Товарищ Монь

Рис был сварен по-варварски: рисинки не клеились одна к другой, а рассыпались. Палочками такое не возьмёшь, почему рядом с тарелкой лежала десертная ложка. Хо укоризненно глянул на хозяина, большого, черноволосого, раскрасневшегося, но ведь всё равно белого варвара, подумал "что же ты творишь, я же хищник, хоть и всеядный, а не веган проклятый", взобрался на стул, уселся на хвост и задние лапы, взял в правую лапу ложку, зачерпнул её полную, с горой, рисом, ссыпал себе в пасть и стал усиленно жевать, чавкая, под бурные аплодисменты собравшихся за столом гостей хозяина. Хо ещё раз глянул на торжествующего хозяина, подумал "ну что, теперь тебе легче будет добиться того, чего ты хочешь?" и привычно принялся полоскать -- перебирать невидимые Нити Пряжи Судеб, которые для него пряла мойра, вторая половина души, Ши...

Теперь даже варвары знают, что в теле человека есть два начала, две энергии, мужское начало Ян и женское начало Инь, и их конкуренция, борьба и взаимодействие и решают, как и сколько будет жить человек. Но мало кто задумывается, что, если человек изначально носит в себе и женское, и мужское начало, то человек по сути своей андрогин! И всевозможнейшие семейные неурядицы зачастую связаны именно с тем, что Ян видит и знает свою Инь, а у супруга или супруги Ян и Инь совсем не совпадают. Ну или не совпадает или Ян, или Инь. Вот человек и мучается, и грешит, и совершает поступки, за которые и самому стыдно. Иногда сразу, чаще потом.

Так вот и Хо, когда был человеком, прожил свою длинную и трудную жизнь, а потом умер и начал новый кармический круг. Его нынешняя реинкарнация была не карающей, а исправляющей, скорее Чистилищем, чем Адом: в общем и целом он мог рассчитывать на прощение, Нирвану или Рай, но в деталях и подробностях... Вот именно для исправления и воспитания души Хо его Ян и Инь были разделены; мужское начало Ян получило плотское воплощение в животное, женское начало Инь получило только духовное воплощение, и каждое из воплощений больше всего горевало о судьбе другого, мол, как же ему не повезло.

Для воспитания половинкам был задан урок, который каждая без помощи другой сделать не могла: Инь, став мойрой и руководствуясь своим представлением о прекрасном, об искусстве, творчестве и красоте, пряла Нити Пряжи Судеб -- а где бесплотная духовная сущность могла увидеть, познать, постичь красоту, кроме как в вещном, плотском, приземлённом мире? Так же и Ян, весь из себя плотский, мелкий, шерстяной, с часто неприятным запахом, пользуясь предвидением будущего, свойственным его звериному плотскому воплощению, должен был эту Пряжу перебирать, следить, чтобы количество Зла даже из самых эстетических побуждений не перевешивало количество Добра. Ну или пусть Зло вместе со Злом сплетает новую Красоту, боль от причастности Искусству, но не боль от гибели, смерти, страданий, увечий и предательства. То есть плотский Ян работал свой урок в полностью духовном плане.

Наверное, в этом был какой-то Высший Смысл, которого Хо пока понять не мог. Он только два своих посмертных имени -- совсем не те, которыми назвали его родители при рождении или при совершеннолетии, те, под которыми он умер, -- разделил между Ян и Инь. Глянуть на мир Чистилища, так Янов с Инями тут полно, но ведь это его, родная, личная половинка? Так Ян стал называть себя Хо, а свою Инь -- Ши. И сразу в его восприятии Чистилища появилась какая-то опора, вокруг которой сам по себе и усилиями Хо и Ши начал выстраиваться порядок. И не всегда гармония, взять хотя бы этот варварский рис во рту.

