться. Но выслушав сына внимательно, отец нахмурился и сказал — «Твой дед был предателем родины, потому что как завсклад в голодовку воровал муку и продавал в три дорога. Родители твоей матери были врачами и мстили, за своего белогвардейца деда: вместо лечения травили красноармейцев. Я не позволю сыну запятнать себя. У человека всегда есть выбор, кем стать. Можно мстить, не раздумывая, а можно разобраться с прошлым и жить настоящим, не повторяя ошибок предков». Эти слова до сих пор стояли в сознании Артёма. Он был так обижен на несправедливость, а оказалось, что дед получил по заслугам. Он так хотел вырваться на Запад и доказать, что может прожить и без Союза, а оказалось, что с долей вероятности девяносто девять процентов его пригребут к рукам западные спецслужбы, ведь бесплатный сыр только в мышеловке.

Отец всю жизнь проработал инженером на оптико-механическом заводе и имел контакты с военными через оборонные заказы. Он нашёл нужного человека, который смог проникнуться ситуацией и предложить решение, через заинтересованные структуры. Невероятное решение ошеломило и отца, и сына. Артёму предлагалось вступить в ряды внешней разведки и начать карьеру двойного агента. С его биографией и складом ума, он мог многого добиться на этом поприще.

Год учебы в Сорбонне дал много пищи для размышления. Артём увидел, что всё, что писала газета «Правда» оказалось правдой. Бывшие союзники после Второй Мировой войны поставил во главе угла победу над СССР, и напирали на психологические методы ведения войны, а не только на вооружение европейской части Евразии для сдерживания мифической советской агрессии. По рекомендации куратора Артём пошёл служить в армию, взяв академический отпуск. Так повышались шансы на интерес к его персоне сразу после получения диплома. На флот его отправили намеренно, чтобы и заматерел и прошёл необходимое для его будущей роли обучение. Особист на «Красном Кавказе» знал только то, что парень «особенный» и получил он эти данные как бы от произошедшей утечки информации. С одной стороны это определенным образом помогало Артёму. Иван Макарыч за ним приглядывал, но отчетов о деятельности запросить не мог. С другой стороны, если произойдёт непредвиденная ситуация, то к нему можно было бы обратиться. И вот произошла эта ситуация, когда сослуживцы заметили его во время отправки и приёма шифровки. Это было задание Центра. Артём должен был себя как-то скомпрометировать, чтобы те, кто его извне вёл, убедились в непатриотизме по отношению к родине. Артём сдружился с потомками из Белой эмиграции и поддерживал с ними связь через радиолюбителя из Сорбонны. Эта ячейка продолжала, не смотря ни на что, вести пропаганду против социализма. «Но, как и с чем именно обратиться и нужно ли обращаться к особисту? Может, всё идёт как нельзя лучше?» — рассуждал Артём.

Он ждал, что однажды его захотят завербовать в прямом диалоге. Но как бы он к нему ни готовился, но предсказать, как это произойдёт не смог. Во время посещения гальюна он увидел нового пилота, который присоединился к экипажу за день иди два до отплытия. Антон уговорил матроса, караулившего Артёма дать походить больше на свежем воздухе Артёму и размяться.

— Ты посмотри на него. Скоро он ходить не сможет из-за того, что сидит скрючившись. Вам его тогда носить придётся. Куда ему тут бежать? В море нырнёт что ли? — поругал Антон матроса, который прикинув перспективу сразу же согласился.

Антон подошёл к Артёму и, прищурившись от яркого солнечного света, спросил:

— Тебе что-нибудь нужно?

— От воды не отказался бы, — ответил Артём благодетелю.

— Парень, ты что хочешь, чтобы твой подопечный коньки отбросил. Бегом воды неси! — прикрикнул Антон.

По какому-то странному стечению обстоятельств матрос побежал выполнять, оставив их двоих наедине.

— Я готов тебе помочь сбежать, когда мы прибудем в Тулон. Ты со мной? — торопливо спросил Антон.

Артём застыл от неожиданного предложения. В нескольких шагах появился карауливший его матрос.

Антон развернулся уходить и едва слышно пообещал:

— Думай. Я зайду завтра.

«Неужели надо принять предложение пилота?» — раздумывал юный разведчик, снова оказавшись запертым.

Усиливающаяся качка корабля, предвещала начало шторма.

Глава 12

Члены делегации, разместившиеся на «Красном Кавказе» в большинстве своем представлены высшими чинами флота. Помимо участия в приёме, организованном Русским обществом во Франции, многие из них задействованы в разного рода рабочих группах по вопросам стратегического военного взаимодействия. Франция, не бывшая членом Североатлантического Альянса, проводила собственную независимую политику, но и постоянно выверялась с мнениями таких держав как Великобритания, США и СССР. Благодаря стараниям генерала Шарль де Голля, Франция стала ядерной державой, также заставив говорить с собой на равных другие ядерные государства. Холодная война противостояния идеологической и политической конфронтации ушла глубже, но не закончилась после Мальтийского саммита в 1989 году. Почти полвека открытого противоборства не проходят бесследно. Дипломатические работники старались изо всех сил повышать уровень взаимодействия между странами НАТО и Советским Союзом. Но как ни старайся, но само наличие НАТО и постоянное расширение его на восток, говорило об обратном.

Адмирал Кузьмин Лорий Трофимович как начальник Военно-дипломатической Академии Советской Армии именуемой на внутреннем сленге — «консерватория», также в составе делегации. Его миссия не разглашалась. Для всех он представитель дипломатического корпуса в сфере образования. А на самом деле, ему как военному разведчику необходимо провести секретные переговоры с французской стороной. Несмотря на то, что в марте на всенародном референдуме более семидесяти шести процентов высказались за сохранение единого государства, в СССР назревал кризис, к которому немало усилий приложили западные спецслужбы. В КГБ понимали, что со дня на день возможен государственный переворот и искали пути предотвращения.

Лорий Трофимович вышел прогуляться на палубу, а затем поднялся выше в БЧ-4 к капитанскому мостику. Он хотел побыть один в этой предштормовой погоде, которую уже почувствовал, как опытный моряк. Море ещё спокойно, но ветер усиливался. Неожиданно его размышления прервал высокий матрос. Первую часть молодецкого сообщения выхватил и унёс ветер.

— … Товарищ адмирал, прошу покинуть палубу, — заявил матрос в безапелляционной манере.

— Это ещё почему? — уставился начальник консерватории.

— Ели вам ваш детородный орган дорог, то уходите. Антенны испытывают перед штормом. Дана команда вывести их на высокое напряжение, — сказал Владимир и зашагал к себе в часть.

Владимир чувствовал, что перегнул палку. Сложно быть адмиралом с погонами старшины первой статьи. Но что сделано, то сделано.

Когда адмирал Кузьмин возвращался через пост связистов, он подмигнул Владимиру:

— Плох, тот матрос, что не мечтает стать адмиралом. Хвалю за службу!

У Владимира на душе заметно полегчало, он мысленно рассуждал: «Не хватало еще репутацию запятнать, что потом не знать, куда глаза прятать. Как же всё-таки тяжело бывает промолчать или подобрать в нужный момент правильные слова. Не зря, однако, древние говорили, что молчание золото, а слово серебро».

По традиции на день рождения именинника в столовой пекли небольшой торт. Владимир пришёл на ужин и увидел счастливые лица Сергея и Дениса.

— С днём рождения! — проскандировали они.

— Так он у меня завтра, — удивился Владимир.

— Это да, но шторм уже начинается! Завтра вряд ли кто-то вообще сможет на торт даже взглянуть, а не то, что съесть, — сказал Денис, приглашая жестами всех за стол и размахивая большим тесаком.

По Чёрному морю шторм ощущается как плаванье на ручной стиральной доске. Но шторм в Средиземном море представлял собой нечто иное. Волны выше и расстояния между ними значительно шире. Когда корабль устремлялся носом вниз, внутри моряков всё переворачивалось. Личный состав приобрёл зелёноватый цвет лица. Сухарики уже никому не помогали. В течение почти шести дней эскадра пыталась выйти из штормового района. Владимир видел в визир, как подбрасывало спасательный оранжевый бот. Одна за другой волны его накрывали, а он словно поплавок выпрыгивал из воды. «Каково же там сейчас людям?» — передёрнуло его от этой мысли, и чтобы успокоить подкатившую к горлу тошноту он устремил взгляд на ТАРК «Калинин». Двести тридцать метров длины корабля позволяли ему не прыгать как щепка, а продолжать спокойно следовать заданным курсом.

«Беда пришла, откуда не ждали» — подумал Владимир, когда матрос доложил, что на клотике перегорела одна из опознавательных лампочек. Он посмотрел на членов команды и понял, что лучше замену произведёт сам. Как старшина первой статьи, да и просто, как человек, он не хотел подвергать чужую жизнь опасности. Где спасательный ремень для пристёгивания, искать не стали. Наверняка это отняло бы кучу времени, пока разыскали бы боцманов, которые так же как и все, страдая от морской болезни, искали укромные местечки по кораблю. Владимир вышел на палубу и быстрым шагом направился к мачте. Преодолевая один за другим пролёты металлической лестницы, он оказался около перекладины, на которой находилась виновница беспокойства. Сменив лампочку, Владимир улыбнулся самому себе и посмотрел вниз. Взгляд потерялся в беснующей морской пучине. Палуба где-то сбоку. Корабль, сильно накренившись, старался побороть очередную волну. Неприятный холод прокрался в самое сердце. В ушах загудело. Владимир вцепился пальцами за поручни так, что побелели костяшки пальцев. Секундное оцепенение спало, предельно осторожно он спускался, а мысли тем временем пульсировали огнём: «Устав написан кровью. Не дураки придумали спасательные ремни».

Артём понял, что пока море неспокойно, пилота в гости ждать не следует. Эта многодневная болтанка позволила ему проработать добротный план. Он примет предложение Антона и оказавшись во Франции, вернётся в Сорбонну для продолжения обучения. А связной в Сорбонне немного позже передаст всё в Центр.

Глава 13

Моряки наконец-то смогли выдохнуть от временных неудобств, щедро подаренных штормом. Появился аппетит, и в столовую снова выстроилась очередь. Скоро должны причалить к берегу Франции. Раздавались последние поручения перед стоянкой. Корабль ожил, словно муравейник весной.

Утром двадцать четвёртого июня Артёма перевели в каюту, так как два члена делегации планировали более длительный визит и возвращение обратно самолётом. Артём ждал, когда появиться Антон, но так его и не увидел. Однако под тарелкой во время завтрака нашёл записку, состоящую из одного слова — «Обед». Артём сразу же догадался, что в обеденное время наступит тот самый час икс. Он мерил шагами каюту, а затем, оглядевшись, открыл иллюминатор и занялся гимнастическими упражнениями, за которыми так истосковалось тело. Физическая нагрузка всегда помогала Артёму переключить мозг от ненужных переживаний, стабилизируя нервную систему и снимая стресс. Примерно через полчаса после завтрака он почувствовал, как корабль пришвартовали к причалу. Томительное ожидание последних минут перед обедом давалось тяжело. Отжимания не помогали. Когда открылась дверь, Артём стоял у иллюминатора, разглядывая набережную. Он постарался не выказать удивления, а лишь нахмурился, когда увидел бесчувственное тело караульного, которое затаскивал в каюту пилот. Антон выпрямился, бросил мешок на койку.

— Он живой. Через несколько минут придёт в себя. Поторопись, — наспех проговорил Антон и вытряхнул мешок.

Они оба переоделись в форму французских моряков.

— Сейчас идёт экскурсия для французов, мы присоединимся к ним. Но у меня к тебе дело, в котором ты мне поможешь, перед тем, как мы покинем корабль, — сказал Антон.

Артём кивнул. Лицо Антона оставалось безучастным к происходящему. Понять, о чём он думает и что собирается делать, не представлялось возможным.

По пути на палубу они зашли в соседнюю каюту, в которой на кресле перед столом спал адмирал Кузьмин.

— Берём под руки, я покажу куда идти, — скомандовал Антон.

Артём подчинился, думая, что сейчас они потащат адмирала в вертолёт, хотя и понимал, что это будет большущая глупость на глазах у всех поднять вертолёт в воздух. Но он ошибся. Они погрузили спящего в командирский катер и прикрыли чехлом так, чтобы его не было видно. Артём удивился, что Антон не связал руки адмиралу.

«Видимо, он не скоро проснётся или это сделает сообщник» — подумал Артём.

— Всё, теперь на палубу, — прошептал Антон.

Артём проследовал за Антоном и протиснулся в самую гущу гостей «Красного Кавказа», которые уже направлялись к трапу.

Саня суетился в кладовой: выбирал, что возьмёт с собой в новую жизнь. Подложив, как и было велено, снотворное адмиралу. Он принёс завтрак ему в каюту, пояснив, что сегодня другой порядок по кухне. А сейчас он торопился выполнить ещё один пункт соглашения. Ему надо спустить командирский катер. И для этого Саня хотел воспользоваться услугами подкормленного друга Володи и его шлюпочной команды. Володя обещал помочь и, как и договаривались, после обеда катер был подготовлен к спуску на воду. Саня схватил рюкзак и резво помчался. Он забросил рюкзак, залез в катер, готовился к спуску. Как вдруг перед ним появился Иван Макарыч.

