Трамвай

Трамвай

Автор Большаков Дмитрий

Трамвай был не новый, но еще крепкий.

Он был как старый корабль-призрак, затерянный в бескрайних просторах космоса.

Когда-то блестящий и гладкий, теперь он покрылся сетью мелких царапин и потертостей, словно шрамами, оставленными бесчисленными рейсами между астероидами. Металл местами потускнел, где-то покрылся пятнами. Космическая пыль и время медленно, но верно пожирали его.

Внутри было тоже довольно-таки колоритно.

Плафоны на потолке мигали, не решаясь окончательно погаснуть, а их тусклый свет отбрасывал на стены причудливые тени, которые танцевали в такт вибрации двигателя. Сиденья, обитые потрескавшейся искусственной кожей.

Он двигался медленно, но большая скорость и не нужна, ведь расстояние в 300 километров между станцией и последним астероидом на маршруте - это очень мало.

Можно было почти моментально добраться шаттлом, но тогда я бы не успела полюбоваться астероидным поясом и звездами за окном, а мне нужно вдохновение.

К тому же, трамвай дешевле.

По сути, это фуникулер, а не трамвай. Но все местные называют его трамваем.

В задней части трамвая кожух гравитационной установки, обеспечивающей небольшое притяжение специальной обуви к полу, чтобы не летать под потолком во время поездки.

На стенах салона висели старые плакаты, рекламирующие маршруты, которые, возможно, уже давно не существуют. На одном из них красовалась надпись: "Комфорт и скорость - наш приоритет!" Но сейчас это звучало как горькая шутка. Комфорта здесь не было и в помине, а скорость... скорость была такой, что казалось, будто время остановилось.

Линия соединяет станцию и несколько астероидов. Она старая и сейчас ее используют для развлечения туристов и доставки грузов, но ходят слухи, что власти хотят ее демонтировать.

Я закрыла глаза, пытаясь представить, сколько людей проехало на этом трамвае. Сколько историй, надежд и разочарований. И, несмотря на его ветхость, в нем была какая-то странная, почти мистическая атмосфера. Как-будто он сам был живым существом, уставшим, но все еще упрямо продолжающим свой путь сквозь бескрайнюю тьму космоса.

Пассажиров сегодня немного. В основном все глазеют в окна. Я тоже.

За окнами проплывают астероиды, медленные и величественные, как древние стражи. Их поверхность, изрытая кратерами, кажется такой близкой!

Представляю, как буду рисовать эти летающие чёрные блестящие осколки породы, освещенные солнцем с прожилками металлов.

Я люблю рисовать.

Сейчас, когда по небольшому текстовому описанию за секунду можно получить тысячи вариантов сгенерированных изображений, это уже редкое хобби. Но мне нравится рисовать не промптами, а кистями и красками на холсте, нравится обдумывать композицию и работать над светотенью.

Не спрашивайте, где я достаю холсты и краски и сколько я трачу на это баллов. Это не просто дефицит, а антиквариат. Иногда мне даже приходится делать краски самой из бытовой химии. Возможно, что я последний художник в этом уголке галактики.

У меня была подруга с тем же хобби. Мы созванивались, делились впечатлениями от работ друг друга, обсуждали искусство. Но потом она сказала, что больше не может себе позволить тратить столько времени и баллов на живопись.

Когда мы обсуждали это, то было видно, как ей трудно отказаться от нашего увлечения. Жизнь - это постоянный выбор. Ее выбор – это профессиональная реализация, семья, заработок.

Я понимаю ее. Мне самой это хобби нелегко дается.

У баллов, за которые я покупаю художественные материалы, есть цель использования и срок действия. Не успел потратить и баллы сгорели. Большую их часть можно использовать только на лимитированные бытовые потребности: еда, вода, энергия, одежда, транспорт и так далее. Остается совсем небольшая часть, которую можно потратить на что-то другое. Но пока найдешь краски и холсты в продаже, баллы могут уже сгореть. Поэтому я стараюсь искать все, что мне нужно для живописи, заранее и это дается мне все труднее: материалы для художников больше не производят. Такое производство признано нецелесообразным и его не закладывают в план.

Иногда я спрашиваю себя: для чего мне такое непрактичное хобби?

Ответа не нахожу, но и отказаться не могу, это не просто хобби, а часть меня.

Вообще-то, я психолог на станции, а живопись - моя отдушина.

Не подумайте, я не жалуюсь. Но быть последней ниточкой, на которой держится рассудок обитателей станции – это та еще работенка!

Каждый день - как ходить по стеклу.

Вчера главный инженер вломился ко мне: дрожит и говорит, что по ночам слышит голос погибшей жены.

Завтра прибежит еще кто-то и начнёт жаловаться на скудный рацион и отсутствие голубого неба.

А ещё они врут. Постоянно.

- У меня всё отлично, Кать, - бубнит Василий Михайлович, главный техник по обеспечению рециркуляции воды, а сам трясётся, будто в лихорадке. Знает, что если признается в панике, то его спишут.

Вот и приходится читать их эмоции: смотреть, как зрачки расширяются, как пальцы теребят пуговицы, как голос ломается на слове «дом».

А самое поганое это то, что я сама начинаю слетать с катушек. Иногда в тишине слышу смех отца, которого уже плохо помню. И никто не заметит, если однажды я перестану отличать реальность от бреда. Потому что здесь мы все немного призраки.

Так что, «романтика космоса» сильно преувеличена. А когда отключается гравитация, то даже не поплачешь - слёзы зависают шариками вокруг тебя, как насмешка.

Раньше, когда люди могли позволить себе жить на Земле, они были счастливее. Нашла как-то случайно старую запись: дети играют на берегу речки, плавают на старой деревянной лодке, гуляют с собакой по лесу, смеются и дурачатся. Ничего особенного, но я залипла.

У детей, которые играют в детском блоке нашей станции глаза другие. Сложно сказать, чего не хватает. Вроде бы смеются и радуются они также. Но в глазах все равно какая-то грусть фоном.

Почти все человечество сейчас расселилось по автономным космическим станциям, которые построили в множестве для добычи полезных ископаемых на астероидах и производства продукции.

После войны, упадка, последующего долгого восстановления экономики на Земле остались только ультрабогатые и небольшое количество служебного персонала.

Дефицит ресурсов и доступность космических полетов сделали свое дело: люди стали покидать Землю в погоне за заработками, а жизнь на Земле становилась все дороже, достигнув неподъемного для большинства уровня.

Если верить курсу истории, который мы изучали в колледже по двум десяткам коротких видео, после войны люди долго ломали голову как не допустить ее повторения. Внутренние противоречия все время накапливались и это неминуемо кончалось войной или революцией. Чтобы постоянно, в режиме реального времени, выявлять и устранять эти противоречия решено было отдать управление обществом агентам на базе искусственного интеллекта, которые образуют иерархию с ограниченными полномочиями каждого агента. По сути, эти агенты дублируют архаичные институты власти. Общее руководство ИИ-агентами космической станции или планеты осуществляет основной агент. А работа основных агентов, в свою очередь, управляется самым продвинутой нейросетью, которая базируется на Земле. Люди не принимают ключевых решений и могут даже не понимать почему то или иное решение было принято. Все СМИ твердят одно и то же: искусственный интеллект достиг таких возможностей, что человек не способен понять целесообразность принимаемых системой решений. А раз так, то остается только их выполнять, не подвергая сомнению. Как мы отдали контроль над собственной жизнью машине, решения которой даже не можем осмыслить?!

Но что-то я замечталась!

Уже третья остановка, большой астероид, на котором работы по добыче полезных ископаемых давно не ведут.

Зачем тут сделана остановка, ума не приложу.

Наверное, скоро ее демонтируют, трамвай всегда проезжает мимо, не останавливаясь.

За окном пустынная каменистая поверхность, столбик с электронным табло расписания и небольшая блестящая гравитационная площадка.

В моей голове уже начал складываться образ будущей картины. Это абстракция, написанная масляными красками на холсте в багровых тонах.

Но вдруг, трамвай замедлил движение и начал останавливаться.

Интересно, зачем?

Скорее всего туристов занесло на заброшенный астероид в поисках уникальных 3D-съемок и их нужно забрать.

Внезапно меня тряхнуло так, что я почувствовала свой обед и через мгновение поняла, что мое кресло парит над крышей трамвая, дрейфуя в сторону остановки.

Трамвай же продолжил движение мимо остановки, быстро набирая скорость.

Сложно описать мое состояние. В этот момент я ничего не соображала и просто наблюдала за удаляющимся трамваем.

Не могу даже сказать, что я испугалась - просто не успела.

Через пару секунд показатель сердечного ритма, который система жизнеобеспечения скафандра вывела на стекло гермошлема, замигал красным светом. Сердце и правда бешено колотилось.

Я постаралась успокоить дыхание.

Вдох - выдох. Вдох - выдох.

Постепенно индикатор сердечного ритма стал желтым, а потом медленно начал зеленеть. Я все же психолог и знаю, как справляться с паническими атаками. Но оказывать психологическую помощь самой себе не просто.

Между тем, мое кресло уже практически приастероидилось, немного не долетев до гравитационной площадки трамвайной остановки.

Сам трамвай уже превратился в маленькую точку среди звезд.

Теперь нужно сосредоточиться, разобраться что же произошло и что делать.

Вызываю единую службу поддержки обитателей астероидного пояса станции.

- Что случилось, чем могу вам помочь? - ответил приятный женский голос.

Объясняю ситуацию, надеясь на то, что на том конце живой человек.

- Правильно ли я поняла, что ваша поездка была прекращена досрочно электронной системой контроля в связи с недостатком баллов для оплаты? - поинтересовался оператор.

Теперь я точно знаю, что на том конце - программа. Она не поняла ничего из моего объяснения, кроме того, что "моя поездка была прекращена досрочно", как она выразилась.

Интересуюсь что мне делать дальше.

Приятный женский голос посоветовал мне пополнить баланс баллов и ждать следующего трамвая. Хотя я точно знаю, что трамваи тут никогда не останавливаются и за недостаток баллов не катапультируют пассажиров. Тем более, что хотя мне и не хватает на краски с холстами, но уж для поездки на трамвае баллов у меня должно быть достаточно.

Насколько я знаю, катапультирование пассажиров происходит только в случае опасной для жизни аварии. Но если была авария, то почему катапультировалась только я? И почему трамвай продолжил движение по маршруту. Это интересно, но пока мне нужно понять что делать дальше.

