Тот самый Ван Пис, смекаешь?

Карибское море не просто затихло — оно умирало, и Капитан Джек Воробей чувствовал это каждой клеточкой своей иссушенной солнцем кожи.

Воздух над палубой «Черной Жемчужины» перестал быть прозрачным. Он загустел, превратившись в липкую, горячую субстанцию, напоминающую пережаренное рыбье масло, смешанное с горьким привкусом безнадеги. Этот штиль не был покойным; он был удушающим. Джек стоял у штурвала, его пальцы, унизанные кольцами, лениво, почти судорожно перебирали облупившуюся древесину. Каждое движение отзывалось тупой болью: морская соль за десятилетия странствий въелась в глубокие трещины на его ладонях. Это покалывание было единственным, что подтверждало — он всё еще жив в этом застывшем мире.

Море расстилалось вокруг пугающе ровным полотном, зеркалом, в котором небо отражалось с безжалостной четкостью. Ни единого барашка, ни малейшего шепота ветра в тяжелых, обвисших парусах. «Жемчужина» казалась мухой, завязшей в янтаре времени.

—Гиббс… — Голос Джека надломился. Он прозвучал сухо и резко, словно столкнулись два куска кремня, высекая искру в этой вакуумной тишине. Капитан не оборачивался, его взгляд был прикован к горизонту, который дрожал от марева. — Скажи мне, старый ты морской волк, почему у меня такое стойкое, я бы сказал, навязчивое ощущение, будто наш необъятный мир внезапно съежился до размеров банки из-под маринованных огурцов? И, что особенно примечательно, я в этой банке — единственный огурец, сохранивший остатки былой свежести, в то время как всё остальное безнадежно протухло.

Джошами Гиббс, чье тело обмякло у основания мачты в тщетной попытке найти хоть каплю тени, вздрогнул. Его сон был тяжелым, пропитанным парами дешевого грога и липким потом. Он приоткрыл один глаз — мутный, подернутый дымкой усталости — и медленно, с трудом сглотнув, сплюнул за борт. Слюна исчезла в неподвижной воде, не оставив даже кругов.

—Штиль, капитан, — прохрипел старик, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Такой штиль, что даже дьявол, верно, решил взять выходной и отправился пить чай с праведниками. Вода не шелохнется, духи моря будто вымерли.

—Вот именно! В самую точку, мистер Гиббс! — Джек резко развернулся. Его движения всегда были немного ломаными, эксцентричными, но сейчас в них сквозила истинная нервозность. Он взмахнул руками, описывая в воздухе причудливые дуги, словно пытался нащупать невидимую нить, связывающую его с реальностью. — Ни дьявола, ни проклятых британцев с их накрахмаленными воротничками, ни одного приличного проклятия, способного скрасить вечер! Мир стал… предсказуемым. Линейным. Тошнотворно понятным.

Джек подошел к борту, чувствуя, как жар от палубы просачивается сквозь подошвы сапог. В его голове роились мысли о великих тайнах, о тех временах, когда за каждым туманом скрывался ужас или неописуемое богатство.

—Я закрываю глаза и вижу Тортугу за тем краем. Вижу Порт-Ройал за этим. География превратилась в скучный бухгалтерский отчет. Где размах, Гиббс? Где чудовища, чьи спины путают с островами? Где горы, изрыгающие расплавленное золото прямо в глотки алчным глупцам?

Рука Джека привычным жестом нырнула за пазуху. Кожа коснулась прохладного металла компаса. Вытащив его, Джек на мгновение замер. Инструмент, который никогда не указывал на север, сегодня выглядел особенно ветхим. Капитан осторожно откинул крышку.

Стрелка не просто дрожала. Она билась в конвульсиях. Издавая тонкий, почти ультразвуковой писк, похожий на крик раненого зверька, она вращалась с безумной скоростью. Джеку показалось, что он чувствует вибрацию, исходящую от механизма — она передавалась в кости, заставляя зубы ныть.

