Трактир "Под старым дубом"

Там, на перепутье дорог, где в природной баталии столкнулись хвойный лес и широколиственная пуща, где зима холодна и белоснежна, а лето знойное и засушливое, там, поодаль от шумных городов и деревень, стоит старый двухэтажный бревенчатый дом из сосны. Крышу его украшает узорчатая причелина, а окна обрамляют резные рамки-наличники. По периметру он обнесён забором с поблекшей бело-красной краской, ворота не закрывались настолько давно, что уже вросли в землю и покрылись травами да сорняками. Именно такая картина встречает путников Дремучего Тракта – одной из старейших дорог северной части континента, соединявшей соседствующие государства многие столетия. А ещё их встречает надпись на доске над дверью: Трактир "Под Старым Дубом".

Позднее лето 1414 года.

Утро хозяина дома начинается с привычной рутины: подъём, водные процедуры рядом с колодцем, проверка инструментов и продуктов, пополнение бара – вскрытие новой бочки пива и ввинчивание дубового краника который уже начал потихоньку разбухать – значит скоро менять придётся, хотелось бы заказать у кузнеца металлический, но от него привкус напитка хуже и стоит это дорого.

Вот такие мысли занимают голову сорокалетнего хозяина трактира с кучерявой светлой бородой. Зовут же носителя оной головы Дован Горд и он третий владелец этой усадьбы. Подготовив рабочие места и дав работникам поспать лишних минут сорок, он идёт к бывшей своей комнате на первом этаже, которую он отдал женщине с дочерью, когда им некуда было идти. Аккуратно будит их стуком в дверь, а затем ступает к чулану, куда бесцеремонно входит внутрь и прерывает сон парнишки сироты, взятого на попечение после последней войны.

Далее, зевая и потягиваясь, жильцы и работники трактира привычными маршрутами идут на улицу, в кладовку, на кухню да в конюшню. И начинается работа: покормить зверьё, натаскать воды, свериться с оставленной с вечера запиской о количестве гостей, что изъявили желание отзавтракать с утра, и начать этот самый завтрак готовить. Сегодня это каша с парой засоленных овощей, сарделькой и кружкой горячего травяного чая.

За готовку отвечает Клариетта Златна – зрелая женщина с аккуратно собранными в пучок пшеничными волосами. Если описывать её двумя словами, то это определённо будут "хозяюшка" и "матушка". Добрая, никогда не повышающая на других голос, усердная и внимательная труженица.

Пока Клариетта готовит завтрак, её дочка – юная девушка Мирна – опускает стулья в зале, протирает столы, подоконники и окна, а затем поливает немногочисленные цветы в горшках.

Дован, облокотившись о стойку, наблюдает с умиротворением за утренним трудом своего квартета, и с ужасом вспоминает те времена, когда управлять трактиром, готовить, наливать напитки и убираться ему приходилось вдвоём с парнишкой-сиротой по имени Войт. И стоило только о нём подумать, как молодой человек, на исходе второго десятка лет, вошёл с главного входа и меланхолично направился к бару, оглядывая пустой утренний зал.

– В конюшне я закончил, надо ли притащить чего с погреба?

Дован покачал головой:

– Пока ничего не надо.

– Как скажешь. – Парень флегматично опёрся на стойку и посмотрел на потолок. Над залом находился жилой этаж с комнатами для гостей. – Наверху, похоже, ещё спят, мне сходить постучать?

Мужчина прикрыл глаза, сверяясь со своей обширной записной книжкой в голове, где он держал воспоминания о том кто, в каком состоянии и во сколько прибыл, а также какие оставлял пожелания. У него заняло не больше трёх секунд, чтобы ответить:

– Только в третью комнату, остальные пусть ещё отдохнут. И будь учтивее, это всё-таки вельможа.

– Вельможа... – сморщил нос Войт. – Тогда чего он скачет один, да ещё и в такой глухомани?

– А это не наше дело, Войт. Иди, он просил поднять его пораньше.

Вот парнишка уходит, и Дован заглядывает на кухню, чтобы напомнить про одну порцию каши вперёд других.

Клариетта, будучи женщиной далеко не глупой и ответственной, прекрасно обо всём помнила и ранняя порция завтрака была уже практически готова – она уже достала тарелку и наливала горячий чай в глиняную кружку.

Войт же неторопливо поднимается по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, в коридор с несколькими дверьми в небольшие комнатки-спаленки. Лёгкий стук в третью комнату, умеренно вежливое:

– Доброе утро, вашество, вы просили вас разбудить. Завтрак уже ожидает вас внизу.