— Куда собрался, товарищ кок? — язвительно спросил особист.

Руки Сани затряслись. Нижняя губа побелела.

— Нужно срочно уходить. Будут взрывы. Мины ещё в Севастополе поставили, — со щенячьими завываниями поведал Саня.

За особистом показался Владимир и Денис.

— Отведите в мою каюту, — скомандовал Иван Макарыч.

— Там адмирал, — ткнул пальцем Саня на лежащий рядом свёрнутый чехол.

— Он уже в другом месте, — хмыкнул Иван Макарыч.

— Вы меня не слышите, надо уходить, — снова пролепетал Саня.

От голоса Ивана Макарыча у всех присутствующих пробежали мурашки, особист преласково прошипел:

— Уже не надо, не переживай. Сейчас ты мне всё расскажешь, когда доберёмся до каюты.

Денис и Владимир находились в каюте Ивана Макарыча, когда Саня рассказал о том, что планировалось. Британцы хотели отвлечь взрывами и украсть адмирала Кузнецова в Тулоне, чтобы вбить клин между дипломатическими взаимоотношениями СССР и Франции. Взрывчатка поставлена в Севастополе перед отплытием, когда противодиверсионные установки с электромагнитным импульсом не позволяющие работать водолазам были отключены.

Едва друзья покинули каюту особиста, Владимир выпалил:

— Вот дурак! Неужели Саня реально думал, что выберется из порта? Он же не успел бы даже далеко отплыть. Береговая охрана на раз-два бы с ним разделалась. И кстати, у меня тут вопрос возник. Так, а что за тень я тогда в воде видел?

Денис про тень не ответил, вопрос и самого давно мучил:

— Попользовались Саней. Жаль, что чувство наживы не позволило ему оценить ситуацию. Может и сам бы догнал, что его как жертвенную овцу ликвидируют.

Глава 14

Артём видел себя словно со стороны. Он покинул «Красный Кавказ». Нет не так. Он сбежал из-под ареста на корабле, где прослужил без малого два года. Он запросит статус беженца и продолжит образование уже в другом статусе.

«Но об этом я подумаю потом» — решил Артём, снова вернувшись к реальности.

А реальность выглядела весьма неопределённо. Антон взял такси. Они отправились в ближайший мотель, где пилон заплатил за два месяца проживания вперёд.

— Нас будут искать где угодно, но не рядом с портом. Пока не кинулись, нужно закупить продукты и сменить одежду, — сухо сказал Антон, протягивая Артёму солнцезащитные очки с крупными стёклами.

Готовясь «залечь на дно», Антон купил всё необходимое в супермаркете, включая электроплитку и посуду с чайником. Антон в основном молчал. Артём тоже помалкивал. Оказавшись в небольшой комнате мотеля, Антон поставил варить макароны и попросил:

— Проследи, чтобы сварились. Потом разогрей котлеты. Я скоро.

Неожиданно Артём остался один. Подозревать Антона в том, что он сдаст его полиции, Артём не стал. Беспокойства по поводу отсутствия пилота тоже не было. «Наверняка пошёл на встречу со связным» — подумал Артём, спокойно готовя обед.

Антон вернулся к тому времени, когда Артём уже отобедал.

— Не всё гладко прошло. Завтра будет вторая попытка, — поделился Антон.

Артём сразу догадался, о чём идёт речь:

— Не получилось Кузьмина с корабля забрать?

Присев за стол, Антон кивнул:

— Не вышло. Завтра будет товарищеский матч по волейболу на спортивной арене в сорока километрах отсюда. Нужно поработать с внешностью.

Молча поев, он прошёл в ванну и сбрил усы. Когда он вышел, Артём рассмеялся.

— Лицо загорелое. Белая полоса под носом как прокрашенная, — пояснил он причину смеха.

Антон улыбнулся:

— Это только начало.

Выпив кофе, он снова прошёл в ванную комнату. Через час его светлые брови и волосы на голове приобрели тёмный отлив. А тональный крем исправил огреху под носом. Удовлетворившись видом внешности, он уставился на голову Артёма. Догадавшись в чём дело, Артём завертел головой и воскликнул:

— Готов побриться наголо!

Рано утром они отправились автобусом на спортивную арену. Внимательно изучили местность и устроились на трибунах поближе к волейбольной площадке. Моряков привезли около одиннадцати часов. Команды набраны из всех, кто умел играть в волейбол, не предъявляя возрастных ограничений по обе стороны сетки. Адмирал Кузьмин играть на площадку не пошёл. Он устроился на трибуне вместе с другими членами делегации. Спустя какое-то время он встал и пошёл в сторону уборных.

— Сейчас, — проронил Антон, вставая.

Артём беспрекословно проследовал за ним. Когда они подошли ближе, Артём заметил худощавого мужчину, который юркнул за адмиралом. Антон ускорил шаг. Через пару минут дверь в санузел заблокирована изнутри. Худощавый кивнув Антону и даже не удостоив взглядом Артёма, на не плохом русском обратился к Лорию Трофимовичу:

— У нас два пути. Или вы назовёте мне всех, с кем будете встречаться, пока вы в Тулоне, или нам придётся вас насильно увезти в Лондон. Итак, по какому пути мы пойдём?

Но тут произошло неожиданное. Антон оглушил худощавого и связал ему руки. Лорий Трофимович в полном молчании снял цепочку, блокирующую дверь. В уборную вошло двое мужчин, которые, не проронив и звука, подхватили и вынесли бесчувственное тело. Махнув Антону, адмирал пошёл обратно на трибуны. Изумлённый внутри, но внешне спокойный Артём сообразил, что только что стал свидетелем спецоперации, которую, по-видимому, подготовили в КГБ. Антон включил воду, мыл руки. Глядя в зеркало на Артёма, он невозмутимо сказал:

— Всё могло бы и затянуться. Но нам повезло. В первой же фразе мы услышали, кто и чем интересуется.

Антон вытер руки, и повернулся лицом к Артёму.

— За что тебя на гауптвахту отправили?

Не моргнув и глазом, Артём ответил в соответствии с легендой:

— Переписка с потомками белогвардейцев из Сорбонны, где я учусь.

Антон посмотрел на Артёма внимательнее, сощурился, улыбнулся, обезоруживающе произнёс:

— Вот и прояснилось. Я оттуда же, откуда и ты. Тебе удобно, если я тебя прямо сейчас отпущу на все четыре стороны? Или надо изобразить, что ты от меня сбежал?

Артём повеселел:

— Второй вариант ближе.

Он подумал: «Адмирал ведь военный разведчик. У британского шпиона не было шансов».

Товарищеский матч закончился вничью. Как ни пытался Владимир проявить все навыки, которые получил за несколько лет в секции по волейболу, но одному в командной игре не выстоять. В любом случае все получили удовольствие от игры. Даже те, кто не вышел на площадку. Музыканты, к которым присоединился Сергей, исполняли попурри, развлекая публику после матча, во время устроенного легкого перекуса пиццей и сладкой газировкой. Затем моряков пригласили в первые два автобуса, за которыми отправился двухэтажный автобус с музыкантами наверху, замыкая колону. Денис и Владимир ехали в первом автобусе и делились впечатлениями от увиденного. Прибыв на корабль, они встали у трапа, в ожидании Сергея, полагали, что он поехал с музыкантами. Однако двухэтажный автобус, отгремев напоследок «Прощанье славянки» удалился с пристани. Друзья переглянулись. На лицах обоих поселилась тревога.

— Где его носит?! — прогремел Владимир.

Глава 15

Сергей стоял в растерянности, пытался понять, что произошло. Он закончил играть с музыкантами, подошёл к столу, где сели моряки, чтобы поесть пиццу. Потом помогал девушкам из оркестра погрузить инструменты в двухэтажный автобус. Оркестр заиграл снова на втором этаже. Автобус двинулся в путь. После того как музыкальный автобус свернул за угол, на стадионе стало тихо. Только уборщики лихо носились вокруг столов.

«Я что, потерялся или меня забыли?» — пространственно размышлял Сергей, механически наблюдая, как служба обслуживания закончила уборку, погрузилась в небольшой микроавтобус и отбыла.

«Молодец, Сережа! Можно ж было хоть с уборщиками отсюда уехать! А теперь что делать?» — возмутился он на самого себя.

Постояв ещё немного и осмотревшись, Сергей окончательно осознал, что нужно идти, искать помощь. В белой парадной форме, размахивая кларнетом, он зашагал по улице в ту сторону, куда свернул автобус с музыкантами.

«Нас сюда везли около часа. Расстояние приличное. Нужно искать транспорт, который подбросит до пристани» — прикидывал Сергей, разглядывая дорожные указатели и не пытаясь ускорить шаг.

И тут его накрыло сиреной подъехавших на мотоциклах полицейских. Они не говорили по-английски, но и так понятно, что им нужно предъявить удостоверение личности. Документов нет. Он пытался по-английски им объяснить ситуацию, и уже был готов ехать в участок, в надежде, что хоть там его кто-то поймёт. Но судьба подкинула новое испытание. Неизвестно откуда взявшиеся бродяги напали на полицейских. Отдубасили их и, пиная Сергея, заставили следовать за ними. В суматохе Сергей оказался в каком-то подвале. Его белоснежная форма ярким пятном выделялась на фоне ветхой одежды окружавших людей. Здесь были и мужчины, и женщины, и дети, и старики. Когда зашли последние из группы нападения, главарь приказал закрыть двери, которые являлись единственным источником света. Пояснения, что приказывает главный, не нужны. Его одежда выглядела презентабельно, а командный голос не оставлял сомнений. Сергей догадался, что сейчас станет темно, внутренне напрягся. Однако мрак рассеялся буквально через несколько секунд. Слева возник искусственный жёлтый свет. Сергей пригляделся. Впереди длинный коридор. Толпа медленно перемещается, увлекая его за собой. Коридор оканчивался довольно просторным помещением, из которого шли разветвления. Казалось, бродяги растаяли в проходах. Но уже через несколько минут, они снова появились. Это были самые обычные люди: чистые, опрятные, без костылей. В правой части помещения обустроена большая кухня со столовой. Женщины переместились туда, принялись готовить еду. А в левой части кровати, диваны и стопки матрасов. В спальную часть отправились мужчины. Сергей молча смотрел на всё это. У него не было идей, как ему быть. Интуиция спокойно говорила, что надо подождать и он, стараясь насколько это было возможно в данной ситуации, попытался расслабиться.

Через какое-то время к нему подошёл низенького роста мужичок и спросил по-русски, но с гортанным акцентом:

— Русский?

Сергей кивнул, ответил по-русски и на всякий случай продублировал по-английски:

— Да. Я русский. Yes, I’m Russian.

— Хорошо, — ответил по-русски мужичок и, улыбаясь, поковылял к главарю.

Переговоры велись недолго. Но Сергею происходящее казалось вечностью, нутро ныло, неведенье и пугало, и обнадёживало.

Вскоре мужичок вернулся.

— Мы тебя спасли. Ты нам должен. Будешь отрабатывать.

— Что надо делать? — поинтересовался Сергей.

— Ты на этой дудке играть умеешь? — спросил мужичок, тыкая пальцем кларнет.

— Умею.

— Сыграй-ка нам, чтобы тебя проверили. И тогда поймём, как ты будешь отрабатывать, — заскрипел мужичок, изображая смех.

Сергей поднёс к губам кларнет и наполнил окружающее пространство волшебными нотами Моцарта из «Фантазии ре минор». Когда он закончил, присутствующие громко зааплодировали.

— Я Марко, — представился мужичок, — поешь и отдыхай. Вон там диван для тебя. Завтра около горы Фарон будешь развлекать туристов.

— Сколько нужно, чтобы отработать долг? — спросил Сергей.

— День отработаешь, скажут, — уклончиво ответил Марко.

Сергей понял, что дальше задавать вопросы бессмысленно. Его могут, как отпустить, посчитав, что достаточно одного дня работы, так и держать в рабах, чтобы он как курица, нёс золотые яйца. Он отправился в столовую и основательно подкрепился.

«Нужно есть с запасом и бежать, как только представиться случай. «Красный Кавказ» отплывает через три ночи» — с этими мыслями Сергей провалился в глубокий сон.

На горе Фарон расположились экспозиция военной техники Второй Мировой войны и музей высадки союзников в Провансе 15 августа 1944 года. Туристы вялой вереницей с утра наполняли окрестности. Одни совершали восхождение пешком через сосновый лес. Другие пользовались канатной дорогой. Людей много, Сергей думал, что сможет выкроить момент для побега. Но уже через полчаса наблюдения понял, что за ним следит, не только Марко, но и ещё трое из вчерашних бродяг, но только сегодня они были одеты по-другому и никак не отличались от туристов. Отыграв полчаса, Сергей сделал перерыв, присел на скамью. Марко тут же подскочил к нему.