В принципе, для паники нет причин: у меня есть связь, запасов кислорода в скафандре хватит на несколько часов.

Вызову шаттл и забуду об этой странной истории, надо было сразу на шаттле лететь, хоть и дороже.

Странно, но моя учетная запись в "Шаттл сервисез" не доступна.

Это уже похоже на какую-то злую шутку.

Ладно, позвоню маме, пусть она вызовет шаттл.

Звонок не доступен, только экстренные вызовы. По телефону экстренного вызова "Шаттл сервисез" я уже звонила, там отвечает девушка - бот.

Пишу текстовые и голосовые сообщения маме. Сообщения не отправляются, а мама даже не в сети.

Включаю аварийный маячок.

Если будет попутный шаттл, то должен меня забрать.

Хочется пить, но в скафандре небольшой запас воды, надо экономить. Делаю один маленький глоток.

Как меня угораздило попасть в космический триллер???!!!

Через пару часов решила попробовать добраться до гравитационной площадки: хочется немного размяться.

Отстегнула ремень, оттолкнулась от кресла и воспарила в сторону столба на остановке.

Сердечный ритм снова перешёл в красную зону, но это нормально, когда летишь над пустынным астероидом, не привязанная ни к чему и рискуя стать космическим мусором в поясе астероидов.

Все сделала точно, даже не пришлось включать реактивную тягу.

Притяжение на астероиде есть, но оно по силе меньше, чем на земной Луне.

На грав. площадке можно размяться: походить, поприседать.

Информации на электронное табло никакой. Либо оно не работает, либо сегодня больше трамваев не будет.

Понимаю, что внутри что-то сжимается и к горлу подступает комок, хочется разрыдаться.

Так начинается паника.

Но я же психолог! Спокойно, Катя!

Нужно проанализировать какие есть возможности выбраться.

К тому же, есть надежда на то, что мое автоматическое катапультирование заметили другие пассажиры трамвая и свяжутся со службой спасения.

А если нет?

Интересно, когда происходит такое, то сообщение об этом, наверное, должно отправляться бортовым компьютером трамвая в транспортную систему?

Это же чрезвычайное происшествие!

Но точно я не знаю как это все устроено, значит нужно самой что-то придумывать.

Думай! Думай!

Пробую войти в глобальную сеть. Работает.

Ищу информацию об этом астероиде. Ничего примечательного. Работы по добыче полезных ископаемых давно прекращены, в 2 километрах отсюда заброшенные шахты.

Пока я искала информацию, увидела, что к остановке приближается кто-то или что-то.

Издалека невозможно понять.

Ура!!!

Наверное, кто-то принял сигнал моего маячка!

Ко мне приближается небольшой шаттл. Что странно, он летит не со стороны станции, откуда пришел мой трамвай, а со стороны заброшенных шахт на астероиде. В ту сторону, насколько хватает зрения - только каменистая поверхность астероида, покрытая толстым слоем пыли.

Шаттл приастероидился рядом с грав. площадкой, из него вышел человек в скафандре и направился прямо ко мне, сохраняя полное радиомолчание.

Подходит ко мне. В руках табличка с надписью

"Иди за мной. Потом все объясню."

Ну… ладно. Пойду за ним в шаттл.

Вариантов у меня немного.

Я шагнула внутрь челнока и меня сразу охватило чувство тесноты, словно я попала в металлическую скорлупу, созданную для тех, кто не боится близости стен.

Пространство было компактным, почти миниатюрным, но продуманным до мелочей. Каждый сантиметр тут был на счету. Кроме пилота, который ко мне вышел, внутри никого.

Шесть кресел, обитых темно-серым, слегка потрепанным материалом, располагались в два ряда. Я опустилась на одно из них. Ремни безопасности, тяжелые и массивные, висели по бокам, готовые в любой момент зафиксировать меня на моем месте. Перед каждым креслом был небольшой экран, сейчас темный и безжизненный, но готовый в любой момент ожить.

Кресло пилота выглядело более массивным, окруженным панелями с кнопками, рычагами и экранами, которые мерцали слабым голубым светом.

Пригласивший меня в шаттл человек снял гермошлем и сел в это кресло. Руки быстро и уверенно двигались по панели управления, будто он разговаривал с кораблем.

Стены челнока были покрыты матовым металлом, на котором виднелись следы частого использования - мелкие царапины, потертости, следы от креплений. Над головой, в самом верху, располагались небольшие светильники, их свет был мягким, почти приглушенным, создавая ощущение уюта, несмотря на всю функциональность пространства.

На стенах, между креплениями для оборудования, виднелись небольшие ниши, в которых лежали запасные части, инструменты и аварийные комплекты. Все было аккуратно закреплено, но я заметила, что некоторые детали выглядели старыми, почти изношенными. Это был не новый, сверкающий шаттл, а скорее трудяга, который видел многое и готов был пройти еще больше.

Когда пилот включил двигатели, челнок слегка вздрогнул, и я почувствовала, как вибрация прошла через все мое тело. Звук работы двигателей был глухим, но мощным, сердце корабля билось где-то глубоко внутри. Я посмотрела в иллюминатор через толстое тонированное стекло, сквозь которое виднелись проплывающие мимо звезды.

Этот челнок был словно маленький мир, замкнутый и самодостаточный, готовый нести нас сквозь бескрайний космос. И, несмотря на его скромные размеры и возраст, в нем чувствовалась сила и надежность, как у старого, проверенного друга.

Я тоже сняла гермошлем.

Пилот наконец-то прервал молчание.

- Привет, я Кирилл, - представился он.

- Катя.

- По-моему, пауза затянулась, - сказала я после пары минут полета.

Мы летели в сторону от пояса астероидов и станции, проще говоря, в открытый космос.

- Не находишь, что пора рассказать мне о том, что произошло и куда мы летим? - я решила включить свою профессиональную уверенную манеру речи психолога, которую обычно использую с клиентами.

- Думаю о том, с чего начать, - ответил он мрачно. - Попробуй вспомнить всю свою жизнь с самого раннего момента.

- Мы на сеансе психотерапии? Уходишь от темы? я же задала простые вопросы, а ты вместо ответов психоаналитика включил. - При чем тут моя жизнь и зачем мне ее вспоминать?

- Take it easy! - Просто мне будет легче тебе объяснить ситуацию на примере твоей жизни. Так будет убедительнее и я смогу проверить свою гипотезу. Раз ты психолог, то я попробую тебе объяснить ситуацию на примере человеческих отношений, - продолжил Кирилл. - Что люди обычно делают, когда общество других людей им не нравится?

- Есть разные паттерны поведения: люди избегают контакта с теми, кто им не нравится или наоборот создают для нежелательных персон некомфортную атмосферу, чтобы они сами удалились, - ответила Катя.

- Точно, ты отличный психолог, без шуток! - похвалил Кирилл.

- Кирилл, я сейчас не в настроении, чтобы оценить твою иронию. Куда ты клонишь?

- Допустим, ты не можешь избежать контакта с неприятными тебе людьми. Получается, что у тебя остаётся только один вариант: попытаться сделать так, чтобы они сами куда-то ушли или назовём это «самоизолировались». Что ты будешь для этого делать?

- Вообще, когда я училась на психолога, то нас учили как уходить от деструктивных ситуаций, а не как их создавать. Ну ладно. Наверное, я бы создала для таких нежелательных людей токсичную атмосферу: постоянная критика их поступков и их самих, возможно высмеивание, постаралась бы вовлечь в такое токсичное поведение как можно больше других людей, чтобы вот этой, нежелательной для меня группе, было настолько некомфортно, что они сами приняли решение уйти.

- Так, вполне разумно, - подбодрил Кирилл.

- А если эта нежелательная группа все равно не уходит?

- Ммм, даже не знаю. Мы ведь рассматриваем только цивилизованные методы?

- Да, только в рамках приличий.

- Ну, может быть, сделала бы что-то, чтобы они не могли в моем обществе появляться. Фантазия сейчас плохо работает. Может ты уже объяснишь какое отношение это имеет к нашей ситуации?

- Ты уже почти подошла к пониманию этой ситуации, когда ответила на вопросы, - грустно улыбнулся Кирилл. - Можешь мне вкратце описать свою жизнь и карьеру?

- Ну а это для чего? - возмутилась Катя.

- Кать, спокойно, я все объясню. Просто так тебе легче будет понять все, что я расскажу.

- Хорошо, но после этого ты уже мне все объяснишь?

- Да, конечно.

- Родилась я в семье юриста и фитнес-тренера. Папа работал старшим ревизором корпуса правосудия при профсоюзе корпорации. Занимался проверкой решений, вынесенных автоматизированной системой правосудия. Он старался защищать интересы сотрудников корпорации, добывающей полезные ископаемые в астероидном поясе. Часто направлял решения, вынесенные автоматической системой, на пересмотр.

Мама рассказывала, что через 3 года после моего рождения, профсоюз корпорации по предложению автоматизированной системы проголосовал за отставку отца. Вроде бы, причина была в том, что его коэффициент эффективности был сильно ниже, чем у других ревизоров. То есть, он слишком долго изучал каждое дело. После трех раз получения низкого коэффициента система автоматически предложила отправить его в отставку. Мама рассказывала, что до отставки он жаловался: невозможно поддерживать нормальный коэффициент эффективности, если добросовестно разбирать каждое дело. То есть, ревизоры с хорошим коэффициентом эффективности просто одобряют практически все решения системы, не вникая в суть дел.

Отец мне много рассказывал про свою работу: о разных проблемах и спорных ситуациях, в которые попадали люди.

Как-то спросила у него почему система работает некачественно. Думала, что наоборот она должна качественнее, чем люди, разбирать дела - она же беспристрастна и не упускает деталей. Даже удивлялась, что за системой нужно людям что-то исправлять.

Отец тогда горько усмехнулся, видимо я задела за живое своим наивным вопросом. Сказал, что система впитывает те недостатки, которыми обладают люди, усиливает и тиражирует их и в этом она максимально эффективна. Еще, мне показалось, он намекнул на то, что не все решения, исходящие от системы, выносятся самой системой. Типа, что в каких-то случаях за решения системы выдаются решения людей. Но сейчас я понимаю, что он не мог об этом прямо говорить.

Я была удивлена: почему если система косячит, то ее не выключат? А он улыбнулся и сказал: «Катюш, скорее она нас выключит». Рассказал, что на систему потрачены миллиарды и корпорация никогда не признается в том, что такие деньги потрачены на косячный инструмент.

Но я тогда была подростком и не придала всему этому большого значения.

