Товар мистера Дорра

Полыхающее зарево затмевало солнечный свет. Горящий город отбрасывал уродливые тени, а над ним высился столб чёрного дыма, пачкающего облака и оседающего пеплом. Языки пламени вырывались из разбитых окон, перелезали через разрушенные стены, вгрызались в деревянные шпили. Захваченный, разграбленный, изнасилованный город не сохранил в себе следов былого величия: перемолотые в щепу ворота, растоптанные в грязи тела захватчиков и защитников, гибельный смог, отмечающий место трагедии. Здесь не было места для жизни, город превратился в могилу.

Дальновидные мирные жители покинули город, как только на горизонте появились вражеские штандарты; некоторые пытались бежать, когда город был уже в осаде; солдаты дезертировали, поняв, что им не выдержать натиска противника; потом сами захватчики победоносно прошлись по улицам города, предавая мечу и огню всё без разбора. После них власть в городе досталась обезумевшим псам, крысам и воронам. Одновременно с этим к оставленным и дымящимся руинам потянулись отбросы, желающие присвоить себе то, что ещё представляло хоть какую-то ценность. Запах гари и разложения привлекал мародёров так же верно, как и прочих падальщиков.

Подрезок имел достаточное количество мозгов, чтобы не соваться в самую мясорубку, сражения. За всеми происходящими по ту сторону стен событиями он наблюдал с безопасного расстояния, вооружившись подзорной трубой и запасом терпения. Подрезок знал, что захватчики заберут самые лучшие вещи, но опыт также подсказывал ему, что и после себя они оставят достаточное количество дорогих безделушек. Сказать по правде, этот город был далеко не первым на счету Подрезка, в таких делах он имел обширный опыт, а потому терпеливо дожидался того момента, как армия захватчиков продолжит дальнейшее наступление.

Напоследок солдаты решили поджечь всё, до чего прежде не дотянулись их руки. Едва последний из них покинул черту города, Подрезок и Бурый стали приближаться к горящим развалинам.

Намотанные вокруг голов шарфы не спасали от удушающего горячего дыма, большая часть города оказалась погребена под обломками крепостных стен и осадных орудий, не оставляющих возможностей для поисков, зато улицы изобиловали множественными покойниками, которых мародёры и принялись обдирать. При себе у них имелось две лошади, и в определённый момент Подрезок начал сокрушаться относительно того, что не додумался прихватить с собой тележку. Он неправильно оценил масштабы бедствия — побоище превосходило его самые смелые ожидания. В действиях захватчиков просматривалась чрезмерная жестокость, что в принципе играло на руку Подрезку и Бурому, быстро наполняющих мешки и карманы.

Они собрали обильный урожай чужих ценностей и с досадой покидали выжженные стены города, обратившегося истинной сокровищницей для тех, кто был не прочь поковыряться в грязи и крови.

Мародёры были вынуждены дать нагруженным лошадям отдых. Наворованное добро тяготило спины рысаков, да и им самим было бы неплохо как следует отдышаться и перевести дыхание. Подрезок неуверенно соскочил с седла на землю, крякнув при этом громче обычного, и ковыляющей походкой направился к ближайшему дереву справить нужду. Его шаткие шаги объяснялись разной длиной ног, ему приходилось подволакивать левую ступню, отчего он и получил своё прозвище. Искоса он поглядывал за своим напарником, которому, как водится, доверял едва ли на треть.

Бурый не испытывал проблем со спешиванием, он привязал своего коня к невысокому кусту, а сам принялся разминать затёкшую спину. При каждом движении чуткое ухо Подрезка ловило звон — это в карманах кожаной куртки Бурого перекатывались почерневшие монеты. Пальцы свои он украсил срезанными кольцами, а на его шее покачивалось сразу несколько медальонов.

Подрезок знал Бурого уже несколько лет, они вместе кормились обильными плодами войн, принадлежали к людям одного сорта, промышляли единым делом, но тем не менее до сих пор так и не выяснил, почему его кличут Бурым. На этот счёт у Подрезка имелось несколько предположений, свою роль в этом мог сыграть цвет взъерошенных волос его напарника, цвет его ногтей или же зубов. И то, и другое, и третье пребывало в ужаснейшем состоянии наглядно подтверждая нелицеприятный промысел своего владельца. Дополнял образ Бурого заточенный крюк, заменявший ему правую руку, изогнутая железяка имела тёмный окрас, в равной мере состоявший из ржавчины и запёкшейся крови.

Из седельных сумок Бурого выглядывали вырезанные из рам и скрученные в рулоны полотна. Подрезок в очередной раз хмыкнул, его компаньон явно хотел создать иллюзию хорошего вкуса, хотя утратил тягу к прекрасному вместе с невинностью, здоровьем и правой кистью уже очень давно.

