Трасса Аига. Или женское мужество.

Приготовиться спортсменкам,

и только в нём с гор на лыжах,

на грани, с пылающих в очах, и на сжатых по-старчески губах,

есть тот самый "Камень преткновений",

что не нравится врагам.

И только на грани "бессердечные"

побеждают безумье своё,

что это ,исключительно, явление:"С миру по нитке. "

А что же важнее Политика во Власти,

или Власть в Политике...

Если есть будущее у прошлого тому,

кто не отрекается.

Разница не так важна, как не было б на грани

с х о д а за ф л а г и.

Мир в команде или он одинок,

ему нужен лидер или пророк,

мученик или волк?

Скорбный путь всегда длинный.

Заранее дают напутственные речи, настрой.

И свои обещания.

Раскидаем себя частями, то там себя вспомнишь,

то там, куда бы вернуться с дарами прощений.

Но на то оно и Прошлое, рядом с храмом Афины,

мосты и двери, и те, кто не обижается

в светлых покоях весталок.

Сразу понял, что это не судьба-

длинно умеет казнить, совсем по-иезуитски

в Лето мимо берега реки.

Мы немного знали тем, что видели

наши очи щит.

И наше отношение не выдерживало место-

белый флюгер -к политике нашего запада.

Запасной имея щит для треснувших в бою,

теперь уже на веки их... музейный рыцарь хранит.

От того, что просто-жизни больше

во вселенной - на планетах нет.

Всегда есть рубеж-"Любить не красиво",

перейти его не с тем-ложь и злоба на народ-

уважения не жди.

Так звучит любая нота не на том

Скрипичном ключе.

Надежда равно с нами старела, иначе, где пониманье старины.

Знанье... голо, когда над головою плетей

не слышно звука.

Когда красивая женщина жмётся в театральной ложе.

Это не просто были зрители, это каменные идолы,

помнившие океаны, людей с чадрами,

людей с дарами своих садов,

а ведь это и есть:Посол доброты,

где идут в храмы только в том возрасте,

который идолов питает, и они любят и

ненавидят, чувствуя в этом взаимное единение

"Языческих душ."Чистое леденение лика.

Трудно было бы оставаться в том, чего

По кресту не видели "Корнета" дома.

Бесполезность, но чаще страх владеет речью

в лабиринтах политики Минотавра.

Победители... лавировали, аплодировали бы тому,

кто их победил по принципу Крёза.

Стеклянное платье носила она

из осколков зеркальной власти Аида.

Эпилог.

Сильнее страсти юной имеют свой приют точки пересечений

с противоположных направлений.

Теперь и он ходил только в каботажной одежде - робе.

Они ещё сильнее переглядывались

на этих малолюдных станциях Весны.

Эразмы, многолетнего труда, "Князья Гуманистов",

там, где одни кончают, они только что начинают,

в обвинении застыли у стола-

с подпоркою сомнений статуэткой медной Феба.

Здесь прокураторами этой Иудеи было только-

писчее перо и Гермесовы кони.

Как распечатать безумие своё?

Или только за мысли осудить?

Где же всё это возможно, в священной Павловской позе:

Замять движением... запрет.

Сильнее страсти юной,

есть подражание детям, есть

негласный человека стержень-

Быть для победы немного тем... зверем.