Треснутые

Кто мог предположить, что обычный выпускной, проходивший на территории яхт-клуба, обернётся кровавой бойней? Никто. Даже взрослые не ощутили ни малейшего подвоха, который скрывался с самого начала.

Началась эта история поздним вечером 27-ого июня, когда к яхт-клубу «Коммодор» подъехал золотой лимузин. Его двери распахнулись, и наружу стали выходить один за одним выпускники с сопровождающими их учителями.

Должен отметить, что эти выпускники были абсолютно разные. Типичные школьники, как бы выразились некоторые. И это было правдой. Все представители класса «Д» (как, впрочем, и представители других классов) были типичными, по меркам школы, людьми. И среди них был один мальчик, который за всю свою школьную жизнь общался только с парочкой одноклассников. Его звали Лимонник. Некоторые называли его тихоней и милым юношей, в то время как другие, коих было большинство, считали его странным и тупым. На деле Лимонник слыл спокойным и рассудительным юношей, которого просто редко когда воспринимали всерьёз.

Воздух был тёплым, пахнущим речной водой, дорогим парфюмом и… чем-то сладковато-пластиковым. Лимонник поморщился, делая шаг на вымощенную блестящим камнем площадку перед главным входом. Вход представлял собой арку, увитую ослепительно яркими светодиодными гирляндами, которые мигали в такт глухой, пульсирующей драм-машине, доносящейся из глубины территории. Это был не ритм — это был сигнал.

«Коммодор» сверкал, как дешёвая бижутерия. По периметру горели факелы, но их живое пламя казалось бутафорским на фоне гигантских голографических проекций логотипа телеканала «НЮТ» — стилизованной ракеты, взрывающейся конфетти. Откуда-то сверху, с крыши, лился неестественно яркий, почти синий свет, отбрасывая резкие, уродливые тени.

— Ну что, мыслитель, впечатлён? — раздался рядом знакомый, слегка насмешливый голос. Рядом возник Митрос, поправляя галстук, который, казалось, душил его. Его глаза, обычно живые и язвительные, сейчас быстро бегали по окружающей обстановке, оценивая. — Наши собрали на это весь классовый фонд, да ещё и родители скинулись. Говорят, Шумофон лично организовывал. «Незабываемый вечер» гарантирован.

Лимонник лишь кивнул, его взгляд скользнул по толпе. Одноклассники уже начинали приходить в движение, как стая ярких птиц. Донтер, уже окружённый смеющейся компанией, жестикулировал, рассказывая что-то. Женейр, сияющая в голубом платье, ловила на себе восхищённые взгляды. В сторонке, прислонившись к фонарному столбу, курил Тольер, его тяжёлый взгляд бродил по прибывающим, выискивая слабое звено. Где-то мелькнула рыжая голова Ворона — он что-то быстро и убедительно говорил растерянной на вид Улиткиной, жестикулируя.

— Незабываемый, — наконец, повторил Лимонник, и в его голосе прозвучала не насмешка, а лёгкая усталость. — Митрос, ты слышишь этот бас? Он не… не резонирует. Он давит. На солнечное сплетение.

Митрос прислушался, его брови поползли вверх.

— Ты опять за своё. Это просто фоновая музыка. Чтобы атмосферу создать.

— Атмосферу чего? — тихо спросил Лимонник.

Их потоком понесло под светящуюся арку. Навстречу им, широко улыбаясь, шагнул человек в ослепительно-белом смокинге. Его лицо было гладким, будто отполированным, а улыбка — нарисованной и неподвижной, как у куклы.

— Дорогие выпускники! Добро пожаловать в вечер вашей мечты! — его голос, усиленный невидимыми динамиками, зазвучал прямо над их ушами, сладкий и липкий, как сироп. Это был Шумофон. — Оставьте свои заботы за этими воротами! Сегодня вас ждёт только радость, смех и безудержное веселье! Следуйте за огнями к главной сцене, где для вас уже готовится сюрприз!

Толпа загудела одобрительно. Кто-то крикнул «Ура!». Лимонник почувствовал, как Митрос незаметно толкнул его в бок.

— Пошли, пока нас не затоптали, — прошептал он. — И не смотри на него так пристально. Он, кажется, заметил.

Шумофон действительно на долю секунда задержал свой стеклянный взгляд на Лимоннике. Улыбка не дрогнула, но в глазах что-то промелькнуло — быстрая, холодная оценка, как сканер, считывающий бракованный товар. Затем он уже приветствовал следующую группу, повторяя те же слова с идентичной интонацией.

Они прошли за арку, и Лимонника охватило чувство, будто он попал внутрь гигантского, работающего механизма. Дорожки были усыпаны блёстками. Повсюду стояли столики с едой — горы канапе, фондю, фонтаны из шампанского и ярко-розового лимонада. И люди. Много людей. Не только их школа. Были и другие лицеи, другие классы. Все смешались в один пестрый, громкий поток, который медленно, подчиняясь невидимому магнитному полю, тек к огромному шатру в центре территории. Из-за его полотнищ, подсвеченных изнутри алым светом, и вырывалась та самая давящая музыка.

— Смотри-ка, наша родная, — Митрос кивнул в сторону одного из столиков, где заботливо расставляла салфетки Знайкина, их классная руководительница. Рядом с ней, с напряжённым видом изучая программу вечера, стояла Дубовая, сопровождающая. Они казались маленькими и немного потерянными в этом буйстве искусственной радости.

— Ладно, — вздохнул Митрос, смиряясь с неизбежным. — По плану: наслаждаемся, едим, смотрим шоу. Стараемся не выделяться. Договорились?

Лимонник снова кивнул, но его глаза уже искали пути отступления. Ворота, через которые они вошли, теперь были плотно сдвинуты. Возле них, неприметные в тени, замерли две крупные фигуры в чёрном. Охранники. Они смотрели не наружу, а внутрь территории.

Сердце Лимонника сделало тихий, тревожный толчок. Правило «не выделяться» вдруг показалось не просто советом, а единственным способом выжить. Он посмотрел на своих одноклассников, которые, смеясь, тянулись к бокалам, на учителей, которые начали расслабляться, улыбаться. Они все были шестерёнками, которые только что вставили в механизм.

А механизм, издавая сладкий, ритмичный гул, только что запустился.