—Ну же, моя прелесть… — прошептал он, и в его голосе прорезались нежные, почти интимные нотки. — Удиви старину Джека. Покажи мне путь туда, где логика бессильна, а здравый смысл — лишь досадная помеха.

Стрелка внезапно замерла. Она не дернулась в сторону востока или запада. Она застыла, указывая строго вверх. В самый зенит, в ядро беспощадного солнца, которое выжгло небо до белизны.

—Капитан? — Гиббс, почуяв неладное, поднялся на ноги, тяжело дыша. Он подошел к Джеку, заглядывая в компас. Лицо старого моряка исказила гримаса суеверного ужаса. — Она же никогда… может, шестеренки окончательно пересохли? Время, оно ведь никого не щадит, даже вещи.

—Ржавчина — это удел тех, кто перестал мечтать, Гиббс. Она у тебя в мозгах, — Джек прищурился, и его зрачки сузились до точек. Он смотрел не на солнце, а сквозь него. — А это… это не поломка. Это приглашение. Вызов, брошенный нам самой вечностью. Смекаешь?

В ту же секунду горизонт перестал быть прямой линией. Он дрогнул, пошел рябью, как некачественное полотно на ветру. Это не было началом шторма — тучи не собирались, ветер не завывал. Напротив, тишина стала абсолютной, звенящей. Казалось, чьи-то невидимые исполинские руки ухватились за края реальности и начали медленно, с хрустом разрывать её по швам.

Цвет воды изменился мгновенно. Лазурь Карибов померкла, уступая место ядовитому, фосфоресцирующему зеленому оттенку. Запах соли исчез. Вместо него в легкие ворвался резкий, электрический аромат озона, смешанный с приторной, почти галлюциногенной сладостью спелых мандаринов. Это был запах иного мира.

—Всем занять свои места! Живо, ленивые вы куски солонины! — Голос Джека громом раскатился над палубой. В его глазах вспыхнул тот самый холодный, безумный огонь, который когда-то заставил команду прыгнуть в пасть Кракена. — Мы уходим с этой шахматной доски! Мы отправляемся туда, где компас не врет, а география — лишь плод воображения перепивших картографов!

«Жемчужину» подбросило. Удар пришел не снизу, от волны, а изнутри самого пространства. Воздух вокруг корабля начал сжиматься с такой силой, что дерево заскрипело, протестуя против деформации. Мачты выгнулись, напоминая натянутые луки, готовые вот-вот переломиться. Джек мертвой хваткой вцепился в штурвал. Он чувствовал, как палуба под его ногами теряет твердость, становясь зыбкой и податливой, словно подтаявший сахарный песок.

Свет начал заливать всё вокруг — изумрудный, ослепляющий, вымывающий тени.

—Смекаю… — прохрипел Джек, чувствуя, как его собственное тело начинает терять вес, растворяясь в этой сияющей пустоте. — О, я определенно это смекаю.

Мир схлопнулся. Ослепительная вспышка поглотила «Черную Жемчужину», стирая её из карибских вод навсегда.

Первым, что пробилось сквозь пелену беспамятства, был вкус. Он не был похож на застоявшуюся соль Карибского бассейна. Воздух здесь ощущался иначе — он был плотным, почти осязаемым, пропитанным дикой, первобытной энергией, которая покалывала легкие изнутри при каждом вдохе. Этот воздух пах озоном, грозой и чем-то неуловимо древним, будто сама планета здесь была моложе и яростнее.

Джек медленно разомкнул веки. Мир вокруг него взорвался красками, к которым человеческий глаз не был готов. Небо… оно не было голубым. Над мачтами «Жемчужины» расстилался глубокий, пульсирующий индиговый купол, настолько насыщенный, что казался твердым. А облака? Они не плыли, они величественно дрейфовали, напоминая гигантские розовые зефирины или клочья сахарной ваты, оставленные каким-то божественным кондитером.

