Травы и качка

... «Сирена» идет из Индийского океана в Аденский залив.

Сильная качка постепенно успокаивается – в заливе волны другие: длинные пологие, мягко убаюкивающие размеренными движениями корабля с борта на борт… это напоминает…

Мы переглядываемся и спонтанно улыбаемся. Мне невероятно хорошо с Ланкой. Она ловит мои мысли слету, так же, как и я – ее, и очень часто нам нет необходимости произносить то-то вслух… наши глаза говорят за язык ничуть не хуже.

Мы сидим в лаунже «Савой», ожидая ужин. Сегодня мы идем в «Винстон Грилл». Мы уже обсудили заказ в деталях - филе миньон для меня, красный снаппер с половиной хвоста лобстера (она не съедает целый – в этом ресторане лобстеры монументальны…) для нее. Закуска – фаршированные трюфельным ризотто перепелиные яйца для меня и устрицы «Рокфеллер» для Ланы. Супы – протертый тыквенный с куриной печенью для меня и буйябасс из морской всячины – для нее. У Ланки сегодня «рыбный день», вторник. (меня охватывает сладкая дрожь при воспоминании о том, как поутру, за завтраком в каюте, она деловито намазывала крабовый салат на мой змий, перед тем, как алчно его вылизать…)

…Неяркий свет, приглушенная музыка дуэта контрабас-саксофон (мы любим эту пару музыкантов, черных «дедушек», как мы их называем, из Мемфиса). Мы сидим в углу, за столиком на двоих, и к нам не часто добирается стюард, принимающий заказы на выпивку… Мы наблюдаем за входом в ресторан, где уже собирается проголодавшийся от «организованного отдыха» во время дневного перехода круизный люд. Мы голодны – но не от партий в шаффл-борд, не от метания мешков с песком в цель у бассейна, не от лекций в театре, не от тривиа «угадай актера» в клубе «Четверка»…

Мы изголодались от любви.

- Знаешь, как называется выступ… на конце… Сомали? – спрашиваю я, и каждое слово внезапно начинает приобретать нескромный второй смысл…

- Как? – бесенята в глазах Ланки сразу дают мне понять, что вечер сегодня будет… Скорее всего, не хуже, чем вчера. Мы не пошли ни на обед, ни на ужин, ни на… Да ни на что мы не пошли, и прилепили на дверь снаружи магнитку с «Non Disturbare» для Даррена, нашего рум стюарда, а еще Ланка, хихикая, повесила мой галстук на ручку двери – как в добрые студенческие времена…

…И утро перешло в лунную ночь, как пели Simply Red…

Я стараюсь удержать торжествующую улыбку – Лана послушно идет в мою ловушку, не подозревая этого.

- Его называют… - Я выговариваю с придыханием… - Африканский Рог…

Она скептически улыбается:

– Ну да… Прям вот так?

- Честно… Тут же проживают самые… гм… одаренные рогом… мужчины планеты! И потому-то его так и прозвали!

Лана картинно пожимает плечиками. Бретелька с правого спадает (конечно же, неумышленно!), чуть больше приоткрывая волнительную белизну ее холма. Вот же… это чистой воды женская интуиция: подозревать подвох во всем и всегда, и на всякий случай обезоруживать противника… Даже если он – твой суженый…

- Ну, положим, кое у кого рог тоже… Не так чтобы маленький… - Она прикусывает нижнюю губу и прижмуривается.

Ну вот как с такой в игры играть?!

Ну ладно, продолжим…

- А вот самый … гм… кончик… рога называется – я клянусь! – мыс Гвардах…фуй!

Я намеренно произношу название так, что «ф» и «х» почти неразличимы.

Она смеется, откинувшись на спинку дивана. Господи, какая все-таки у нее великолепная грудь… Но нельзя расслабляться. Теперь – главное в выстроенном мною плане сегодняшнего секса.

- Ты как-то упоминала что тебе хочется секса в необычном месте? Со звуками и запахами? – я пускаю в ход тяжелую артиллерию.

Ее глаза мгновенно вспыхивают:

- Что у тебя на уме??

Я торжествующе смеюсь.

- У меня, милая, на уме допивание коньяка… - я с сожалением гляжу на пузатый «сниффер» с последним глотком «Реми», - …и еще филе миньон, с небольшой кровью в середине… Впрочем, могу сделать бартер… на часть твоего снаппера и одну устрицу… Вот что у меня на уме.