— Кто тебе позволил отдыхать?! Тебе ещё даже одной монеты не бросили, — зашипел Марко.

— И не бросят. Туристы вон там ходят, а вы меня в стороне держите. А без отдыха, на жаре, я буду играть ещё хуже, — ответил Сергей.

Желваки Марко заиграли, но ничего не сказав, он развернулся и пошёл в сторону летнего кафе. И тут Сергей увидел, что и главарь здесь.

«Хоть беги и в море с горы бросайся» — пронеслось у Сергея в голове.

Марко вернулся с чашкой кофе.

— На, вот, попей, — предложил он.

— Ни в коем случае. Только вода подойдёт, — закрутил головой Сергей.

— Экий ты привереда. В следующий раз принесу. Всё, вставай. Отдых закончился, — прорычал Марко.

Сергей не стал перечить. Он заиграл грустную мелодию, которая отражала всю тоску, одолевавшую его в этот момент. Неожиданно взгляд выхватил из толпы блондинку.

«Я её уже видел» — завертелась мысль в голове Сергея, заставляя вспоминать последние два дня от прибытия в Тулон.

Блондинка прогуливалась по аллее. Очевидно, ждала какого-то. Затем она присела на лавочку. Сергей, продолжая играть мелодии одна задругой, не сводил с неё взгляд. Он заметил, как медленно её рука потянулась к урне. Она что-то выбросила, но промахнулась и встала, чтобы поднять. Сергею показалось, что она то ли подняла, то ли положила какой-то предмет. Разогнувшись, она засунула обе руки в карманы летнего пиджака. Затем, блондинка демонстративно посмотрела на часы и зашагала вверх по аллее. Потом она свернула на боковую аллею и пошла по направлению к тому месту, где стоял Сергей.

Сердце Сергея забилось сильнее: «Я должен вспомнить, где её видел!».

Блондинка встала напротив, прослушала одну мелодию и бросила ему монетку, улыбнувшись на прощанье. Её улыбка сразу же вставила нужный пазл в воспоминания Сергея.

— Помогите мне! Help me! — воскликнул Сергей, когда узнал в этой блондинке, переводчицу, сопровождавшую позавчера делегацию во время встречи в порту.

Сначала переводчица отшатнулась. Но быстро взяла себя в руки и миролюбиво согласилась помочь. Она поискала глазами и помахала в толпу какому-то мужчине, который словно ждал, что его позовут. Сергей увидел, как злобно на него смотрит Марко, но не подходит. Он поймал взгляды и других, но и они тоже не двигались.

У мужчины оказалась машина. Пока они ехали, по коротким фразам смеси английского и французского Сергей понял, мужчина недоволен. Сквозь зубы ругал, что переводчица его дернула. Упрекал, что если наружка их вела, то это для обоих не закончиться хорошо. На что блондинка возразила, если выяснилось бы, что она бросила русского моряка, они бы тоже попались.

«В любом случае для меня всё кончилось хорошо» — думал Сергей, пока его беспрепятственно увозили в порт.

Особист ощущал удовлетворение. Теперь в списках пропавших числятся только двое и по обоим особые указания. Иван Макарыч внимательно выслушал приключения Сергея. Он попросил подробно написать всё, что он рассказал. И обязательно упомянуть, странное поведение блондинки – переводчицы и то, о чём она обсуждала со своим другом.

— Кто знает, что эта за мадам и что замышляют те, на кого она работает, — сказал особист.

Понаблюдав вместе с Сергеем за переводчицей на следующий день, они выяснили, что она больше чем с другими общалась с одним из членов их делегации.

— Понятно теперь откуда ветер дует. Горбачевская перестройка ещё всем аукнется, — сплюнул Иван Макарыч от бессилия, понимая, что не сможет взять этого человека из власть имущих под оперативную разработку.

— Аукнется, — печально вторил Сергей, прекрасно понимая, что ждёт великую державу в ближайшем будущем.

— А откуда ты так хорошо языки знаешь, что всё в подробностях понял. Это явно выходит за рамки школьной программы? — неожиданно вспомнил особист.

— Так это, я книжки читать люблю про шпионов, — быстро заморгал Сергей, едва не сболтнув, как усовершенствовал уровень английского языка на гастролях.

Британцы, пребывающие в превосходном настроении в первый день приёма, на второй и третий день не явились. Друзья довольные, что все злоключения закончились, позволили себе расслабиться у швейцарского стола.

— Зачем нам придерживаться правил, которые придумали не мы? — улыбнулся Владимир и подставил стул к столу.

Остальные матросы с радостью последовали его примеру.

Глава 16

Высокопоставленный чиновник, проявлявший интерес к западной разведке, успел до отплытия «Красного Кавказа» обработать нескольких офицеров украинского происхождения, которые то и дело поднимали дискуссии в кают-компании на тему: «А хотели бы вы жить в Украине, как в отдельной Республике?». Споры то утихали, то разгорались вновь. Уже не было ни одного незадействованного лица, который бы не обсуждал этот вопрос. Только Денис, Сергей и Владимир грустно наблюдали со стороны за этими спорами, понимая, что не в силах, что-либо изменить. Лишь однажды споры были оставлены на потом. Пришла разнарядка выдвинуться в сторону Сирии, как кораблю более близкому к очагу бедствия. Советскому торговому судну местные небольшие суда в большом количестве преградили путь следования, сужали кольцо. Предполагалось нападение. «Красный Кавказ» лишь одним своим видом с вращающимися антеннами распугал атакующих, которые заметив военный корабль, быстро ретировались.

Особист вместе с группой матросов, в которую входили все трое друзей посетили торговое судно. Пока Иван Макарыч беседовал с капитаном, Денис, стоя у трапа, рассматривал моряков. Команда представлена весьма разнообразными национальностями, в которые входили не только представители СССР, но и Ближнего Востока. Пока Денис крутил головой, пытаясь угадать этническую принадлежность, того или иного матроса, Владимир хмуро рассматривал голубую гладь моря. Он как опытный моряк, терялся в догадках: «Пиратства в этих водах нет, и не было. Что заставило эти лодчонки напасть? Всем известно, что советские суда имеют поддержку военных. В Сирии мы арендуем базу для военных кораблей…».

Сергей стоял вместе с другим матросом у каюты капитана в ожидании особиста. Дверь отворилась. Из каюты выбежал молодой парень и помчался вниз по коридору.

— Посыльный, — кивнул в его сторону напарник Сергея.

— Точно. Шустрый, как заяц, — улыбнулся Сергей.

Немного погодя, в просвете коридора появилась фигура. Сергей застыл в нерешительности, казалось, что эта лёгкая кошачья походка ему знакома. У самой капитанской каюты их глаза встретились.

Жуткая догадка обожгла сознание Сергея: «Это же Антон! Он без усов. С другим цветом волос. Но это он!».

Антон, как ни в чём не бывало, лишь многозначительно подмигнув Сергею, прошёл в каюту, блеснув погонами капитана первого ранга.

Лёгкий озноб пробежал по спине Сергея, из-за которого его немного передёрнуло. Он бросил осторожный взгляд на матроса, но тот с отсутствующим взглядом изучал стену напротив.

«Особист не стал поднимать шум по поводу пропажи двух членов экипажа в Тулоне. Ему всё было известно. Ни Артём, ни Антон не предатели. Они разведчики!», — сообразил Сергей.

Дверь снова открылась, и на пороге показалось озабоченное лицо Ивана Макарыча.

— Приведи Дениса и Володю. Потом зайдёте втроём, — скомандовал он.

Сергей послушно пригласил друзей в каюту, в которой он увидел такие же озабоченные лица капитана и старого знакомого с незнакомой внешностью.

Особист оглядел тройку:

— Знакомьтесь. Всеволод Данилович. Он сопровождает груз в Тартус на нашу базу материально-технического обеспечения, где обслуживаются военные корабли. Есть предположение, что именно этот груз и стал причиной атаки. На судне недостаток русскоговорящих и просто надёжных людей. Вы переходите под командование Всеволода Даниловича до окончания транспортировки груза. Затем вернётесь на «Красный Кавказ».

Взяв под козырёк распоряжение Ивана Макарыча, друзья посмотрели в сторону Всеволода Даниловича, который с невозмутимым видом пригласил их следовать за ним.

Торговое судно имело огромное количество контейнеров, в одном из которых находился секретный груз. Теперь один из контейнеров на фоне других охранялся, словно почётным караулом. Два моряка поочерёдно стояли на посту, пока третий спал, готовясь вступить в караул.

Сергей, улучив момент, хотел, было задать вопрос Всеволоду Даниловичу, но тот предостерегающе покачал головой.

«Видимо опасается, что нас могут подслушать», — догадался Сергей. Но ему уже не нужны были какие-либо подтверждения. Полечившись вместе в лазарете и изучив кошачью манеру движения пилота, он укрепился в догадке, ещё немного понаблюдав за капитаном первого ранга со стороны. Да и поведение самого Всеволода Даниловича подтверждало тот факт, что Сергей не обознался. Владимир и Денис после намёка Сергея тоже узнали старого знакомого.

— Мир тесен, — буркнул Владимир, который всегда не любил подобные совпадения, несущие непредсказуемость.

— А как по мне, так это и хорошо. Приятнее ощущать, что это родственная душа, — хохотнул Денис.

— Интересно, а что в контейнере? — поскрёб подбородок Сергей.

— Иди спать, может ответ присниться, — пошутил заступивший на караул Денис.

Когда Сергей ушёл, Владимир и Денис, ещё раз обошли контейнер и уставились на него.

— Самому любопытно, что мы такое охраняем. Почему на торговом судне перевозим. Если такой важный груз могли бы, и военный корабль задействовать. Толку-то от нас троих, — терзался Владимир.

Денис рассуждал спокойнее:

— Видимо толк есть, раз такое решение приняли. Я в этой новой версии своей жизни уже ничему не удивляюсь.

— Сколько мы ещё будем в море стоять? Чего они тянут? — обеспокоенно задавался вопросами Владимир.

— Кто его знает. Наше дело службу нести. Я, конечно, понимаю, что твой внутренний адмирал тебе покоя не даст, но без информации прогнозы строить невозможно, — ответил Денис.

— Вот я думаю, как добыть эту информацию. Мало ли, вдруг там наркотики. Не хотелось бы, ни в чём незаконном участвовать, — с игривой улыбочкой сказал Владимир.

— Эй, что ты надумал? — напрягся Денис.

— Что бы он ни надумал, я бы не рекомендовал вам этого делать, — услышали они голос Всеволода Даниловича.

Парни вытянулись по стойке смирно.

— Я понимаю, ваше любопытство. Но прошу потерпеть. Скоро вы всё узнаете. Но не здесь и не сейчас. Единственное могу вас заверить, что груз не имеет отношения ни к чему противозаконному, — сказал Всеволод Данилович и покинул, недоумевающих ребят.

— Скажи мне, пожалуйста, особистов и разведчиков специально учат так незаметно подкрадываться или это у них природное? — смеясь, прошептал Денис риторический вопрос.

— Видимо, верно, и то, и другое, — уже не хмурясь, ответил Владимир.

Владимир умолк, силясь припомнить какие-либо случаи из практики, чтобы предположить, что же всё-таки они перевозят. Но на ум не приходило ни одной здравой идеи. В конце концов, он бросил теряться в догадках и напомнил Денису:

— Кстати, а ты мне так и не ответил, что мы с тобой за рыбину видели.

— Эх, сейчас бы к интернету подключиться, да в энциклопедии залезть я, быть может, тебе хоть что-то внятное сказал. А так, я думаю, что без правильно снаряжённой экспедиции и исследования центральной котловины Средиземного моря, где глубина превышает пять тысяч метров, рано делать какие-нибудь заявления, — сказал Денис, понимая, что он однажды это обязательно сделает.

Глава 17

Прошло почти две недели. Друзьям уже порядком поднадоела бессмысленная вахта. Поэтому они несказанно обрадовались, когда капитан первого ранга объявил, что завтра груз будут отгружать в порту.

Вереница технических мероприятий, казалась, никогда не закончится. Погрузка следовала за разгрузкой одна за другой. Контейнер, то и дело перемещали в различные склады, пока не погрузили на тягач.

— Такое ощущение, что путали следы всеми этими дополнительными транспортировками, — высказал соображение Владимир.

— Что же мы такое охраняем? — изнемогал от любопытства Денис.

— Ага, держи карман шире, так тебе и рассказали. Сейчас доедем с грузом до очередного склада, Всеволоду Даниловичу вручат документик, что груз принят и помашут ручкой, — съязвил Сергей.

Денис не унывал:

— Да хотя бы и так. Зато домой быстрее вернёмся.

Они ехали в шестиместной кабине тягача, водитель которого не обращал на них никакого внимания, автоматически выполняя нужные движения.

— Шофёр, похоже, военный, — подметил Денис.

— Это один из местных представителей арабского мира. Сабир работает на нашей базе, — просветил Всеволод Данилович и добавил, — очень надёжный человек.

Затем Всеволод Данилович заставил открыть рты друзей, потому что заговорил с водителем на арабском языке и тот ожил, словно по мановению волшебной палочки.