«Черная Жемчужина» тяжело переваливалась с боку на бок. Волны здесь были поистине циклопическими — каждая из них вздымалась в три, а то и в четыре раза выше любого штормового вала, который Джек встречал у берегов Исла-де-Муэрте. Но пугало не это. Вода была настолько прозрачной, что взгляд прошивал толщу океана на сотни футов вниз. Там, в бездонной лазури, скользили колоссальные тени. Их движения были исполнены такой грации и мощи, которая была недоступна земным существам. Это были не киты и не акулы. Это были воплощенные кошмары, ставшие реальностью.

—Капитан… — Голос Гиббса, донесшийся с полубака, был надтреснутым и лишенным привычной уверенности. Старик вцепился в леера так, что костяшки его пальцев побелели. — Я имею смелость предположить, что мы уже не в Канзасе. И, сдается мне, даже не в аду, ибо в преисподней хотя бы черти знакомые.

—Согласен, Гиббс. В аду ром определенно получше качеством, а здесь… — Джек принюхался, забавно дернув носом. — Пахнет приключениями, порохом и легким, едва уловимым оттенком клинического безумия. Мой любимый одеколон, если хочешь знать.

Капитан выпрямился, пытаясь поймать равновесие. Его внутренний компас, то самое шестое чувство, которое всегда вело его сквозь туман, сейчас буквально вопило об опасности. Пространство вокруг «Жемчужины» словно вибрировало, заряженное невидимым статическим электричеством.

Внезапно реальность треснула. В пятидесяти ярдах от левого борта поверхность океана не просто вспенилась — она взорвалась каскадом соленых брызг, взметнувшихся до самых реев. Из пучины поднялось нечто.

Это не был Кракен. Кракен, при всей его мощи, был плотью и кровью. Это же существо казалось порождением горячечного бреда. Гигантская, полосатая голова рыбы-переростка, увенчанная гребнем, напоминающим корону падшего божества. Клыки, каждый размером с грот-мачту, сверкали на солнце, а в огромных желтых глазах, лишенных век, читался голод — древний, нечеловеческий, накопленный за столетия сна в бездне.

Морской Король взревел. Звук был настолько мощным, что ударная волна ударила в паруса «Жемчужины», заставив их испуганно затрепетать, а команду — повалиться на колени, зажимая уши.

—О… — только и смог вымолвить Джек, поправляя шляпу, которую едва не сдуло этим криком. — Кажется, мы прервали чей-то весьма качественный обеденный сон. Или, что более вероятно в нашем положении, стали его главной переменой. Подачей «от шеф-повара», так сказать.

Чудовище не раздумывало. Оно бросилось в атаку, двигаясь с невероятной для таких размеров скоростью. Его чешуя, переливающаяся всеми оттенками изумруда и кобальта, блестела как непроницаемая броня. Пасть раскрылась, обнажая зияющую бездну, способную проглотить фрегат целиком.

—Поворот на левый борт! — заорал Джек, прыгая к штурвалу. Он крутанул колесо с такой яростью, что дерево жалобно заскрипело. — Живо, вы, куски ленивой солонины! Заряжайте пушки! Хотя нет, стойте! Пушки эту прелесть только развеселят, а нам не нужно, чтобы она смеялась над нашим фиаско!

Команда металась по палубе в панике. Джек видел, как матросы бледнеют, сталкиваясь взглядом с монстром.

—Гиббс! Тащи ту банку с землей! Нет, не ту, идиот, это для души! Тащи бочки с отборным порохом и всё масло, что у нас осталось в трюме! — Капитан вскочил на фальшборт, балансируя над кипящей бездной. Его камзол развевался на ветру, а в глазах плясали искры чистого адреналина.

Морской Король был уже в нескольких метрах. Смрадное, горячее дыхание твари, пахнущее тухлой рыбой и серой, обдало Джека жаром. Капитан, вместо того чтобы бежать, сорвал шляпу и отвесил глубокий, издевательский поклон, едва не свалившись за борт.

