Треугольник судьбы/The triangle of doom

ТО «MIRISCH 64» PRESENTS:

Треугольник судьбы/The triangle of doom.

Часть 1: Good evening, ladies and gentlemen!

=========================

Четверг. Вечер. 18 февраля 1993 года. Расположенный в штате Орегон автовокзал имени Марго Луизы Хемингуэй (он же — Портленд Юго-Западный, как гласили мерцающие красные неоновые буквы на крыше главного здания) пока ещё функционировал, но все его службы работали с предельным напряжением.

С обеда северо-западную часть страны заваливало снегом: сказывались последствия столкновения холодного ветра из Канады и влажного потока воздуха с юга. В результате этого долина Уилламетт вместе с окрестностями стала буквально тонуть в осадках, что отпечаталось на всех жителях данной области: во-первых, улицы Портленда моментально заполнились медленно скользящими по льду автомобилями; во-вторых, начавшаяся метель сумела повалить несколько столбов и оборвать часть проводов (некоторые из них оказались ведущими к светофорам кабелями: мигнув в последний раз, девайсы регулировки движения сразу же погасли, добавив хлопот дорожной полиции); в-третьих, закрылись оба аэропорта разом (маленький Траутдейл плюс большой Международный), да расположенные на северо-западе главный автобусный и железнодорожный вокзалы… Подводя черту: обстоятельства сложились так, что желающая вырваться из столицы штата нескончаемая (и чрезвычайно недовольная сложившейся ситуацией) толпа пассажиров водопадом хлынула в Тигардский Треугольник, внутри которого и располагалось занимающее всю территорию между дорогой OR99W, шоссе OR217 и магистралью I-5 единственное автотранспортное предприятие, которое всё ещё предоставляло теоретическую возможность покинуть город. Естественно, то тут, то там на автовокзале повсеместно начали возникать внезапные сбои в работе…

Где-то на обширной территории затерялись три перронных контролёра: при многократно увеличившейся загрузке (приходилось заниматься обслугой вынужденно перенаправленных автобусов с вышеупомянутого автовокзала-соседа плюс принимать внеплановые трансферы со станции и аэродрома) их пропажа нанесла существенный удар по скорости отправлений; дошло даже до того, что некоторые автобусы приходилось выпускать без проверки билетов и количества пассажиров. Впрочем, это была не единственная неприятность: из-за нехватки перронов и мешанины в наспех пересоставленном расписании от въезда выстроилась целая вереница из громко сигналящих рейсовых и городских автобусов. Ситуацию не улучшало и обстоятельство того, что выезд на магистраль I-5 оказался блокирован сложившимся пополам и практически намертво застрявшим посреди бетонных «тисков» относительно крутой рампы шестидесятифутовым городским автобусом-«гармошкой» Crown-Ikarus 286. Все отчаянные попытки вытащить его собственными силами лишь усугубили положение; поняв это, молодой водитель Динкинс спешно оставил полную людей застрявшую махину и рванул к телефону-автомату: запрашивать помощь у владеющего мастодонтом городского перевозчика и своего непосредственного работодателя в лице компании TRI-MET.

Автовокзал Портленд Юго-Западный имел в своём рукаве одного козырного туза: десять лет назад крайние правые полосы I-5 и OR217 были отведены под движение общественного транспорта. Сейчас на них (не мешая остальным автомобилистам), плавно поднимаясь через развязку OR217-OR99W на уличный уровень, стояли длинные очереди из автобусов к въезду на территорию с Западного шоссе Пасифик; кроме того, похожая ситуация образовалась и у въездных рамп с I-5 и OR217 (никак не выездных, поскольку первая была перекрыта длинным Ikarus, а вторая, изворачиваясь крутым «листом клевера», заходила под низкий мост; на другую же её половину обрушились поваленные разбушевавшейся погодой многолетние ели). Немудрено, что водительская CB-частота буквально разрывалась от усиливающих общее раздражение агрессивно настроенных сообщений…

В здании автобусного вокзала царил полный хаос. Зал ожидания был забит до отказа и даже не думал освобождаться: пассажиров прибывало (и продолжало прибывать) гораздо больше, чем убывало. Всюду громоздились горы багажа; туда-сюда сновали взмыленные служащие; вокруг же стоял такой гвалт, будто это — не автотранспортное предприятие, а оккупированный реднеками по самые проходы трек NASCAR, стадион Yankees во время домашнего матча или магазины Sprouse-Reitz и J.J. Newberry в период распродаж.

«Самое интересное, что всё это ещё как-то функционирует.» — всматриваясь в одно из панорамных окон диспетчерской башни (и всё равно абсолютно ничего не видя), невольно подумал управляющий автовокзалом Уэйн Брандл. Внешне этот человек напоминал Ричарда И. Слэттери из рекламы сети автозаправок Union 76 (как же он внутренне жалел о том, что сейчас не продаёт топливо!); его суетящийся у телефонов почти никогда не унывающий секретарь Эрни Хэйвуд, напротив, имел поразительное сходство с Аланом Оппенхаймером из научно-фантастических сериалов The Six Million Dollar Man и The Bionic Woman, а по напористости не уступал постсоветскому капитану Пронину.

— Алло, гараж? — говорил делопроизводитель в трубку селекторного аппарата. — Дайте-ка мне на провод ответственного за уборку погодного бардака… Ну так разбудите! Дрыхнуть он будет тогда, когда ситуация стабилизируется! Пусть выгоняет Bobcat, да лично едет чистить многоуровневую стоянку: поступают жалобы, что снег начал падать под углом и завалил все пять надземных этажей.