Тягач повернул направо. Перед моряками словно выросли огромные ворота базы технического обеспечения. Всеволод Данилович прошёл вместе с Сергеем демонстрировать груз сотрудникам контрольно-пропускного пункта. Сергей показал друзьям язык, понимая, что он первый из них увидит содержимое контейнера. Однако когда он вернулся в кабину, его лицо выдавало эмоцию досады.

— Ты чего? — толкнул в бок Сергея, рядом сидящий Денис.

— Контейнер пустой, — прошептал Сергей.

Лица Владимира и Дениса вытянулись.

— Мы что две недели караулили воздух? — гневно сжимая кулаки, прохрипел Владимир.

— Видимо какой-то конспиративный трюк, — предположил Сергей, пожимая плечами.

Они умолкли, когда Всеволод Данилович открыл дверь кабины. Строя догадки, все трое уставились на него с сосредоточенными физиономиями, глядя на которые капитан первого ранга не смог сдержать улыбку:

— Потерпите. Немного осталось.

Контейнер выгружен на склад. Как и предполагалось, вручили документ о приёмке. Они вчетвером стояли возле погрузочной площадки, дожидаясь пока тягач, не покинет базу. Затем Всеволод Данилович пригласил пройти в курилку, которая имела навес и три лавочки по периметру.

— Задавайте уже свои вопросы, — дал отмашку Всеволод Данилович, присев на лавку и положив рядом с собой фуражку.

— Как вас зовут? — первый спросил Сергей.

— Всеволод Данилович, — спокойно ответил капитан первого ранга.

Друзья нахмурились, но интуитивно сузили список вопросов, понимая, что всё равно правду не узнают, а лишь получат официальную версию легенды. Вопросы, молчаливо отпадая один за другим, обеспечили несколько минут тишины.

Когда пауза затянулась, Всеволод Данилович заговорил:

— Мы только что с вами привезли очень ценный груз. Мы дожидаемся, когда за нами приедет машина, чтобы отвезти в порт. В порту нас попросят сопроводить другой контейнер на наше торговое судно. Мы согласимся. Далее до Севастополя «Красный Кавказ» будет нас сопровождать.

— То есть это был отвлекающий манёвр. Груз на самом деле не ввозиться в Сирию, а вывозиться, — неожиданно для самого себя догадался Сергей.

Всеволод Данилович кивнул:

— Вам выдали оружие не для красоты. Атака могла быть спровоцирована и членами экипажа. Сейчас они будут уверены, что в контейнере нет ничего ценного, а лишь какие-то списанные запчасти, которые либо будут восстанавливать, либо пойдёт на переплавку. Ваша задача охранять дистанционно. Капитан сам нас попросит остаться на судне, чтобы экипаж видел, что это его инициатива.

В порту ждал неприятный сюрприз. Контейнера не оказалось. Всеволод Данилович связался с «Красным Кавказом» и пояснил, что трое матросов остаются в его распоряжении на неопределённый срок по причинам, имеющим гриф «совершенно секретно». Судно же обязано ждать его команду для отплытия. Друзья, ничего не понимая, ожидали указаний. Всеволод Данилович также согласовал вынужденную паузу с руководством торгового судна, а затем вызвал такси.

— Нам нужно переодеться, — серьёзно заявил он.

В магазине одежды моряки облачились в свободные брюки и рубашки песочного цвета. В отеле форму отдали в прачечную, и через несколько часов она уже висела в шкафу большого четырёхместного номера. Всеволод Данилович после порта не проронили слова по-русски. Он иногда давал распоряжения работникам отеля, но казалось, что он находиться в глубоком размышлении. Обед заказали в номер. Насытившись калорийным блюдом мусака, состоящим в основном из говяжьего фарша, баклажанов и помидоров друзья молча, пили чай и смотрели на своего предводителя. Он не притронулся к пище. Зато его блокнот был исписан примерно на четверть. Наконец-то Всеволод Данилович поднял глаза.

— Я голоден, — сказал он и накинулся на еду, не забывая её тщательно прожёвывать.

— На здоровье, — вежливо как истинный кок среагировал Денис.

Немного утолив голод, капитан первого ранга растянулся в улыбке:

— Завтра едем в Иерусалим. Нет, сегодня же!

Глава 18

Внезапно жизнь снова кардинально изменилась. Друзья стойко приняли новый поворот.

— Чему быть, того не миновать, — сказал Владимир.

— Да нас теперь хоть на Северный полюс, — хохотнул Денис.

— Ты там был, поэтому туда хочешь, а я такой холод не люблю, — растягивая слова, сказал Владимир.

— Я на Южном полюсе был, — уточнил Денис.

— Какая разница. Там тоже холодрыга, — засмеялся Владимир. — Кстати, а действительно в чем разница, кроме того, что пингвины только на южном живут, а белые медведи на северном?

— Э ты чего? Антарктида — это материк. А Арктика — один лёд, — наигранно выпучил глаза Денис.

— Это я знаю. Ты что-нибудь ещё расскажи. Так приятно про холод говорить в такую жару, — улыбнулся Владимир.

— И это говорит тот, кто любит, чтобы тепло было, — рассмеялся Денис.

— Тепло, а не жарко, — поправил Владимир, высоко вскинув указательный палец, как если бы был восточным мудрецом.

— А что обратно домой в наш Севастополь только я хочу? — расстроился Сергей.

— Успеем ещё, — подмигнул Денис.

— Принимай всё, что жизнь даёт. Нам не всегда понятен замысел провидения, — с лёгкой грустью в голосе неожиданно изрёк Владимир.

Оставив пистолеты Макарова и Стечкина у верного Сабира, моряки добрались с его помощью до юго-западной границы с Израилем. В общей сложности они преодолели путь в шестьсот километров на автомобиле без кондиционера под палящим солнцем. Четверым мужчинам в легковушке неизвестного автопроизводителя пришлось несладко. Заботливый Сабир снабдил путешественников канистрами с водой, которые помогали утолить жажду и освежиться. Хорошо, что Всеволод Данилович решил стартовать на ночь глядя. Это помогло большую часть пути проделать при более комфортной температуре.

— А сейчас уже можно узнать, что мы ищем? — спросил Сергей, озираясь на виды древнего города, и покашливая от облака пыли, которое напоследок им оставил таксист.

— Терпение. Нам осталось пройти в мою местную квартиру. Но сначала купим продукты на рынке, — просветил Всеволод Данилович.

Израиль как многоязычная страна имеет официально закреплённый язык иврит. Арабский с особым статусом, но повсеместно можно услышать русскую, польскую, венгерскую, английскую, испанскую, французскую, амхарскую или эфиопскую речь. Не говоря уже про имеющееся разнообразие диалектов. Друзья не удивились тому, что их капитан первого ранга владеет ещё и ивритом. Сергея подмывало сказать, что он тоже знаком с ивритом и более того даже женат на красивой еврейке по имени Лия, которая родилась в Тель-Авиве. В своё время они провели достаточно продолжительное свадебное путешествие в Израиле, когда она знакомила его с многочисленной роднёй, а он получал удовольствие от прикосновения к таким богатым историей местам. А то, что многое было построено сто и двести лет назад, а совсем не две тысячи, не сильно омрачало Сергея, как в прочем и большинство туристов, которые даже не озадачиваются этим вопросом. Атмосфера окутанного библейскими легендами места сама по себе кружила голову впечатлительному кларнетисту. Немного поразмыслив, Сергей решил пока оставить при себе этот секрет. С одной стороны это было бы сложно объяснить, а с другой стороны Всеволод Данилович сам наполнен секретами. Денис и Владимир, возможно, запамятовали такой биографический факт, о своём музыкальном друге или просто не подавали виду, что помнят рассказы Сергея, когда он вернулся на родину, засыпав их фотографиями своих первых дней супружества.

Квартира Всеволода Даниловича оказалась внушительного размера. В ней даже жила то ли прислужница, то ли экономка Сара, которая вела хозяйство. Она с благодарностью взяла продукты и поспешила на кухню. Хозяин помог ей, избавив от беготни по базару. Однако вид у неё был достаточно воинственный. Владимир вспомнил, что Израиль это единственная страна в мире, где женщины не просто служат в армии, они военнообязанные. С учётом географического расположения и численного превосходства соседних стран подобная мера является вынужденной. Он невольно напрягся, припомнив, что огромное количество женщин-телохранителей по всему миру выходцы из израильского спецназа. Они опасны, незаметны и часто более эффективны, чем их коллеги мужчины. Всеволод Данилович поймал недвусмысленный взгляд Владимира, который рассматривал Сару на предмет физической силы.

— Правильно подметил, она за себя постоять сможет. Хорошо владеет и ногами, и руками. Видел в деле, — он еле сдерживал улыбку.

После обеда Сара удалилась, оставив мужчин пить кофе.

— Я понимаю, какие вопросы бороздят ваши юные головы, — начал Всеволод Данилович.

Владимир хотел было пресечь слегка надменный тон капитана первого ранга тем, что они лет на пятнадцать его старше, но Денис вовремя положил руку на плечо друга и тихонько прихлопнул. Владимир мотнул головой, снова вспомнив, что в глазах Всеволода Даниловича именно он их лет на пятнадцать старше.

Тем временем Всеволод Данилович продолжал:

— Я начну немного издалека, но затем вам всем станет понятно, для чего нужно было это отступление. На дне мирового океана лежат сотни, а то и тысячи кораблей. Подъём на поверхность затонувших грузов интересует не только археологов, но и охотников за сокровищами. Экспедиции по поиску утерянных святынь и исторических мест снаряжаются практически всеми государствами. И многие операции проходят под патронажем военных. РГО или Русское Географическое общество тому не исключение. Решение кто именно получит право распоряжаться поднятым со дна ценным грузом, обычно основывается на договоренностях между конкретными странами в рамках международного права. Считается, что у первоначального владельца судна есть право собственности на затопленный груз. Однако над этим правом могут превалировать законы страны, в чьих территориальных водах найдено затонувшее судно. В общем, многие претендуют на право владения поднятыми со дна реликвиями. Поиск затонувших кораблей поставлен на поток. Это весьма прибыльный бизнес. Хоть и рискованный. Порой затраты могут быть выше, чем поднятый клад или же некто отнимает насильно добычу у поисковиков. А бывает так, что идут судебные споры. Когда одна страна, которой изначально принадлежало затонувшее судно, объявляет себя владельцем его обнаруженных кем-то обломков, даже если оно затонуло сотни лет тому назад. Бывали случаи, когда страна передаёт право собственности на затонувшее судно, если например те, кто собираются поднять его со дна моря хотят сделать это для пополнения музейных коллекций. Умы кладоискателей всегда будут будоражить морские сокровища. А сколько судов разных затонуло с золотом? Кстати, Россия так и не получила своё золото за Аляску, которую продала США. Судно якобы шедшее из Лондона в Санкт-Петербург затонуло во время шторма, а страховая компания, чтобы не выплачивать компенсацию за ценный груз объявила себя банкротом. Но я отвлёкся. Год назад советская подводная лодка обнаружила на дне Средиземного моря останки торгового судна. По первичным опознавательным знакам оно принадлежало князю Владимиру Святославовичу. Представители РГО несказанно обрадовались этой находке. На судне, которое в летописях числится затонувшем то ли во время шторма, то ли от перегруза переправлялись византийские подарки по случаю крещения Руси. Если об этой находке станет известно, то сразу несколько государств заявит о своих правах. Наша страна, Турция, как преемница Византийской Империи и Израиль, потому что судно снаряжалось в древнейшем и ныне существующем порту Акко, не говоря уже о многочисленных любителей поживиться древностями. Перепроверяя всю имеющуюся у меня информацию, эмпирическим путём я вышел на то, что контейнер с реликвиями, поднятыми батискафами РГО со дна Средиземного моря, вероятнее всего похищен израильскими заинтересованными лицами, штаб-квартира, которых располагается в Иерусалиме. Я намереваюсь с вашей помощью установить верность моей догадки и вернуть украденное, в случае моей правоты. Вопросы?

Друзья пребывали в нерешительности. Они покачали головами. Яснее ясного было то, что при всём существующем раскладе, они лишь ноги и руки этой операции, в которой голова находиться на плечах капитана первого ранга.

— Может надо и Аляску вернуть? — внезапно рассмеялся Сергей, заставив и других растянуться в улыбках.

— Кто стоит за формулировкой «израильские заинтересованные лица»? — спросил Владимир.

Всеволод Данилович ответил сдержанно:

— Те, кто считает себя потомками тамплиеров.

Глава 19

— И как выглядят современные тамплиеры? — спросил Владимир, стараясь абстрагироваться от навязанного кинофильмами образа рыцаря с мечом.

— Скоро придёт один человек, который нам и расскажет, что скрывается за всей их многовековой таинственностью на сегодняшний день, — загадочно сказал Всеволод Данилович.