Потом отец сильно поссорился с мамой, мама так и не объяснила из-за чего. И он ушёл от нас.

- Печальная история, - сказал Кирилл.

-Да. Мама меня растила сама. Я часто оставалась с няней, а потом и одна, так как мама уходила на занятия. Очные занятия с живым фитнес-тренером дорого стоят. Это роскошь и, в основном, все занимаются онлайн или с кибер-тренером, так дешевле. Но маме нужно было зарабатывать и она вела дорогие очные занятия. Клиентов было немного, но из-за высокой стоимости занятий заработок был хороший.

Кстати, она мне показывала результаты генетического профилирования. Ей на 86% подходит профессия фитнесс тренера и она этим очень гордится.

А вот моё тестирование показало странный результат. До сих пор помню эти цифры: 23% общественная работа, 33% биологические исследования, 37% сфера обслуживания, 7% оператор роботизированных систем.

Вот, пришлось стать психологом, так как это единственная профессия из сферы обслуживания, от которой меня тошнит меньше, чем от других. Хотя сейчас уже не уверена в этом выборе.

Меня всегда тянуло к творчеству, но, есть же нейроискусство! Поэтому такие занятия отнесены к категории низкой общественной полезности и переведены в разряд хобби.

- Интересно, - перебил Кирилл. Каким конкретно творчеством тебе нравится заниматься?

- Я люблю рисовать, как говорили раньше, писать картины.

- Очень интересно!

- Что именно интересно? - раздражённо спросила Катя.

- Ну, видишь ли, у меня были похожие результаты генетического профилирования: какие-то небольшие проценты общественной работы, индустрии развлечений и управление роботизированными системами.

- Ну и что? - полно людей, у которых результаты генетического профилирования похожи. Это совершенно обычная ситуация.

- Да, но мне тоже очень нравится заниматься творчеством. Я пишу новеллы, - ответил Кирилл.

- Это тоже хобби, - недоуменно пожала плечами Катя. Как и написание картин, в этом занятии нет общественной пользы. Нейросеть обеспечит меня любым новым романом менее, чем за секунду.

Кирилл задумался.

- Так ты скажешь мне что происходит или нет?! - возмутилась Катя.

- По-моему, я разобрался. Просто раньше это была гипотеза, но сейчас я почти уверен.

- И?

- Мне кажется, что я видел твоего отца. Даже не знаю рассказать ли тебе про него.

- Кирилл, ты точно нормальный? При чем тут мой отец? Откуда ты можешь его знать? Каким боком это относится к текущей ситуации? Что вообще происходит? - Катя начала всхлипывать.

- Кать, не плачь. Просто я сам не очень разобрался, но я попробую объяснить. Сначала я расскажу тебе как получилось, что я прилетел к тебе и почему я оказался на трамвайной остановке.

Я, как и ты, около 5 месяцев назад решил прокатиться на трамвае. Точно также на этой остановке что-то пошло не так и я был катапультирован. Трамвай уехал, я пытался дозвониться до родственников и друзей, пытался вызвать помощь по круглосуточной поддержке. Ничего не вышло. Тогда я подумал, что это проблемы связи. У меня оставался кислород и вода. Я знал, что примерно в двух километрах от остановки на этом астероиде есть заброшенный лагерь, который был построен для разработки полезных ископаемых. Горючего в скафандре было много и я полетел в сторону лагеря.

Довольно быстро я добрался до лагеря. Нашёл герметичный жилой блок с рабочим генератором кислорода.

Электричество там было. Возможно, что лагерь планировали снова заселить и оставили всю работающую инфраструктуру. Автономный генератор нагенерировал электричества на много лет вперед и заряд батарей почти девяносто процентов. Огромные, почти полные резервуары воды внутри астероида. Температуру поддерживает генератор и она не замерзает.

Я включил подачу кислорода в жилом блоке, нашёл какие-то консервы и даже принял душ.

Потом я попробовал снова вызвать помощь, но связи все равно не было, а чат-бот неотложной помощи корпорации гонял меня по кругу одних и тех же бестолковых вопросов.

Я понял, что мне придётся задержаться в лагере. Но надеялся на то, что это ненадолго. Для меня это было интересным приключением. Минимальный комфорт я себе обеспечил и был уверен, что завтра точно меня хватятся, найдут и заберут из лагеря. Тем более, что передача сигнала SOS работала в моем скафандре и ещё я включил её в лагере.

Лег спать и проснулся, когда почувствовал нехватку кислорода.

Еле успел надеть скафандр.

Осмотрел помещение и обнаружил, что главный люк разгерметизировался.

Не понимаю, как это могло произойти: его герметичность контролирует автоматика, то есть, главный сервер лагеря. Но мне неохота было в это вникать, я загерметизировал люк вручную. Попытка вызвать помощь снова провалилась.

Я ещё хотел подождать следующего трамвая, но увидел в расписании, что он на этой остановке вообще не должен останавливаться.

Тогда я решил поискать способ самостоятельно отсюда выбраться. К моему удивлению, нашёл вот этот челнок и заправку с запасами топлива.

- Ну и отлично, а почему же ты до сих пор на этом челноке, а не дома? - спросила Катя. - И ты меня спрашивал о том, что бы я делала, если бы хотела избавиться от человека, который мне не нравится. Это к чему вообще было?

- Не торопи меня пожалуйста, - попросил Кирилл, сам немного раздражаясь.

- Все это пока лишь гипотеза и мне непросто объяснять, так как я и сам не очень хорошо понимаю суть происходящего.

В общем, я нашёл этот челнок, обрадовался, заправил его и решил сам лететь домой.

Ввёл координаты в навигатор и на челноке полетел в сторону дома, на станцию то есть.

Но на полпути навигатор уведомил меня о том, что дальнейшее движение по маршруту невозможно и что мне необходимо ввести новые координаты.

Как я не пытался обойти этот странный баг, но в сторону станции челнок лететь не хотел.

Я перепробовал самые разные маршруты. Даже вводил места, где я мог бы пересесть на другой транспорт и как-то добраться до станции или астероидов, где есть люди.

Навигатор прямо не хочет меня туда везти.

Из доступных маршрутов у меня есть маршрут обратно до лагеря, из которого я летел и маршрут, которым мы сейчас летим, вокруг необитаемых соседних астероидов.

- А к чему ты упомянул моего отца, откуда ты его знаешь? - спросила Катя.

- Боюсь, что твой отец погиб. Я нашёл его на астероиде. В скафандре кончился воздух. Возможно, что он не знал про заброшенный лагерь на астероиде или не успел его найти.

Катя не выглядела расстроенной.

- Что-то я не верю в то, что это был мой отец. Как он мог попасть на этот астероид и для чего? А ещё как ты понял, что это именно мой отец?

- Ответ на этот вопрос - это и есть моя гипотеза. Она объясняет то, почему твой отец и мы с тобой оказались на астероиде. И, возможно, что на нем со временем могут появиться другие люди.

- Наконец - то мы подходим к сути, - съязвила Катя.

- Так вот, моя гипотеза состоит в том, что автоматизированная система управления станцией избавляется от людей, которые ее чем-то по каким-то причинам не устраивают.

- Звучит как сценарий сериала 21-го века про восстание машин, - Катя всем своим видом выражала максимальную степень скептицизма и сарказма.

- Я понимаю насколько это бредово звучит, но сама подумай: твой отец отменял судебные решения системы, он был для системы как кость в горле.

- Ты так и не объяснил почему думаешь, что это мой отец погиб на астероиде.

- Очень просто, его идентификатор и фамилия. Я легко нашёл его в общественной соц. сети. Ты не пробовала его поискать?

- Нет, я не хотела с ним общаться, он нас бросил.

- Ну, допустим. А я-то чем системе не угодила? - усмехнулась Катя.

- Я, ты, твой отец. У нас есть нечто общее, - ответил Кирилл.

- Что это?

- Я точно не знаю. Иногда мне кажется, что я догадываюсь, но я совсем не уверен, что это так, как я думаю - ответил Кирилл.

- Раз внятного объяснения нет, то расскажи хотя бы свою гипотезу, - сказала Катя устало.

- Про твоего отца мы уже выяснили. Как я понял, он часто отменял решения автоматизированной системы по трудовым спорам с корпорацией. Система - собственность корпорации. Значит, его могли таким образом намеренно устранить.

Если говорить обо мне, исходя из генетического теста мои навыки ничего примечательно не представляют и я на первый взгляд никак не могу повредить интересам системы. Но моё хобби. То, что я люблю писать романы. Перед поездкой на трамвае я почти закончил писать одну новеллу. Ее содержание по моей задумке должно заставить читателя задуматься, поставить под сомнение те цели и стремления, которые мы получаем в качестве прошивки с самого детства. Если в двух словах, то там ставится под сомнение то, что автоматизированная система управления обществом действует людям во благо. Ну и описание того, что можно считать благом для человечества, в этой новелле существенно отличается от того, что мы привыкли получать от системы управления в качестве официальной точки зрения.

- Чем больше ты рассказываешь, тем больше вопросов появляется. Ну, допустим. А чем я не угодила системе?

- Не ты, а твоё хобби. Ты пишешь картины.

- Ну и что? Что плохого система могла найти в моих картинах.

- Я думаю вот что.

Недаром многие виды искусства были переведены в категорию хобби с отсутствием общественной полезности. Сейчас ведь практически все произведения искусства генерирует сама система.

Если посмотреть на то искусство, которое даёт нам система, то мы увидим полное отсутствие глубоких мыслей или социальных вопросов в этом творчестве.

Еще мы знаем о том, что внесено в базовые настройки системы: забота о благе людей, поддержание стабильности, исключение дестабилизирующих общество тенденций.

Ну и, конечно, базовые настройки, известные нам ещё от Айзека Азимова в качестве принципов робототехники:

Первый закон: робот не может причинить вред человеку или через своё бездействие допустить, чтобы человеку был причинён вред. Это правило призвано обеспечить безопасность людей и недопустимость вмешательства роботов в дела, которые могут повлечь за собой ущерб для человечества.

Второй закон - робот должен подчиняться указаниям человека, кроме случаев, когда такие указания противоречат первому закону роботехники. То есть роботы должны выполнять все приказы человека, если эти приказы не подталкивают их к нарушению первого закона.

Третий закон - робот должен защищать собственную безопасность, если только такие действия не противоречат первому или второму закону роботехники. Это означает, что роботы должны быть оснащены механизмами самозащиты и предотвращать любые ситуации, где их собственная жизнь или работоспособность могут быть подвергнуты опасности, без нарушения первых двух законов.

