Третий этаж не существует

Когда Вадиму исполнилось шестнадцать, его мать получила новую работу в другом городе. Временную должность в медицинском учреждении, которое располагалось в старом здании бывшей психиатрической больницы. Реконструкция только началась, и персоналу предлагали служебные квартиры прямо внутри комплекса. Вадим с матерью поселились на втором этаже административного крыла, в тесной комнате с облупленными стенами и запахом сырости.

Здание с первого взгляда было странным. Коридоры казались длиннее, чем должны быть, окна выходили в никуда, в углах стояли старые каталоги с выцветшими надписями. Лифт в конце коридора был заколочен, но лампочка над ним мигала, как будто всё ещё знал, как подниматься и опускаться.

На вторую ночь Вадим услышал шаги. Будто кто-то ходил прямо над их потолком — не спеша, осторожно, иногда останавливаясь. Утром он спросил мать, что над ними. Она ответила, что только чердак. Заперт, замурован, туда даже ключа нет. И никого там быть не может.

Позже он заметил: ночью, в определённые часы, старый лифт начинал светиться. Панель над дверьми загоралась. Но самое странное — на табло загорался третий этаж. В здании было два.

Любопытство стало наваждением. Он начал расспрашивать, искать. В местной библиотеке в архивных подшивках он нашёл старые планы больницы. До 1997 года действительно существовал третий этаж. Его закрыли после пожара. Несколько человек числились пропавшими, включая подростка по имени Данил К.

В одну из ночей Вадим проснулся от глухого щелчка. Он вышел в коридор. Лифт светился. Двери были приоткрыты. На табло — цифра три. Он вошёл. Лифт поехал. Очень долго. Ему показалось, что кабина не поднимается, а опускается сквозь бетон. Свет внутри мерцал. В животе тяжело сжалось, как перед чем-то неправильным.

Двери раскрылись. Перед ним был коридор. Не тот, что в больнице — другой. Потолок ниже, стены серые, всё как будто в паутине пыли. Лампы над головой тускло гудели. Воздух был холодным и стоял, как в глухом подвале.

В конце коридора, у окна, стоял парень. Худой, в больничной рубашке, босиком. Он не поворачивался. Лишь сказал глухо Ты меня видишь. Вадим застыл. Он кивнул. Парень развернулся — лицо было сероватым, как будто выцветшим, глаза усталые. Он не пугал, он просто был. Существовал без присутствия. Его звали Даня.

Он не помнил, как именно оказался здесь. Говорил, что был пациентом, попал сюда в середине девяностых, и всё, что помнит — пожар, крики, и то, как врачи бежали вниз, а он остался. Сначала он звал. Потом ждал. Потом перестал понимать, сколько времени прошло. Он думал, что умер, но ничего не изменилось. Его не увели. Он остался здесь, на третьем этаже, который забыли.

С тех пор Вадим начал возвращаться. Сначала из страха, потом из жалости, потом — потому что чувствовал, что должен. Даня показывал ему этаж, в котором всё оставалось на месте: кровати, приборы, медкарты. Всё было пыльным, будто замороженным. Но всё ещё жило. Вадим начал искать информацию. Он узнал, что у Дани была сестра — Александра. Ей тогда было пятнадцать, и она приходила к нему, пока не сказали, что он сбежал в пожаре и погиб.

Через архивы, соцсети и городские форумы Вадим нашёл её. Сейчас ей за тридцать, она живёт в Германии, но всё ещё вспоминала брата. Она приехала. Привезла с собой старую фотографию — Даня в детстве, с книгой в руках. Она долго смотрела на здание, потом спросила Вадима только одно: ты уверен, что он там?

В ту ночь лифт снова загорелся. Вадим и Саша вошли. Двери закрылись. Лифт поехал.

Но когда он остановился, Вадим остался один.

Он стоял в коридоре, пустом и глухом, и чувствовал, что всё изменилось. У окна никого не было. Палаты были открыты. Воздух был другим. Он прошёл этаж до конца, но Дани нигде не было. Саша тоже исчезла. Он сел на скамейку, не зная, что делать. А потом лифт вернулся. Сам.

Он сел внутрь, и кабина поехала вверх. На панели не было цифры. Просто свет. Когда он вышел, мать уже искала его, испуганная. Он сказал, что всё в порядке. Он больше не пытался спуститься.

Через месяц здание начали сносить. На месте корпуса теперь парк. Никто не говорит о третьем этаже. Никто не помнит.

Но иногда, поздней ночью, когда Вадим проходит мимо, он слышит в тишине лёгкий щелчок. Как будто где-то неподалёку открылись двери лифта.

И он знает, что кто-то наконец ушёл домой.