Из-за двери раздался шорох, лёгкий звон металла, скрип кровати и сухой ответ:

– Благодарю, буду через минуту.

Судя по голосу, вельможа уже бодрствовал некоторое время и, похоже, перебирал свои вещи. Войт не лез в чужие дела и не стал сильно заострять своё внимание, он лишь кивнул и удалился.

И вот, полторы минуты спустя, в зал спустился высокий и тощий мужчина с аккуратной причёской и тоненькими усиками, придававшими его узкому лицу немного крысоватый вид. Он подвернул рукава и сел за стол, где уже стоял его завтрак. Он аккуратно поднял ложку и, скривив лицо, придирчиво покрутил её в руках. После чего, без особого энтузиазма, приступил к завтраку. Его мелкие глазёнки пробежали по залу, пока не остановились на скучающем парне:

– Малец, подойди-ка.

У Войта дёрнулась бровь от неприязни, что к нему обратились как к ребёнку, но он сделал, как было сказано.

– Да, господин?

– Как много путников бывает в этом вашем захолустье?

– Совсем немного, господин.

– И как же вы зарабатываете себе на жизнь здесь?

– Никак, господин. Деньги в основном уходят на продукты из деревни и на необходимые вещи.

Вельможа поморщился и цокнул языком, Войт ещё подумал: "Чего бы это ему, аристократу, переживать за прибыль какого-то захолустного трактира?".

Отзавтракав, мужчина кинул на стол несколько монет и распорядился подготовить ему коня и пополнить флягу. Этим сразу занялись Войт и Мирна, и перед отъездом девчушка пожелала ему доброго пути, передавая флягу. На что тот окинул её крайне скользким и неприятным взглядом. Но ничего более не сделал, так как Войт коршуном смотрел на него со стороны. Так и уехал этот странный вельможа, оставив после себя очень неприятное ощущение.

В остальном же утро прошло спокойно и размеренно – без всякой суеты и горячки. Как только спровадили вельможу и накормили более благодарных гостей, все работники собрались на кухне и разделили остатки каши и овощей на четверых. Пришла пора и самим позавтракать.

– Мм, очень недурно. Молодец, Клара.

Дован всегда давал одни и те же сдержанные комплименты Клариеттиной готовке, всегда съедал всё до последней крошки, но никогда не говорил что еда "вкусная". Мирна и Войт всегда вздыхали с этого, а Клара улыбалась:

– Рада, что тебе пришлось по душе, Дован.

После завтрака они продолжали трудовой день – Мирна шла наверх убирать освободившиеся комнаты, Клариетта убиралась на кухне и подготавливала всё к обеду, а Войт опять выбрался куда-то наружу – толь на крышу, толь в конюшню. Ну, а сам Дован вышел на крыльцо и закурил трубку. Пуская кольца дыма в ярко синее летнее небо, он размышлял о жизни здесь, на тихом старом тракте, о прошлом и будущем. Трактир буднично скрипнул древесиной и мужчина навострил уши – ещё до того как со стороны дороги послышался стук копыт, Дован уже прознал, что у них новый гость.

И впрямь: через несколько секунд донёсся скрип колёс и цоканье подков, а следом в распахнутые ворота заехала фура-повозка с полукруглой крышей, покрытой узорчатой разноцветной тканью. На ко́злах сидел толстый мужчина чуть ниже среднего роста с круглым радушным лицом и слегка раскосыми глазами.

– День добрый, уважаемый! Уж не обманывают ли меня мои глаза? Неужто и правда чайный дом посреди леса стоит?

Дован изогнул бровь, достал небольшую каменную ёмкость размером с ладонь и вытряхнул туда содержимое трубки, решив, что перекур окончен.

– Добрый, если под "чайным домом" вы подразумевали трактир, то да – это он. Чай можем предложить только травяной – из мяты да мелиссы, но в остальном, коль желаете распрячь коней, да отдохнуть с дороги – милости прошу.

Толстячок рассмеялся и ловко соскочил с фургончика. Он бодрым шагом приблизился к трактирщику и протянул ладонь:

– Ваши слова точно мёд для моих ушей! С охотой приму ваше предложение, хозяин. Меня Хотару звать, к вашим услугам.

Дован крепко пожал ему руку:

– Дован Горд, трактирщик, – он скромно представился и крикнул в сторону. – Войт! Иди сюда, принимай лошадей!

