Третья слева на грядке забытых сценариев

Она всегда играла других. В её глазах отражались чужие страсти, на губах застывали не её слова, а тело проживало жизни, которых у неё никогда не было. Зрители аплодировали, критики писали восторженные рецензии, но по ночам она просыпалась с ощущением, будто её настоящая душа спрятана где-то глубоко — под слоями грима, за кулисами, в тени сцены, где никто не видит.

Однажды, после особенно изматывающей роли, она стояла перед зеркалом и стирала с лица последние следы персонажа. И вдруг поняла: она больше не хочет быть ни кем. Ни королевой, ни нищенкой, ни роковой женщиной. Она хочет быть... простой. Настоящей.

— Морковью, — прошептала она.

Это было абсурдно. Но чем больше она думала, тем логичнее это казалось. Морковь не притворяется. Она просто есть. Её форма, её цвет, её вкус — всё это настоящее, без масок, без сценария. Морковь не играет. Она просто растёт.

Она продала свою квартиру, раздала вещи и уехала в глухую деревню, где купила участок земли. Посадила семена. Ждала.

Соседи смеялись, но она не обращала внимания. Она поливала грядки, чувствуя, как её душа медленно пускает корни.

— Ты с ума сошла, — говорил её бывший агент, приезжая уговаривать её вернуться. — Ты была звездой!

— Звёзды только кажутся яркими, — отвечала она. — На самом деле, большинство из них уже погасли.

Прошли месяцы. Она лежала на земле, чувствуя, как её тело становится плотнее, твёрже, как кожа приобретает оранжевый оттенок. Листья её волос тянулись к солнцу.

Однажды утром фермер, проходивший мимо, остановился в недоумении. На грядке среди моркови лежала женщина — точнее, то, что от неё осталось. Её руки стали тонкими и длинными, пальцы — похожими на корешки. Лицо больше не выражало эмоций. Только лёгкая улыбка.

Фермер потрогал её.

— Странная морковь, — пробормотал он.

Но она была самой счастливой морковью на свете.