На столе в секретарском закутке громоздилось несколько телефонов, два селектора, три стационарных CB-шника, пузатый компьютер, подробная карта района и списки персонала: вместе с начальником Хэйвуд прилагал все усилия, чтобы автотранспортное предприятие не прекращало свою работу и хоть как-то могло справляться с возросшими нагрузками.

— А ещё надо обязательно раскочегарить автогрейдер! — поблёскивала на свету потеющая лысина Эрни (те, кто трудились внизу, имели свою точку зрения на определение возможных приоритетов; порой приходилось изрядно поругаться или пригрозить кого-нибудь уволить, дабы сопротивление прекратилось). — И перекинуть его к краям площадки: пусть сгребает наметённое к забору, а там уж распорядятся, куда девать образовавшуюся кучу.

— Bobcat я, конечно, раскочегарю. — послышался в трубке голос начальника гаража. — Но вот с автогрейдером будет заминка — мы ещё не поставили на него ножи.

— КАК? — ударил кулак секретаря по столу. — Почему единица до сих пор не возвращена в рабочее состояние? Чем вы там, седина мне в бороду, занимаетесь? Проституток вызвали?

— А вы у себя в скворечнике лучше бы не разглагольствовали, а взялись за лопаты, да сами пришли на помощь! — последовал грубый ответ (судя по тону диалога, одной взаимной примирительной пьянки после завершения текущих событий парням будет явно недостаточно; тем не менее, каждый из них пока ещё более-менее справляется с делами, что в данной ситуации весьма похвально). — Указания раздавать ума не надо…

— Заткнул бы ты глотку, не то действительно спущусь, да как следует наваляю. — мрачно огрызнувшись, Хэйвуд бросил исцарапанную трубку на рычаг телефона, но почти сразу же поднял другую, с рычага селектора. — Слушаю! Нашли контролёров?

— Как в воду канули! — узнал Уэйн голос диспетчера-оператора Глэдис Томмен. — Никто не знает, где они; некоторые водители уже сами соглашаются проверять билеты и ставить штампики на путевые листы: только бы поскорее отсюда выскочить. Инженер-программист вызвался помочь, взяв дело в свои руки, но Руби категорически запретила ему отлучаться с рабочего места, поскольку боится того, что парень тоже куда-нибудь пропадёт… На этой почве они между собой здорово переругались и теперь волками друг на друга смотрят.

Руби Блайнс, женщина средних лет (по внешности — будто вырвавшаяся из двенадцатой серии третьего сезона сериала Knight Rider актриса Элейн Гифтос) являлась старшим диспетчером-оператором и бывшей супругой Уэйна Брандла; их сумевший промаршировать до свадьбы и стадии «Double Income, No Kids» служебный роман продлился целую декаду, пока с треском не самоликвидировался вследствие взаимного недопонимания. Немудрено, что начальник предпочитал лишний раз не заходить на этаж диспетчерской, отдавая команды и справляясь о ситуации преимущественно через селектор от секретаря или из собственного кабинета.

— Если он действительно хочет помочь — пусть топает в гараж, да поможет нацепить ножи на старый автогрейдер. — взяв трубку из рук своего делопроизводителя, сказал управляющий. — Скажи, что я разрешил… И прикажи водителям самим проверять билеты и пересчитывать пассажиров, где это возможно; конец связи. — завершил он разговор, нажав соответствующую кнопку. — Эрни, приготовься к возможным жалобам: парни наверняка не оценят всю эту принудительную художественную самодеятельность.

Хэйвуд молча кивнул: ему было далеко не впервой разгребать лавины устных и письменных замечаний… Сложно пытаться что-то возражать, когда данная процедура входит в твои непосредственные обязанности и прописана на страницах трудового договора.

Тяжело вздохнув, Брандл решил известить техническую службу о том, что сейчас к ним придёт помощь, но не успел: раздался очередной звонок (на этот раз — с одного из внутренних телефонов).

— Этого не надо было делать. — холодно зазвучал в трубке голос Руби. — Вдруг у нас что-нибудь накроется от перегрузки, а его потом ищи-свищи.

— Во-первых, он развеется и вернётся; плюсом ко всему, за ним присмотрит сам начальник гаража. — сохраняя олимпийское спокойствие, заявил Уэйн. — Во-вторых, даже если вдруг что-нибудь накроется, вызовешь кого-нибудь из конторы Marshall Electrolux… В-третьих, не забывай, что главный пока ещё здесь я. Наконец, какова ситуация с застрявшим Crown-Ikarus?

— Всё так же. — послышалось шуршание бумаг. — Сидит крепко.

Глупый казус с «гармошкой» произошёл, когда только-только получивший категорию для вождения двухсекционных автобусов водитель TRI-MET на ходу вспомнил, что в две первых недели работы ему не положено выезжать на магистрали и решил сдать назад по рампе, но не успел он перевести Т-образный рычаг автоматической коробки передач в положение «R», как автобус самопроизвольно скатился вниз по обледенелой поверхности и внезапно (хоть теоретически это было невозможно, но ведь случилось же!) сложился пополам, намертво засев между высокими бетонными стенками въезда на I-5 (как на грех, в следующем году именно этот кривой пережиток бородатых годов собирались переделать под «классический», прямой вариант, дополнительно вмонтировав в бетон электрические антиобледенители). Когда стало понятно, что своими попытками горячий на голову молодой парень сделал только хуже (но уже уведомил TRI-MET), к вставшей поперёк рампы шестидесятифутовой махине подогнали оперативно снятые с пригородных линий автобусы Gillig Phantom, пересадили ворчащих пассажиров и отправили тем же маршрутом; с тех пор прошло примерно полтора часа…

— Значит, рампа всё ещё не введена в строй? — уточнил Брандл.

