Третья отрицательная

Немного робко вошла в небольшой кабинет, где уже сидело несколько человек. Две женщины спокойно пили чай с большим рыхлым сахарным печеньем, лежащим в стеклянной конфетнице. Одна из них добродушно указала мне на дверь и подсказала раздеться. Спохватившись, направилась переодеваться, продолжая подмечать детали: те, кто пили чай, были с повязками на руках, и у них кровь, похоже, что уже взяли. Другие только готовились.

Это были два мужчины, молодой и взрослый, и ещё одна молодая девушка. Мне самой стукнуло 23. Всегда знала, что обладаю редкой кровью, третьей отрицательной. Ещё подростком была предупреждена, что аборты делать нельзя, иначе останусь бесплодной. Я и не хотела ничего такого делать, но дополнительную поддержку такому решению считала нужной.

И у меня уже четырёхлетняя дочка, сейчас она в садике, а я работаю в салоне связи. Случайно у клиентки узнала о донорстве и решила сдать кровь, потому что денежки лишними не бывают. А я ушла от мужа, и у меня каждый рубль на счету. А именно сегодня состоится суд о разводе. И у меня есть возможность пойти и сказать о своём твёрдом решении прекратить все отношения с человеком, который меня предал.

Конечно, это стыдно, что мотивы для донорства у меня не самые благородные, но уж как есть. Поэтому я несколько была смущена, когда, узнавая, как стать донором, столкнулась с очень позитивной реакцией. Медсестра чуть не подскочила, услышав, какая у меня группа крови, и моментально назначила мне анализы. Мой организм проверили тоже достаточно быстро и уже совсем скоро пригласили прийти на ближайший забор. Та же медсестра провела сюда, ожидая меня в назначенном кабинете.

Сняв вещи, я вернулась в общую комнату и присела на свободный стул. Хотя мужчины стояли, а вот женщины все сидели. Из соседней комнаты напротив той, где я раздевалась, вышел мужчина, придерживая согнутую руку. Его вёл молодой медбрат. Он снял с вышедшего тонкий специальный стерильный халат из флизелиновой ткани и такую же шапочку с головы, усадил того, кто уже сдал кровь, сказав обязательно продолжать держать руку не меньше десяти минут и непременно попить сладкий чай с печеньем.

Снятый халат он, скомкав, запихал в стоящий в углу бачок и, вытащив из комода ещё один такой же халат, только ещё запакованный, он быстро вскрыл обёртку и помог надеть вещь и в комплекте шапочку следующему в очереди смельчаку.

Я же поняла, что совсем робею и мандражирую. Мужчина, только что вышедший, посмотрел на моё лицо и, видимо, увидев страх, сказал, берясь за чай, который ему налила одна из женщин:

— Не бойтесь, тут всё делают очень профессионально, быстро и не больно.

Его слова меня не особо успокоили, но я не собиралась уходить. Досидела до своей очереди, и меня облачили, как и всех остальных. Я, оказывается, пришла последней. Вот чего совсем не люблю, так этого. Когда я заходила в комнату для забора, чай оставался пить только молодой парень, пропустивший девушку вперёд себя. Я подозревала, что и его не будет, когда я выйду.

Медбрат подвел к какому-то окошку, где я села, и руку предстояло просунуть в это оконце. Страшно становилось гораздо больше. Я всегда предпочитаю видеть, что мне делают, это как-то успокаивает. Вот и сейчас я видела мешочек, из которого тянулась трубочка, и на конце трубки была толстая игла. Я никогда таких толстых игл не видела.

Посмотрела, сдерживая страх, на мужчину, который должен был брать кровь. Он был одет в стерильные вещи гораздо более плотно, чем я. Плюс на лице повязка, и видны только глаза. Я засмотрелась на его глаза. Он окинул взглядом внимательно и оценивающе и сказал второму медбрату, который одевал и заводил:

— Здесь мы не будем много брать. Не хочу, чтобы девушка упала в обморок.

Вообще-то я не чувствовала себя настолько плохо, но когда он аккуратно ввёл иглу в вену и кровь потекла в мешочек и там её становилось всё больше, я поняла, что мне плохеет.

Иглу убрали вовремя, и мне помогли дойти до соседней комнаты, раздели и усадили. Я взялась обеими руками, обхватывая чашку, которую протянул заботливый медбрат, и ответила «всё в порядке» на его вопрос о моём самочувствии.

На самом деле всё было как в тумане, но глоток крепкого и сладкого чая привёл в чувство. Я взглянула на медбрата, который, оказывается, наблюдал за мной, и повторила, что всё в порядке.