Затем он снова обратился к гостю:

– Сейчас молодой человек подойдёт, а пока можете оставить фургон тут на поляне, с ним ничего не случится. Обед мы начнём готовить через пару часов, но могу предложить перекус в виде хлеба с соленьями и кружкой эля.

– Не переживайте, я всё утро жевал вяленое мясо, подожду до обеда сколько нужно! Меж тем, у меня есть обратное предложение – позволите ли вы мне воспользоваться вашей кухней и заварить настоящего чёрного чая на вас и вашу семью, хозяин? У меня и мёд с собой найдётся.

Предложение было неожиданное, и Дован задумчиво почесал бороду, на его памяти ещё никто из путников не делился гостинцами с ним просто так. Вероятнее всего этот купец таким образом желает продемонстрировать свой товар. Ну, тогда нет резона отказываться от угощения:

– Что ж, почему бы и нет?

– Замечательно! Уверен, вы останетесь довольны, наш горный мёд ценится по всему миру!

Из-за терема вышел Войт, окинул гостя быстрым взглядом и слегка нахмурился, он, молча, отвёл лошадей в сторону, чтобы фургон не загораживал вход, и стал распрягать их. Хотару же быстренько достал из поклажи небольшой ларец и глиняный кувшинчик и резво отправился в трактир.

Дован отвёл его на кухню, Клара удивилась и даже не нашлась что сказать, когда резвый мужичок раскланялся перед ней и стал осматриваться в поисках чайника и воды. Но скоро любопытство пересилило настороженность, и она принялась помогать ему, с интересом наблюдая, как необычно Хотару заваривает чай. Он не просто кинул травы в кипящую воду, а сначала сполоснул чайник нагретой водой, затем открыл ларец, где лежали такие непривычные для неё чёрные мелкие сушёные цветочки и лепестки, аккуратно взял нужное ему количество и кинул их в прогретый чайник, после чего залил горячей водой. Воздух наполнился насыщенным ароматом чая, и их необычный гость сначала перелил заваренный чай в отдельную ёмкость, а уже потом из неё разлил горячий напиток по чашкам.

– Ну вот как-то так, – удовлетворённо хмыкнул Хотару.

– Как удивительно! Я никогда не думала, что заваривание чая такой увлекательный процесс, – восхитилась Клариетта.

– Ой, да будет вам – это я так, на скорую руку. Там откуда я родом чайная церемония это старая и популярная традиция, и настоящие мастера делают всё куда тщательнее и утончённее чем я. Но спасибо на добром слове.

Хотару открыл кувшинчик с мёдом и поставил его в центре стола. К этому моменту на кухне уже собрались все остальные жильцы трактира: Войт стоял в сторонке со скрещенными на груди руками, а Мирна с любопытством и блеском в глазах смотрела на кувшин с мёдом. Самое сладкое, что ей доводилось есть в своей жизни, это была свёкла да яблочки, а о мёде она только слышала от гостей.

– Прошу вас всех к столу, хозяева дорогие, угощайтесь!

Раздался стук деревянных ложечек о глиняный кувшин и последовавший за этим восторженный девичий стон.

– Мммм! Как сладенько!

Клара смутилась и отчитала дочку:

– Мирна! Девушки не должны так себя вести за столом, кушай молча!

Хотару рассмеялся:

– Да ладно вам, хозяйка. Когда весело – смейся, когда грустно – плачь, а когда вкусно – наслаждайся от души! Это и означает жить полной жизнью!

Женщина вздохнула, всё ещё с укоризной смотря на девушку:

– Может быть и так, но правила приличия это не отменяет...

Она вздохнула и покачала головой, смотря, как Мирна увлечённо облизывала ложку с таким усердием, что у Войта даже уши покраснели. Дован же, как человек взрослый, больше оценил чёрный чай:

– Хм, надо же... Очень насыщенный вкус, совсем не такой как у травяного.

– И правда, он более крепкий и терпкий... – добавила Клара. – Хотару, так вы значит торговец?

– Да, хозяйка, везу товары из Усцурга в ваш славный Аделибет.

– И что за товары, если можно узнать?

– Да всякая всячина – это мой первый рейс и я пока только изучаю здешний рынок. Везу с собой всего понемногу – ткани, мёд, целебные коренья, немного хлопушек и искрящихся палочек.

– Что за хлопушки и палочки? – изогнул бровь Войт.

