Третий вариант

Земля. 2026 год

_____________________________________

Будильник прозвенел в 7:45.

Ровно в 7:45. Не в 7:44 и не в 7:46. В 7:45. Как вчера. Как позавчера. Как последние три года, если считать с того дня, когда он устроился на эту работу. А может, и дольше. Он уже не помнил, когда в последний раз просыпался без будильника. Наверное, в какой-то другой жизни. В той, где ещё были выходные, которые хотелось проводить не на диване.

Рука сама нашарила телефон на тумбочке. Палец вслепую нашёл кнопку отключения. Гудение оборвалось. Тишина.

Он полежал ещё минуту, глядя в потолок.

Потолок был обычный. Белый. С небольшим жёлтым пятном у люстры — прошлым летом соседи сверху залили, вода протекла через перекрытия, и хотя управляющая компания прислала какого-то мужика, который замазал трещины шпаклёвкой, пятно всё равно проступило через пару месяцев. Теперь это была часть интерьера. Как старый диван, как скрипучая дверь шкафа, как вечный запах кофе из кухни — ничего не менялось, и уже не хотелось, чтобы менялось.

— Надо бы позвонить в ЖЭК, — сказал он вслух.

Голос прозвучал хрипло и неубедительно. Он знал, что не позвонит. Как не звонил последние полгода. Как не звонил год назад, когда кран на кухне начал течь, пока тот не починил сам, потому что надоело слушать капель. Пятно на потолке хотя бы не капало. Можно было жить.

Он сел на кровати.

Комната встретила его привычным беспорядком. Джинсы на стуле — те, что надевал вчера, и те, что надевал позавчера, и те, что надевал неделю назад, они лежали отдельной горкой, потому что "надо будет перебрать и постирать". Кружка с засохшим чаем на столе — он поставил её туда два дня назад, собираясь выпить, но отвлёкся на телефон, а потом заварил новую, и теперь в кружке плавала плёнка, на которую уже было страшно смотреть. Ноутбук с пылью на клавиатуре — пыль скапливалась между кнопками тонким серым слоем, и он иногда думал, что надо бы купить баллончик со сжатым воздухом, но в магазине забывал, а дома вспоминал, и так по кругу.

Надо бы прибраться. В выходные. – подумал он.

Эти выходные наступали уже месяца три, но как-то не прибиралось. В прошлую субботу он собирался, даже достал пылесос, но потом пришло уведомление — новая серия сериала вышла — и он решил, что уборка подождёт ещё немного. В позапрошлую субботу болела голова. А в ту, что была до этого, он просто пролежал весь день, потому что «надо же иногда и отдыхать».

Телефон завибрировал. Уведомление.

ТикТок: новые видео для вас

Он глянул на экран. 7:52. Ещё восемь минут до того, как надо реально вставать.

Палец сам потянулся открыть приложение.

**

Ванная комната встретила его запахом сырости. Полотенце, висевшее на крючке, уже третьи сутки не сохло до конца — может, пора было купить новое, а может, просто повесить на батарею, но батарея была холодная, потому что отопление дадут только через месяц, а может, и не дадут, если опять будут проблемы в котельной, как в прошлом году.

Зубная паста. Щётка. Вода.

Он чистил зубы и смотрел на себя в зеркало. Лицо как лицо. Глаза как глаза. Ни молодой, ни старый. Просто человек. Обычный. Таких миллиарды.

Душ. Вода тёплая, потом прохладная, потом снова тёплая — он крутил вентили на автомате, не чувствуя разницы. Тело уже знало, сколько градусов нужно, и просто выполняло программу. Голова в это время где-то гуляла. Вспоминала, что снилось. А снилось что-то странное — какие-то коридоры, лестницы, двери. Он пытался открыть одну, но ключ не подходил. Потом другую — та была заперта. Потом проснулся.

— К чему бы это, — пробормотал он под струями воды.

Вода не ответила.

Он выключил душ, потянулся за полотенцем и снова почувствовал этот запах. Сырость. Надо было сменить ещё вчера. Или позавчера.

Ладно, вечером.

**

Кухня была маленькой. Метра четыре, не больше. Стол, два стула, плита, холодильник, микроволновка. На подоконнике стоял кактус — единственное растение, которое выживало в условиях, когда про него забывали поливать по две недели. Кактус был зелёный и колючий. Он смотрел на него каждое утро, и каждый раз думал: "Надо бы пересадить в горшок побольше". Кактусу было всё равно.

Чайник закипел. Он залил кипятком пакетик, достал из хлебницы батон, отрезал два куска, сунул в тостер. Пока тостер грелся, открыл холодильник — посмотреть, есть ли сыр. Сыр был. Просроченный на три дня. Он понюхал. Вроде нормально.