— Я не могу уйти. Врач сказал, что вас нужно проводить до выхода, и Артур Рустамович сказал, что позвонит узнать, всё ли у вас в порядке.

Я взяла печенюшку и, после того как печенье размокло во рту и патокой скользнуло, даря мне ещё больше бодрости, спросила парня:

— Зачем звонить? Я чувствую себя нормально.

Но парень пожал плечами и сел на ближайший стул, поворачиваясь ко мне и наблюдая.

— По-моему, вы слишком бледная и худенькая. Я считаю, что врач прав. Позвонить и проверить не помешает.

Спорить не хотелось, и, съев ещё пару печенюшек, я надела верхнюю одежду и пошла. Медбрат проводил до выхода, как и говорил, и я пошла по своим делам. Заседание суда как раз было уже скоро, но я люблю приходить раньше, а не впритык. В коридоре обнаружился бывший муж. Он смотрел хмуро, со злостью. У меня закружилась голова, но я постаралась взять себя в руки и не показывать, что боюсь его.

Ведь он не хотел меня отпускать. Его устраивало, что в квартире всегда ждёт готовая еда и вокруг идеальная уборка. Ребёнок чистый, сытый и довольный. И на жену за всё это можно выплеснуть скопившееся на день раздражение, а приятные и ласковые слова говорить любовнице, с которой спит.

После родов и пока кормила дочку, я поправилась, так он мне сразу сообщил, что полненькие ему не нравятся и он меня не хочет. После этого стал возвращаться под утро, принося в квартиру шлейф из аромата женских духов и дорогого вина.

Но когда я собралась уйти, он вначале уговаривал, а потом заявил, что отберёт ребёнка. Сама я приёмная, и опекуны брали себе скорее служанку, чем ребёнка. Потому я без всякого сожаления их оставила, но вот в такой ситуации осталась без защиты, и бороться было очень страшно. Тем более что после угроз он перешёл к делу, и я получила звонкую оплеуху, от которой села на пол на попу.

Ушла втихаря. Сделав вид, что успокоилась, и таким образом усыпила его бдительность, и быстро собралась, когда он в очередной раз пошёл к любовнице.

Сейчас я вспомнила, как он приходил на работу и хватал меня за запястья, пытаясь силком тащить обратно к нему. Был ужасный скандал, за меня заступились клиенты, вовремя зашедшие в салон связи, но из-за этой ситуации начальство чуть не уволило меня.

Одной жить без поддержки сложно, и я значительно похудела за это время. Бывший окинул меня оценивающим взглядом и предложил не разводиться, потому что я теперь в его глазах снова пригодна для супружеской жизни. Вот только мне такой жизни не нужно, и от страха голова снова закружилась.

К сожалению, мой бывший муж, как хищник, почуявший добычу, приблизился и схватил за руку.

В этот момент позвонили. Пытаясь забрать руку я автоматически приняла вызов.

— Светлана Витальевна, я позвонил узнать, как вы себя чувствуете. Это врач, который брал у вас кровь. Артур.

Бывший стоял достаточно близко, чтобы услышать в телефоне мужской голос.

— Мужика себе нашла. Тварь. — со злобой произнёс бывший муж и отец моего ребёнка. А я всё думала, чем же заслужила такое обращение, а голова кружилась всё больше. Я покачнулась, пытаясь забрать из стального захвата запястье, которое уже болело, сдавленное словно в тисках.

— Света, Света, вы меня слышите? — раздавалось из телефона. Бывший меня толкнул, от чего я ударилась об стену и начала съезжать, а он, не замечая этого, выхватил мой телефон и, отвернувшись, выговаривал врачу, словно тот мой любовник. Потребовал, чтобы тот пришёл к зданию суда, где он с ним разберётся. А я уже на полу, вроде отключилась.

— Я вынужден оставить заявление о нападении. Светлана Витальевна — донор, а этот человек нанёс ей вред. Я врач и предоставлю всю нужную информацию, только прошу записать в протокол, что девушку нужно оградить от этого человека.

С трудом открывая глаза, слушала эти слова. Заседание, похоже, было сорвано. Моего бывшего уводили в полицейскую машину, о чем я нисколько не жалела. Врач Артур стоял рядом у раскрытых задних дверей машины скорой. Я узнала его по таким ярким запоминающимся глазам. Хотя без маски он оказался ещё более привлекательным. Рядом со мной был тот второй медбрат, и я отклонялась от едкого запаха нашатыря.

Полицейский, взяв показания и выслушав от врача о том, что я сейчас не могу давать показания, подошёл ко мне и сказал прийти завтра для дачи показаний или урегулирования создавшейся ситуации.