— Совершенно верно. — прозвучал ответ. — А въезд на трассу OR217 дорожники Тигарда очистить пока не успели: они сами сидят без электричества и решают проблемы по мере их поступления.

— Насколько от этого страдает график?

— Процентов на двадцать пять, но дьявол кроется в деталях: из-за невозможности выезжать непосредственно на трассы все автобусы приходится перенаправлять к другим съездам через OR99W, то есть, мимо Мецджера и Крествуда… В общем, оттуда уже начали поступать жалобы на запах дизельного топлива: насколько известно, к перронам до сих пор тянется громадная очередь, что, дабы не замёрзнуть, держит двигатели на малых оборотах.

Уэйн чертыхнулся. Хоть автовокзал и Портленд с пятидесятых годов разрастались почти одновременно, в последние годы обычно тихие жители соседнего района начали жаловаться на создаваемый автобусами едкий запах; в эту кампанию вскоре ввязались разнокалиберные СМИ, что повлекло за собой новые жалобы и яростные нападки на руководство автотранспортного предприятия. Невзирая на уйму доводов о том, что автобусных движков совершеннее, чем Cummins и Detroit Diesel в Америке не производят и обещания компаний-перевозчиков перевести имеющийся парк на сжиженный газ, ведомые воинствующими лидерами граждане нисколько не успокаивались: они продолжали активно протестовать, устраивать демонстрации, а по самым последним слухам — намеревались предоставить городским властям ультиматум: либо источник всех проблем принудительно закрывают, либо им на голову прилетает коллективный судебный иск.

— Много было звонков по этому поводу? — мрачно подумав о том, что к жалобам водителей прибавятся идиотские петиции, траты на юристов, а также приглашения на разные дебаты и беспредметные обсуждения, которые всё равно ничего не дадут, спросил управляющий.

— Тридцать, пожалуй, точно приняли. — вздохнула Блайнс. — Это — только те, которым мы успели ответить, а наверняка были и те, кто не вытерпели и бросили трубку раньше, чем меня, Глэдис или кого-то другого из диспетчеров успели с ними соединить. До сих пор ума не приложу, чего они этим добиваются: очередь ведь не исчезнет по щелчку пальцев!

— Я надеюсь, вы сподобились сказать тем, кто звонил, что автобусы вынуждены проезжать по OR99W из-за особых обстоятельств: за окном с обеда творится тихий ужас, а две другие доступные рампы вышли из строя.

— Мы им объясняли, но это никого не интересует. Что в Мецджере, что в Крествуде просто не желают, чтобы автобусы ездили мимо них — и всё. Есть даже такие, которые заявляют, будто муниципальные власти уже приступили к раздаче людям респираторов с комплектами фильтров…

— Если бы я хотел, чтобы по всей округе не распространялся запах дизеля, то заведовал бы троллейбусным депо, а не автовокзалом!!! — не сумев сдержаться, вышел из себя Уэйн (всё, что касалось мешающих спокойно жить соседей-идиотов, его очень бесило). — Причём не в Портленде, а где-нибудь на просторах Сан-Франциско!

— Я понимаю… Кстати, пошёл слух, что они снова устраивают сборище.

— Во время подобной снежной круговерти?

— Так точно. И отмена оного не входит в их планы. Сдаётся мне, эти господа затевают что-то крупное… Что-то, о чём мы очень скоро узнаем на практике.

— Если у них действительно состоится общее собрание, то туда явно заявится кто-нибудь из политических боссов или представителей прессы. — констатировал Брандл. — Опять будут переливать из пустого в порожнее; тем более, текущая ситуация снабжает их очередным поводом почесать языками и основательно перемыть нам кости. Я немедленно отправляюсь «в поле»: проверю, как идут дела. Ждите сообщений с места событий.

— Ясно. — вновь заставив Уэйна тяжело вздохнуть, повесила трубку Руби. Несмотря на то, что они были в разводе с февраля 1991 года, бывший муж старался поддерживать с бывшей женой максимально хорошие отношения; кроме того, диспетчеры подчинялись не только ему, но и Департаменту Транспорта штата Орегон и Министерству Транспорта (причём абсолютно все служащие люто ненавидели, когда на автовокзал являлся кто-нибудь из этих молодчиков с буквами «DOT» на рубашке и начинал придираться ко всему, что видел).

Автовокзал — это сложный механизм; управлять им, увы, не так легко, как кажется. Не существует человека, который бы персонально нёс ответственность за всё происходящее, но и самостоятельно функционирующих участков тоже нет: каждая из служб взаимосвязана и переплетена с какой-нибудь другой (а последняя, в свою очередь, с третьей и четвёртой; та, напротив, с первой и пятой… Уловили суть?). Как управляющий автовокзалом, Уэйн обладал наибольшей полнотой власти; тем не менее, существовали такие процессы, в работу которых он старался не вмешиваться вообще. Помимо следования упомянутому чуть ранее «табу» на посещение диспетчерской управляющий максимально редко заглядывал в помещения представительств компаний-перевозчиков; несмотря на это, Брандл уверенно исполнял одну из своих служебных обязанностей, на регулярной основе вмешиваясь в вопросы, связанные с деятельностью вверенного ему предприятия в целом или касающихся непосредственного обслуживания пассажиров. По его указу мог исчезнуть сбивающий с толку или не соответствующий принятым стандартам дизайн-кода указатель; к нему прислушивались выкупающие места рекламщики; Уэйн даже мог предписать фирме убрать с двери табличку-дублёра (впрочем, всё то, что происходило за дверью, на которой красовалась данная табличка, находилось в ведении того, чьё представительство там располагалось). Таким образом, тому, кто рулил автовокзалом, надлежало быть не столько хорошим руководителем, сколько чуть ли не Александром Гамильтоном.

