Травница. Битва за жизнь

Воздух в Лесу Предков был сладким как мед, настоянный на хвое. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь полог тысячелетних дубов и ясеней, купались в пыли, танцующей в такт неспешному жужжанию шмелей.

Для Алэйны это был не просто лес, это был живой, дышащий организм, каждую клеточку которого она чувствовала своей кожей. Она была Хранительницей, последней в долгой череде женщин ее рода, чьи пальцы помнили форму каждого листа, а душа слышала музыку жизни, текущую в древесных соках и подземных ключах. Алэйна никогда не приходила сюда хозяйкой, а только лишь бережной просительницей.

Опустившись на колени, она отщипнула пару листочков шалфея, оставляя растению большую часть его силы; аккуратно срезала ножом из оленьего рога шляпки грибов-дождевиков, белых и упругих; выкопала сочный, пахнущий землей и чем-то древним корень окопника.

- Здравствуй, старик, — прошептала она, прижимаясь щекой к шершавой коре многовекового дуба. Его дух был древним и мудрым, помнившим еще ее прабабку, первую Хранительницу этих мест.

В этом жесте была вся ее жизнь. Вся память рода. Руки бабушки Илэны, вложившей в ее детские ладони первый стебелек подорожника. «Запомни, внучка, — звучал в памяти тихий, певучий голос. — Мы не владеем лесом. Мы лишь его слушаем и храним. Мы помним язык трав, и потому он доверяет нам свои тайны».

После смерти Илэны дар проявился в Алэйне с неожиданной силой. Родители — отец-охотник, знавший каждую звериную тропу, и мать-ткачиха, чьи песни были полны древних легенд, — любили ее, но втайне побаивались этой странной связи с миром, лежащим за гранью обычного понимания. Их не стало десять лет назад, когда шайка мародеров прокатилась по долине. С тех пор лес стал для Алэйны, или просто Айны, как звали ее в деревне, и домом, и семьей. В шелесте листвы ей слышались голоса предков, а в тишине солнечных полян — мудрое молчание бабушки.

Как всегда перед уходом домой она прижимала к стволу дерева ладонь и закрывала глаза, позволяя спокойствию леса наполнить ее. Так, она проверяла баланс. Сегодня же что-то было... не так.

Тихая тревога витала в воздухе, едва уловимая, как первый предвестник грозы. Птицы щебетали чуть тревожнее, муравьи бегали по своим дорожкам с лихорадочной поспешностью. И земля... земля едва заметно дрожала.

Девушка опустилась на колени у небольшого родника, пробивавшегося меж камней, и зачерпнула горсть воды. Вода была ледяной и кристально чистой, но на языке Айна почувствовала легкий, металлический привкус. Привкус тревоги. Привкус далекой боли.

«Что ты пытаешься мне сказать?» — подумала она, вытирая руку о простой холщовый передник.

Ее взгляд упал на королевский папоротник, росший у самой воды. Его вайи, обычно упругие и покрытые изумрудной зеленью, побурели и скрутились, словно от внезапного мороза. Алэйна потянулась к одному листу, и едва ее пальцы коснулись его, в висках резко стукнуло.

Видение ударило волной тошноты и холода: гнетущая тяжесть камня, запах гари и ржавого железа, вкус крови на губах. И знамя — черное, с изображением паука, медленно ползущего по багровому, больному солнцу. Темные эльфы из Пустошей. Они не просто шли сюда войной. Они отравляли своей магией самую суть мира, самую основу жизни.

Она испуганно отшатнулась, и сердце бешено заколотилось у нее в груди.

«Не беги от страха, Айна, — вспомнился спокойный голос бабушки. — Страх — это сторож у ворот твоего разума. Услышь его и пойми, о чем он предупреждает».

Собравшись с духом, она снова прикоснулась к папоротнику, но на этот раз отдала ему часть своего спокойствия, своей жизненной силы, как когда-то делала Илэна, исцеляя раненого оленя или иссохшее дерево.

- Я здесь. Я слышу тебя, — выдохнула она, и это была клятва не только этому растению, а всему ее наследию. — И я не дам этой тьме поглотить тебя.

Бурый цвет чуть отступил, лист на немного распрямился, торопливо впитывая подаренную ей энергию. Этого было достаточно. Лес подтвердил: беда не здесь. Она пришла извне.

Айна поднялась, смахнув с колен влажную землю. Ее корзина была почти полна. Но сегодня ей были нужны не просто успокаивающие травы. Ей понадобится вся сила, вся мудрость, переданная ей по наследству, вся любовь к этому лесу, что жила в ее сердце. Предчувствие говорило ей, что испытанию подвергнется не только ее деревня, но и само наследие ее рода. И она, последняя Хранительница, должна будет его защитить. Во что бы то ни стало.

Она еще раз окинула взглядом свою зеленую обитель. Здесь было безопасно. Здесь был ее дом.

- До завтра, старик, — бросила она на прощание дубу и, поправив корзину на локте, неспешной, плавной походкой двинулась по тропинке к своей хижине на опушке.

Там, вдали от шепота листьев, ее уже ждала тихая деревушка, даже не подозревавшая, что тень от черного знамени с пауком уже легла на их долину. А Айна, единственная, кто почувствовал эту тень, несла в своей корзине не просто травы. Она несла первую, пока еще хрупкую, линию обороны.