– А это наше Усцургское изобретение и моё личное увлечение последних лет. Проще будет показать, чем рассказать, но лучше это сделать вечером – так будет гораздо красивее.

Дован допил чай и отставил чашку в сторону:

– Я это отметил ещё на пороге, но для усцуржца в своём первом торговом рейсе – вы уж очень хорошо владеете нашим языком.

Войт кивнул, нахмурился и уставился на торговца – он тоже это отметил, да и в принципе был крайне недоверчив к нему из-за личной своей неприязни к Усцургу.

Хотару склонил голову:

– Мне очень лестны ваши слова, хозяин, но в этом нет ничего удивительного – в конце концов, я из чидао – наш народ торговал с вашим королевством многие века, ещё задолго до объединения племён. Так что у нас до сих пор учат ваш язык с младых лет.

Слово за слово беседа перетекла на повседневные темы и закончилась, как только все допили чай и почти что вычерпали весь кувшинчик мёда (в основном усилиями Мирны). После этого Клариетта убралась и начала подготавливать рабочее пространство к обеду, Дован пополнил барную стойку и протирал стаканы, а Войт нехотя проводил веселого толстячка наверх к его комнате.

День шёл спокойно, и ничто не предвещало беды. Остальные гости съехали, и в трактире стояло ленивое летнее умиротворение.

Как вдруг деревянные стены трактира издали протяжный глубокий скрип, и Дован сразу напрягся. Он подошёл к окну, и через минуту в открытые ворота вошла шумная пёстрая группа из четырёх человек в мантиях и доспехах. Трактирщик глубоко вздохнул и громко провозгласил:

– Авантюристы идут! Клара, готовь очаг! Войт, бегом помогать на кухню!

На своём веку Дован повидал немало гостей и уяснил, что самые прожорливые из всех – это авантюристы. Странствующие воители и заклинатели, охотящиеся на монстров да на магических зверей и исследующие всякие руины, пещеры да подземелья в поисках сокровищ и артефактов.

И было у них такое свойство – в любой таверне или трактире наедаться как в последний раз. Так что почти наверняка у каждой таверны по всему континенту есть встроенный тревожный колокольчик на случай прихода людей из этой сферы деятельности.

Дверь распахнулась и внутрь вошли пара парней и девушек. Высокий блондин в доспехах с длинными волосами и простоватым лицом; среднего роста молодой человек в капюшоне и простой серой дорожной одежде, на руках у него были перчатки, а лицо прикрывала маска; рядом с загадочным парнем шла низенькая брюнетка в светлой мантии свойственной странствующим магам с юга. Ну, а возглавляла их всех рыжая бойкая девчонка в чёрно-золотой одежде, она с ходу возопила:

– Дядя! Тащи харчи, мы сегодня гуляем!

– Давай мясо! Мясо!

– И пиво, будьте добры.

Накидав предпочтений, они уселись за стол и стали обсуждать свои странствия, пока на кухне кипела работа. Мирна носилась с посудой и закусками, пока не подошло основное блюдо, Дован наливал и обновлял им эль, Войт таскал воду и продукты со склада, а также помогал следить чтобы ничего не сгорело, а Клариетта одновременно жарила, варила, солила и резала сразу за троих кухарок.

Вот пошли основные блюда, тарелки сменялись с бешеной скоростью, эти обжоры как будто бы даже и не жевали – еда исчезала молниеносно. С лестницы спустился Хотару и просто присел за стойку, наблюдая за этим хаотичным обедом, но сам ничего заказывать не стал. Подобно стихийному бедствию они налетели, обожрали запасы еды и эля на пару дней, кинули на стол мешочек с монетами и выкатились довольными шариками обратно во двор. Весь терем облегчённо выдохнул. Дован, как наименее запыхавшийся засучил рукава и скомандовал:

– Ну-с, давайте наводить порядок. Войт, пойди, подсчитай продукты на складе, как бы нам не остаться без еды на ужин и на завтрак...

А сам хозяин взял тряпку и ведёрко и стал помогать оттирать кухню, которая теперь напоминала зону боевых действий: всё заляпано жиром, соусами да мукой, тут и там валяются упущенные кусочки продуктов и столовые приборы.

Войт вернулся быстрее, чем ожидалось и это говорило об их положении лучше, чем любые слова.

– Совсем ничего?

Паренёк почесал макушку:

– Есть соленья, есть немного крупы, ну и так – трохи продуктов, что не пошли в готовку. От голода не помрём, но не более того. Однако до следующей поставки придётся всё нещадно резать, и ещё один внезапный наплыв мы не потянем.