— Вам второй Bobcat подавай? — ругался по телефону с контролёром (вечно издёрганным и замученным до предела человеком) многоуровневой стоянки Эрни. — А самосвал Oshkosh с аэродрома не надо? Застряли — значит, пусть дружно берутся за лопаты, да откапывают свои корыта сами! В конце концов, куда подевалась вся традиционная взаимовыручка? Мой совет: прикрутите к переднему бамперу своего Subaru FE Coupe лист фанеры, да катайтесь туда-сюда… Как кто освободится — сразу к вам отправлю, слышите меня?

— Я — на улицу. — снимая с вешалки пальто и переобуваясь в сапоги на меху, известил о своих намерениях потеющего от волнения делопроизводителя Брандл. — Проверю, что там со снегом и прогрессом по вызволению застрявшего автобуса.

— Вас понял. — прижав трубку динамиком к плечу, кивнул Хэйвуд. — Осторожнее там…

***

— Итак, шёл 1979 год. — меняя свечи зажигания белого с персиковой полосой Chevrolet Nomad 61, под Smile Happy в исполнении War разговаривал со стоящим около него в гараже частного дома пятнадцатилетним сыном темнокожий механик. — Ты тогда ещё пешком под стол ходил, но уже визуально различал Ford и Chevy, а на каждой улице нашего старого района был владелец древнего, но относительно хорошего автомобиля-полноразмерника, причём все попытки привести оный в чувство заканчивались лишь пустыми угрозами сдать аппарат в металлолом и волной грязных ругательств. Исход данных махинаций был до противного стандартным: собравшийся уличный консилиум из «знающих толк» людей аки порчу пытался снять клин мотора вознёй с карбюраторами и вернуть ушедшую на покой передачу методом «визит-эффекта», а именно — извлечения и возврата коробки. Когда же, наконец, «вскрытие показывало, что пациент скончался от вскрытия», на «роскошь передвижения» клался здоровенный болт, вследствие чего рыдван оставался неподвижно ржаветь у тротуара. Спустя несколько месяцев простоя собрание созывалось вновь, но не для попыток вновь оживить захиревший агрегат, а с целью «распределения» уцелевших составных частей пострадавшего от погоды, местной детворы и других внешних условий заброшенного куска старой Америки. Первым делом расходились крупные узлы, а всё остальное демонтировалось либо из жадности, либо уж совсем с конкретным мотивом: например, мой сосед по дому, отрезав заднюю часть синего Hudson Wasp Club Coupe 52, развернув крышку багажника и опосля снабдив конструкцию сиденьями из той же машины получил кресло-раскладушку. В целом, полуразобранные авто так и оставались дальше прозябать, постепенно заполняясь мусором до ближайшего рейда коммунальных служб или появления вандалов с зажигалкой, причём внутри и снаружи всё ещё оставались достойные бампера, решётки, панели, рули, хром и прочая «ненужная» по тем временам ерунда. У подобного подхода было вполне обоснованное начало: огроменная «баржа» из времён, когда галлон бензина стоил двадцать семь центов при новых порядках не только становилась полной обузой в экономическом плане, но ещё и наносила удар по репутации владельца. Вряд ли ты поверишь, но люди чуть ли не бегом пересаживались с personal luxury coupe, family truckster wagon queen и прочих land yacht на новые Datsun, Mazda и Toyota по причине того, что «ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ МИЛЬ НА ГАЛЛОН: СОВРЕМЕННО, ВЫГОДНО, НАДЁЖНО». Тогда же по всей стране полегли десятки тысяч маслкаров, причём те, что выпускались с учётом в конструкции стандартов CAFE, как понимаешь, были в меньшинстве; если рассуждать глобальнее, то вандалилось, пилилось, дербанилось до основания или просто «забывалось» в первую очередь всё «аэрокосмическое» в стилях chromemobile или forward look… Так вот, прошло примерно десять лет; новоиспечённые «любители ретро» готовы убивать друг друга за окантовку воздухозаборника или «форточку», а желающему превратить Buick середины пятидесятых из Century в Roadmaster путём проделывания лишней дыры в переднем крыле едва ли не объявляется анафема. «Заурядное старое говно» уж стало олдтаймером едва ли не солиднее остроносого Graham Custom Model 97 предвоенных лет; теперь даже самый унылый шестицилиндровый Valiant или потрёпанный De Soto с предком знаменитого Hemi купаются в лучах славы и внимания десятков тысяч «ценителей». — с этими словами афроамериканец вылез из-под капота и закрыл крышку. — А теперь запомни, сын: история всегда идёт по спирали; цени свой AMC Spirit 82, ибо в наступающем веке это будет уже настоящий раритет, который можно продать за приличную сумму… — тут в дверь гаража постучали. — Ну, топай пока на кухню: ко мне, кажется, пришли. Открыто!