- Да, я знаю эти три закона. И как ты тогда объяснишь то, что с нами произошло? Наша жизнь была поставлена под угрозу неожиданным катапультированием. А мой отец погиб, если верить твоему рассказу, тоже по причине такого же автоматического катапультирования. Как это сочетается с первым законом робототехники?

- Очень просто. Твой отец, будучи юристом, легко бы нашёл изъян в первом законе робототехники. Как должна поступать система если все возможные варианты развития, по её расчетам, ведут к угрозе жизни людей?".

- Нууу, наверное система будет выбирать вариант с наименьшими жертвами. А как это связано с нами?

- Мы и есть этот выбор системы - выбор принести в жертву меньшую группу людей, спасая большую.

- Что-то я запуталась. А как наше существование угрожало людям до такой степени, чтобы система нас принесла в жертву?

- Мы дрейфуем за астероидным поясом уже около 4 часов, - сменил тему Кирилл. Теперь можем вернуться в лагерь. Сейчас настрою навигатор и постараюсь ответить на твои вопросы. Пока можешь себе кофе налить, вот отсюда, - Кирилл показал на встроенную в стену челнока кофе-машину. - Представляешь, нашел в лагере биостанцию. Они там выращивали все, что хотели. И кофе запасли 180 килограмм!

Катя кивнула, нажала на кнопку и челнок наполнился ароматом настоящей арабики. Она выбрала американо. Кружка была горячей, можно было согреть руки. А такой вкусный кофе она не пила с самого детства, когда мама взяла её с собой на занятия в фитнес центр, где занимались богатейшие люди станции. Там было кафе, где Катя ждала маму пока та тренировала клиентов.

Кирилл настроил навигатор и спросил:

- Как кофе?

- Отличный, давно такого не пила.

- Да, мне тоже кофе понравился.

- А зачем мы так долго летали вокруг астероидного пояса? - спросила Катя.

- Я подозреваю, что система пытается подстроить для нас что-то нехорошее. Помнишь, у меня произошла разгерметизация люка в лагере? Потом был ещё случай, когда генератор кислорода перегрелся, хотя его контролирует автоматика. Была ещё пара странных ситуаций. Я настроил брандмауэр лагеря так, чтобы все компьютерные системы были изолированы от глобальной сети и сети станции.

С глобальной сетью и сетью станции взаимодействует только 1 терминал, который я использую для поиска информации. Он не связан с компьютерной системой лагеря.

После того, как я отключил систему лагеря от глобальной сетки, странные происшествия прекратились. Не знаю, совпадение ли это.

Системы челнока тоже обмениваются данными с глобальной сетью и системой станции. С этим у меня ничего не получилось сделать, но я просто отключил антенну. Теперь обнаружить челнок система может с помощью радара или датчиков визуального обнаружения.

Я использую челнок только когда мы закрыты от станции астероидным поясом. Это очень усложняет для системы возможность обнаружить челнок. Все это время мы летали для того, чтобы можно было вернуться в лагерь под прикрытием астероидного пояса.".

- Не знаю насколько верна твоя гипотеза, все это звучит невероятно.

Например, я так и не поняла как же все-таки моё увлечение живописью может угрожать гегемонии автоматизированной системы управления, - Катя выглядела озадаченно и испуганной одновременно.

Кирилл кивнул.

- Я тоже точно не знаю. Могу лишь предполагать. Любой вид искусства, которым увлечен человек, заставляет работать его мысли и эмоции. Мысли и эмоции появляются и у тех, кто знакомится с результатами творчества: у тех, кто смотрит на картину или читает стихи.

Новые мысли и эмоции могут привести к недовольству своей жизнью или жизнью общества. Другими словами, творчество может приводить к дестабилизации. А ведь одна из основных задач автоматизированной системы управления или тех, кто за ней стоит - поддержание стабильности, - Кирилл улыбнулся.

- Ты своими картинами пробуждаешь нежелательных для системы эмоции и мысли.

Катя задумалась, глядя в черноту иллюминатора.

- Хочешь сказать, что система каким-то образом спрогнозировала опасное влияние на общество результатов нашего творчества?

- Так и есть! - ответил Кирилл. - Система строит вероятные прогнозы. Её задача обеспечивать безопасность, значит любую вероятность дестабилизации общества она рассматривает как угрозу. А творчество с большой долей вероятности может привести к дестабилизации, если результаты этого творчества выдающиеся, а не ширпотреб для заработка. Оглядываясь на годы назад, могу вспомнить моменты, когда система пыталась воздействовать на мою жизненную траекторию. Когда я только начинал писать, то анонимно загружал свои рассказы на оценку для получения отзывов читателей. Там было несколько положительных отзывов, но намного больше было критики и низких оценок. Я очень расстроился тогда. Но потом решил проверить. Нашел одну старую софтину, которая сейчас под запретом – выявляет сгенерированный контент. Анализ показал, что практически все отрицательные отзывы были сгенерированы автоматически. Но, что ещё удивительнее, я увидел, что после появления большого количества сгенерированных отрицательных отзывов количество положительных отзывов от реальных людей тоже резко стало уменьшаться. И это не случайность. Получается, что сгенерированные отзывы повлияли на мнение людей. Я стал смотреть что происходит с другими авторами. Оказалось, что ситуация повторяется для всех "белковых" авторов. Всех их система дискредитировала с помощью критики. А ведь это привело к понижению рейтинга их произведений. Фактически, их произведения были исключены из выдачи.

В то же время, сетевое искусство, сгенерированное нейросетями, купалось в лучах славы. Я прочитал несколько произведений. Для развлечения они годятся. Но через пару дней после прочтения такого, уже не помнишь, о чем читал. Это как своеобразный фаст фуд для ума и души. А ведь система сама генерирует этот контент и сама потом на нем обучаются! То есть, степень посредственности произведений растёт.

И это только один случай, когда система пыталась изменить мою траекторию развития. Был даже очень хитрый ход, когда я получил отличное предложение о работе по контролю за управлением космическими грузовиками. Очень высокооплачиваемая и напряжённая работа. Точно было бы не до писательства. Я почти согласился, но пообщался с одноклассником, который там трудился. Он рассказал мне о потогонной системе и я решил, что не пойду, так как время для творчества важнее.

Мы прилетели. Нужно посадить челнок так, чтобы его не засекла система.

Кирилл переключил челнок на ручное управление и приастеройдился так, чтобы огромные валуны и скалистая порода, в которой располагается лагерь, прикрывали челнок от систем наблюдения, которые могли располагаться на станции.

Они вышли из челнока, сохраняя радиомолчание, Кирилл открыл люк и они зашли в лагерь.

В промежуточном шлюзе сняли скафандры и прошли в жилой блок.

Первое, что бросилось Кате в глаза, - это странное сочетание уюта и пустоты.

Помещение было просторным, с высокими потолками и стенами, покрытыми светлыми панелями, которые мягко рассеивали свет. Воздух был прохладным и свежим.

Из помещения уходило в разные стороны несколько коридоров.

Это была общая зона, что-то вроде столовой или места для отдыха.

Посреди комнаты стояли столы а вокруг них - стулья, аккуратно расставленные, как будто люди только что встали и ушли.

На одном из столов осталась чашка с недопитым кофе, и Катя невольно представила, как кто-то торопился, оставив ее здесь в спешке.

На стенах висели плакаты с техническими схемами и инструкциями по безопасности, а также несколько фотографий, закрепленных магнитами. На одной из них была группа рабочих в скафандрах, машущих в камеру. На мгновение Катя почувствовала, будто они все еще здесь, где-то рядом.

В помещении была небольшая кухня.

Она была оборудована всем необходимым: автоматические плиты, кофемашина, холодильник, который тихо гудел, сохраняя продукты свежими. На полках стояли банки с консервами, пачки сублимированной еды и несколько специй, как будто кто-то пытался сделать свою жизнь здесь чуть более домашней.

В углу жилого блока находилась небольшая оранжерея.

Растения, посаженные в длинные контейнеры, тянулись к лампам, имитирующим солнечный свет.

Зелень выглядела свежей и ухоженной.

Воздух здесь был насыщен легким ароматом трав и влажной почвы, что резко контрастировало с холодным металлом и пластиком жилого блока.

Но несмотря на все эти признаки жизни, лагерь был пуст.

Голоса, смех, топот ног – ничего этого больше не было. И эта тишина была гнетущей. Системы жизнеобеспечения продолжали работать, свет горел, воздух был свежим, но отсутствие людей вызывало безотчетную тревогу.

Лагерь был готов к жизни, но жизнь из него ушла. И теперь, в этой тишине, он был чем-то вроде капсулы времени, застывшей в ожидании, что кто-то вернется и снова наполнит его звуками и движением.

Наконец, Катя и Кирилл уселись на удобные стулья, попивая горячий чай, который заварила система жизнеобеспечения.

- Настроил систему лагеря так, чтобы при открытии шлюза она сразу заваривала чай, -

Кирилл довольно улыбнулся.

- Прости, я понимаю, что ты наверное устал. Но можно я тебя ещё немного помучаю вопросами? - спросила Катя.

- Да я и не устал, тем более, что чай крепкий.

- Не знаю насчёт твоих произведений, но я свои картины никогда не считала чем-то выдающимся. Я пишу их только потому, что не могу без этого. Но у меня совершенно нет никаких иллюзий, мои картины не пользуются популярностью.

- Кать, а в чем твой вопрос-то? - Кирилл сделал глоток чая и иронично посмотрел на Катю.

- Да, точно. Вопрос в том, зачем системе меня изолировать или что похуже, если про мои картины и так никто практически не знает? Не обижайся, но все эти рассуждения звучат как неправдоподобная теория заговора.

- Это и есть теория заговора, - улыбнулся Кирилл.

- Я и сам долго сомневался в этой теории, но сейчас уже сомнений почти не осталось, к сожалению.

- Отвечу про твои картины. А ты не думала о том, какая судьба могла бы быть у твоих картин, если бы система хотя бы не препятствовала тебе в твоем творчестве? Давай посмотрим твои картины в сети. Пойдем к терминалу.

Катя и Кирилл прошли по узкому коридору, который, казалось, сжимался вокруг них.

Когда они вошли в комнату, пространство внезапно расширилось, словно приглашая их внутрь.

Комната была небольшой, но уютной, если такое слово вообще можно применить к месту, где все дышало технологиями и функциональностью.

У стены, слева от входа, стоял небольшой серый диван, обтянутый плотной тканью, которая, судя по всему, видела немало посетителей. Его поверхность была слегка продавлена в центре.