Дован устало протёр глаза:

– Поставка будет только в конце недели. Придётся нам резать рационы...

Тут в дверях показался Хотару и сказал:

– Ничего не придётся. Вы же из ближайших деревень пополняетесь? Так давайте мы сами съездим за всем необходимым. Молодчик, айда поможешь мне разгрузить товары, возьмём мой фургончик – глядишь, до ночи уже вернёмся со всем необходимым.

Это действительно было хорошее решение, хоть Довану было и не по себе полагаться на помощь гостя.

– Благодарю... Войт, возьми деньги, что оставили наши гости. Всё что останется после поездки – отдашь Хотару. Понял меня?

– Да... ясно.

– Хорошо, беги, давай.

Вдвоём они быстро вытащили ящики и свёртки и оставили их в сухом и чистом углу в конюшне, затем запрягли лошадей и повели их к воротам. Перед отъездом Дован проинструктировал паренька что именно и в каких объемах им стоит закупить, затем сдержанно хлопнул того по спине:

– Ну, давайте. Да озарит Орам вам путь.

Хотару хохотнул, боги в Усцурге давно перестали играть решающую роль в жизни людей:

– Да будет так, коль он милостив!

И весёлый торговец хлестнул поводьями, пробуждая лошадок от дневной полудрёмы. Со скрипом колёс повозка покатилась вдаль.

Вечерело. Солнце уже скрылось за кронами деревьев, и лишь яркая полоса оранжевых небес осталась на западном горизонте. Над головой яркие точки сложились в причудливые узоры и фигуры, украшая ночное небо как гобелен, выложенный из бриллиантов.

Дован Горд сидел на крыльце, прислонившись спиной к тёплому дверному косяку, впитавшему в себя солнечный свет за долгий летний день. Он курил трубку и пускал кольца дыма ввысь. Освежающий ветерок подхватывал дым и гладил волосы. Деревья шумели листьями и мерно поскрипывали, скрипнул и трактир. Дован уставился во тьму за воротами и вскоре увидел одинокий силуэт. Шагов слышно не было, но её выдавало побрякивание ножен. Одинокая высокая женщина приблизилась достаточно, чтобы её можно было разглядеть, и остановилась. Она была одета в мешковатый дорожный плащ, но из под него выглядывала чёрная с серебром кожаная броня и рукоять меча, тоже посеребрённая. Но ни это привлекло внимание мужчины. Он с интересом и ноткой не свойственного ему восхищения смотрел на её голову. А если точнее, то на короткие, неровно подстриженные (возможно ножом или кинжалом) волосы, они были на три четверти белоснежны (именно так, не седые, а ярко белые) и лишь несколько прядей на чёлке и левой стороне головы были смолисто черны.

Женщина минуту стояла в тишине, смотря с интересом на трактир, а не на самого Дована. И лишь после опустила на него взгляд и спросила:

– Вы тут хозяин?

– Так точно, госпожа.

Она подняла ладонь:

– В этом нет нужды. Прошу, обращайтесь ко мне как к обычной страннице. Я бы хотела остановиться у вас на ночь.

– Без проблем – большая часть комнат свободна. А ещё могу предложить вам кружку эля или чего ещё.

– Да, было бы славно. И могу ли я пополнить у вас бурдюк?

– Само собой – вон колодец, заходите, как будете готовы – я подготовлю вам напиток и ключ.

И Дован вошёл внутрь и встал за стойку. Он набрал большую кружку эля и выложил на тарелку несколько хороших кусочков солёного мяса.

Женщина вошла парой минут позже и тяжело опустилась на стул за барной стойкой. Она взглянула на закуску и подняла глаза на Дована. Тот кивнул:

– Это за счёт трактира. И мясо и эль. Уверен, вам деньги пригодятся на более необходимые вещи, так что прошу вас принять это как угощение.

Девушка (вблизи она оказалась достаточно молодой, просто ей добавлял возраста усталый взгляд) вздохнула и кивнула:

– Хорошо. Но за комнату я расплачусь. Спасибо...

– Дован. Дован Горд.

– Спасибо, Дован. Меня зовут Альва, фамилии называть не буду, сам понимаешь.

Трактирщик и правда понимал, хоть и знал об этом только по слухам. В паломничестве души ты отказываешься от своего рода и остаёшься сам по себе.