Продукты не пахнут, значит, есть можно.

Бутерброд готов. Чай заварился. Телефон уже лежал на столе, ждал.

Он сел, откусил, начал листать.

Лента. ТикТок. ТикТок. ТикТок.

Кто-то танцует под модный трек. Кто-то готовит странное блюдо — лапша с шоколадом, серьёзно? Кто-то рассказывает, как заработал первый миллион к двадцати трём годам, и в голосе такая уверенность, будто это может повторить каждый. Кто-то доказывает, что правительства скрывают правду о плоской Земле, и картинки такие убедительные, что на секунду даже задумываешься.

Всё перемешалось в один бесконечный поток, который можно листать часами, пока палец не заболит. Он листал.

— Доброе утро, — сказал он вслух кактусу.

Кактус промолчал. Как всегда.

**

Выходить надо было в 8:40. Ровно столько, чтобы дойти до офиса не спеша, зайти в табачку за водой, если забудешь взять с собой, и успеть к девяти. Он вышел в 8:42. Привычка. Всегда немного опаздывать, но так, чтобы это было незаметно.

Лифт не работал третью неделю. Объявление на двери гласило: «Ведутся ремонтные работы. Приносим извинения за временные неудобства». Он прочитал это объявление раз тридцать, наверное. Каждый день спускаясь пешком с пятого этажа. Ремонтные работы, видимо, были очень тщательными.

Лестница пахла котами и сыростью. Тоже привычно.

Улица встретила его серым небом и прохладным ветром. Середина сентября. Не дождь, не солнце, не холод, не тепло. Погода-амёба. Она просто была, и с этим ничего нельзя было поделать.

Мимо проехала маршрутка, битком набитая людьми. Они все куда-то ехали. На работу. С работы. По делам. У всех были свои причины спешить. У него тоже была причина — успеть к девяти, чтобы начальник не сделал замечание.

Начальник делал замечания редко. Только когда кто-то опаздывал больше чем на пятнадцать минут. Пятнадцать минут считалось неуважением. Пять — просто погрешностью. Он укладывался в погрешность уже три года.

Почти.

**

Офис был серым.

Серые стены, серые столы, серые лица. Где-то дизайнеры пытались добавить цвета — повесили пару постеров с абстракцией, поставили фикус в углу. Фикус был искусственный. Настоящий завял в первый же месяц, и его заменили на пластиковый, чтобы не тратить деньги на нового. Пластиковый стоял уже два года, и ему было хорошо. Не надо поливать.

Компьютер включился с привычным гулом. Рабочий стол — иконки, папки, графики, таблицы. Он занимался логистикой. Смотрел, какие машины куда поехали, какие задержались, какие сломались. Если машина ломалась, он звонил в сервис. Если задерживалась, звонил клиенту. Если клиент злился, извинялся.

Работа-робот. Не надо думать. Надо просто выполнять алгоритм.

В 10:00 пришёл начальник. Сказал то же, что говорил каждый понедельник:

— На этой неделе важный отчёт. К пятнице чтоб было готово.

Кто-то кивнул. Кто-то сказал «окей». Он тоже кивнул. Отчёт был готов ещё в четверг. Он всегда делал всё заранее, чтобы потом не париться. Начальник об этом не знал. Начальник любил говорить про важные отчёты.

В 12:30 соседка по столу, Лена, спросила:

— Как выходные?

— Нормально, — ответил он.

— А у нас дети болели. Температура, сопли, весь дом на ушах.

— Выздоравливайте, — сказал он.

Разговоры-призраки. Они происходили каждый день, но никто их не запоминал. Через минуту Лена уже рассказывала что-то другой коллеге, а он снова смотрел в таблицы.

**

Обед в 13:00. Столовая в соседнем здании.

Бизнес-ланч. Суп, второе, компот. Сегодня был суп лапша, котлета с пюре и компот из сухофруктов. Вчера был борщ и макароны с сосиской. Послезавтра будет солянка и рыба с рисом. Расписание на месяц висело у входа, и оно не менялось годами. Он мог предсказать меню на любой день недели с точностью до блюда.

— Опять пюре, — вздохнул кто-то за соседним столиком.

— Ну пюре нормально, — ответил кто-то ещё. — Лучше, чем рис.

— Рис был вчера.

— Вот видишь.

Он жевал и смотрел в телефон.

ТикТок. ТикТок. ТикТок.