— Добрый вечер, Файрбэлл. — появился в помещении гаража Эррол Колдер. — Надеюсь, ласточка моей любимой жены действительно готова?

— Так точно, мистер Колдер; устранил все проблемы ещё вчера перед полдником. — сдёрнув брезент с припаркованного в углу автомобиля, открыл темнокожий механик взору клиента оснащённый стеклянной крышей типа «тарга» синий Chevrolet Camaro в версии Berlinetta Starship (так называемая «модель для женщин») 1985 года выпуска. — Больше не рычит и не течёт; довезёт до Флориды и обратно… И ещё: на днях всё-таки воспользовался вашим советом, арендовав в видеопрокате кассету Tucker: The Man and His Dream.

— И как, понравилось? — садясь в машину, поинтересовался Колдер.

— Очень вдохновляюще. — подошёл к расположенному на стене выключателю door-o-matic афроамериканец. — Кстати, вы случайно не записывали интервью Майкла Джексона на The Oprah Winfrey Show? Хочется пересмотреть, а взять, к сожалению, не у кого…

— Увы, не записывал. — заводя мотор, отрицательно помотал головой Эррол. — Но проехалась она по нему знатно, хотя на откровенности его потянуло точно не зря.

— Жаль… — поехала вверх дверь гаража. — Осторожнее на дорогах и привет супруге!

Покидая пригород Портленда с типовым названием Спрингдейл (где и располагалась занимающаяся сервисом автомобилей производства General Motors приватная мастерская, услугами которой по совету брата их бывшего шефа пользовались супруги Колдер) Эррол мысленно прикинул следующее: для того, чтобы успешно добраться от дома Файрбэлла до расположенной на автобусном вокзале внутри Тигардского Треугольника филиала конторы Marshall Electrolux даже при идеальных условиях требуется не менее сорока пяти минут; сегодня же, когда дороги покрыты слоем снега (и загружены машинами) ему очень крупно повезёт, если удастся преодолеть расстояние между этими двумя пунктами по магистралям I-84 и I-5 быстрее, чем за полтора часа.

— Что же, надо поторопиться. — выезжая на магистраль под передаваемую по радио песню The Look в исполнении шведской поп-рок-группы Roxette, подытожил Колдер. Почему он так решил? Объясняем: шеф орегонского отделения фирмы по дистрибуции компьютеров и сопутствующих товаров Чарльз Виггингтон (тот самый старший брат Кларка) ни с того ни с сего решил выяснить, чей филиал устроен и работает лучше (что поделать: родственники любят посоперничать!). Поскольку на прошлой неделе старший ездил к младшему на юг, то на текущей неделе к старшему ехал младший; дабы избежать внезапного визита, Чарльз заранее прилетел в Сан-Франциско, а когда наступил «день Икс», братья Виггингтоны, заранее всё распланировав, отправились на север в одной машине.

Несмотря на то, что с обеда валил снег, Эррол всё равно решил съездить забрать Chevrolet супруги, рассчитывая вернуться через два часа, а это теперь из-за ситуации на дорогах представлялось затруднительным; с другой стороны, наш герой точно знал следующее: руководители-родственники при въезде в город (если вообще не в штат!) столкнутся с теми же самыми транспортными проблемами, автоматически повысив его шансы на прибытие в контору раньше них самих…

***

Вставив и повернув в замочной скважине специальный ключ, Уэйн вошёл в служебный лифт и спустился из вышки в предназначенный для машин персонала и мелкой уборочной техники подземный паркинг. Поскольку на своих двоих по территории автовокзала не набегаешься, около пяти лет назад предприятию разрешили купить хэтчбек Chevrolet Turbo Sprint 87: этот жёлто-белый «автомобиль быстрого реагирования» служил хорошим подспорьем в непогоду или при крайней необходимости. Экипирован транспорт был по первому разряду: CB-радио, обычный приёмник, автотелефон, громкоговоритель, два оранжевых маячка…

Усевшись за руль, Брандл поспешно запустил двигатель и вырулил наружу. На ветровое стекло со страшной силой обрушились ветер со снегом; длинные щётки стеклоочистителя метались туда-сюда, но движению это помогало не сильно: белые хлопья падали гораздо быстрее, чем их смахивало. Внезапно в неплотно прикрытое окно залетел порыв ледяного ветра и швырнул пригоршню снега на колени управляющему, вследствие чего тот поспешно поднял стекло: уж очень резким оказался переход от уютного тепла к дикой злой мгле.

Мимо здания автовокзала тянулась вереница фыркающих на малых оборотах рейсовых гигантов. Их удерживали в так называемой «предвариловке» — то есть, в ожидании, пока освободятся места у перронов, что происходило очень медленно. Несколько из находящихся возле посадочных платформ автобусов уже загрузились и были готовы выезжать: они ждали команду из диспетчерской (ибо автобусы — те же самолёты, только с более низким риском).

— Диспетчер — водителю 4262 компании Greyhound. — внезапно ожил висящий на консоли по центру CB-шник. — Покидайте перрон задним ходом; осторожнее на повороте, приём.

Уэйн притормозил: дальнейший путь перекрывала вышеупомянутая очередь.

— Greyhound 4262 понял. — показались красные прямоугольные фонари серо-синего Eagle Model 20. — Приказ выполняю и следую на выезд, конец связи.

— Диспетчер, я — Orange Belt 1846. — раздался недовольный мужской голос. — Тут какая-то коробка без очереди лезет; разберитесь, приём.