—Эй, ты, чешуйчатое недоразумение с плохими манерами! — крикнул он, перекрывая шум волн. — Имею честь представиться: Капитан Джек Воробей! Слыхал о таком? Нет? Какое вопиющее, просто катастрофическое упущение в твоем базовом образовании! Сейчас мы проведем ускоренный курс ликбеза!

Он подхватил первую подкатившуюся бочку с маслом и с удивительной для его телосложения силой швырнул её прямо в раскрытую пасть твари. Следом, выхватив у ошарашенного матроса зажженный факел, он запустил его вдогонку.

Раздался оглушительный хлопок. Вспышка ослепительного пламени на мгновение скрыла морду монстра. Огонь весело заплясал на слизистой оболочке пасти. Тварь не столько почувствовала боль, сколько захлебнулась от неожиданности. Она взвыла, мотая головой, пытаясь сбросить жгучую субстанцию, и на несколько драгоценных секунд потеряла ориентацию в пространстве.

Этого мига Джеку хватило с лихвой. Словно сам мир решил подыграть великому авантюристу: «Жемчужина» поймала внезапный, аномально теплый порыв ветра, который возник буквально из ниоткуда. Корабль рванул вперед, скользнув в сторону по самой кромке волны, уходя от смертоносного броска.

—Если я выживу в этой… как её там… географической аномалии, — пробормотал Джек, дрожащими руками поправляя сбившийся парик, — я обязательно заставлю этот мир выставить мне бочку лучшего рома. В качестве компенсации за невосполнимый моральный ущерб и порчу капитанского имиджа.

Но Морской Король не собирался отступать. Его ярость только разгорелась. Он начал разворачивать свое колоссальное тело для нового удара, готовясь окончательно раздавить дерзкую скорлупку.

Именно в этот момент над океаном, перекрывая рев зверя и шум прибоя, раскатился совершенно иной звук. Он был громким, властным и пропитанным такой безграничной, уверенной в себе жизнерадостностью, что у Джека похолодело внутри.

—Гха-ха-ха-ха! Эй, ты, маленькая рыбешка! Оставь это корыто в покое! Ты же видишь — это чистый антиквариат, его в музее показывать надо, а не грызть!

Джек медленно обернулся на звук, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Это был голос человека, который не боялся монстров. Это был голос того, кто сам был силой природы.

С западной стороны, там, где небо индигового цвета соприкасалось с фосфоресцирующей зеленью океана, возник силуэт. Он не просто приближался — он разрезал пространство, оставляя за собой шлейф из кипящей пены и искрящихся брызг. Этот корабль был колоссален. Его масштаб подавлял, заставляя «Черную Жемчужину» выглядеть на его фоне изящной, но хрупкой игрушкой. Носовая фигура в виде головы мифического существа, выкрашенная в глубокий синий цвет, скалилась навстречу опасности, словно само дерево жаждало битвы. Над палубой гордо развевались черные паруса, но символ на них был Джеку незнаком: череп с лихими алыми усами. В этом знаке не было привычной пиратской безнадеги, в нем читался вызов самим богам.

Это был «Оро Джексон». Легенда, ставшая плотью, корабль человека, чье имя вскоре должно было стать синонимом абсолютной свободы в этом безумном мире.

На баке чужого судна, возвышаясь над морем, стоял мужчина. Его красный плащ хлопал на ветру, словно крылья гигантской птицы. Широкая, почти хищная улыбка не сходила с его лица, а взгляд… этот взгляд, казалось, обладал физическим весом. Он прошивал реальность насквозь, видя не только палубу «Жемчужины», но и саму суть людей, стоящих на ней. Рядом с ним, легко и непринужденно повиснув на вантах, замер рыжеволосый подросток. На его голове красовалась простая соломенная шляпа, но то, с каким любопытством и бесстрашием он разглядывал странный черный корабль, выдавало в нем не по годам развитую волю.