Вячеслав появился к ужину. Это был спокойного нрава человек с большими голубыми глазами, словно смотрящими в вечность. Каждое его слово произносилось таким тоном, как будто он был на проповеди среди послушников в каком-нибудь монастыре. Однако поучительный тон не отталкивал, а наоборот завораживал. Он сидел в кресле, не облокачиваясь, и невольно его собеседники тоже выпрямили спины. В этом маленьком сухоньком мужчине, казалось, имеется только светлая сторона. Всеволод Данилович вёл себя с ним почтительно, но чувствовалось, что они давно и хорошо знакомы, так часто один недоговаривал, и другой молча, едва кивая, многозначительно смотрел на него, понимая, о чём идёт речь. Друзьям оставалось, лишь догадываться какое прошлое связывает этих двоих.

— Вы всё верно понимаете, община сейчас уже не так устроена, как это было изначально. Но основные принципы структуры ордена сохранились. История весьма богатая и многие ею кичатся, чтобы прибавить значимости. В 1120 году Иерусалим был уже под защитой рыцарей-крестоносцев, отвоевавших его у мусульман после Первого крестового похода. Священный город был хорошо защищён, но паломников по пути подстерегали опасности. Некоторые рыцари, дав монашеские обеты, взяли на себя миссию охраны путешественников, за что были удостоены возможностью воздвигнуть на Храмовой горе штаб-квартиру. Таким образом, родился этот прославленный орден. Тамплиеры это рыцари-Храмники. Не платя налогов и получая подарки, в том числе землю от правителей ли богатых паломников, рыцари быстро разбогатели. Можно сказать именно тамплиеры изобрели, то, что мы сегодня называем банковским чеком. Когда паломник отправлялся на Святую землю, он мог оставить тамплиерам деньги, получив в обмен расписку и возможность истребовать соответствующую сумму по прибытии в Иерусалим. Должниками тамплиеров оказались венценосные особы, которые чтобы не расплачиваться по своим долгам обвинили рыцарей в поклонении дьяволу. Многих сожгли на кострах, уцелевшие рассеялись по миру. В 1312 году официально считается, что орден был распущен. Но надо понимать, что орден является частью масонства. А масоны спокойно себе процветают и в наше время. Полное название ордена звучит следующим образом: «Объединённые религиозные, военные и масонские ордены храма и Святого Иоанна Иерусалимского, Палестинского, Родеса и Мальты». В ордене объедены разные типы рыцарей. Это достаточно крупная система, в которую просто так не попасть. Я, несмотря на громкое название моей должности, преподобный и доблестный магистр Храма, в действительности просто священник и специалист по истории ордена тамплиеров. Храмовники оберегают и защищают христианскую веру и принадлежащие ей святыни. Если операцию по хищению обнаруженных советскими подводниками реликвий провели они, то я сомневаюсь, что кто-то будет об этом распространяться. Вам нужно иметь нечто такое, от чего они не смогли бы отказаться. Что вы можете предложить им, чтобы я мог вас свести? — рассказал священник Вячеслав, смутив моряков под конец своим вопросом.

— Нам нужно подумать, — взял паузу Всеволод Данилович.

— А предлагать можно любые идеи? — спросил Владимир.

— Почему нет? Давайте попробуем провести мозговой штурм, — как-то легко согласился Всеволод Данилович.

— Где находиться их штаб? Мы могли провести разведывательную операцию и похитить то, что им не принадлежит, — выступил Владимир.

— По правилам мозгового штурма, я не должен критиковать идеи, но я всё-таки немного срежу границы. Разбойные нападения отпадают. Наше оружие — это наш ум. Нам не нужен международный скандал, — ограничил милитаристские попытки капитан первого ранга.

— Я добавлю, что так называемая штаб-квартира тамплиеров, на сегодняшний день является музейным комплексом, а сами члены общества собираются в различных церквях общины, — просветил Вячеслав.

Денис вопросительно посмотрел на Всеволода Даниловича и Вячеслава:

— Здорово! И сколько лет мы будем внедряться?

— Надо придумать схему краткосрочную, но действенную. Предложить то, на что падки все люди, даже такие, как эти, ведущие высокоморальный, по их мнению, образ жизни, — задумчиво проговорил Всеволод Данилович.

— Я правильно понимаю, что мы говорим про военную хитрость? — воодушевился Сергей.

— Можно и так сказать, — кивнул капитан первого ранга.

— Может я не прав, но всех людей интересует будущее. И если мы можем им предложить некие сведения, то они нами заинтересуются, — озадачил присутствующих Сергей.

Вячеслав кивнул:

— Очень может быть. Только эта информация должна исходить не от политических деятелей, так как они и без нас знают все передряги и к чему они могут привести в искусственно созданном государстве Израиль.

— То есть нам нужен юродивый или какой-нибудь пророк? — чуть не поперхнулся Денис.

— Хи-хи, хотите, я буду вашим юродивым? — внезапно предложил свою кандидатуру Сергей.

— В чём смысл твоего предложения? — сухо спросил Всеволод Данилович.

— Не вдаваясь в подробности, откуда у меня есть нужная информация, я могу поведать немного о том, что будет происходить в Израиле. Могу также попробовать рассказать о некоторых людях их прошлое и будущее, чтобы выглядеть достоверным. И сказать, что я должен попасть к иконе Святого Николая, которая у них недавно появилась, — заявил Сергей.

— Давай по порядку. Откуда ты знаешь, что у них появилась икона Святого Николая? — спросил Всеволод Данилович.

— Я уверен, что она была на судне, так как именно этот святой является покровителем всех путешественников и моряков, — стройно для всех пояснил Сергей.

— Так, принято. Дальше. Кто именно тебе нужен, чтобы продемонстрировать свой «дар»? — задал следующий вопрос Всеволод Данилович.

— Я напишу список фамилий. Этих людей нужно будет, как бы случайно встретить. Мне есть, что им рассказать, — ухмыльнулся Сергей.

Денис и Владимир, начали догадываться, к чему клонит их друг.

Денис хитро улыбнулся:

— Всеволод Данилович, у Сергея дальняя родня здесь живёт. Они его никогда не видели, зато он от своей бабки много про них слышал. Он справится, поверьте. Бабуля разговорчивая у него.

Владимир поддержал:

— А дальше дело техники. Прознают про юродивого, который ищет недавно обретённую икону Николая Чудотворца. Его пригласят поговорить, так как он скажет, что намеренно приехал с товарищами в Иерусалим, потому как было видение. Икона Святого Николая его зовёт. Он должен её увидеть и тогда ему откроется какая-то информация для новых владельцев.

— Надо проработать детали. Но в целом мне нравиться. Не зря вас Иван Макарыч как самых толковых порекомендовал, — сказал капитан первого ранга и обратился к священнику Вячеславу, — что скажешь?

— Я думаю, сработает. Это город, в котором ежегодно свершается божественное схождение благодатного огня. Здесь люди не утратили веру в чудо, — закивал Вячеслав.

Глава 20

Через три недели почти весь миллионный Иерусалим говорил о молодом юродивом из СССР. Некоторым посчастливилось услышать о себе подробности из прошлого и узнать нечто о своём будущем. Однако не для каждого был открыт вход к получению информации от вселенной, на что юный прорицатель с печальным видом сообщал «не ваш день сегодня» или «не нужно знать вам о том, о чём интересуетесь». Священник Вячеслав был удостоен визита юродивого с сопровождающими и тоже восхищался его даром божьим. Уловка удалась. Члены общества тамплиеров, считавшиеся себя самыми просвещёнными в округе, пожелали встретиться с Сергеем. Однако они хотели с ним встретиться втайне и наедине. В назначенный день Сергей пришёл в храм к Вячеславу, а его трое сподвижников остались в саду рядом с церковью. Все, кто хотел увидеть дар Сергея в действии, записывались в очередь. Во время беседы со священником к ним подошёл статного вида мужчина в парике по имени Арон и прекрасно владеющим русским языком. Было заметно, что он весьма преклонного возраста, но старается держаться молодцом. Вячеслав удалился, оставив их вдвоём, но находился неподалёку. Вячеслав видел, что Арон не доволен, как идёт беседа. Переживал, что надо было бы подучить Сергея выказывать больше учтивости. Однако всё обошлось. Хоть Арон и не выказывал симпатии, но всё же сказал, что готов поговорить с членами общины, чтобы помочь Сергею в поисках иконы Николая Чудотворца.

Это успех. Они явно заинтересовались тем, что им было подготовлено. Пока Сергей рассказывал своим будущим родственникам, их соседям и друзьям какие-то факты из их прошлой и будущей биографии, Всеволод Данилович составил перечень потенциальных сведений, которые, безусловно, заинтересуют тамплиеров. Сергей, Денис и Владимир избороздили память за последние тридцать лет и припомнили самые громкие происшествия, которые должны будут произойти. Это и создание в 1994 году Палестинской национальной администрации, когда Сектор Газа перейдёт под контроль радикального движения ХАМАС. Причём с уточнениями, что ХАМАС как палестино-исламисткое движение будет признан террористической организацией самим Израилем, странами НАТО, Европейским Союзом, Японией, Канадой, Иорданией и Египтом. Австралия и Великобритания признают террористами только военное крыло, а Россия будет вести диалог как с легитимным партнёром для переговоров. Убийство Ицхака Рабина, военного и политического деятеля в 1995 году, личность которого затем станет символом левого лагеря. Победу Биньямин Нетаньяху на выборах в 1996 году на пост премьер-министра Израиля. Подписание Хевронского протокола, под посредничеством США в 1997 году, по которому восемьдесят процентов города отошли под контроль палестинцев. И многие другие факты, которые давали козыри владеющим этой информацией, но не несли собой риск для СССР. Сергей должен был дать немного для затравки, а дальше стоять на своём, что его зовёт икона. Затем после понимания, где располагаются реликвии дать следующую порцию информации. И для следующей встречи сказать, что икона была в окружении долгое время с другими святынями, и только, побыв рядом со всем, что пропиталось от этого святого образа ему придут очередные видения. Далее план по их изъятию нужно было прорабатывать уже после финального физического подтверждения наличия всех поднятых со дна моря реликвий.

С момента первой встречи прошло пять дней. Арон молчал. Вячеслав держал дистанцию, чтобы не проявить личный интерес в их следующей встрече с Сергеем и когда видел Арона у себя в приходе, только приветствовал, да интересовался его здоровьем.

Всеволод Данилович восхищённо наблюдал как друзья общаются по поводу политической обстановки всего региона, в котором он можно сказать жил уже порядка двадцати лет. Его не мог, как разведчика не заинтересовать факт такой осведомлённости его молодых подчинённых. Но все свои вопросы он решил оставить до фазы окончания операции.

И вот однажды в воскресение на службе в храме Вячеслава к Сергею сзади подошёл Арон.

— Не оборачивайте мой друг. Я сейчас пройду в левое крыло храма, там дверь во внутренний дворик. Следуйте за мной, — прошептал Арон и зашаркал в сторону бокового выхода.

Друзья видели эту сцену, но чтобы операция не сорвалась, не сдвинулись с места, хоть и наполнились волнением за Сергея.

Сергей вышел во двор. За решётчатой оградой припаркован автомобиль. Задняя дверь открыта. Внутри ждал Арон, снаружи у двери, возможно водитель. Сергей заставил себя идти, улыбаясь и не оглядываясь, показывая всем своим видом, что он давно желал этого момента. Едва он сел в машину, дверь захлопнулась мужчиной, который запрыгнул на сидение рядом с ним. Сергей оказался зажат между Ароном и незнакомцем. В машине было ещё двое. Автомобиль плавно отъехал от храма и, свернув за угол, помчался по узким улочкам города. Через двенадцать минут, которые попытался отсчитать Сергей, они остановились у какого-то храма и также через боковую дверь вошли в него. По каменным коридорам они прошли в полуподвальное помещение, где свет поступал через витражи под потолком. В полумраке Сергей невольно оглянулся и заметил ещё парочку. Они выражениями лиц напоминали Арона, но были моложе его возможно вдвое.

— Это мои сыновья, Михаил и Авраам, — представил Арон.

— Очень приятно, — ответил Сергей, ожидая, что будет дальше.

Задал вопрос Михаил, по виду старший из братьев:

— Нам отец сказал, что тебе многое ведомо. Допустим, мы организуем тебе возможность увидеть икону, но готов ли ты стать нашим личным проводником, в прогнозировании будущего?

— Я лишь раб тех мыслей и образов, которые посещают меня. В данный момент я не готов ответить на твой вопрос. Почему-то проведение скрывает от меня моё собственное будущее. Я знаю одно, если будет зов, то я буду должен последовать за ним, это мой крест, — спокойно ответил Сергей.

Второй брат хмыкнул, заходил маятником между колонн. Под сводчатым потолком размеренно раздавалось эхо его шагов. Молодые мужчины молчали.

Арон прокашлялся:

— Да будет так. Нам будет достаточно и той информации, которой ты готов поделиться. Пройдём за мной.

В конце длинного помещения находилась неприметная арочная низкая дверь. Арон открыл её и предложил Сергею пройти первым. Всё существо Сергея воспротивилось этому приглашению.

«Да он меня сейчас как мышонка там захлопнет» — лихорадило Сергея.