— Диспетчер — водителю 1846 компании Orange Belt: пропустите маршрутку с Траутдейла, они надолго не задержат. — короткая пауза. — Диспетчер — водителю аэропортного шаттла Orion II: дайте дорогу 4262 и проезжайте к пятому перрону, вас пустят вперёд, приём.

— Спасибо, коллеги! — послышался женский голос. — Рыжий с белым GMC PD 4903, возьми правее, а то не пролезу! Повторяю: возьми правее, ширины не хватит, приём!

— Диспетчер — всем водителям: напоминаю, что частота автовокзала используется только в служебных целях, приём. — голос со стеклянной верхотуры звучал раздражённо: Брандл это ясно почувствовал, хотя общий тон диалога совершенно не менялся. Да, сложившаяся неразбериха кого угодно заставит потерять самообладание… Управляющий невольно подумал о своём племяннике Джереми: тот тоже работал водителем рейсового автобуса и должен был со вчерашнего дня вести безостановочный экспресс из Нью-Йорка в Портленд.

Из диспетчерской шли почти непрерывные указания: тишина не держалась дольше десяти секунд. Выждав наиболее (как ему показалось) удобный момент, Уэйн снял рацию, нажал кнопку и заявил:

— Диспетчер, говорит Борт Номер Один: нахожусь слева от очереди, следую в направлении выездной рампы I-5 к застрявшему Crown-Ikarus, приём.

— Диспетчер — Борту Номер Один: принято, ждите. — прозвучало после выдачи указаний в адрес других автобусов долгожданное подтверждение запроса. — Вниманию водителя 2525 компании California Eastshore: не торопитесь трогаться, дайте дорогу машине шефа, приём.

— Вас понял. — отодвинулся назад бело-жёлтый GMC PD 4905 (так называемый «Buffalo bus»). — 2525 — Борту Номер Один: проезжайте, приём.

— Борт Номер Один — водителю 2525: благодарю, конец связи. — нырнул мелкий Chevrolet в образовавшийся проём.

Только через пять минут предельно осторожного движения управляющий смог добраться к пункту своего назначения. Остановив машину, он вышел из салона и пешком двинулся по изгибающейся рампе. Ветер теперь буйствовал ещё безудержнее, свистя и завывая над опустившейся на долину темнотой; тёплые сапоги увязали в снегу, однако, не фиксировать прогресс было нельзя… И Уэйн продолжал ковылять вперёд.

— Мне почти сорок лет, я трижды разведен, сижу на диете из государственного сыра и живу в неотапливаемом автодоме Winnebago Brave 76 у берега реки! — раздавалось откуда-то из снежной мглы. — Где шляется этот старый социалистический мудозвон? Я уже полбанки кофе успел сожрать, а его всё нет! О, кто-то идёт! Это ты, Мартин?

— Не знаю, что вы подумали, но я, к сожалению, пока не он. — Брандл обнаружил, что из целей перекрыть вой ветра ему приходится практически кричать. — Думаю, этот человек наверняка уже в пути… С кем имею честь разговаривать?

— Я — представитель городской компании-перевозчика TRI-MET Адам Хиббард. — появился откуда-то из метели одетый в шубу и меховую шапку сильно упитанный мужчина в очках с роговой оправой и валенках канадского производства (если бы он был персонажем шоу SNL, его бы непременно играл Крис Фарли). — Признаться, мне бы сейчас очень хотелось иметь другую работу. А кто вы такой будете?

— Управляющий автовокзалом Уэйн Брандл. Что вы сделали для освобождения рампы?

— Попробовали использовать сервисный грузовик Chevrolet C70 90 с тяжёлым краном и лебёдкой. — вышел из темноты дюжий гражданин в тёплой тёмной спецовке с логотипом TRI-MET. — Но все усилия прошли даром: с помощью имеющихся средств вытащить автобус просто не получилось… Chevy уже уехал на помощь другой единице.

— Давайте наши механики вам помогут. — предложил решение Брандл. — У меня в машине стоит телефон; я могу распорядиться, чтобы они пригнали из гаража служебный Mack C-49-DT 60 (несмотря на предложения о закупке нового транспорта, от этого сервисного автобуса отказываться никто не собирался: будучи уже в слегка почтенном возрасте, оный держался молодцом и почти не требовал обслуживания. — прим.авт.) с толстым тросом, подцепили со свободного конца, да как следует дёрнули…

— Я ТЕБЕ ДЁРНУ, БЮРОКРАТ ПРОКЛЯТЫЙ! — с кулаками бросился Адам на управляющего автовокзалом. — За член себя дёрни, царь вокзальный! — схватив за плечи, еле оттащил его в сторону сопровождающий мужчина. — Ты хоть понимаешь, сколько он стоит? Тут вам не какой-нибудь сраный MCI! Сборка из импортного CKD! Пойми это своей башкой!

— Я требую, чтобы вы немедленно освободили рампу! — жёстко приказал Уэйн. — И меня не интересует, каким образом вы это сделаете! Если мне потребуется срочно очистить выезд, мои люди возьмут автоген и распилят этого железного угря пополам!

— Что же, la-dee-freakin'-da! — артистично взмахнув руками, выдал толстый представитель TRI-MET эдакое танцевальное «па» ногами. — Whoop-dee-freakin'-doo! Несите большой торт с тридцатью свечками: денег от судебного иска будет так много, что можно будет купить всем сотрудникам по персональному вертолёту! — заскользив, шлёпнулся он в сугроб.