Из двери на кухню выглянули Клара и сонная Мирна, они уже переоделись в ночнушки, но всё ещё не ложились.

– Ох, доброй ночи, госпожа, – она коротко поклонилась, как увидела их позднюю гостью, затем с тревогой посмотрела на сожителя. – Дован, они ещё не вернулись?

– Ещё нет.

Альва приподняла бровь. Было видно, что она физически измотана, но в глазах зажглась решимость в случае чего ринуться на выручку:

– У вас что-то случилось?

Дован покачал головой:

– Ничего серьёзного, просто мой... просто парень который здесь работает отправился с торговцем в деревню за продуктами.

Альва кивнула:

– Если они не свернули с тракта, то должны быть в порядке. Духи этого леса оберегают тракт, они знают, что это не их владения... Но совсем другое дело, если они съехали по тропе в лес.

Мирна нервно воскликнула:

– Войт бы этого не допустил! Он очень умный!

– Дочка права. Войт вырос здесь, он лучше многих знает пакт этих земель.

И в этот момент снаружи послышался стук копыт и скрип колёс. Дован и остальные жильцы поспешили к двери, а за ней, и в самом деле, уже заехала во двор знакомая повозка, в которой вполне весело и практически по-дружески болтали кругленький торговец из Усцурга и молодой сирота из Аделибета. От былой напряжённости между ними не осталось и следа. Завидев остальных на пороге, Хотару замахал рукой:

– А вот и мы! Не потеряли ещё нас?

Войт соскочил с повозки и подбежал отчитаться перед Дованом:

– Мы привезли всё необходимое, даже удалось выпросить новый краник у дедули мастера – вот! Сейчас распряжём лошадей, и я всё разгружу.

Войт положил новый деревянный краник трактирщику в ладонь, мужчина покрутил его в руках и вздохнул. Он скупо потрепал парню волосы и сказал:

– Завтра утром разгрузишь, отдыхай.

Тревоги улетучились, и за непринуждённой болтовнёй Мирна вспомнила про загадочные "палочки" да "хлопушки". Хотару не нужно было долго уговаривать, и скоро он уже вынес из конюшни пару конусов и штук шесть палочек со странной зернистой поверхностью.

– Вот, с гордостью представляю вам новую забаву Республики Усцург! Для начала – хлопушки. Ать!

Он направил один конус вверх и потянул за верёвку на его конце. Раздался громкий хлопок и вспышка ярких цветастых искорок, вслед за которыми в воздух вырвались разноцветные блестящие бумажечки в форме звёздочек и полумесяцев. Хотару смеялся во весь голос над тем, как неподготовленные зрители дёрнулись от хлопка, Мирна звонко взвизгнула и спряталась за матерью, а та инстинктивно прижалась к Довану. Но поняв, что опасности нет, обе Златны покраснели и, пока младшая с кошачьим шипением гонялась за неожиданно прытким пухляшом, Клариетта отпустила руку мужчины и тихонько извинилась. Тот лишь буркнул:

– Ничего страшного...

И нервно закурил трубку, едва сдерживая свои эмоции и чувства.

Отсмеявшись и поглаживая руку от шлепков Мирны, Хотару представил им следующий продукт:

– Искрящиеся палочки! Вот они вам точно понравятся, они безвредны и прекрасны! Вот, разбирайте по одной. Тебе и тебе, и вам, хозяин... И вы, девушка, подходите не стесняйтесь!

Все обернулись – на крыльце стояла Альва, привлечённая шумом и смехом. Она стояла, опершись о дверной косяк, держа в руке полупустой стакан эля. Странница думала отказаться, но общее настроение пересилило, и она робко приняла последнюю шестую палочку.

– А теперь немного огонька и... Хоп!

Палочка зажглась на конце не каким-то огоньком, а целым снопом искр, которые как сотни маленьких кузнечиков принялись скакать во все стороны.

– Подставляйте свои палочки, друзья!

От одной зажглись и остальные. Шесть ярких и чудесных шипящих огоньков осветили ночной дворик у входа в трактир. Мирна махала палочкой в воздухе, рисуя мимолётные огненные узоры, Дован и Клара заворожено смотрели, даже не замечая, как соприкасаются руками. Губы Альвы изогнулись в редкой лёгкой улыбке. А Войт поднял свой огонёк к звёздному небу, наблюдая как будто бы звездопад.

Так подошёл к концу этот долгий день. Лишь один день из полной забот жизни работников трактира здесь, на тихом запущенном северном тракте...