Сам Подрезок придерживался более практичного подхода к своей добыче, он не тратил время на всякие там намалёванные пейзажики, куда большим спросом пользовались предметы, изготовленные из золота, драгоценности и украшения, некоторые виды оружия и иногда даже части тел для тех, кто испытывал в них потребность. Он был умелым продавцом и знал места, где можно толкнуть свой товар. Это заставило его улыбнуться. Ну-ну, посмотрим, насколько отчается Бурый до того, как начнёт подтирать бесполезными полотнами свою задницу. Как скоро он пожалеет о том, что не прихватил чего-нибудь более ценного?

Однозначно Подрезка радовали баулы, свисающие с боков его лошади, он начинал прикидывать, сколько на данный момент стоят его перемётные сумы. В его голову стали просачиваться мысли о том, что он сможет себе позволить, когда переведёт украденное добро в звонкие монеты. Своего замка ему, конечно, не купить, но вполне можно рассчитывать на долгий похмельный отдых где-нибудь в солнечном месте, где местные девки не привыкли обременять себя одеждой. От этой мысли улыбка его стала ещё шире, но в следующий момент замерла на его губах, так как уши донесли до него крайне неприятный звук — на дороге позади них слышался топот копыт.

Подрезок быстро натянул штаны и затянул пояс с мечом, Бурый тоже насторожился, в левой ладони Подрезок разглядел метательный нож. Оба мародёра застыли в ожидании, гадая над тем, какой путник решил избрать своим путём дорогу, проходящую мимо догорающего города. Подрезка немного успокоил тот факт, что он слышал лишь одну лошадь — встреча с вооружённым отрядом не входила в планы его светлого будущего — одинокий всадник вряд ли станет для них помехой, впрочем, Подрезок предпочитал не расслабляться раньше времени.

Несколько ударов сердца спустя из-за изгиба дороги показалась лошадь, тянущая за собой небольшой фургон с открытым верхом. На козлах сидел ссутуленный старик с невероятно длинными усами. Никакого оружия Подрезок при нём не разглядел, но не спешил убирать руки от собственного, он заметил, как Бурый немного вышел из-за крупа своей лошади, пытаясь получше разглядеть приближающегося всадника. Подрезку пока не было заметно, что находится в фургоне, но он сильно надеялся на то, что в нём не затаились мстительные лучники.

Заметивший мародёров старик сбавил скорость и стал медленно подъезжать к правой обочине, где и расположились охотники до чужого добра. Их внешний вид не устрашал его, хотя не исключено, что у него были проблемы со зрением. Лучше бы спровадить его отсюда как можно скорее, но как на зло Подрезку в голову не шли никакие фразы. Воспользовавшись этой заминкой, старик сам решил начать разговор.

— Доброго вам дня, всадники. Не правда ли, хороший денёк для прогулки?

Разве можно обзывать день «добрым», если на протяжении нескольких часов копался в трупах и срезал с их пальцев кольца? Подрезок не знал, что на это ответить. В происходящей ситуации его смущало абсолютно всё: спокойствие и непринуждённость старика, его добродушие, вид горящего города позади него. Неизвестно, сколько бы он ещё беззвучно шлёпал губами, если бы не Бурый.

— Даже слишком хороший. — Процедил он сквозь зубы и слегка приподнял руку с метательным ножом. — Ты кто такой и зачем увязался за нами хвостом?

— О, приношу свои извинения, если сумел вызвать у вас какие-то подозрения. — Старик поднял ладони кверху, демонстрируя свою безоружность. Его усы спадали на воротник рубашки и дёргались при каждом слове. — Ни за кем хвостом я не увязывался, просто следовал той же дорогой, что и вы. Видимо, мы с вами движемся в одном направлении, поэтому и произошло так, что…

Нетерпеливый до его словоизлияний Бурый махнул рукой и повторил вопрос:

— Ты кто такой? — Подозрительные тёмные глазки мародёра сузились и пристально следили за добродушным лицом старика.

— Я всего лишь продавец яблок. — Ответил длинноусый. — Можете обращаться ко мне торговец Дорр. От северных границ до южных морей все знают меня и мой товар.

Говоря это, он качнул головой в сторону своего фургона. Подрезок перевёл взгляд и сумел разглядеть наполнение открытого фургона — действительно всё оно состояло из яблок. Дно фургона было заставлено ящиками, бочками, кадками и вёдрами с яблоками. Глаза мародёра сразу выцепили из общего многообразия желтоватые плоды с кислым вкусом, которым он всегда отдавал предпочтение. Непроизвольно его рот наполнился слюнями, а желудок подал протестующий сигнал напомнив о том, что с самого утра пуст.

Бурый также хмуро оглядел содержимое фургона. Судя по всему, усач не представлял для них угрозы, однако в его появлении было сразу несколько настораживающих моментов. Загнутой стороной крюка Бурый почесал подбородок, формулируя возникшие сомнения в вопрос.

— И что же вы тут делаете? — Место близ горящего города совсем не походило на рыночную площадь.

Открытое лицо Дорра повернулось в его сторону.