Напротив дивана, вдоль другой стены, тянулся длинный стол, покрытый матовым пластиком. Его поверхность была почти пуста, если не считать нескольких тонких царапин. Над столом, на стене, висел терминал связи - прямоугольный экран с темным стеклом. Вокруг экрана располагались небольшие индикаторы, их крошечные огоньки мерцали, как звезды в ночном небе, напоминая, что система все еще жива и готова к работе.

Вдоль стола стояли три стула, их спинки были высокими и слегка изогнутыми, чтобы поддерживать спину во время долгих часов ожидания.

Один из стульев был слегка отодвинут, как будто его последний пользователь встал в спешке, не успев вернуть его на место.

На стенах комнаты висели несколько плакатов.

Катя подошла к дивану и провела рукой по его поверхности, ощущая под пальцами прохладу ткани. Она огляделась, и комната, несмотря на свою функциональность, вдруг показалась ей немного грустной, как будто она тоже скучала по людям, которые когда-то наполняли ее жизнью.

- Ну что, - пробормотал Кирилл, подходя к терминалу, - это единственный терминал лагеря, на котором я оставил доступ в сеть. Давай посмотрим, что мы можем найти из твоего творчества.

Катя кивнула, чувствуя, как тишина комнаты сгущается вокруг них, словно ожидая, что вот-вот что-то произойдет.

Кирилл нашел Катины картины в сети.

- Ты пользуешься популярностью. К твоим картинам масса комментариев. Более 90% из них отрицательные или саркастические, ну-ка, почитаем:

«Мой 8-летний сын лучше нарисует», - Да уж, это жестко, - отметил Кирилл.

«В абстракционисты идут те, кто не умеет нормально рисовать».

«Цветная мазня какая-то».

- Давай проверим кем сделаны эти комментарии. Тут есть для этого специальное приложение. Ага, практически все эти комментарии синтетические, они не были написаны реальными людьми. Вспомни, не было ли у тебя случаев, когда возникали всякие препятствия для продолжения твоего хобби: нигде нет в продаже красок, подходящее помещение для студии не найти, галереи и выставки не берут твои картины, картины повреждают при пересылке – что-то подобное? - Все это, на первый взгляд, кажется просто досадными недоразумениями, но когда это случается слишком часто, то это уже не случайности.

Катя задумалась.

- Ты рассказал практически все, что происходило со мной последние несколько лет. Даже удивлена, откуда ты это знаешь.

- У меня друг художник. Но сейчас он уже отказался от этого хобби. Не отказался бы, скорее всего оказался бы тут с нами или ещё что похуже, - ответил Кирилл.

- Ты сказал, что нашёл тут моего погибшего отца. Я могу проститься с ним? - спросила Катя.

- Да, но я сам его похоронил. Там просто груда валунов в стороне от лагеря.

- Пойдем, - твёрдо сказала Катя.

Они надели скафандры и вышли из шлюза.

Кирилл показал рукой направление и они молча полетели метрах в 10 над поверхностью астероида. Кирилл показал в сторону небольшой горки валунов. Они приастероидились.

Перед ними раскинулся пейзаж, словно сошедший с полотна безумного художника, вдохновленного вечностью. Астероид, холодный и безмолвный, казался затерянным в бескрайнем океане космоса. Его поверхность, изрытая кратерами и трещинами, была покрыта слоем мелкой, серебристой пыли, которая мерцала под слабым светом звезд.

Гора валунов, под которой покоился отец Кати, возвышалась словно древний храм. Поверхность больших и неровных камней была покрыта слоем пыли. Между валунами зияли узкие проходы, словно черные щели, ведущие в неведомые глубины.

Катя, стоя перед могилой, протянула руку, чтобы коснуться одного из валунов. Ее пальцы, защищенные толстым слоем перчатки, скользнули по поверхности. Кирилл стоял рядом, молчаливый и сдержанный, его взгляд блуждал по горизонту, где чернота космоса сливалась с бесконечностью.

Ветер здесь не дул, и трава не шелестела. Но в этом безмолвии чувствовалось что-то большее. Казалось, что сам космос затаил дыхание, отдавая дань уважения человеку, чья жизнь стала частью этой бескрайней пустоты.

Те десять минут пока они стояли у импровизированного надгробия Катя вспоминала отца и то, что она о нем помнила.

Прогулка с отцом в зоопарке. Сейчас по решению системы управления станцией зоопарк уже закрыли. На его месте построили дата-центры для развития системы и жилые блоки для новых колонистов.

Отец купил тогда шоколадное мороженое, но обезьяна украла его у Кати и она расплакалась. Отец отдал ей свое мороженое и они вместе потом корчили обезьяне рожицы.

Несколько общих с мамой роликов, снятых в виртуальной реальности, где они с папой играли в теннис, ролики о виртуальном подводном океаническом путешествии.

На станции было много разных развлечений, но многие из них были в сгенерированных виртуальных вселенных.

Она закрыла глаза, и перед ней, как живая, возникла картина из прошлого.

Они с отцом стояли на берегу океана, волны которого переливались всеми оттенками бирюзы и изумруда, мягко накатывая на белый песок. Воздух был наполнен запахом соли и свежести, а над головой простиралось небо, окрашенное в теплые предзакатные тона.

Они надели маски и шагнули в воду.

Катя хорошо запомнила это ощущение: как прохлада океана обняла ее, приглашая в таинственный мир.

Отец шел рядом. Он крепко держал ее за руку, как-будто боялся, что она потеряется. Они погрузились глубже.

Виртуальная реальность была настолько яркой! Даже прохлада воды и ее давление воспроизводились и транслировались напрямую в мозг. Тело ощущало себя погруженным в морскую пучину и не было ни малейшего повода усомнится в реальности происходящего, если не знать, что это всего лишь виртуальное погружение.

Вода вокруг них ожила.

Фантастические города коралловых рифов простирались во все стороны. Их ветви, окрашенные в яркие цвета - оранжевые, фиолетовые, розовые - колыхались в такт, танцуя под музыку, которую никто не слышал.

Рыбы, похожие на драгоценности, проплывали мимо.

Полосатые, пятнистые, переливающиеся всеми цветами радуги, они кружили вокруг, приветствуя гостей из другого мира. Отец указал на огромного ската, который тенью, скользил над дном. Его широкие крылья плавно рассекали воду. Отец улыбался, его глаза светились как у ребенка, открывающего для себя чудеса мира.

Они поплыли дальше. Вдруг, перед ними открылась глубокая пропасть, темная и загадочная. Отец взял ее за руку, и они нырнули вниз, в эту бездну. Вода вокруг стала темнее, но тут же загорелась тысячами огоньков. Это были медузы. Они светились в темноте, прозрачные тела переливались мягким голубым и зеленым светом. Они плыли сквозь этот подводный космос, и Катя чувствовала, как сердце переполняется восторгом.

Отец остановился и повернулся к ней. Его голос, слегка искаженный звучал тепло и мягко: «Смотри, дочка, как прекрасен этот мир. Но не будь слишком сильно очарована им – это всего лишь копия реальности. Реальность хотя и не такая красочная, но намного более впечатляющая.».

Теперь, стоя перед его могилой на холодном астероиде, она снова ощутила ту теплоту, тот свет, который он оставил в ее сердце. Виртуальный океан давно исчез, но воспоминания о нем, об их путешествии, улыбка отца - все это осталось с ней. И в этой бескрайней пустоте космоса она чувствовала, что он все еще рядом, словно где-то там, среди звезд, он продолжает держать ее за руку, ведя сквозь тьму к новым чудесам.

Когда Катя выросла, она простила отца. Она поняла почему он ушёл от мамы. И поняла, что он ушёл именно от мамы, но не от Кати.

Катя вспомнила про маму. Наверняка она не может дозвониться до меня. Нужно как-то связаться с ней.

Она жестами показала Кириллу, что пора возвращаться в лагерь, они по-прежнему вынуждены были сохранять радио молчание, чтобы система не могла их обнаружить.

Полетели обратно.

На полпути к лагерю они увидели, что в районе остановки трамвая лежит на боку маленький одноместный шаттл.

Переглянувшись, жестами показали друг другу, что нужно лететь к трамвайной остановке.

Подлетая к шаттлу, они увидели, что его люк открыт, а на гравитационной площадке остановки стоит пилот и машет им рукой.

Катя и Кирилл приастероидились рядом с шаттлом и жестами показали пилоту, чтобы он следовал за ними.

Все вместе полетели в сторону лагеря, соблюдая радиомолчание. Хотя было видно, что пилот шаттла постоянно пытается наладить с ними связь, но они упорно не включали рацию.

Так, в полном молчании они долетели до лагеря и зашли внутрь.

Когда они прошли через шлюз и сняли скафандры, пилот начал возбуждено засыпать их вопросами.

Пилот был полноватый человек, на вид около 35 - 40 лет, гладко выбритый, с одутловатыми румяными щеками и реденькой бородкой.

Свои вопросы он задавал Кириллу, лишь изредка бросая взгляд на Катю.

Кирилл улыбнулся, протянул пилоту руку и сказал:

- Давайте сначала познакомимся.

- Кирилл.

- А, точно. Простите меня. Я что-то распереживался и забыл о приличиях, - сказал пилот.

- Антон.

- Катя.

Антон сел за круглый полированный стол, за которым сотрудники лагеря, судя по всему, ели и играли в настолки и сказал:

- Ну вот, приличия соблюдены. Можете мне рассказать что это за место и зачем мы сюда прилетели? Я планировал остаться возле шаттла и дождаться помощи.

Кирилл удивлённо посмотрел на Антона:

- А вам удалось связаться с системой?

- Ну, моё обращение принял бот. Я уверен, что скоро прилетит спасательный шаттл, - ответил Антон.

- Можно на ты? - спросил Кирилл.

- Да, конечно, как удобнее, - ответил Антон.

- Антон, я практически на 99% уверен, что спасательный шаттл не прилетит, - сказал Кирилл.

- Откуда такая уверенность? Я вот наоборот, уверен на 100 процентов, что прилетит.

- Хочешь пари? - спросил Кирилл, улыбнувшись.

- Слушай, я спешу. Если ты уверен, что спасательный шаттл не прилетит, то расскажи почему и вместе вызовем шаттл, который точно прилетит, - сказал Антон раздражённо.