Но сохраняя спокойный вид, он посмотрел Арону в глаза и спросил:

— Что там в темноте?

— О, да я забыл включить свет, — хлопнул себя по бокам Арон.

— Михаил, ты ближе стоишь, поверни рубильник, — попросил он сына.

— Помещение осветилось люминесцентным светом от потолочных ламп. Оно было наполнено деревянными ящиками с меткой «РГО».

«Вот они мои хорошие. Русское Географическое Общество даже запаковать всё успело. Да тут на почти полный контейнер груза. Интересно, как Всеволод Данилович собирается всё отсюда вытащить?» — подумал Сергей и тут же заметил в дальней части комнаты высокие распашные двери.

Тем временем Арон достал икону Николая Чудотворца. Она была обычная простенькая, видимо корабельная. Сергей бережно принял её, поцеловал и, встав на колени, закрыл глаза, зашептал слова молитвы. А отец с сыновьями молча ждали, пока Сергей изречёт новые предсказания.

Глава 21

Через два часа Сергей снова появился в храме священника Вячеслава. Денис и Владимир наконец-то смогли дышать свободно без тревоги, которая всё это время их сковывала.

— Всё сложилось как нельзя лучше, — обрадовался Денис, когда Вячеслав помог сориентироваться с местом хранения морского клада.

— Теперь наше преимущество состоит только в быстроте реакции. Операцию по изъятию и возвращению груза нужно провести сегодня ночью, — сказал Всеволод Данилович.

— Там на пару грузовиков точно. Более того все ящики вскрыты. Их перед погрузкой нужно ещё забить гвоздями. Тихо это всё не провернуть, — поведал подробности Сергей.

— Вы своё дело сделали. Позвольте мне закончить операцию, — сурово сказал капитан первого ранга.

— То есть вы хотите сказать, что мы вам больше не понадобимся? — удивился Владимир.

— Я этого не говорил. Просто ваша роль будет прикрывать отход. А грузчики и водители будут другие участники операции, — пояснил Всеволод Данилович.

В безлунной ночи два грузовика бесшумно подъехали к одиноко стоявшему храму. Сара молниеносно обездвижила двух охранников. Ворота в боковую часть сада, распахнулись, издав глухой стон. Примерно метров сорок надо было носить ящики для погрузки. Ближе подъехать возможности нет. Десять человек среднего роста и хрупкого телосложения как артисты цирка запрыгали по ящикам, закрывая их и фиксируя крышки мебельными степлерами. В течение получаса груз был перемещён полностью. Друзья, наблюдавшие за этой картиной из автомобиля, припаркованного в стороне, только диву давались ловкости сподручных Всеволода Даниловича. Когда грузовики тронулись, моряки проследовали за ними.

— Я только не понял, а сам капитан первого ранга где? — вдруг спросил Владимир.

— Вряд ли он был среди этих акробатов, — задумался Денис.

Сергей предположил:

— Может он в кабине с водителями?

— Будем, надеется, что так. Сара, вероятно, ушла на своём мотоцикле, я видел его в квартале от храма, — сказал Денис.

— Хорошо, что он нас снабдил ПСН, — сказал Сергей, поглаживая пистолет скрытого ношения.

— Да. Он греет душу, это правда. В засаде мне сидеть ещё никогда не приходилось, — улыбнулся Денис.

Владимир усмехнулся:

— Вот послушайте. Когда-то давно я побывал в станице Кущёвской у одной из двоюродных бабушек. Там есть огромный памятник казакам-гвардейцам на поле казачьей славы. Летом 1942 года против двух полков казаков с саблями была горно-стрелковая дивизия и два полка СС, которых наши ребята разметали как щепки. Положили более пяти тысяч врагов. Сутки спустя под станицей Шкуринской такой же подвиг повторила другая казачья дивизия, разбив ещё три тысячи немцев. В местном музее храниться дневник погибшего немецкого офицера, написавшего несколько строк: «Перед нами встали какие-то казаки. Это черти, а не солдаты. И кони у них стальные. Живым отсюда не выбраться». Мальцом, я проникся подвигом этих бесстрашных людей. Боялся, что если когда-нибудь придёт мой час икс, то выстою ли я? Но отец рассеял мои сомнения, объяснив, что если моё дело правое, то храбрость меня не покинет, даже если в руках не окажется шашки, и надо будет идти в рукопашную.

Денис кивнул:

— Согласен. Но всё равно лучше, когда в руках есть оружие.

Через несколько часов, когда начало светать два грузовика и один легковой автомобиль прибыли к границе с Ливаном.

— Мы уже заправлялись и нам бы ещё бензина раздобыть, — сказал Денис, похлопав по пустым канистрам, когда они стояли на пропускном пункте.

— У грузовиков топливные баки больше, но я думаю им тоже нужно заехать на заправку, — предположил Владимир.

— Может, сходим, посмотрим, кто там, в кабине? — спросил Сергей.

— И как это будет выглядеть. Мы же типа отдельно путешествуем, — напомнил Денис.

Сергей настаивал:

— Давайте пройдёмся, разминая ноги и не привлекая внимания.

Владимир попросил Дениса:

— Сходи с ним, не уймётся же.

— Эх, не успел тебя о том же попросить, — хохотнул Денис и поплёлся за довольным Сергеем.

Владимир заправил автомобиль, уселся на водительское сиденье. Был его черёд извозчика. Он подгонял кресло под свои размеры и увлёкся этим процессом так, что даже не заметил вернувшихся товарищей.

— Что случилось? — спросил Владимир, увидев серьёзные лица.

— Капитана там нет. Это ливанцы. Говорят по-арабски. Упоминали Бейрут. По-видимому, эти плохие парни похитили наш груз, — сказал Денис.

— А это не может быть какой-нибудь отвлекающий манёвр от нашего Всеволода Даниловича? — задумался Владимир.

— Кто его знает, что ему в голову взбрело. Но я думаю, он обязан был нас предупредить, если бы такое задумал, — хмурился Денис.

— А как же Сара? Она же участвовала в операции, — воскликнул Сергей.

— Сара — человек. Её могли переманить или перекупить. Скрытых мотивов может быть множество. Кстати, Всеволод Данилович говорил не при ней о нашей роли, и именно поэтому возможно мы сейчас здесь. Но где он сам? — озаботился Владимир.

— Нам остаётся проследить дальше за грузовиками. Пока, по крайней мере, они нас ни в чём не заподозрили, — предложил Денис.

Сергей вопросительно уставился на Дениса:

— А дальше? Ты же видел, что их десять человек, не считая водителей.

Владимир пробубнил:

— Наше дело правое, — он рявкнул друзьям, — по ходу разберёмся. Садись в машину, грузовики тронулись.

Загруженность автотрассы позволила друзьям незаметно проследовать до порта в Бейруте. Они видели через низкий забор, как ящики погрузили в контейнер. У Владимира созрел дерзкий план. Уже никто не сомневался, что ливанцы перехватили груз. Всеволод Данилович оставил в своё время им номер мобильного телефона Сабира. Вызвонив, его как единственного человека, который мог понять, как им помочь, они стали ждать подкрепление. От Тартуса до Бейрута почти три часа езды. Сабир прибыл на катере и нашёл друзей, где было сказано. Они перебрались на катер и наблюдали за происходящим со стороны моря. Ближе к вечеру прибыл контейнеровоз. Он заехал под разгрузку в порт, но в нём, как в Троянском коне, прятались советские спецназовцы, которые в одночасье произвели замену содержимого контейнеров и освободили связанного и закрытого в одном из ящиков капитана первого ранга. Этой же ночью контейнер с реликвиями был доставлен в порт Тартуса, а утром отгружен на советский сухогруз.

После двух бессонных ночей друзья с радостью обустроились в предоставленной четырёхместной каюте на торговом судне. Когда Всеволод Данилович вошёл к ним поблагодарить за спасение, то услышал дружный храп.

Глава 22

Торговое судно прибыло в Афины. Пирейский порт, как один из крупнейших на Средиземноморье, кишил перемещающимися в разные стороны грузовыми контейнерами. Планировалась недельная стоянка. Сухогруз встал в очередь под разгрузку. Также ожидалось, что погрузят ещё какой-то транзитный груз. «Красный Кавказ» ждал своих подопечных в нейтральных водах, а друзья готовились провести целую неделю, наблюдая унылую картину грузоперевозок. Они теперь прогуливались и лишь поглядывали на охраняемый ими контейнер. Всеволод Данилович отсутствовал первые сутки, а затем объявил, что возьмёт с собой одного на берег на пару-тройку дней и они сами должны решить, кто это будет.

— Сергею на берег не надо. Он и так весь мир повидал, — хохотнул Денис.

Сергей наигранно возмутился:

— Почему это? В Афинах я ни разу не был. И хотел бы сравнить, похож ли этот город на другие европейские города. Наоборот именно мне надо идти. Вы оба сильные и если что отразите нападение даже целой греческой армии.

Владимира посетило нехорошее предчувствие. Но пока он друзей не пугал.

— Знать бы для чего ему человек понадобился? — задал не риторический вопрос Владимир.

— Может, ему просто связной нужен? Встретить кого-то, взять что-то, например? — предположил Денис.

— А ты понимаешь, что за этим человеком могут следить, и он может познакомиться с местной полицией? — спросил Владимир.

— Всё я пас. Мне в Тулоне приключений хватило, — тут же выпалил Сергей.

— Думаю, ты прав. Расклад любым может быть, — посерьёзнел Денис.

Владимир решительно заявил:

— Физически я вас сильнее. Я пойду.

Денис шутил, но в глазах читалась тревога:

— Хорошо. Мы с Сергеем тоже не промах. С половиной греческой армии справимся.

Всеволод Данилович привёл Владимира на конспиративную квартиру. Точнее дом, который располагался на окраине Афин. Выбеленное строение мало чем отличалось от типичных греческих домиков, которыми утыкано всё побережье Эгейского моря. В небольшом, но густом саду, который тесно обвивал дом, обозначились первые осенние признаки. Владимир видел, что капитан первого ранга торопиться и решил оставить осмотр дома на потом.

— Присаживайся в кресло. Есть разговор, — сказал Всеволод Данилович, указав Владимиру, куда именно следует сесть.

Не успел Владимир устроиться поудобнее, как на его запястьях защёлкнулись наручники, намертво прикрепив его к креслу.

— Что ты делаешь?! — взревел Владимир, позабыв про субординацию.

Ответ прозвучал едко:

— Я жив до сих пор только лишь потому, что никому не доверяю. А ваша тройка ведёт себя весьма подозрительно.

— И ты думаешь, что я тебе правду говорить начну? — рассмеялся Владимир, багровея.

— У меня есть разные способы разговорить тебя, — сказал Всеволод Данилович и ударил с размаху рукояткой Стечкина Владимиру в челюсть.

Владимир сплюнул кровью:

— Зря стараешься. У меня пониженная чувствительность к физической боли.

— Спасибо, что предупредил. Значит, сразу перейдём к инъекции, — расплылся в улыбке капитан первого ранга.

— Какой ещё инъекции? — напрягся Владимир, который недолюбливал шприцы с иголками и мог потерять сознание при переливании крови.

— Слышал про сыворотку правды? — подчёркнуто вежливо спросил Всеволод Данилович.

— Приходилось, — выдохнул Владимир.

— Вот и прекрасно. Не придётся объяснять, что это такое, — ухмыльнулся Всеволод Данилович, разворачивая свёрток с ампулами. Неожиданно он рассмеялся.

— Хотя нет, я дам тебе небольшое разъяснение, — хмыкнул Всеволод Данилович, а затем уже с холодным выражением на лице поведал, — мой «болтунчик» отличается от других психо-активных препаратов, которые часто используют спецслужбы. Ты не вспомнишь о нашей беседе. Я вскрою вашу тройку по одному. Вы даже не сможете друг другу об этом поведать.

— Могу себе представить, как ты потом удивишься, — сквозь хохот еле выговорил Владимир, но получив очередной увесистый удар по затылку, решил помалкивать.

Всеволод Данилович, как опытный верификатор быстро окончив с проверочными вопросами, удостоверившись, что сыворотка заработала, переходил к основному списку, интересующих его тем. Но все трое оказались крепкими орешками. Он понимал, что ошибка, возможно, закралась в формулировку вопросов. Но выбраться из круга, по которому водили его эти юнцы, у него не получалось. Они не сознались на кого работают, а лишь отшутились, что один ихтиолог, второй музыкант, а третий адмирал.

«Неужели у меня сыворотка из забракованной партии досталась или к этим парням был применён многоуровневый гипноз? В любом случае они не настолько безобидны, как пытаются показать!» — недоумевал Всеволод Данилович.

Когда Владимир после возращения на корабль сказал Денису с Сергеем, что не помнит, зачем он был так нужен капитану первого ранга, друзья не удивились, подумав, то это какая-то секретная информация. Но затем, когда и Денис, и Сергей тоже почувствовали пробел в памяти, они немного запаниковали.

— Это у нас от перемещения во времени или этот разведчик над нами опыты ставит? — первый сориентировался Денис.