—Капитан! Гляньте на этого парня в чудном парике! — звонкий голос подростка перекрыл шум волн. — Он только что пытался накормить Синего Короля горящим маслом! Это либо высшее проявление гениальности, либо клиническая глупость!

—Это стильно, Шанкс! В этом есть характер! — Громовой хохот Гол Д. Роджера заставил воздух завибрировать. Он прищурился, вглядываясь в фигуру Джека. — Эй, на черном судне! Вам протянуть руку помощи, или вы твердо вознамерились утонуть в лучах собственной славы прямо здесь и сейчас?

Джек Воробей, чья внутренняя тревога сейчас могла бы запитать целый флот, мгновенно мобилизовал всё свое актерское мастерство. Он принял свою самую вальяжную, подчеркнуто небрежную позу, опершись локтем на штурвал и чуть выпятив подбородок. Кольца на его пальцах тускло блеснули.

—Помощь? — Джек театрально фыркнул, хотя чувствовал, как его сердце колотится где-то в районе подошв сапог. — Мой дорогой друг в красном, мы всего лишь проводили плановый научный эксперимент по изучению воспламеняемости чешуи в условиях повышенной влажности. Но раз уж ваше… внушительное плавсредство оказалось поблизости… Не могли бы вы припугнуть эту рыбку? Мои запасы масла подходят к концу, а я, признаться, терпеть не могу готовить без подобающих специй.

Роджер рассмеялся снова, и на этот раз звук был таким мощным, что гребни волн, казалось, покорно опустились ниже. Он не стал выхватывать саблю. Он просто сделал один единственный шаг вперед, к самому краю борта, и на мгновение прикрыл глаза.

В следующую секунду мир для Джека изменился.

Пространство внезапно стало невыносимо тяжелым, словно воздух превратился в свинец. Невидимый, колоссальный пресс обрушился на «Жемчужину», придавливая каждого матроса к палубе. Воздух зазвенел, как натянутая до предела струна. Это не было магией в привычном понимании — это была чистая, концентрированная духовная энергия, воля одного человека, ставшая физическим законом.

Морской Король, который мгновение назад был готов разнести «Жемчужину» в щепки, внезапно замер. Его ярость испарилась, сменившись первобытным, парализующим ужасом. Огромные глаза чудовища закатились, обнажая белки, и туша весом в тысячи тонн безжизненно рухнула в воду. Всплеск был такой силы, что «Жемчужину» едва не перевернуло, а на головы пиратов обрушился целый ливень из соленых брызг.

—Королевская Воля… — прошептал Гиббс, дрожа всем телом и непроизвольно опускаясь на колени. Он не знал этого термина, но его морская душа чувствовала присутствие истинного Короля.

—Нет, Гиббс, это просто вопиющее отсутствие манер, — отозвался Джек. Его собственный голос предательски дрожал, а колени норовили подогнуться, но он упрямо цеплялся за штурвал. — Этот джентльмен даже не представился должным образом перед тем, как уронить мою честно заработанную добычу в пучину.

«Оро Джексон» мягко подошел вплотную, борт к борту. Шанкс, проявив невероятную прыгучесть, одним махом перемахнул через леера и приземлился на палубу «Жемчужины». В его движениях не было лишнего шума — он был подобен кошке. Подросток улыбнулся, и Джек ощутил, что от этого парня исходит странное тепло, смешанное с потенциалом бури.

—Привет! Я — Шанкс! — Юнга поправил свою соломенную шляпу, в его глазах плясали озорные искорки. — Капитан Роджер приглашает тебя к нам на борт. Он говорит, что от тебя за милю пахнет великой судьбой и… — он принюхался и поморщился, — просто отвратительным, прокисшим ромом.