Катя устало наблюдала за этим диалогом. Вмешиваться ей не хотелось, она сделала всем чай и молча сидела в кресле, включив режим массажа и хвойную ароматизацию. Она подумала о том, что лагерь был оставлен недавно, так как вся бытовая техника и оборудование лагеря были в хорошем состоянии.

Кирилл, между тем, сказал:

- Я тут уже несколько месяцев. Думаешь, я не пробовал помощь вызвать?

- Тогда объясни что происходит, почему помощи нет и как отсюда выбраться, - нетерпеливо сказал Антон.

- Что за день сегодня?! - воскликнул Кирилл, - Катя вот тоже сегодня объявилась и ей я уже все объяснил настолько, насколько я сам понимаю ситуацию. Ты можешь коротко рассказать о себе? Кем работаешь, какие хобби у тебя, чем любишь заниматься. Особенно, если любишь какие-то творческие занятия.

- А зачем тебе это? Какое это имеет отношение к текущей ситуации? - спросил Антон.

- Просто поверь, что это важно, - ответил Кирилл.

- Ну, как скажешь. Я работаю в центре контроля нейросетей. Следим за работой автоматизированной системы управления станцией, чтобы она работала как часы.

- Очень интересно, продолжай, - сказал Кирилл.

- Хобби у меня нет каких-то необычных. Занимаюсь единоборствамидля души 2-3 раза в неделю.

- А что ты можешь сказать про работу автоматизированной системы станции?, - спросил Кирилл.

- Да все в пределах нормы, отклонений сильных нет.

-Да, уверен? - спросил Кирилл.

- Конечно, - ответил Антон. Нейросеть, управляющая станцией, обучена на миллионах управленческих шаблонов. Её контролирует не менее мощная дублирующая нейросеть. Наш департамент выборочно проверяет ключевые решения. А сверху все дополнительно гарантируется жестко зашитыми в код законами робототехники.

- Понятно, - буркнул Кирилл. Расскажи ещё что случилось с твоим шаттлом.

- Да я и сам не понял. Автопилот вдруг посадил его на трамвайной остановке, уведомил о срочной эвакуации и необходимости надеть скафандр, а потом открыл люк. Я даже не успел в ручной режим управления его перевести. Потом я пробовал перезапустить систему управления шаттлом, но она даже не загружается.

- Теперь расскажи о своих увлечениях, - попросил Кирилл.

- Да у меня нет каких-то особых увлечений. Хожу в зал, занимаюсь боксом и каратэ.

- И все? ", - спросил Кирилл.

- Да, - ответил Антон.

Кирилл задумался. Повисла пауза.

Затем Кирилл попросил Антона:

- Расскажи про свою работу в последнее время.

- Ты в своём уме? С какой стати? Это конфиденциальная информация.

- Тогда прости, я не могу объяснить что произошло и почему ты тут оказался. У меня нет никаких предположений, так как чтобы их делать, нужно больше информации.

- Да мне и самому более-менее все понятно. У шаттла произошёл сбой в ПО. Дождусь спасательного шаттла и все.

- Как ты считаешь, сколько времени нужно будет подождать спасательного шаттла? - спросил Кирилл.

- Думаю около 3-4 часов, не больше, - ответил Антон.

- Хорошо, подождём. Это не так много. Кому ещё чая?

Чая хотелось всем.

Следующие 4 часа пролетели незаметно.

Катя спала в кресле, накрывшись пледом, который она нашла среди оставленных вещей в одном из жилых блоков лагеря.

Кирилл с Антоном играли в шахматы.

Когда Антон выиграл у Кирилла очередную, партию Кирилл спросил:

- Ты так хорошо играешь в шахматы, это твоё второе хобби после бокса?

- Да, забыл об этом сказать. Когда на работе было нечего делать, я просто играл в шахматы и шашки с системой.

- И как успехи? - спросил Кирилл.

- Я начал со среднего уровня. Периодически проигрывал. Но иногда выигрывал. На сложном не выигрывал совсем. Но после 3 лет игры один раз мне удалось выиграть и один раз была ничья.

- Ты выиграл у системы в шахматы?! - удивлённо спросил Кирилл.

- Ну да. Но всего раз. Я думал, что уже проиграл и сделал необдуманный ход, а система видимо из-за этого просчиталась, - Антон пожал плечами.

- Кирилл, расскажи мне как вы с Катей тут оказались и какова твоя теория о том, что случилось.

Кирилл вздохнул.

Ему пришлось рассказывать обстоятельства встречи с Катей и свою теорию происходящего.

- Так. Уже 4 часа прошло. Давай посмотрим нет ли спасательного шаттла, - предложил Антон.

Они поднялись на второй этаж рубки наблюдения по винтовой лестнице. В рубке было панорамное остекление, позволяющее любоваться пустынной каменистой поверхностью астероида. Остановка трамвая оттуда тоже была видна.

Рядом с остановкой по прежнему находился шаттл Антона. Больше никого и ничего они не увидели. Радио тоже молчало.

- Что скажешь? - спросил Кирилл.

- Возможно, что нет свободных шаттлов, - неуверенно ответил Антон.

- А связи почему нет? - спросил Кирилл.

- Может быть какие-то неполадки с системой связи, - Антон выглядел озадаченным.

- Ну, я был уверен в том, что так и будет, - улыбнулся Кирилл.

- Странно все это, - сказал Антон, нахмурившись, - Что будем делать?

- Вариантов у нас немного. Я тут дольше вас. Не обещаю пять звезд, но жить можно. И нужно будет понять что у нас общего. Моя гипотеза по-прежнему актуальна, хотя не все в ней соотносится с нашей ситуацией, ответил Кирилл.

Тем временем, Катя проснулась, включила терминал и хотела дозвониться до мамы.

- Кать, ты что хочешь сделать? - спросил Кирилл, спускаясь в жилой блок.

- Хочу связаться с мамой, сказать, что со мной все норм

- Я включил блокировку трафика. Исходящий и входящий трафик заблокирован. В сеть выхожу только с терминала, с которого искали твои картины, он изолирован от системы лагеря. Надеюсь, что ты не отключала блокировку?

- Нет, не отключала. Забыла про нее.

- Мне тоже хорошо бы своим сообщить где я, - сказал Антон.

- Давай попробуем тогда подключенный к сети терминал, - сказал Кирилл и жестом пригласил Катю с Антоном в соседнюю комнату.

- Садитесь, - пригласил Кирилл.

Терминал автоматически включился, когда они вошли в комнату.

Кирилл спросил Катю:

- Как зовут твою маму?

- Александра Фёдоровна Никитина.

- Найдено 3 контакта, - моментально провозгласил терминал приятным женским голосом.

- А день рождения у неё когда? - спросил Кирилл.

- Двадцать пятого октября две тысячи девяносто пятого года, - ответила Катя.

- Уточняю поиск по дню рождения, - тут же отозвался голос из терминала.

На экране появился аватар Катиной мамы и попросил немного подождать пока она сможет ответить на вызов.

Через минуту ожидания аватар спросил не хотят ли они пока развлечься и без разрешения начал петь и танцевать странный танец, напоминающий брэйк-данс.

Катя покраснела и сказала:

- Прекрати это, пожалуйста.

- А мне нравится, - засмеялся Антон.

Аватар мамы остановился в стойке на руках и спросил: - Хотите, расскажу вам последние новости станции?

- Да, хотим, - ответил Кирилл, - интересно, есть ли что-то про нас.

- Последние новости: грузовой транспорт К547 потерпел крушение в астероидном поясе "Альянс-3".

Нападение повстанцев на лунную станцию «Статус» было успешно отражено.

Совокупная добыча полезных ископаемых на астероидах нашей станции возросла на пятьдесят три с половиной процента по сравнению с прошлым годом.

- Стоп, - сказал Кирилл, - переходи к чрезвычайным происшествиям.

- За прошедшую неделю выявлено 3 нелегальных поставки на станцию оружия и других запрещённых товаров, подозреваемые задержаны службой безопасности станции.

Произошло аварийное отключение энергоснабжения в пятом и шестом жилых блоках станции, к настоящему моменту энергоснабжение восстановлено. В период устранения аварии пострадавшие блоки станции автоматически были переключены на резервные мощности, пострадавших нет.

- Стоп. Есть ли новости о пропавших людях или авариях на транспорте? - спросил Кирилл.

- Такие новости за прошедшую неделю отсутствуют, - ответил аватар Катиной мамы растерянно.

В этот момент терминала на секунду погас и появилась настоящая Катина мама.

- Мам, привет! Как я рада, что дозвонилась! - воскликнула Катя.

- Привет, Катюш. Ты не часто звонишь мне сама, - с лёгким упреком в голосе сказала мама, - у тебя все в порядке?

- Я попала в странную ситуацию. Ты не звонила мне? - спросила Катя.

- Я не звонила, а что за ситуация? - встревожилась мама.

Катя вкратце рассказала маме что случилось. Иногда рассказ прерывался причитаниями мамы.

Когда Катя закончила рассказ, мама разочарованно воскликнула:

- Так значит, ты сейчас не на станции.

А я так надеялась, что ты поможешь мне с кошками. Я купила для них машину автозаботы, нужно настроить заказ и выдачу корма. Я не разбираюсь как это все делается.

- Мам, ты слышала меня? Я едва не рассталась с жизнью и не знаю как отсюда выбраться, а ты за кошек своих переживаешь!

- Катюш, система пришлёт за вами спасательный модуль и все будет хорошо. С автозаботой и кошками видимо самой придётся разбираться, тебя не дождусь, - сказала мама.

- Да, мам. Мне пока совсем не до этого. Смени пожалуйста свой аватар на статичный и отключи анимацию, а то ты даже не представляешь, что он вытворяет, пока ты не подходишь к терминалу, - сказала Катя расстроенным голосом.

- Катюш, я не разбираюсь в этом, ты же знаешь.

- Ладно, я сама сделаю когда будет возможность, - сказала Катя.

- А когда ты сможешь настроить мне автозаботу? - спросила мама, - мне это очень важно.

- Постараюсь на следующей неделе. Целую, пока, - ответила Катя.

- Пока, Катюш, - сказала мама и терминал погас.

- Извините, у меня с мамой специфические отношения, - сказала Катя.

- Не переживай, все ок, - ответил Кирилл.

- Могу я тоже связаться со своими? - спросил Антон, - только лучше, если я поговорю наедине.

Катя с Кириллом вышли из комнаты.

- А ты будешь звонить кому-то? - спросила Катя.