Кто-то распаковывает посылки с Wildberries. Кто-то плачет в камеру, рассказывая о тяжёлой судьбе. Кто-то учит правильно дышать, чтобы быть счастливым. Кто-то показывает кота. Кот смешной — упал с дивана и сделал вид, что так и задумано. Он поставил лайк. Коту всё равно. Коту вообще на всё равно, кроме еды и сна. Может, в этом и есть счастье.

После обеда — снова работа. Таблицы. Графики. Звонки.

В 17:00 захотелось спать. Он налил себе кофе из автомата. Кофе был отвратительный — жидкий, кислый, пахнул цикорием. Но пить можно. Если закрыть глаза и не думать.

В 18:00 работа закончилась.

Как вчера. Как позавчера. Как послезавтра.

Он собрал вещи, кивнул Лене, вышел на улицу. Вечер был серым. Не дождливый, не солнечный, не холодный и не тёплый. Просто серый. Как будто природа тоже работала на автомате и не хотела напрягаться.

**

Дорога домой — те же двадцать минут пешком.

Мимо табачки. Он зашёл купить воды. Заодно взял пачку печенья, хотя знал, что не будет есть. Просто взял. Привычка.

Дом. Лифт всё ещё не работает. Пятый этаж пешком. Лестница пахнет котами и сыростью. Странно, но этот запах уже стал почти родным.

Квартира встретила тишиной. Он щёлкнул выключателем — свет зажёгся. Бросил ключи на тумбочку, пакет с водой и печеньем на стол. Сел на диван.

Телефон в руке.

Лента. ТикТок. ТикТок. ТикТок.

Надо бы приготовить ужин. В холодильнике были пельмени. Или можно сварить доширак. Пельмени надо варить минут десять, плюс кастрюлю мыть. Доширак — залить кипятком и пять минут ждать. Мыть ничего не надо.

Доширак.

Он встал, поставил чайник. Пока грелся, залил кипяток в пластиковый стакан с лапшой. Пять минут. Телефон.

ТикТок. ТикТок. ТикТок.

Чайник закипел. Он залил лапшу, сел обратно на диван. Пять минут — это пять роликов, если по минуте. Или десять, если короткие. Он пролистал десять, даже не заметив.

Лапша готова. Он поел прямо из стакана, глядя в экран.

Вилкой, пластиковой, одноразовой. Потом выкинул стакан в мусорку. Надо будет вынести завтра. Мусорка уже полная, но пакет ещё не лопнул, значит, можно подождать.

Снова диван. Снова телефон.

И тут палец замер.

**

На экране под динамичную музыку сменялись картинки. Он не сразу понял, что это за стиль — что-то среднее между старыми аниме и современными артами, которые рисуют нейросети. Наруто, кажется. Или просто похоже — большие глаза, яркие волосы, неестественные позы. Ярко, динамично, клипово. Картинки будто оживали — каждая подходила под то, что говорил голос за кадром.

Голос звучал ровно, без эмоций. Типичная озвучка для таких видео — синтезированный или просто нанятый диктор, которому всё равно, что читать.

— Если ты умрёшь, может случиться две вещи...

На экране — тёмная фигура на распутье. Две дороги в никуда. Одна подсвечена тёплым светом, другая — холодным. Пафосно.

— Либо ты попадёшь в Рай или Ад, либо ты переродишься в другом мире.— Если ты попадёшь в Рай или Ад, это нормально.

Картинка сменилась. Парень на троне. В роскошных одеждах. Вокруг — анимешные горничные в передничках, кто-то обмахивает веером, кто-то держит поднос с фруктами. За окном — фэнтезийный город с башнями и летающими островами. Выглядело так, будто он только что всё захватил и теперь наслаждается жизнью.

— Но, если ты переродишься в другом мире, может случиться две вещи.
— Либо ты сразу получишь читерские навыки и силу Бога,
— либо ты останешься обычным парнем без капли магии.
— Если ты получил читы, это нормально.

Он хмыкнул. Нормально, ага. Кто ж откажется от читов?

— Но, если ты остался обычным парнем, может случиться две вещи.
— Либо ты проживёшь тихую жизнь фермера на окраине империи,
— либо ты решишь отправиться в подземелье S-ранга с ржавым мечом в руках.
— Если ты стал фермером, это нормально.

Кадр: парень с мотыгой на фоне заката. Поле, домик на горизонте, озеро. Почему-то выглядело умиротворяюще. Даже захотелось туда — хоть на минуту, чтобы не видеть серых стен и искусственного фикуса.

— Ну, если ты пошёл в подземелье, может случиться две вещи.
— Либо ты случайно найдёшь алтарь забытого божества,
— либо ты встретишь древнего дракона, который не ел тысячу лет.
— И, если ты нашёл алтарь, это нормально.