—Насчет судьбы я бы подискутировал, это дама капризная, а вот ром действительно был переоценен, — Джек медленно, сохраняя остатки достоинства, подошел к Шанксу. Он внимательно изучал юношу, пытаясь понять, в какой именно момент законы его привычного мира перестали работать. — Позвольте представиться официально. Капитан Джек Воробей. Смекаешь? И я был бы крайне признателен, если бы вы воздержались от именования моего корабля «корытом». Она… особенная. У нее есть душа, мистер Шанкс. И характер похуже, чем у моей бывшей.

—Душа? — Шанкс хмыкнул, его взгляд на мгновение стал серьезным. — В этом море у всего есть душа. А еще у некоторых здесь есть способности, от которых у тебя глаза не просто на лоб полезут, а вообще покинут орбиты. Идем, Джек Воробей. Капитан Роджер человек терпеливый, но он очень не любит ждать, когда на горизонте маячит интересная история.

Джек бросил взгляд на свой компас. Стрелка всё еще указывала на Роджера. Это был путь. Безумный, опасный, совершенно нелогичный — именно такой, какой он всегда выбирал.

Когда сапоги Джека коснулись палубы «Оро Джексона», его внутреннее ухо уловило странный резонанс. Этот корабль не просто скрипел от волн — он дышал. Каждое бревно из адамова дерева, из которого был построен этот левиафан, казалось, хранило в себе память о штормах, которые уничтожали целые флотилии. Джек почувствовал себя карликом, случайно забревшим в чертоги титанов. Здесь всё было иным: канаты — толщиной в человеческое бедро, мачты, уходящие в индиговую высь, и аура силы, которая пропитывала сам воздух.

Гол Д. Роджер сидел на массивной бочке, словно на троне. В его руке была зажата кружка, больше похожая на небольшое ведро, наполненное пенящимся янтарным элем. Его команда — люди, чьи имена еще не стали легендами для Джека, но уже заставляли трепетать половину мира — занималась своими делами с пугающей эффективностью. Однако, несмотря на кажущуюся занятость, каждый из них бросал на гостя оценивающий, почти рентгеновский взгляд.

—Итак, Капитан Джек Воробей, — Роджер сделал внушительный глоток, и звук его глотка показался Джеку грохотом прибоя. — Откуда ты взялся в наших краях? Видишь ли, я прошел этот океан вдоль и поперек, но ты… ты не похож ни на кого из этого мира. Твой корабль веет древностью и какой-то странной, чуждой нам печалью. Твой компас не подчиняется законам этого неба. А твоя удача… Гха-ха-ха! Твоя удача — это нечто столь плотное, что её можно потрогать руками. Я бы хотел видеть такое в своей команде.

—Я из… крайне отдаленных мест, если быть предельно точным, — Джек неопределенно махнул рукой в сторону горизонта, его пальцы привычно описывали в воздухе витиеватые узоры. — Там, где я имел честь процветать, пираты всё еще верят, что парики придают им солидности, а самым жутким чудовищем, способным сожрать твою душу, считается налоговый инспектор из Ост-Индской компании. Бюрократия, мой друг, пострашнее любого Кракена.

—Ост-Индская компания? — Сильверс Рэйли, стоявший чуть в тени грот-мачты, поправил свои круглые очки. Свет солнца на мгновение сверкнул на линзах, скрывая его глаза. — Звучит как кучка скучных бумагомарателей. Мы здесь предпочитаем иметь дело с Мировым Правительством. По сути — те же яйца, только вид сбоку, гораздо больше пафоса и пушек, калибр которых заставил бы твоего инспектора проглотить свой парик.

Джек прошелся по палубе, стараясь скрыть дрожь в коленях за своей фирменной «пьяной» походкой. Он по-хозяйски осматривал снасти, хотя его чувства были натянуты, как струны гитары.

—Послушайте, многоуважаемые господа. Я не имею ни малейшего представления о том, в какую глобальную игру вы здесь играете и почему ваше местное море пытается дегустировать меня на вкус каждые пять минут. Но у меня есть одна вещица, — Джек извлек компас, и на этот раз его крышка открылась с сухим, решительным щелчком. — Он ведет не к золоту. Он ведет к тому, чего я желаю больше всего в данный конкретный миг. И прямо сейчас…

Джек посмотрел на циферблат. Стрелка не вращалась. Она застыла, указывая прямо в массивную грудь Роджера, словно пригвожденная невидимым копьем.