— Иди в машину! — прикрикнул на Хиббарда гражданин в спецовке (отряхнувшись, тот не спеша поковылял к стоящему у задней секции лёгкому грузовому минивэну Dodge Caravan C/V 90). — Великодушно извините: на плечах Адама лежит ответственность за сохранность всего парка сочленённых автобусов Crown-Ikarus… Вот поэтому он такой и нервный. А насчёт освобождения вашей рампы не беспокойтесь: сюда уже едет наш специалист; можно сказать, ас своего дела… Мы, конечно, будем рады его увидеть, но я искренне не понимаю, что он тут сможет сделать: наши техники перепробовали все способы сдвинуть эту махину с места. — ткнулся указательный палец мужчины в белую громадину. — Нам сказали больше ничего не предпринимать, пока тот не прибудет и не осмотрит проблему; не спорю, его бы могли вызвать гораздо раньше, но этот 286й тогда ещё не застрял…

Поговорив с работниками TRI-MET ещё немного, Брандл вернулся в хэтчбек, где сразу же снял трубку зазвонившего телефонного аппарата: бодрый голос Эрни радостно сообщил благую весть о внезапном обнаружении пропавших перронных контролёров.

— У одного из них после длинной проверки прихватило сердце, а два других, увидев это, подхватили его и повезли в больницу. — пояснил он. — Кроме того, пришло сообщение из дирекции TRI-MET: к нам на помощь выслали спеца-техника Мартина Гладеллина. Они звонили ему домой, но старик играл с соседом в шахматы и вернулся только через час.

— Да, меня тут буквально только что поставили в известность о каком-то специалисте-асе своего дела… Его точно известили о сложившейся ситуации?

— Говорят, дедуля уже собрался, да вырулил, куда приказано. — хрипло усмехнулся Хэйвуд. — Думаю, ждать придётся прилично: он живёт в Скаппузе, а оттуда сейчас даже по магистралям пилить не ближний свет… Но если кто и сумеет сдвинуть эту железную балду с места, так только этот известный мастер по ремонтной части.

— Хорошо, только это вовсе не значит, что надо сидеть сложа руки. Доведи до сведения свободных снегоуборщиков приказ о расчистке подъезда к рампе выезда на I-5; заодно прикажи начальнику гаража прекратить кататься по стоянке, да срочно откомандируй его к ним на подмогу, не то Ikarus превратится в айсберг. — тут Уэйн подумал о том, как необходима скорая очистка выездов для прекращения бунта домовладельцев по соседству… Интересно, кончилось ли уже собрание, которое, по словам Руби, решили устроить резиденты Мецджера и Крествуда? — Кстати, есть ли какие-нибудь новости от дорожников Тигарда? Надеюсь, они приступили к уборке завалов…

— Насчёт них — понятия не имею, но на тебя сейчас прилетела разгромная докладная из городской комиссии. Если откинуть весь bullshit, то там описаны коллективные обвинения руководства в некомпетентности: они считают, будто весь автовокзал утопает в снегу, а перевозчики несут огромные убытки; также утверждается, что если бы персонал шевелился чуть быстрее, то ничего бы не случилось…

Бестолковая бумажка «сверху» не слишком волновала управляющего. Он знал, чем может покрыть все претензии: если бы не вовремя отданные их с секретарём команды, многие вещи могли обстоять и хуже… Тем не менее, некоторые осложнения сей документ внесёт: наверняка его разошлют факсом во все представительства компаний-перевозчиков, что спровоцирует огромную кучу телефонных звонков с настойчивыми требованиями немедленных объяснений. Бррр!

— Срать на них со смотровой площадки сиэттльской Спейс-Нидл. — неожиданно (даже для самого себя) выдал Брандл. — Наши ребята трудятся до седьмого пота, а они там брюки об стулья протирают… Видит Всевышний, мне этого не хотелось.

— Слушаю, мой генерал. — догадался делопроизводитель о возможных дальнейших действиях. — Диктуйте распоряжения.

— Значит так: пусть свободные сотрудники обзвонят ребят со второй смены и пошлют за желающими получить повышенную премию наш развозной Flyer D800, а ты срочно отправь городу запрос на выделение дополнительных единиц снегоуборочной техники, да позвони Феррису: я прямо сейчас персонально завизирую, что у них нигде ничего в снегу не утопает. Конец связи. — положив трубку, Уэйн развернул Sprint и отправился в прорезаемую тусклым светом фонарей и фар темноту территории автовокзала…

***

Вивьен Колдер чрезвычайно нравилось жить и работать в Портленде. Да, погода в штате Орегон зачастую была гораздо холоднее, чем в Калифорнии, но девушка не тосковала по Сан-Франциско с его перезвонами кабельных трамваев, далёким силуэтом моста Золотые Ворота в знойном мареве и полными хипарей пляжами (впрочем, прогноз погоды она всё равно по старой привычке смотрела (а чаще — слушала) до тех пор, пока ведущий весело и жизнеутверждающе не объявлял обстановку над «The City by the Bay, the City that rocks, the City that never sleeps»): ныне экс-художницу интересовали совершенно другие вещи. С тех пор, как они с Эрролом перебрались на ПМЖ в соседний штат, минуло уже три года; Вивьен покрасилась, получила водительскую лицензию и освоила бухгалтерское дело, так что если бы теперь с ней случайно встретился кто-нибудь из старых знакомых, то с первого взгляда даже не узнал бы (тем не менее, сами «старые знакомые» тоже понемногу менялись)…

— …Представляешь, Винченцо так обрадовался, когда я родила ему сына! — раздавалось из динамика телефонной трубки. — Настолько, что прямо из роддома побежал и купил мне Nash Healey Le Mans Coupe 53 бронзового цвета: почти такой же, как мы с тобой однажды возле отеля Bristol видели, помнишь?! Я очень рада ощущать собственную нужность…

— Припоминаю, Кэт, припоминаю… Как там остальные, не знаешь?