Владимир нахмурился:

— Почему про опыты думаешь?

— У меня привычка осматривать своё тело на постоянной основе. То медуза ужалит, не заметишь, то паразит какой-то прицепиться в экспедициях. А потом лечись неизвестно сколько. И вот на очередном осмотре, я увидел след от укола на сгибе локтя, — продемонстрировал Денис находку.

Владимир проверил себя:

— У меня ничего нет.

— А у меня еле видно! Следовательно, так как ты первый с ним ходил, то у тебя след от укола уже исчез! — испуганно заявил Сергей.

— Час от часу не легче! И что он теперь о нас думает? — спросил Денис, оглядываясь по сторонам в надежде заметить капитана первого ранга.

— Что думает? Что думает? Кто его знает, что он думает! Это же кгбэшник. Он никогда не покажет своих реальных намерений, — гневно ответил Владимир.

— Однако, если раньше он спрашивал, как нас может отблагодарить за помощь в Иерусалиме, то теперь держит дистанцию, — подметил Сергей.

Денис кивнул:

— Верно. Обедать с нами он ходить перестал. На прогулках уже два дня не пересекаемся. Завтра отплытие, а он ещё с указаниями не приходил. Побаивается что ли?

Потирая подбородок, Владимир подытожил:

— Такие не боятся, а опасаются и перепроверяют. Если ему не удалось что-то от нас выпытать, то он ещё не раз к нам пожалует и своего добьётся. У меня после похода с ним в город челюсть ноет и шишка на затылке. Надо держать ухо востро, а то доиграемся мы с этими шпионами.

Глава 23

Этим же вечером, когда все думы по изменившемуся поведению Всеволода Даниловича были обдуманы, Владимир решился предложить друзьям путь решения вопроса.

— Я пару лет назад проходил курсы по повышению квалификации. Нам по психологии там дали прелюбопытные вещи про фокусы языка. Я всё думал, когда ими заняться, может быть, время их и пришло. Давайте попробуем встроить нашему разведчику установку, что мы ему не интересны, пока он к нам более жёсткие приемы не применил. Не подумайте ничего лишнего. Я просто все ещё надеюсь вернуться домой в целости и сохранности и не безмозглым наркоманом от его опытов, — задумчиво сказал Владимир, заинтриговав Сергея с Денисом.

— Что предлагаешь? — сосредоточился Денис, словно и не собирался спать.

— Я расскажу теорию, и вместе покумекаем, как и что ему говорить, — многозначительно улыбнулся Владимир.

— А это ещё где-нибудь пригодиться? — уточнил Сергей, надеясь, что лекция не будет нудной.

— А то, как же. Если хотите, я на примере расскажу. В детстве были все и это каждому знакомо не понаслышке. Если не пригодится с собственными детьми, то при воспитании внуков точно будет полезно, — словно рекламный агент нахваливал Владимир предлагаемые приёмы, размахивая руками так, что и Денис, и Сергей быстро присели на койки, чтобы он их не зашиб.

Сергей обнял подушку:

— Ладно, мы тебя слушаем. Токо не сильно заумно, пожалуйста.

Владимир прокашлялся, сел посередине каюты, и заговорил как заправский лектор:

— Приёмы, о которых я толкую, нужны для тяжелых переговоров, когда необходимо незаметно сформировать нужные вам убеждения у собеседника. Человек пользуется разными категориями мышления. Он использует предпочтительные модели восприятия мира. Ставит приоритетные задачи, на что потом автоматически в первую очередь обращает внимание. А также связывает аспекты реальности, тем самым формируя убеждения. Но парадокс в том, что потом новые убеждения начинают влиять на весь процесс мышления. Нам говорили, что существует четырнадцать фокусов языка или форматов создания убеждений. Вероятно их куда больше. Так вот сознание фокусируется на какой-то определённой цели, ради которой собственно человек и говорит. Обращали внимание как ловко некоторые продавцы, могут навязать товар. Как говориться вышел за хлебушком, а накупил полную тележку товаров. И вроде не нужно тебе это всё, но доводы продавца звучали так убедительно! Наш Владимир Путин пользуется всеми фокусами языка, поэтому его речь захватывает большой диапазон слушателей.

— Подожди-ка, подожди-ка! Так он же из разведчиков! Значит, и наш Всеволод Данилович на это не клюнет! — воскликнул Сергей.

Владимир улыбнулся:

— Секрет состоит в том, что каждый из нас человек. Как бы не хотел человек абстрагироваться, но не сможет. Новая классификация засядет в голове и будет действовать подсознательно.

— То есть ты уверен, что это сработает? — скептически отнёсся Сергей к инициативе друга.

— Вот увидишь ещё, как сработает. Классификация навсегда останется в голове и будет, вытаскиваться подсознанием при возникновении подобной ситуации каждый раз. Не хочешь, чтобы твоя дочь обвинила тебя в своих личных проблемах, никогда ни одного слова не говори о предмете её обожания, — подмигнул Владимир.

— Люди могут потому, что думают, что могут! Если им постоянно говорить обратное, то и эффект будет соответствующий! — осенило Сергея.

— Отлично! Чувствую, кто-то уже разобрался, но давайте без перебивания, а я попытаюсь кратко всё изложить, — попросил Владимир и, снова собравшись с мыслями, продолжил, — я думаю, нам пригодится всего несколько фокусов языка. А именно Переопределение, Последствия, Разделение и Противоположный пример. Ну, и Метафрейм наверное тоже. Так вот. Наша задача вводить нашего капитана в не ресурсное состояние, когда он находится рядом с нами и даже иногда преследовать его, чтобы закрепить результат. Значит так формат Переопределение. Вставляем фразу «иными словами, ты неблагодарный или ещё какой-то…» на любую просьбу со стороны Всеволода Даниловича. Помните, как спорили до хрипоты с родителями, если они так говорили? Вы им про драку, а они вам назидательным тоном продолжают: «Мы тебе рубашку новую купили, а ты не благодарный её порвал» или «Ну чего ты так кричишь, нервничаешь, психуешь?». Формат Последствия предполагает накладывание на оппонента развитие негативных сценариев для любых его поступков. «И долго это будет продолжаться?», «И кто ты после этого?» вопрошали родители, ставя нас в тупик, и мы не могли выйти за рамки этой установки, чтобы спрогнозировать развитие событий, ведь этот вопрос задавался только тогда, когда мы провинились, поэтому мозг сразу отвергал его как неприятный фактор. В общем, фраза «делай не делай всё равно» ставила клеймо неудачника. Формат Разделение состоит из прыгания от общего к частному. Когда выдёргиваются слова из контекста и человек просто не может уже отслеживать свою мысль, потому что затуркан мусорными вопросами, не относящимися к делу. Собеседнику даётся посыл, что всё хорошо, но тут же, как бы невзначай звучит: «А помнишь, как ты сказал это…?», «Вот это твоё слово меня зацепило…» и тому подобное. Формат Противоположный пример ещё больше раскачивает качели, лишая способности сказать «нет». При ссорах с родителями бывает, что они кидают такие фразы: «Это не повод так себя вести!» или «Это не оправдывает твоё поведение!», «А если посмотреть по-другому?», «У всех дети как дети, а ты…?». Тем самым они загоняют ребёнка в угол. Когда человек не видит возможность изменить или улучшить ситуацию, он теряет возможность к изменениям как таковую. Ну и формат Метафрейм. Собственно это убеждение по отношению к убеждению: «Ты что, правда, в это веришь?», «Да ладно, ты это серьёзно?». Ставя под сомнение, чтобы человек ни сказал можно заставить его сомневаться в чём угодно, даже в том, как его зовут. А если это ещё сделать прилюдно, так тем более неловкость и щекотливость ситуации сработает нам на руку быстрее. Наверняка сталкивались с подобным, когда ребёнок просит подарок от Деда Мороза на Новый год, а мама в супермаркете громко говорит: «Ты что действительно до сих пор веришь в Деда Мороза?». Результат предсказуем, ребёнок тут же открещивается от всего, в том числе и от доверия к родному человеку. При чём, важно каждый раз, когда видим, что собеседник впадает в нересурсное состояние, держать его в нём как можно дольше, поддакивая и кивая. А как только он в позитив выходит, так сразу ему надо демонстрировать несогласие.

Владимир замолчал, чтобы перевести дух. Оглядел всех и мстительно проговорил:

— Будем крутить Всеволода Даниловича этими форматами, расшатывая его веру в себя, когда он общается с нами. И, может быть, тогда не увидим больше у себя следов от уколов.

— Кровожадный вы человек, батенька, — неожиданно изрёк Денис.

— Я лишь защищаю себя и вас, — отрезал Владимир.

Сергею тоже показалось, что, то чем поделился Владимир, дурно пахнет, но видя его реакцию, решил оставить своё мнение при себе. С одной стороны он понимал, что Владимир предлагает жёсткие меры, но с другой стороны даже такому миролюбивому человеку, как он не понравилось, как с ними поступил капитан.

«У каждого своя правда», вспомнилась фраза мамы, когда она не раз разнимала его со старшими братьями.

Однако новых попыток от Всеволода Даниловича не проявлялось. Он кратко после отплытия повторил установку о том, как необходимо вести наблюдение за грузом с реликвиями и казалось, потерял к ним всякий интерес, пока они не дошли до порта в Стамбуле.

Глава 24

Стамбульский порт, расположенный на двух берегах Босфора состоит из четырёх гаваней: азиатская и три европейских. В Средней гавани Галате советское торговое судно стало для разгрузки. А «Красный Кавказ» устроился на якорной стоянке кораблей во Внешней гавани порта. Близость родного корабля действовала на друзей как успокоительное. Его очертания порой становились заметны, когда образовывался небольшой зазор в сплошном потоке судов и кораблей. Они успели соскучиться по флотской кухне, хоть на сухогрузе меню несколько шире. Да и сослуживцев, с которыми можно было обстоятельно окунуться в юность, тоже не хватало.

Солнце перебирало лучиками поверхность сухогруза, чтобы найти большее количество углов для преломления и нещадно слепило моряков. Но друзья хоть и щурились, но не спешили возвращаться в каюту. Они и так слишком долгом находились в четырёх стенах, чтобы отказать себе в удовольствии понаблюдать за жизнью в порту, уподобившись детворе, которая неотрывно смотрит за «бурление» термитника. Первый день стоянки близился к вечеру, но активность трудящихся работников не угасала.

Всеволод Данилович по обыкновению появился, словно из-под палубы.

— Вот вы где! Хорошее местечко в тенёчке нашли. Всё как на ладони и сухогруз, и порт, — издалека начал капитан первого ранга.

— Вы к нам по делу или о погоде поговорить? — с издёвкой осведомился Владимир.

— По делу. Пройдёмте, — перенял его тон Всеволод Данилович и чуть мягче добавил:

— Я хочу вас кое с кем познакомить.

Российско-турецкие отношения при всей длительности истории имели различные периоды от сближения до отдаления. Но всегда внешнеполитические расхождения отступали на второй план в угоду торгово-экономического сотрудничества. Советское посольство держало руку на пульсе, старательно избегая потенциальных конфликтов. Резидентура, как правило, во всех странах, также находилась на полулегальных основаниях, используя работников дипмиссии в своих нуждах при экстренных ситуациях. Всеволод Данилович побывал в гостях консульства, чтобы посоветоваться с коллегами по поводу своей необычной тройки. И вернулся на борт сухогруза с агентом, который официально имел частный бизнес в Стамбуле и успешно торговал с СССР. Лев Михайлович, одетый в льняной деловой костюм и белую с чёрной лентой мужскую шляпу как у гангстера прогуливался вдоль борта. Размеренно беседуя с капитаном, он постукивал по перилам тонкой тростью. Его лицо с мелкими чертами и жидкими усиками, выглядело непримечательно. Про таких, как он говорят: «сложно вспомнить, чтобы описать внешность».

Владимир первый увидел Льва Михайловича и засветился радушной улыбкой.

Сергей хмыкнул:

— Старый знакомый?

Владимир немного покряхтел, но потом всё-таки ответил:

— Сейчас узнаем, может я обознался.

Всеволод Данилович пригласил всех в каюту, в которой устроился на время путешествия сам. Посередине три стула, на которые он указал морякам. Друзья, подчинились жесту и, не сговариваясь, сели по росту. Напротив в кресло за столом уселся гость. Рядом в кресле, ближе к морякам расположился капитан первого ранга. Из чего друзья сделали вывод, что гость по званию выше, чем их временный командир. Иллюминатор позади гостя хорошо освещал лица моряков, а вот они на фоне падающего света могли видеть только его силуэт.

Коммерсант заговорил тихим убаюкивающим голосом. Он представился и перешёл сразу к делу:

— Всеволод Данилович поведал мне, что вы бравые ребята. Помогли ему в Иерусалиме. Я по долгу службы совмещаю обязанности, поэтому в других обстоятельствах вы бы на мне увидели мундир, а так пользуясь, случаем я хочу с вами познакомиться поближе. Расскажите мне кто вы и откуда.

— А насколько развёрнуто надо отвечать? — поинтересовался Владимир, пряча улыбку.