— Торгую яблоками. — Такой ответ услышали мародёры. — Вернее… собирался ими торговать, но город, в который я направлялся, оказался… сожжён.

В последнем Подрезок и Бурый не могли сомневаться. Подрезок наконец уловил суть их разговора, а потому спросил следующее:

— А как же наступающая армия? Если вы направлялись к городу, то должны были с ней столкнуться.

— Видимо, мы с ними двигались разными путями. — Дорра совершенно не смутил такой поворот беседы.

Мародёры переглянулись, и, пока они вдвоём мучительно вытуживали следующие реплики, старик-торговец решил завладеть инициативой. Он довольно резво перегнулся через стенку фургона и подцепил два яблока.

— Не желаете ли отведать? — Поинтересовался он у мародёров. — Поверьте, других таких яблок вы и в жизни не пробовали!

Он подмигнул Подрезку, а потом бросил тому яблоко. Чисто рефлекторно Подрезок поймал его, заметив, что старик кинул ему жёлтый плод. Тем временем Дорр полуобернулся на своём месте, чтобы как следует разглядеть Бурого.

— Это для вас, мой друг! — На этот раз красное яблоко взлетело по ленивой дуге и обосновалось на конце ржавого крюка Бурого. Тот ещё недоверчиво смотрел на старика.

— Ваше здоровье, господа! Насколько я вижу, вы давно уже не подкреплялись!

Подрезок смачно впился зубами в яблочный бок и закряхтел, когда на язык выплеснулся кислый сок. До чего же вкусными яблоками торговал этот Дорр! Едва ли раньше ему доводилось пробовать нечто похожее! Вкуснее яблок просто не существовало, а за свою жизнь Подрезок успел сжевать их несколько тысяч! Может быть, всё заключалось в том, что на протяжении целого дня он ничего не ел и попросту проголодался, но ему хотелось вгрызаться в сочную сердцевину, срывать зубами кожицу и облизывать липкие пальцы. Если бы торговец предложил ему ещё одно яблоко, Подрезок не стал бы отказываться.

Подозрительный Бурый тем временем тоже стал прикладываться к своему яблоку, да так неистово, что порвал губу острым концом крюка, но даже не заметил этого. Кровь и слюни текли по его подбородку, а челюсти исправно перемалывали плод.

Подрезок осознал, что убогий вид его компаньона вызывает в нём чувство сильнейшего отвращения, он словно всегда об этом знал, но только сейчас сумел понять это с кристальной ясностью. Бурый с мокрым от слюней подбородком напоминал невоспитанное животное, грязную свинью, напялившую на себя штаны и железный крюк… Было бы славно вздёрнуть его тушу на этом крюке и полюбоваться выпадающими внутренностями. Как Подрезок на протяжении такого долгого времени мог терпеть его присутствие рядом с собой?

Ему очень не понравился тот прищур, что возник на лице его компаньона, когда тот жевал яблоко. Бурый что-то замышлял против него, а сам Подрезок тем временем присматривался к торчащим из седельной сумки полотнам, теперь они не казались ему такими бессмысленными, его начало раздражать то, что эта свинья в человечьей обличье хочет забрать картины себе. Куда лучше эти полотна будут смотреться там, где Подрезок будет наслаждаться обществом нагих красоток. Ему только и остаётся пришить Бурого и забрать принадлежащую ему часть добычи.

Подрезок и сам был предметом пристального внимания со стороны своего компаньона, а потому они одновременно вытащили оружие и прыгнули друг другу навстречу. Нож Бурого вонзился в плечо Подрезка, но сам он к тому моменту успел вытащить меч и вогнать его в пухлый живот однорукого. Они повалились под копыта лошади Дорра, равнодушной, как и её хозяин, наблюдающей за схваткой мародёров.

Бурый наседал сверху, из его спины выглядывал конец меча, а сам он размахивал крюком, стараясь зацепить лицо Подрезка. Ржавый металл с остатками яблочного сока вспорол щёку Подрезку, рассёк глаз, а затем застрял в зубах мародёра. Свободной рукой Бурый тянулся к шее лежащего под ним Подрезка, а крюк неумолимо приближался к горлу, выворачивая зубы, отрывая язык и разрывая челюсти.

Шевеление в придорожной пыли происходило ещё некоторое время, по истечению которого оба мародёра обмякли, руки безвольно повисли, крики прекратились. Лошадь торговца Дорра проявила полное безразличие к омывающей её копыта крови. Она стояла ровно на том месте, где её остановил хозяин, и тронется только после его команды. Продавец яблок свесился со своего места, пытаясь полнее разглядеть изувеченные тела, зрелище сильно впечатлило его, особый интерес вызывали рваные раны, оставленные острым крюком.

Закончив осмотр, продавец яблок звонко цокнул языком, и его гружёная товаром повозка продолжила движение. Колёса проехались прямо по телам, а за спиной Дорра дымились остатки города, к уничтожению которого он имел самое непосредственное отношение.