—Он указывает на вас. Или, что более вероятно, на ту великую цель, которую вы преследуете с таким пугающим энтузиазмом.

На палубе воцарилась тишина. Она была настолько плотной, что было слышно, как мелкие рыбешки плещутся о борт «Оро Джексона» далеко внизу. Роджер медленно поставил кружку на палубу. Его улыбка стала шире, но в глазах вспыхнуло нечто острое, как клинок высшего качества — взгляд человека, знающего правду о финале пути.

—Значит, ты ищешь то же, что и я? Ты хочешь Лафтейл? — голос Роджера стал тихим, но от него по палубе разошлась едва заметная вибрация.

—О, мой дорогой капитан, я хочу вещей гораздо более прозаичных: ром, который не отдает тухлой рыбой, сомнительное бессмертие и чтобы меня наконец перестали преследовать люди с излишне серьезными выражениями лиц, — честно ответил Джек, глядя Роджеру прямо в глаза. — Лафтейл звучит как место, где все эти три удовольствия подаются в одном наборе. Если это остров — чудесно. Если это просто гора золота — я переживу это разочарование, если оно будет достаточно блестящим.

Шанкс, всё это время внимательно слушавший, весело толкнул Джека локтем в бок, едва не сбив того с ног.

—Эй, Джек! Слушай, если ты решишь задержаться на нашем корыте, я научу тебя паре фокусов. Например, как не хлопаться в обморок, когда наш Капитан решит просто громко чихнуть. Поверь, это полезный навык для выживания.

—О, юноша, — Джек подмигнул Шанксу, возвращая себе привычную маску уверенности. — Я пережил три бунта, два проклятия, одно воскрешение и даже один раз был женат на морской ведьме с очень скверным характером. Твой капитан может чихать хоть до потери пульса, лишь бы он не делал этого в сторону моего запаса рома. Это была бы непоправимая трагедия.

Роджер снова рассмеялся, и на этот раз его смех был настолько заразительным, что даже суровые матросы в глубине палубы начали улыбаться. Энергия, давившая на Джека, внезапно сменилась ощущением дикого, безудержного братства.

—Мне нравится этот проходимец! Рэйли, налей ему нашего лучшего! Джек Воробей, добро пожаловать в эпоху, которая сожрет тебя или сделает королем! Если ты не испустишь дух в ближайшую неделю от местных погодных капризов, мы выкуем из тебя настоящего пирата Гранд Лайна!

Джек принял предложенную кружку. Запах напитка был божественным — смесь тропических фруктов, специй и чистого огня. Он сделал глоток и посмотрел на «Жемчужину», пришвартованную бок о бок с этим гигантом.

—Знаешь, Гиббс, — прошептал он своему помощнику, который уже как-то подозрительно быстро нашел общий язык с местным коком и обсуждал рецепты засолки морских королей. — Я тут подумал. Если в этом мире есть люди, которые могут растягиваться как резина, то это открывает перед нами блестящие перспективы. Например, смогу ли я дотянуться до заветной бутылки на самой верхней полке, не утруждая себя подъемом с кресла?

—Вполне вероятно, капитан. В этом мире возможно всё.

—Тогда этот мир мне определенно подходит. Смекаешь?

Джек поднял кружку навстречу заходящему солнцу. В этом мире оно было огромным, занимая половину горизонта, и окрашивало океан в цвета расплавленного золота. Он еще не ведал ни о Дьявольских плодах, ни о Хаки, ни о том, что его личная награда за голову вскоре превысит бюджет небольшого островного государства. Он просто чувствовал, что горизонт снова стал бесконечным, а его компас наконец-то нашел достойную цель.