- Негодяй! – деланно восклицает она, подчеркнуто быстро допивая свое шампанское. – И это все?! После упоминания всех… рогов?! – губки сжимаются, глазки сыпят молниями… но я знаю – это все цирк-шапито. На деле она надеется расколоть меня, так как теперь понимает – у меня есть план.

- Прости, любимая… Я просто вспомнил… И подумал, что… а вдруг… ты захочешь сделать сегодня что-то ролевое… Я могу одолжить, к примеру, кавер-робу у какого-нибудь механика или сантехника… Постучать к тебе в каюту – якобы по вызову для починки… гм… забившейся раковины, застав тебя сразу же после душа… и потом тебя прям в этой белоснежной, новехонькой робе… бросить на кровать… и показать тебе, что мы, сантехники, не просто техники… но еще и святые, потому что «сан»… или наоборот… - Я запутался.

- Нет, не катит! – Лана, похоже, начала всерьез сердиться. Я чмокнул ее в макушку.

- Ну прекрати… Пойдем ужинать, есть очень хочется!

Я рассчитался за напитки. Мы поднялись. Она картинно-холодно взяла меня под предложенную руку – на ее высоченных стилетто даже при небольшой качке нужно иметь приличное чувство баланса… Так что тут ей без меня не обойтись, разве что она бы променяла меня на одного из двоих самчиков-офицеров, сидящих за барной стойкой, которые – пока мы сидели за столиком – обгладывали ее алчными взглядами, стараясь заглянуть поглубже за декольте или разглядеть ну хоть цвет ее трусиков в темноте между ножек.

А может променяла бы… На двоих?

Вот вам хрен, господа офицеры! Я обхватываю ее за талию, якобы стараясь удержать от резкого наклона корабля на волне, и плотно прижимаю к себе, пока мы проходим мимо золоченых позументов и шевронов у барной стойки.

- Добрый вечер! – Ассистент мэтр’ди, Марина, миловидная девушка из России, уже знает нас и наши предпочтения. – Столик на двоих, у окна, как всегда? – Она быстро переговаривается со сменными официантами по воки-токи, подгоняя их, чтобы они поскорее заменили скатерть и сервировку на столике для нас.

«Сменные» работают, как часы (как-то я для интереса засек – втроем «сменные» обновляют столик за 25 секунд – не вру!), и через вот уже Марина лично ведет нас к укромному месту у огромного окна.

Марина подвигает кресло для Ланы, когда та садится, и пытается помочь мне – но я все же джентльмен… и сажусь к столу сам. Девушка эффектно щелкает в воздухе накрахмаленной салфеткой и кладет ее на колени Лане. Это смотрится изысканно; я не возражаю, когда она проделывает то же для меня.

Меню в огромных позолоченных папках подается так же элегантно.

- Приятного аппетита! – Улыбнувшись, Марина возвращается к своей стойке у входа. Я ловлю завистливые взгляды с соседнего столика на шестерых. Ну да, у нас блат… И да, она посадила нас сама, хотя обычно это дело официанта. И да, мы особенные…

Мы по уши друг в друге… Мы любим.

Ресторан расположен на афте (корме), на шестом деке, и вид из него – мощные буруны от двух винтов корабля, все еще выглядят белыми в свете закатного солнца. Нам его не видно – мы идем на запад – но волшебство игры красок на быстро развивающемся кластере штормовых облаков в Индийском океане завораживает. Лана оперлась подбородком о ладонь, рассеянно глядя на красоту за окном – мало кому удается увидеть такое, особенно когда из облаков внезапно стали бить в воду огромные жгуты молний – фронт был так далеко, что грома не было слышно совсем, но зрелище зарождающегося шторма – это нечто особенное…

…Ужин прошел достаточно быстро – Лана наверняка догадывалась, плутовка, что я задумал нечто специальное… В другой раз я бы с удовольствием растянул ужин на час-полтора, с вином под мое филе и еще шампанским для Ланы, но сегодня мы оба завершили его быстро.