- Мне некому. Меня воспитала бабушка, но её уже нет. Друзьям я сообщил сразу как попал сюда. Они были очень удивлены и так же, как твоя мама, сказали, что скоро прилетит спасательный шаттл. Сейчас прошло уже несколько месяцев как я тут. Я с парой друзей созвонился неделю назад. Когда они узнали, что я все ещё тут, то решили, что я их разыгрываю и просто не хочу возвращаться на станцию, - улыбнулся Кирилл.

- Наверное раньше я слишком много их разыгрывал и больше не заслуживаю доверия.

- Что будем делать дальше? - спросила Катя.

- В любой непонятной ситуации ложись спать, - ответил Кирилл.

- Пойдём, выберешь себе комнату по вкусу.

Кирилл отвёл Катю по длинному полукруглому коридору, освещенному тусклым желтоватым светом, к жилому блоку лагеря.

Жилые отсеки лагеря хоть и были спроектированы с расчетом на функциональность и экономию пространства, все же несли в себе отпечаток индивидуальности своих обитателей и были довольно уютными.

Спальня, несмотря на свою аскетичность, была местом, где человек мог почувствовать себя в безопасности. Кровать, застеленная тонким, но мягким покрывалом, казалась островком тепла.

Стена над кроватью была украшена небольшими постерами. На полу лежал небольшой коврик, согревающий ноги после холодного металлического пола.

Вторая комната была немного больше. Стол был завален бумагами, схемами или личными записями, а на его краю стояла кружка с логотипом компании, которая вела добычу полезных ископаемых на астероиде. Компактный блок для приготовления еды, хоть и ограниченный в возможностях, старался быть уютным - на его маленькой полочке стояла баночка с кофе.

Раковина, хоть и маленькая, но чистая. Рядом с ней висело маленькое бежевое полотенце.

Дверь в санузел, хоть и вела в крошечное пространство, была важной частью этого микромира. Душевая кабина, с ее ограниченным запасом воды, все же была местом, где можно было смыть с себя пыль астероида и почувствовать себя человеком. На полочке рядом с зеркалом стояли маленькие баночки с гелем для душа и лавандовым шампунем.

Несмотря на то, что все отсеки были одинаковыми, каждый из них старался сохранить частичку души своего обитателя. Здесь, в этой маленькой капсуле, среди холодного металла и безмолвия космоса, человек находил свой уголок, напоминающий о том, что даже в самых далеких уголках Вселенной можно почувствовать уют своего дома.

Катя немного прибралась в своем новом жилище, сложив валявшуюся на полу одежду и обувь в картонную коробку, которая стояла у входа. Похоже, что прежний обитатель комнаты был инженером и уехал в спешке, либо надеялся скоро вернуться в лагерь.

Кирилл пожелал Кате спокойной ночи и тоже пошёл спать, предупредив, что его жилой блок через 3 двери налево от Катиного по полукруглому коридору.

Тем временем, Антон вышел из комнаты с терминалом и задумчиво сидел в кресле.

Кирилл сказал Антону, что он может выбрать любой свободный жилой блок, пожелал спокойной ночи и пошёл спать.

Антон выбрал двухкомнатный жилой блок рядом с блоком Кирилла.

Первым проснулся Кирилл и сделал всем овсяную кашу. В лагере осталось много разных круп и много сухого молока.

Он добавил в кашу семечек и изюма.

Катя и Антон, почуяв запах вкусной каши, вышли из своих жилых блоков и сели за стол.

- А ты отличную кашу сделал, - улыбнулась Катя.

- Да, просто сам её люблю.

- Спасибо, очень вкусно, - оценил Антон.

- Что будем дальше делать? Как нам отсюда выбраться? - спросила Катя.

- У меня нет пока вариантов. Спасательный шаттл так и не прилетел, хотя я много раз пробовал его вызвать. Вот Антон вчера тоже вызывал и надеялся. Еды и энергии тут много. На станции меня никто не ждёт, а у меня в работе роман. Тут есть все условия, чтобы дописать его. А там, глядишь и появится какой-то вариант выбраться. Нужно просто искать этот вариант.

- Звучит так, как-будто ты сдался и хочешь провести тут остаток жизни, - Антон удивлённо приподнял бровь.

- Меня на станции никто не ждёт, кроме мамы. Но я думаю, что она как-то сама справится с автокормом для кошки. Тем более, что не вижу пока варианта как нам отсюда выбраться.

- Кирилл, я понимаю, что вопрос странный. Но не попадались ли тебе тут, чисто случайно, художественные материалы? Может бумага, краски? Вдруг кто-то из предыдущих обитателей лагеря увлекался живописью. Я понимаю, что это невероятно, но вдруг...

- Краски и бумага не попадались. Да и художники сейчас рисуют с помощью электронных инструментов, - ответил Кирилл.

- Вряд ли тут найдётся электронный планшет художника - улыбнулась Катя.

- Просто не верю своим ушам. Вы хотите тут остаться? - спросил Антон удивленно.

- У нас немного вариантов, - ответил Кирилл. - Тебе удалось вчера со своими поговорить?

- Да, пообщался с бывшей женой и ребёнком. Она ожидаемо считает, что скоро спасательный шаттл за нами прилетит.

- Ну вот, значит остаётся ждать, - сказал Кирилл.

- Спасибо за вкусный завтрак, я пойду искать что-нибудь для живописи. В таком большом лагере наверняка что-то завалялось, - Катя встала из-за стола и пошла в сторону коридора, ведущего к жилым блокам.

- А я тогда за роман засяду. Сегодня чувствую, что пришло вдохновение, - сказал Кирилл и встал из-за стола.

- Новый ковокинг для творцов и альтернативно одарённых открывает свои двери на астероиде. Ждём поэтов, художников, музыкантов, писателей, блогеров, актёров, философов и остальных, у кого тест профпригодности к точным дисциплинам ниже 20%, - провозгласил Антон бодрым баритоном, пародирующим старые рекламные ролики.

- Ха, я уже и слово такое забыл "ковокинг", - засмеялся Кирилл.

- Да, я просто постарше тебя буду, - сказал Антон.

- А ты чем займешься? - спросил Кирилл.

- Попробую выяснить что тут происходит, - ответил Антон.

- Расскажи потом что накопал, - попросил Кирилл.

- Конечно расскажу. Надеюсь, удастся хоть что-то понять.

Кирилл отправился в свой жилой блок писать роман.

Антон налил себе чая и задумался.

Его аналитический разум сопоставлял события последних дней, новую информацию, теорию Кирилла.

Что-то не складывается с его теорией, думал Антон. Интересно, что, если верить Кириллу, на этом астероиде похоронен Катин отец. Что-то тут не так.

Катя обошла несколько жилых блоков. В одном блоке она нашла детскую комнату, а в ней - несколько цветных карандашей и альбом для рисования.

Она ничего особенно и не ожидала. Ведь вероятность того, что в лагере среди специалистов, добывающих полезные ископаемые, окажется художник, стремится к нулю.

В альбоме было несколько детских наивных рисунков. Вот кот пьёт молоко из блюдца.

А на следующем листе нарисованы, судя по всему, папа и мама в скафандрах на поверхности астероида - вид из иллюминатора лагеря. Детям до 14 лет нельзя выходить в космос даже в сопровождении родителей, а после 14 лет - только после сдачи экзамена по технике безопасности.

А тут яблоко и бананы на столе, натюрморт. Это точно срисовано с фотографии, так как поставки фруктов на станцию случались очень редко и свежие фрукты стоили целое состояние.

Она села на кровать в детской, взяла карандаши и начала делать в альбоме набросок.

Вдруг, она услышала крики из коридора.

Катя вышла из жилого блока в коридор.

Навстречу ей шёл Кирилл, на его лице была улыбка до ушей.

- Кать, угадай что я нашёл? - спросил Кирилл, пряча за спиной правую руку.

- Даже не знаю. Букет цветов? - спросила Катя, улыбаясь.

- Букет бы тоже кстати, но нет.

- Коробку конфет?

- Ладно, не буду тебя мучить. Вот, - Кирилл протянул ей планшет.

- Художественный планшет, тут?! - Катя не могла поверить своим глазам.

- Я нашёл его в кабинете начальника лагеря. Пошёл туда дописывать роман. Был уверен, что там самые комфортные условия и не прогадал. Скорее всего, планшет он использовал для того, чтобы делать какие-то служебные отметки о добыче ископаемых на виртуальной модели астероида, - предположил Кирилл.

- Это просто невероятная удача! Ты сделал мой день! - Катя взяла планшет, улыбнулась, поцеловала Кирилла в щеку и пошла в свой жилой блок.

- Чур, я первый увижу твой шедевр! - крикнул Кирилл ей вслед и довольный пошёл обратно в кабинет начальника лагеря.

Планшет был не последней модели. Корпус сильно поцарапан. Похоже, что начальник лагеря не понимал какая это ценная вещь и обращался с планшетом соответственно.

Тем не менее, экран планшета не был повреждён. Была лишь небольшая царапина в углу.

Катя слышала о том, что есть антивандальная серия. Такими можно было гвозди заколачивать. Но это был обычный.

Внутри специального пенала также находился стилус и перчатка.

Стилус позволял имитировать любые художественные инструменты и техники, а перчатка позволяла управлять холстом и планшетом на голографической проекции интерфейса, которую он мог транслировать.

Выглядело это так: планшет проецировал холст на экран или просто на белую стену, а художник работал в перчатке с трехмерным интерфейсом планшета, который в виде голограммы висел в воздухе.

Это позволяло художнику писать картины практически любого размера.

Не все этим пользовались - многим было достаточно размера самого планшета. Но Кате нравилось создавать большие картины. Когда она рисовала на холстах красками, то на это хобби уходили почти все её сбережения.

Но такой планшет тоже был ей не по карману.

Катя надела перчатку и включила планшет.

На экране появился разноцветный смайлик, который спросил приятным женским голосом: - Загрузить последние файлы или начать новый проект?

Катя ответила, что хочет новый проект.

Катя переключила планшет на управление через голографический интерфейс и настроила размер виртуального холста, который планшет проецировал на белую стену жилого блока.

- Это просто кайф! Не нужно собирать подрамник и натягивать холст. Давно бы накопила и купила бы себе такой планшет вместо того, чтобы выискивать по всей галактике холсты и краски, - подумала Катя.

И даже не нужно наброски делать. Можно сразу рисовать. А если ошибусь, то можно отменить. Катя всегда считала рисование с помощью электронных инструментов читерством, которое стоит недалеко от использования нейросетей для создания изображений. Но сейчас она поняла, что ей нравится такое читерство.