Дракон на экране выглядел внушительно. Чешуя отливала металлом, из пасти вырывалось пламя, глаза горели красным. Картинка явно была сгенерирована нейросетью, но качественно — детали проработаны, свет поставлен.

— Но, если ты встретил дракона, может случиться две вещи.
— Либо он сожрёт тебя за одно мгновение,
— либо в тебе внезапно проснётся скрытая мощь Тёмного Властилина.
— Если он тебя сожрёт, это нормально.
— Ведь твоя история просто оборвётся.

Пауза в музыке. Чёрный экран. Потом снова взрыв картинок.

— Но если в тебе проснулась мощь Тёмного Властилина, может случиться две вещи.
— Либо ты станешь великим защитником этого мира,
— либо ты решишь, что этот мир заслуживает только разрушение.
— Если ты стал героем, это нормально.
— Но если ты решил стать тираном и поработить всё живое,
— может случиться две вещи.
— Либо ты построишь вечную империю страха,
— либо против тебя восстанет отряд избранных героев из другого мира.
— Если ты построил империю, это нормально.
— Но если против тебя вышли герои, может случиться две вещи.
— Либо ты уничтожишь их одним взмахом руки,
— либо они используют запретное заклинание,
— которое сотрёт само твоё существование.
— И если ты победил, это нормально.
— Но если тебя стёрли из реальности, может случиться две вещи.
— Либо ты исчезнешь навсегда,
— либо ты снова окажешься в моменте своей самой первой смерти.

**

Музыка оборвалась. Видео закончилось.

Экран замер на последнем кадре — та же фигура на распутье, что и в начале. Круг замкнулся.

Он моргнул. Минута с лишним чистого абсурда, упакованного в красивые картинки и закадровый голос. Кто-то явно потратил время, чтобы это собрать — нашёл или сгенерировал картинки, написал сценарий, наложил музыку. Ради чего? Ради лайков? Ради шутки? Ради того, чтобы кто-то, как он сейчас, сидел на диване и тупил в экран?

— Ну и бред, — сказал он вслух.

Но палец уже сам потянулся в комментарии.

Под видео было больше трёх тысяч комментариев. Три тысячи человек не поленились написать хоть что-то. Кто-то ржал, кто-то спорил, кто-то добавлял свои варианты. Кто-то писал «лайк если хочешь в рай», и таких было много. Кто-то рассуждал о реинкарнации серьёзно, будто это научная статья. Кто-то просто оставлял смайлики — огонь, глаза, смех.

Он пролистывал ленту, не особо вчитываясь. Комментарии сливались в однородную массу, как и всё в этой жизни.

И вдруг глаз зацепился.

АпатIя: мне нужна гарантия... каковы шансы?

Коротко. По делу. Без смайликов и капслока.

Под этим комментарием был ответ:

mambo: давай проверишь потом напишешь

И следом:

АпатIя: окей

Всё. Три сообщения. Короткая переписка двух незнакомых людей, которые обсуждали шансы на перерождение так, будто речь шла о вероятности дождя завтра.

Он усмехнулся. Человек реально ждёт гарантий от рандомного чувака в комментах. А второй чувак просто отмазался — «проверь сам и расскажи». Никакой ответственности, никаких обещаний. Чистая вода.

— Ладно, — сказал он сам себе. — Подыграем.

Он нажал «ответить» и задумался на секунду. Что написать? Что-то смешное? Что-то философское? Просто смайлик?

Пальцы сами набрали:

m19N_blacktia: как вернусь, обязательно напишу

Он перечитал. Хмыкнул. Отправил.

Палец завис на секунду над экраном. Странное чувство — будто что-то щёлкнуло внутри. Как будто он только что подписал какой-то невидимый договор, даже не читая условий.

— Глупости, — сказал он вслух.

Отложил телефон. Посмотрел на часы. 23:14.

Завтра на работу. Вставать в 7:45.

Он встал, побрёл в ванную, почистил зубы (полотенце всё ещё пахло сыростью), вернулся, лёг на диван.

Потолок. Пятно у люстры. Надо бы позвонить в ЖЭК…

Он закрыл глаза.

За окном проехала машина. Где-то лаяла собака. Соседи сверху ходили — слышно было, как скрипит пол.

Обычный вечер. Обычная жизнь. Обычный человек.

Через три дня он поедет в НН. По работе. Командировка. Обычная командировка, как десять раз до этого.

----------

Он не знал, что не вернётся.

Но даже если бы знал — вряд ли что-то изменил бы.