— Ваши флотские анкеты, составленные Иваном Макарычем, я уже читал. Но предпочитаю услышать самих героев. Всегда приятнее смотреть человеку в глаза, — ответил Лев Михайлович.

— Не поверите, нам тоже приятно смотреть в глаза собеседнику, а ваших мы в этой допросной обстановке не видим, — с лёгкой наглостью и пренебрежением, покрутив по сторонам головой заявил Владимир.

Неожиданным выпадом Владимир заставил внутренне напрячься Дениса с Сергеем. Они сообразили, что в диалоге лучше не участвовать, наблюдать со стороны. Но когда Владимир завертелся, автоматически повторили его движения и закивали в знак согласия с товарищем.

— Стало быть, ты старший в вашей тройке, — не меняя интонации в голосе, проговорил Лев Михайлович.

Владимир отшутился:

— Да, можно и так сказать. Я в июне родился. Серый и Денис в декабре.

Лев Михайлович игнорировал дерзкое поведение:

— А что будите делать, если мы допустим утечку информации, в которой расскажем, как вас завербовали?

— А вы что нас вербуете? — захлопал ресницами Владимир, вытянув вперёд шею.

— А вы хотите быть завербованными? — не сдавался Лев Михайлович.

— Так это смотря куда, — задумчиво протянул Владимир. — Вы бы условия сначала озвучили, а мы бы и подумали.

— Свои условия не выставляете? Чтобы бы вам хотелось? — спросил Лев Михайлович.

— Во-первых, я хочу домой. Сначала в свой тот самый Севастополь конечно, а потом в родной Краснодар, к тем, кто меня любит, — ответил Владимир.

— А вы молодые люди, что скажете? — обратился Лев Михайлович к Денису с Сергеем.

— Мы тоже домой хотим. Но сначала, все дела перед родиной и вселенной выполним и вернёмся, — ответил Сергей за себя и Дениса, который, не успев что-либо сказать дважды кивнул.

— Как ты лихо закрутил. А что за дела у вас перед родиной, сынок? — ухватился Лев Михайлович.

Сергей выпрямился:

— Как какие? Нас призвали на флот. Отслужим и демобилизуемся.

— Понятно. А долг перед вселенной, в чём состоит? — уточнил Лев Михайлович, голосом в котором проскакивали холодные нотки.

— Вы меня простите, коммунисты все атеисты, хоть войсковые соборы существуют, понимая, что солдаты и матросы, всё равно молятся. Я так думаю, нас Бог послал помочь с реликвиями. Вот довезём благополучно их до Севастополя, так и долг перед вселенной свой выполним, — простодушно пояснил Сергей.

Всеволод Данилович процедил сквозь зубы:

— Сергей, тебе не обязательно продолжать пребывать в образе юродивого.

— Вы спросили, я ответил, — демонстративно насупился Сергей.

Лев Михайлович посмотрел на капитана первого ранга, дернул шеей, как если бы пытался стряхнуть наваждение. И тут он пошёл в лобовую атаку:

— Парни, можно ещё долго препираться и барахтаться. Мы уяснили, уровень подготовки у вас высокий. Но отпираться нет смысла. Мы всё про вас знаем и предлагаем сотрудничество. Мы выяснили ваши позывные: Музыкант, Ихтиолог, Адмирал.

Денис, несмотря на всю серьёзность момента, расхохотался, и чуть не плача спросил:

— А что такое ихтиолог?

Недоумевающие лица кадровых разведчиков вытянулись.

«Видимо Всеволод Данилович прав. Применён глубокий гипноз. Психический срыв, на звучание позывных. Жёсткие установки получили ребята…» — думал Лев Михайлович.

Всеволод Данилович нервно зашагал по каюте тесной и без его перемещений: «Они не могли так сговориться. Они закодированные».

«Господи, как всё просто! Если ищешь чёрную кошку в тёмной комнате, нужно же подумать, а вдруг её там нет!» — мысленно смеялся Владимир.

«Они же профессионалы. Почему они не видят, что мы говорим правду? Или как раз таки они видят, что мы не врём, и не понимают, как это всунуть в их систему координат? Но про наши временные прыжки точно говорить нельзя, а-то ещё в психушку упекут. С них станется…» — тревожился Денис.

«Хоть бы не пытали. Пусть случится только хорошее» — молился Сергей.

Лев Михайлович встал так, что моряки увидели его озабоченное лицо.

— Время сейчас не простое. Я понял, что вам нужно подумать. Давайте возьмём паузу, и я к вам зайду перед отплытием, — осторожно закинул затравку Лев Михайлович.

Владимир встал. Нахальство испарилось, будто и не было. Он говорил серьёзно:

— Мы подумаем, обещаю. Это вы верно подметили. Время непростое. Грядёт и для КГБ реструктуризация... Дослужим, а потом если сложится, то вы нас найдёте.

Он подмигнул резиденту, протянул руку для рукопожатия.

Сергей и Денис тоже встали. Лев Михайлович пожал руки всем троим, и пошёл вслед за Всеволодом Даниловичем.

А друзья вернулись на наблюдательный пункт.

— Володя, по-моему, ты нам что-то недоговариваешь? — спросил Денис, всматриваясь в глаза друга.

— Наша служба и опасна и трудна и на первый взгляд как будто не видна… — напел Сергей.

Владимир криво усмехнулся:

— Всё что разрешено говорить, говорю.

— Понятно теперь, что у тебя за курсы повышения квалификации были, — хихикнул Сергей.

— И что ты их обоих знаешь в нашем времени? — не желал сдаваться Денис.

Поморщив нос, Владимир всё же ответил:

— Только турецкого представителя нашей резидентуры, — он скромно добавил, — у нас сотрудничество налажено по некоторым вопросам.

Глава 25

Лев Михайлович зашёл перед самым отправлением. Он долго беседовал с Владимиром. Денис и Сергей стали свидетелями лишь последней части разговора, когда Владимир и Лев Михайлович вышли из каюты на палубу.

Лев Михайлович говорил сухо:

— Я стал, как тот чёрствый сухарь, когда дело касается человеческих эмоций. Как в том анекдоте, когда у доктора спрашивают: «Как вы думаете, что будет после смерти?». А он отвечает: «Мы перестелим вашу койку и положим нового пациента», — он вздохнул, — вы трое заставили меня пересмотреть свою жизнь. Я вдруг задумался, а для чего я живу? Что я хочу? Страна, которой я с молодецким задором начал служить пару десятков лет назад перестала существовать. И я со всеми своими стремлениями перестал быть ей нужен. Мы раскрываем Западу такие тайны, о которых ещё год назад и в страшном сне не приснится. Сколько лет американцы искали источник утечки информации из их посольства. Они же микрофоны искали. А наш доблестный Горбачев сам поделился, что здание их посольства спроектировано как один большой микрофон. Вот кто он после этого? Предатель!

Владимир кивал:

— Можно винить обстоятельства. А можно искать решение. Выбор за человеком. Беречь родину должен не кто-то сверху типа главнокомандующего. Это дело каждого. Кирпичик за кирпичиком и вновь всё возродится. А вот если патриоты оставят родину в беде, так и не патриоты они вовсе.

— Вы не по годам мудры, молодой человек, — внимательно вглядываясь в лицо Владимира, проговорил Лев Михайлович.

— Школа жизни суровой была, — ответил Владимир, ещё глубже осознавая, что, то, что Россия пережила за последние тридцать лет, не поставило её на колени, хоть и предателей развелось предостаточно.

— Объединив людей, думающих настоящими человеческими ценностями, есть шанс спасти страну от возможных потрясений, — раздумывал Лев Михайлович, направляясь к трапу.

На прощанье Владимир сдержанно сказал:

— Спасти не получится. Время невозвратно упущено. Надо сберечь то, что осталось. А потом возрождать и совершенствовать. Я готов быть в вашей команде, если вы разделяете мой образ мышления.

— Увидимся, — пообещал Лев Михайлович.

Севастополь встретил моряков «Красного Кавказа» неожиданными новостями. Страна, из которой они отплыли, перестала существовать. Офицеры, мутившие разумы матросов, вновь принялись за старое, но уже с большим рвением и составляли списки тех, кто готов присягнуть Украине. Москва молчала. Адмирал Касатонов рвал жилы, чтобы устоять под натиском агентуры и Кравчука, первого президента Украины, который услышав от Ельцина, первого президента России, что страны теперь разные, но флот будет единым, самолично провозгласил Черноморский флот своей вотчиной.

Сергей, как истинный киевлянин глубоко переживал происходящее, но уходил от обсуждения, оставив эту незажившую рану только самому себе.

Владимир попытался утешить:

— Если всё очень плохо, значит это ещё не конец! Обязательно всё будет хорошо. Крым всё равно будет русским!

Но это не особо помогло Сергею, хоть он и был благодарен друзьям за попытки его поддержать. Они заступились за Сергея, когда снова, как и много лет назад записались в добровольцы, которые должны были остаться на берегу, чтобы прикрывать отступления кораблей. Сергей, не должен идти на берег, ему тяжелее других в моральном плане далась бы эта оборона.

Денис приобнял обоих друзей:

— Мы так рвались обратно, думая, что найдём ключик домой, в свой Севастополь. А теперь даже с корабля выйти не можем.

— А давайте, пойдём на разведку. Я же слышал, что вы рассмотрели пути отхода, через похищение автомобилей на стоянке и собираетесь рвануть к российской границе в Керчь, если придётся защищать отход. Уверен надо на месте осмотреть все эти господствующие высоты, а не только через визир, — вдруг предложил Сергей.

Они согласовали вопрос о вылазке с особистом.

Иван Макарыч согласился не раздумывая:

— Мешкать нельзя. Высшим чинам многое было ведано, когда мы ещё только в дальний поход собирались. Человек проявляется в сложной ситуации. Особенно при смене власти. Одни страну продавать начали, а такие, как Касатонов не только Черноморский флот отстоят. Справимся, но если есть возможность проводить разведывательные действия их лучше не откладывать. Предатели явные или скрытые повсюду. Кто знал, что администрация города первой поднимет украинский флаг? Идите. Только не в форме. Наденьте робу, так менее приметно будет.

Переодеваясь, Владимир увидел в рундуке свои часы с гравировкой. Он с удовольствием надел их на запястье, снова почувствовав приятную тяжесть и холод металла. Однако любовался недолго, мыслил стратегически: «В прошлый раз обошлось. Нападения не было. Но кто знает, может часы, придётся заложить, а на вырученные деньги бензин покупать, чтобы до Керчи добраться».

Моросил холодный дождь, предвещая начало осени. Исследовав бухту, и проработав маршрут, друзья собрались возвращаться на корабль.

— Подождите! Давайте, в собор заглянем, — предложил Денис.

Сергей и Владимир согласились. В этот раз, находясь в Свято-Никольском храме, каждый из них думал о тех, кого он оставил дома. Быстро помолившись у образа Николая Чудотворца, они поспешили к выходу.

— Искренни ли вы в своих помыслах? — спросил старец у входа.

Друзья молча кивнули.

— Да воздастся вам по делам вашим! — провозгласил старец и пошёл под своды храма.

Идя по мокрой мостовой, друзья смотрели вниз, защищаясь от пронизывающего ветра.

Неожиданно Денис спросил:

— Я что опять поправился?

Владимир взглянул мельком:

— Конечно, поправился. Ты же коком служишь!

Но тут Сергей радостно закричал:

— Да, нет, он реально поправился! Вы снова седые!

— Ты тоже! Бежим домой! — прокричал Владимир.

И друзья понеслись по улицам, словно им было не полтора века на троих.

Насладившись первыми объятиями с супругами и детьми, которые были сильно удивлены внезапным порывом нежности, друзья устроились в сторонке и, умиляясь, любовались семействами.

Задумчиво растягивая слова, Владимир поделился наблюдением:

— Каждый из нас очень хотел завершить нечто. Видимо поэтому свыше нам и был предоставлен шанс послужить во имя спасения своих душ и изменить то, что хотели. Серый пропустил поход во Францию из-за болезни и остался в лазарете на берегу, хотя тренировался выступать в Тулоне. Ден мечтал встретить подтверждение древних видов морских обитателей. Я мечтал стать героем и в этот раз не просто записался в добровольцы, а возглавил группу защиты отхода кораблей, тренировал всех со знанием дела.

Сергей кивнул:

— Только побегав за мечтой, я осознал, что моё счастье совсем близко.

Денис немного подумал, он нутром чувствовал, что его история с той рыбиной ещё не закончилась, но сейчас друзей поддержал:

— У меня такой же вывод. Только насытившись свободой, человек понимает, насколько он социальное существо, которому постоянно рядом нужны родственные души.

— Да-а-а, семья это самое важное и лучшее, что только может иметь человек. А для каждого мужчины, каким бы бравым он не был, важно, чтобы его ждали и дождались, — растроганно произнёс Владимир.

Эпилог

Через год научный мир взорвался новостью. Заслуженный российский ихтиолог обнаружил ранее считавшийся исчезнувшим вид китообразных млекопитающих в акватории Средиземного моря.