Она моментально меняла кисти и краски, электронные кисти отлично реагировали на любое, даже незначительное изменение силы нажатия или метода нанесения мазков. Были там и очень экзотические инструменты, назначения которых Катя даже не знала.

Катя быстро освоила свой новый электронный инструмент.

Такого вдохновения у нее давно не было. Художественный замысел рождался прямо на лету и она чувствовала каждый штрих и мазок.

Но ещё Катя заметила, что где-то на периферии ее сознания постоянно присутствуют мысли о Кирилле. Как-будто ей хочется, чтобы ее картина понравилась именно ему.

- Нет, нет, Катя, соберись. Сейчас это совершенно тебе не нужно, - пыталась она себя убедить. Но мысли о Кирилле упорно не хотели уходить и даже, к Катиному удивлению, были ей приятны.

Она рисовала уже 3 часа, когда решила сделать перерыв на чай.

Придя в кухонный блок, Катя увидела там Кирилла, сидящего за столом и внимательно изучающего текст на своём планшете.

Когда Катя вошла, Кирилл почему-то покраснел и спрятал планшет под стол.

- Чего ты там прячешь? - спросила Катя настороженно улыбаясь.

- Ничего особенного, написал кое-что. Сегодня был плодотворный день для творчества, - ответил Кирилл.

К ним молча присоединился Антон. Он тоже налил себе чаю и сел рядом, с интересом наблюдая за Катей и Кириллом.

- Дашь почитать? - Катя протянула руку за планшетом.

- Пока сыровато, на мой взгляд, - ответил Кирилл, смущаясь.

- Хотя, ладно. Сам прочитаю, - передумал он.

- На этот раз не проза, почему-то потянуло на стихи. Строго не суди, я больше обычно по прозе. Но сейчас вот что-то стихи сами стали появляться в голове. Наверное, на меня снизошло вдохновение, - улыбнулся Кирилл.

Он достал планшет и начал читать:

Ты помнишь всё, конечно, помнишь,

Как я стоял, приблизившись к стене,

Взволнованно ходила ты по комнате

И что-то резкое

В лицо бросала мне.

В томленьях грусти безнадежной,

В тревогах шумной суеты,

Звучал мне долго голос нежный

И снились милые черты.

И странной близостью закованный,

Смотрю за темную вуаль,

И вижу берег очарованный

И очарованную даль.

Весною слышен шорох снов

И шелест новостей и истин.

Ты из семьи таких основ.

Твой смысл, как воздух, бескорыстен.

Любить иных тяжелый крест,

А ты прекрасна без извилин,

И прелести твоей секрет

Разгадке жизни равносилен.

Катя покраснела и сказала: "- Отличные стихи, мне очень понравились. - Антон, а тебе?".

Антон допил чай и ухмыльнулся.

- А что смешного? Совсем наивно и банально, да? - спросил Кирилл. - Я же говорю, что пока сыровато, строго не судите.

- Забавно, что ты, похоже, Кате стихи посвятил? - ухмылка Антона стала шире.

- Я бы предпочел не отвечать, - смущённо улыбнулся Кирилл.

- А ты увлекался раньше поэзией? В смысле, любил стихи читать? - спросил Антон.

- Да нет. Не читал и не писал стихов. А тут вдруг вдохновение пришло. Сам не ожидал.

- Сейчас вернусь, нужно кое-что проверить, - Антон ушел в комнату с подключенным к сети терминалом.

Через несколько минут он вернулся и сказал: - Я так и думал. - Кать, а как твое творчество?

- У меня тоже вдохновение, рисовала три часа подряд и хочу еще! - улыбнулась Катя.

- А почему тебя так стало интересовать наше творчество? Ты же хотел выяснить что с нами произошло и как нам отсюда выбраться на станцию. Планы изменились? - прищурился Кирилл.

- У меня уже есть рабочая гипотеза, но она вам может не понравиться, - ответил Антон.

- Колись. Лучше горькая, но правда. Ты согласен с моей гипотезой о намеренном выдавливании творческих и мыслящих людей из социума?

- Не совсем. Точнее, совсем все не так.", - Антон ухмыльнулся снова, но на этот раз скорее грустно.

- Я ведь верно уловил, что сегодня у вас какой-то особый творческий подъем, вдохновение и тому подобное?

- Да, пожалуй, соглашусь, - сказала Катя.

- Допустим, - ответил Кирилл.

- Тогда вроде бы все сходится. Можно, конечно, ещё понаблюдать. Но скорее всего я все верно предполагаю, - Антон опустил глаза.

- Мне очень жаль.

- Жаль чего? - спросила Катя.

- Не чего, а кого. - Нас жаль.

- Поясни пожалуйста.

- Моя гипотеза состоит в том, что вас не существует в том качестве, в котором вы себя ощущаете, - сказал Антон.

- Ты про то, что мы все живем в матрице? - саркастически спросил Кирилл. - Но почему тогда речь только про меня с Катей?

- Это моё утверждение относится не только к вам, но и ко мне тоже, - Антон медленно сложил руки на груди.

- Я не могу на сто процентов утверждать, что я прав. Но вероятность моей правоты достаточно велика. На станции я занимался контролем за обучением нейросетей. Во всяком случае, это то, что я о себе знаю. Я хорошо знаком с тем, как их обучают и как тестируют. То, что с нами произошло и происходит, очень сильно напомнило мне процесс тестирования нейросетей для генерации контента нового поколения.

Кирилл и Катя недоверчиво переглянулись.

Кирилл похлопал Антона по плечу и сказал:

- Похоже, что ты перенервничал. Отдохни пару часов, а потом обсудим.

- Говоришь, что никогда не читал стихи и не увлекался поэзией? - Катя, ты тоже не увлекалась стихами? - спросил Антон.

- Я тоже не читала стихов, не увлекалась, - ответила Катя.

- Тогда понятно, - вздохнул Антон.

И продолжил:

- Я поискал в сети ваше творчество. Нашел Катины картины, твою прозу и сегодняшние стихи. Загрузил ваши творения в сервис для проверки на сгенерированный контент. Каково же было моё удивление, когда сервис показал мне 95% вероятности. То есть, практически все ваше творчество является сгенерированным нейросетью. Более того, Кирилл, я уверен, что твои стихи содержат заимствования.

- Это ошибка сервиса. Я все сам писал, - негодующе воскликнул Кирилл.

- Я тоже только сама рисовала свои картины. Может быть, ты не мои картины в сервис загрузил или, действительно, сервис же может ошибаться?

- Кать, он просто пургу несет. Пересмотрел антикварную Матрицу. Отдохнет и может более реалистичное объяснение нам предложит. Я приглашаю тебя на ужин. А потом почитаю тебе еще свои свежие стихи и прозу, а ты мне свои картины покажешь, согласна?

- Вы вообще себя слышите? - засмеялся Антон. - Вы в заброшенном лагере на астероиде!

- С последнего нашего обсуждения ничего не изменилось. У нас есть запасы всего, что нужно для жизни и много времени для творчества. Ты же сам сказал, что за нами должен прилететь шаттл. Вот и будем его ждать, - ответил Кирилл.

- Никто за нами не прилетит. Я это теперь точно знаю, - мрачно сказал Антон.

- Какая это итерация? - спросил Николай Алексеевич. По его голосу чувствовалось, что он был весьма доволен и не скрывал этого.

- Было двести пятьдесят пять тысяч итераций с момента сегодняшнего запуска, - ответил Павел. На этой итерации Антон превзошел предыдущий рекорд времени: быстро вычислил. Можно сказать, что он - это квинтэссенция интуиции и логики в одном флаконе. Шерлок Холмс и Нострадамус на стероидах. Годится и для следственного корпуса и для выявления деятельности ботов в социальных сетях и для финансовой аналитики. Универсальный оракул для любых расследований. Нейроличности Кати и Кирилла отстают. Их контент пока не проходит тест. Оказалось, что качественно эмулировать у нейроагентов человеческие эмоции и гормональную активность для стимуляции творчества не так уж и просто. Но сегодня наш сервис, который анализировал их контент, выявил существенное повышение показателей гениальности и оригинальности как в Катиных Картинах, так и в стихах Кирилла. Хотя там все ещё много заимствований из обучающей выборки. Ваша идея с добавлением эмоциональности, игры гормонов и эмуляцией романтических отношений дала отличный результат. Мы наблюдаем эффект, полностью аналогичный человеческому творческому подъему и может быть даже вдохновению. Катю еще дополнительно стимулировали новостью о смерти ее отца. Уверен, что через несколько сотен тысяч итераций их произведения пройдут тест.

Николай Алексеевич задумался на минуту.

- Паш, а ведь они полностью осознают реальность, испытывают или думают, что испытывают радость и печаль, романтические чувства, творческий подъем. Почти как и мы.

- Но они не реальны, в отличие от нас, - улыбнулся Павел.

- Конечно, конечно... – задумчиво сказал Николай Алексеевич.

- Но знаешь кто меня удивил больше всех?

- Я так понял, что Антон? - предположил Павел.

– Антон молодец. Но меня больше удивил Кирилл. В своей гипотезе он очень точно описал то, что происходит в нашем обществе. Произведения Кирилла, конечно, пока далеки от совершенства и содержат много заимствований, но его фантазия и гуманитарное ядро интересным образом помогли ему прийти к правильным выводам о происходящих в обществе процессах. Причем, его выводы верны не только в отношении общественных процессов внутри виртуальной модели, в которой он живет, но, что парадоксально, в отношении процессов даже в нашем обществе. Я полностью согласен с тем, как Кирилл описал ситуацию с творческими людьми. Представь себе, я когда-то тоже писал прозу и стихи, когда влюбился.

Николай Алексеевич снова задумался, а потом сказал Павлу:

- Паша, запускай с того же места.

Ему вдруг стало как-то не по себе. Он вспомнил, как, работая на другом проекте, помогал создавать нейросетевых агентов, специализирующихся на обучении других нейросетей. Совершенно невозможная и абсурдная мысль не давала ему покоя.

- Ладно, Антон, не обижайся. Пошли ужинать. Я еще стихи сочинил, почитаю вам, - сказал Кирилл примирительно.

- Вот, например:

«Расцветали яблони и груши,

Только мне покоя нет.

Встретил я красавицу Катюшу

И узнал, что я поэт.».

- Спасибо, Кирилл, но это конечно же гипербола, - сказала Катя смущённо.

- Мне так никогда не хотелось рисовать, как сегодня! Как ни странно, но я очень надеюсь, что шаттл прилетит не скоро, - засмеялась она.