Вообще-то есть рис ложкой он научился много раньше, ещё когда бедствовал-горевал в зоопарке. Мало того, что на бедных животных экономили, ещё и обкрадывали, на каждом уровне каждый работник считал своим долгом хоть чуть-чуть, но украсть лично себе. Вдобавок ещё и вокруг становилось с каждым днём горше и горше, появились не просто плохие или насквозь чёрные люди, появились такие монстры Зла, на Нить Судьбы которых и смотреть было страшно и противно, не говоря про к ней прикасаться. И Хо их рвал, эти Нити, рвал и рвал, снова и снова, а монстры от этого не добрели, а ещё больше ярились, ещё больше горя, страданий, увечий и смертей в будущем завязывалось на оставшиеся нити.

Хо нервничал, носился по вольеру, не только подчистую уничтожая любую живность, от жирных личинок до случайных мух, пауков и муравьёв -- голод не тётка! -- но ещё и потому, что не видел выхода из этого бесконечного водоворота Зла. Пока не увидел...

Пока не увидел, как громадный, тучный и очень злой, даже если не видеть его Нить Судьбы, смотрел на так похожего на него в профиль дикого кабана, и от радости узнавания не начинал светлеть. Хотя бы на чуточку, хотя бы на время, но чернота из него уходила. Так Хо нашёл свой рецепт борьбы со Злом -- радость узнавания! Дальше самым трудным было найти, где украсть ложку.

И после этого его вольер стал очень популярным у тех, у кого вовсе не было проблем с продуктами, с едой. По воле рока или провидения, именно они, военные, в городе оказывались самыми злыми. И, смеша их, давая им узнавать в себе себя, Хо, как мог, оттягивал Апокалипсис...

А потом случилось то, что давно должно было случиться: началась война, и даже записным воякам стало не до зоопарка. А Хо в это время усиленно сплетал, связывал светлые нити, так истончавшие, так часто рвущиеся даже просто под его пальцами, в пучки, плети и связки: он очень сильно хотел, почти мечтал, чтобы как можно больше светлых выжило.

Воспоминание про зоопарковые времена и страдания вдруг аукнулись в реальности, Хо дёрнулся и обиженно заверещал "И сами вы такие! Покрадены е-нытики, на весь интернет ноете!" -- пробуя наощупь Нить, Светлая она или Тёмная, слишком глубоко погрузил в неё свой палец, и почувствовал, что же в ней внутри такое происходит. "Я -- енот, а не е-нытик!"

Со стороны, не знающим енотий язык, это, наверное, казалось непотребством: зверёк размерами чуть больше кошки закашлялся, заверещал, разбрасывая изо рта сухие зёрнышки плохо перемолотого риса. И тут же заухало, замычало, замурчало и загрохотало сверху: его хозяин на своём, еноту непонятном языке, что-то ему сказал, налил в стакан на треть томатного сока и протянул Хо. А томатный сок Хо любил, особенно этот, густой, сладко-солёный, из стеклянных толстостенных бутылок с толстой металлической крышкой. Потому и привстал на стуле, потянулся поверх всех блюд на столе к стакану обеими руками. И постарался спрятать за стаканом хитрющие свои енотьи глаза: допив сок, отдавая стакан хозяину, на обратном движении он схватил с блюда двух варёных раков и бегом, вприпрыжку, на двух лапах рванул из комнаты, размахивая ещё горячей украденной закуской.

Под хохот гостей хозяина убегающий Хо думал "и ничего хорошего или смешного я не вижу, самую енотью еду своим гнусным варевом испортили; и вообще должен же я получить компенсацию за этот варварский рис?". Но в этот момент к нему обратилась Ши:

"Он -- хозяин -- назвал тебя-нас Монь! Это всего на один звук отличается от третьего нашего посмертного имени! И Высший Смысл мне подсказывает, если вот этот вот, не Белый и не Чёрный, а Серый, как старое столовое серебро, блестящий там, где его трепало временем, хозяин, узнает, назовёт нас полным именем, кармический круг разрушится, и мы снова родимся человеком!"

Человеком! Снова! За десять лет до наступления нового века, во французской колонии, под родильным именем Нгуен, чтобы снова прожить ту же жизнь, но совершить в ней гораздо меньше ошибок! Чтобы ближе к смерти тебя опять называли "товарищ Хо"!