Я промолчала о том, что не хочу ничего регулировать. Мне моя жизнь дорога. Что решит выкинуть в следующий раз мой бывший, я не хочу знать, а если суд вынесет ему постановление, то я буду ограждена. Моей дочке, моему светлому лучику нужна мама, я-то знаю, как плохо без мамы, и не желаю, чтобы мой ребёнок проходил через это.

Полицейский ушёл, а я посмотрела на запястье, которое всё так же болело. Артур подошёл и сказал со вздохом:

— Сейчас сделаем снимок, и если всё в порядке, наложу мазь и перебинтую, а если кость треснула, придётся наложить гипс.

Не веря, взглянула на него. А то от смущения, что он оказался втянут в мои неприятности, прятала глаза.

— Вы думаете, может быть что-то серьёзное? — спросила с тревогой. Мне не нужен гипс и нельзя болеть. Мы с дочкой одни, и зарплата мне очень нужна. Артур подошёл ближе и осторожно взял мою руку. Бережно повертел, спрашивая, сильно ли больно, и вынес вердикт, что, похоже, всё не так страшно, но сделать всё, что он сказал, всё равно необходимо.

Я кивнула, соглашаясь, и Артур с помощником забрались в машину скорой. Меня пристегнули и сами сели. Я только сказала, что, к сожалению, суд сорвался, но Артур тут же заверил, что заседание было без нас и судья поставлен в известность о создавшейся ситуации, и меня обязательно разведут, это уже без сомнений.

Выдохнула и, закрывая, откинула голову, облокачиваясь об спинку кресла.

— После перевязки я попрошу доставить вас домой. — Я даже глаза открыла, считая, что это всё же перебор, о чём и сказала врачу. Мужчина пристально разглядывал меня, но ответил спокойно: — Вам сегодня лучше не ходить пешком. Вдруг вы снова потеряете сознание и вдруг из-за этого попадёте под машину.

Пришлось снова согласиться, и мы уже приехали. Артур аккуратно подхватил под руку, помогая сойти с машины, а потом ушёл, не прощаясь, и дальше уже вёл знакомый помощник врача.

Приняли меня везде без очереди, и очень скоро с перебинтованным запястьем, в котором, к счастью, действительно не оказалось трещин, я была препровождена в холл перед входными дверями из поликлиники. И тут уж мои брови поползли высоко вверх. Там стоял Артур. В красивом пальто и ботинках. С кожаным чёрным рюкзаком, перекинутым через плечо. Он шагнул ко мне и сразу подхватил под руку.

— Денис, иди займись карточками. Дальше я сам. — Медбрат попрощался со мной и ушёл, а я несмело шла рядом с врачом.

— А может, вместо дома посидим где-нибудь? Я с тобой и, значит, позабочусь о твоём самочувствии. Тебя надо накормить определёнными продуктами, чтобы кровь быстрее восстановилась. И знаешь, в этом вопросе очень полезно красное вино. Не возражаешь?

Я даже не знала, что сказать, но Артур повёл себя решительно и не стал ждать моих слов. И скоро я сидела с ним в приличном кафе и пила вино. И уже к концу бокала я узнала, что это наше первое свидание, а врач Артур очень хотел бы встретиться ещё.

Решив несколько поумерить пыл появившегося ухажёра, я рассказала о дочке, которую очень люблю. Но оказалось, Артур уже знал о ней от моего бывшего и хотел познакомиться с ребёнком и был совсем не против влиться в нашу маленькую семью.

Мы поженились через полгода. Артур понимал, что после такого глобального разочарования, как ужасный бывший, я не смогу так быстро поверить другому мужчине, но его бесконечное терпение и его забота и нежность разрушили все преграды. Я никогда не слышу от него ни одного грубого слова в свой адрес, и он разбирается с любым, кто посмеет произнести что-то в мою сторону. Но вообще у Артура безупречная репутация и очень много друзей, которые всегда встают за него горой.

Мой бывший вынужден был оставить мне квартиру и переехать в другой город. К своей маме, которую он не очень-то любил. Я никогда не понимала его отношения к матери, но теперь, к счастью, это не моё дело. Артур познакомил меня со своей семьёй, и там меня и дочурку приняли с распахнутыми объятиями. Теперь у меня есть отец и мама, а у дочки — любящие дедушка с бабушкой. А ещё у меня теперь две сестры и два брата, а у дочурки — заботливые дяди и тёти.

Вот так, решив стать донором, я отдала кровь, а обрела семью и счастье.