Попрощавшись с Мариной на выходе, мы прошли через вереницу лаунжей и переходов по всей шестой палубе. Носовой лифт быстро поднял нас на пятнадцатый дек (на кораблях по старой морской традиции, суеверно не пользуют число тринадцать – нигде… - и после двенадцатого дека на всех круизных кораблях сразу идет четырнадцатый…). Пара поворотов, несколько торопливых шагов по мягкому ковру коридора – и мы у своей каюты. Даррен уже сделал «вечерний тёрн-даун», перезаправил постель из дневного обрамления, когда можно было попросту вальнуться на кровать, если устал, или подраться подушками, что Лана иногда озорно устраивала, если я был слишком… приставуч… - Даррен перестелил белье в более интимный вариант для ночи. Я сбросил свитер с плеч – и в этот момент жаркое тело Ланы прижалось ко мне сзади. Она обхватила меня руками в шутливом борцовском захвате:

- Будешь признаваться сам, негодный, или мне связать тебя… и пытать…. А еще я захватила с собой пару свечей, которые капают… весьма горячим воском…

Я развернулся к ней лицом:

- Ну хорошо… Я не буду тебе рассказывать все, иначе сорвется эффект… Но если все выйдет так, как я задумал… То ты не пожалеешь, что я не рассказал все и сразу!

…Мы разделись и легли под прохладную простыню. Я обожал ее тело. Я носил бы ее «голость» на себе весь день, если так можно было бы появляться на людях. Я жутко ревновал ее, потому что она любила щелкнуть мужчин по носу вызывающе открытыми или облипчиво-обтягивающими нарядами… Она смеялась и говорила, что для нее эти пошлые взгляды не значат ничего… но мне от этого не становилось легче. Потом мы все же пришли к паритету в том, что хотелось бы надевать ей, и что я считал приемлемым… Аргументы достигали таких крайностей, как «ты бы наверняка меня в мусорный мешок упрятал!» и «а ты вообще нагишом вышивай, мне уже все равно!» - но в итоге консенсус был достигнут.

…Я обнимаю ее и изо всех ил стараюсь сдержаться от того, чтобы не стать заложником ее сексуальности и не отодрать ее тут же. Ей не нравится слово «отодрать», но я именно так и делаю во время… гм… акта любви – я самозабвенно, долго, пламенно, нежно и вместе с тем жестко деру ее… И вот тут уже «нравится-не-нравится» как-то забывается…

…Наконец, время «Ч» пришло.

Я бужу Ланку – когда она уже успела задремать?! – и говорю ей:

- Накинь махровый халат… и ничего больше…

Ее глаза удивленно расширяются, но идея Ланке нравится, она понимает, что игра началась.

Сам я тоже быстро набрасываю халат на голое тело.

Я выталкиваю Ланку в коридор, тихо прикрываю дверь каюты (чертовы двери на кораблях всегда хлопают с таким грохотом, что мертвого разбудить могут…) и почти тащу ее к носовой лестнице.

- Куда мы? И зачем? – спрашивает она, но я по-заговорщицки прижимаю палец к ее губам.

- Терпи!

Мы поднимаемся на два дека выше. Лестница заканчивается, но я знаю, что если выйти наружу, то мы сможем подняться на крохотный пятачок над радио-рубкой, пониже бесшумно вращающихся антенн ВСАТ-связи.

Этот пятачок называется Iron Beach, «Железный Пляж». Обычно сюда нет хода пассажирам – тут отдыхает от смен команда, и часто по ночам отсюда доносятся звуки шумных партий… Железным его прозвал экипаж – потому, что тут адски жарко днем от раскаленного на солнце металла надстроек… а бассейн команде не положен.

Но сегодня ночью пляж пуст. И я четко знаю, почему.

Именно поэтому весь корабль, обычно облитый светом и огнями ночью, непривычно темен. Ни единого огонька. Огни погашены умышленно.

Мы проходим слишком близко к Африканскому Рогу, месту, облюбованному сомалийскими пиратами. Если оставить на круизном корабле всю его световую иллюминацию, он будет прекрасной приманкой для пиратов. Именно поэтому сегодня на Железном Пляже запрещена и партия-гулянка для команды…

Я быстро рассказал это Лане. Ее глаза, едва различимые в темноте, освещаемой только дежурным синим фонарем у антенн ВСАТ, сияют антрацитом.

- И мы… - она смеется от понимания.

- Да… Но не просто… Не только… Погоди! –) Я разворачиваю широкий лежак, немного прислушавшись к движению корабля, и готовлю нам прекрасное ложе любви с помощью нескольких пляжных полотенец, которые я прихватил с нижнего дека.

- Эста… - шепчет Лана, - Ты… чувствуешь? – и она шумно втягивает воздух ноздрями.

- Я знаю, милая… - Я приоткрываю ей вторую часть моего плана. – Это – ароматы трав, специй с сомалийских горных плантаций… - Ветры с гор доносят запахи далеко в Аденский пролив…

- Откуда ты все это знаешь? – она щиплет меня за руку. – Признавайся! Что у тебя еще задумано?

- Тсссс… Дыши… впитывай… Удивляйся… - и мы укладываемся на лежак.

Некоторое время Ланка покорно лежит у меня на плече, изредка подрагивая от удовольствия, когда я прикасаюсь к ее груди… Я не могу «пройти мимо» такой возможности. Никогда…

Чудная смесь, необыкновенная плетенка из ароматов – базилик, розмарин, лаванда, карадонна, померанц, эстрагон… десятки знакомых и незнакомых запахов свивались в жгуты, толстые и тонкие, гибкие и упругие… они щекотали наше обоняние, они проникали в наши легкие, они будили какие-то невероятно новые ощущения…

Я поцеловал ее и сказал:

- А вот теперь, милая…

И я посадил ее на себя. Покорная, она раздвинула ноги, несколько раз плавно поерзала на члене и наделась на него. Именно наделась… Это было так изысканно и нежно, так трогательно-отзывчиво и благодарно, что я восстал до невероятия… и протолкнул член глубоко в нее – так, что Лана всхлипнула от чувственности. Она раздвинула полы халата на груди и, взяв меня за руки, положила мои ладони на свои волшебные перси.

- Погладь меня… Сильно… - прошептала Лана. И она принялась двигаться бедрами на мне – все сильнее, все с большей амплитудой…

- Шшшш, Лана…. Не так… Погоди…

Я отпустил ее грудь и, притянув за руки, прижал ее к груди, целуя такие сочные, полные страсти губы.

- А теперь… Просто не двигайся… полежи так… сейчас ты почувствуешь…

И она поняла.

Плавное движение корабля… Бортовая качка… Они заменяли нам наши движения…

Да, это было супер-медленно… Но это было невероятно сексуально. Длинные, размеренные покачивания корабля приводили к тому, что она изумительно долго соскальзывала с члена… я чувствовал ее влажность так, как никогда раньше… при этом она сжимала мускулы вагины, и мой член отвечал на эти нежные пожатия вздыбливанием и подрагиванием… Эта игра была нашей любимой, но мы никогда не испытывали ее в таком замедленном темпе…

Это длилось долго… Час? Два?

Когда я разрядился, она ответила мне серией из нескольких коротких оргазмов… а потом я сжал ее грудь одной рукой, и пальцами другой принялся нежно поглаживать ее анус, неглубоко проникая в него – и тут она закончила мощным, длительным оргазмом такой интенсивности, что я испугался – вдруг она потеряет сознание…

…Мы уснули.

- Простите, мадам… Сэр… Извините, этот дек не для пассажиров… Проснитесь, пожалуйста!

Молодой пул-бой, в синей униформе, склонился над нами, пытаясь разбудить как можно более дипломатично.

Я открыл глаза. Слава богу, Ланке стало прохладно ночью, она запахнулась в халат и вдобавок прикрылась полотенцем-покрывалом.

- Да, сейчас… Который час, кстати?

- Полдесятого, сэр… Вы, наверное, пришли сюда посмотреть на восход солнца, не так ли? – ровным голосом спросил парень.

Но веселые искорки в его глазах дали мне понять, что он аплодирует мне в душе.

…Конечно же, я не открыл секрета Ланке.

Накануне я выяснил у Даррена детали прохождения «Сирены» - предосторожности, размещение постоянных патрулей на открытых деках ночью, отмена увеселительных мероприятий после наступления темноты… И место для волшебной ночи было выбрано стратегически идеально.

Про запахи трав мне рассказала Марина, когда я улучил минуту и быстро выспросил у нее о «Железном Пляже». В этих широтах всегда пахнет необычно…

Но качка…

Это была уже чистой воды импровизация.

И Ланка никогда не узнает правды.