— Рэйчел украшает муниципалитеты, Стивенса посадили за вендетту против скинхэдов, а Берриман, кажется, после похорон папаши-аптекаря переехала в Оклахому и устроилась на работу то ли в закусочную, то ли в придорожный бар… А у тебя как дела? По-моему, ты сменила цвет волос с рыжего на тёмный и теперь больше не похожа на Джулию Робертс…

— Пробую новый имидж. — потрогала шевелюру мадам Колдер. — Что касается дел, то на следующем семейном съезде мне будет не стыдно встретиться лицом к лицу с состоявшимся в жизни старшим братом, ибо мы с Эроллом теперь ни в чём не нуждаемся и живём душа в душу, но в последнее время я за него очень волнуюсь…

— А что с ним не так? Есть подозрения о хождении «налево»?

— Нет, ты чего! Просто нервничает много… Думаю, из-за нашего шефа: возжелав с разгромом переплюнуть филиал своего родственника, тот надавал всему персоналу целую кучу инструкций о том, как действовать и отвечать… Сегодня как раз день этого «показательного выступления», а мой любимый канадец отлучился забрать из сервиса нашу вторую машину; надеюсь, он будет предельно осторожен, ибо в такую погоду недолго куда-нибудь влететь… Я буду ждать его и надеяться, что Виггингтоны не приедут раньше. И ещё: у тебя замечательный муж, Кэт. Вы с ним думаете и чувствуете одинаково.

— Вив, у тебя он тоже очень замечательный… — слегка дрогнул голос счастливой супруги Чераулли. — Я надеюсь, ты с ним никогда не разойдёшься.

— Спасибо, Кэт. — откинувшись на спинку стула, закрыла глаза Вивьен. — Я бы тебя сейчас обняла, но не получится: слишком большое расстояние.

— Мы с Винченцо постараемся заскочить к вам в марте; он как раз хотел посетить север страны с рабочей поездкой… — тут на фоне хлопнула дверь и послышалась типичная для винтажного кино про американскую повседневность фраза «Дорогая, я дома!». — Да-да, я слышу, дорогой! Ладно, Вив: мне, кажется, пора идти; ещё созвонимся…

— Пока, Кэт; здоровья ребёнку и привет супругу. — попрощавшись с подругой, девушка не спеша повесила трубку, после чего, протянув руку, на ощупь включила радиоприёмник…

— …огромный затор на юго-восточной 39-стрит и Франклин; движение на юг затруднено, Бродвей-бридж стоит бампер к бамперу, до северной 50-авеню всё плотно, на Минессота-авеню и Айнсворт — столпотворение выезжающих из города, бульвар Пауэлл движется нормально, мост Бернсайд забит в обе стороны под самую завязку, юго-западный бульвар Барбур ползёт так себе, но ещё ползёт. Тяжело обстоит ситуация на бульваре Маклафлин и Юнион-авеню: из-за снежных заносов пробиться там очень трудно. На 42-авеню дела идут немного лучше: благодаря прибывшей полиции пробка начинает рассасываться… (помехи; проскакивающие обрывки указывают на то, что рассказ мужчины-ведущего далее перешёл с отвратительной дорожной обстановки на стремительно ухудшающуюся погоду). Это были все актуальные новости к этому часу; оставайтесь с нами на 62.0 AM!

— Get together, better than ever, get together, never ever fall apart; together — BANG! Out of plain! RADIO KGW! — прозвучал джингл станции. — А спонсор ночной программы по заявкам радиослушателей — дилерский центр Vic Alfonso Cadillac-Oldsmobile.

— Здравствуйте, я — Вик Альфонсо. — раздался приятный рекламный баритон. — Не все автомобильные шоурумы класса «люкс» созданы одинаковыми. Почему? В то время, как большинство дилеров старается максимально удовлетворить клиента во время покупки, мы думаем, что не менее важным является и максимальное удовлетворение клиента во время его владения машиной. Высококвалифицированный гарантийный и даже постгарантийный сервисы плюс подменный автомобиль на время технического обслуживания или ремонта — одна из ключевых вещей, которая выделяет Vic Alfonso Cadillac-Oldsmobile на фоне общей массы других дилеров престижных марок. VIIIIC ALFONSOOOO CADILLAC-OLDSMOBIIIIILE! На нас равняются лучшие; нам пытаются подражать остальные… — тут коммерческая часть внезапно закончилась: началась программа по заявкам, открыл которую известный по обе стороны Атлантики хит группы Genesis под названием Invisible Touch.

Пока передавали данную композицию, Вивьен позволила себе немного расслабиться и прокрутить в голове ключевые события последних лет: спасение от внука-насильника жадной старухи-рантье, переезд в Портленд, знакомство с Чарльзом Виггингтоном, обустройство точки на автобусном вокзале (кроме неё, начальника и Колдера в северном филиале Marshall Electrolux работали отлично разбирающийся в технологиях и аппаратуре типичный очкарик-гик-ботан (зато с хорошей степенью) Тони Драндридж, привлекающая клиентов выразительной фигурой латиноамериканка Канела Сан-Мартина и ещё парочка сотрудников, что «звёзд с неба не хватают, на работе порой прикидываются мебелью, но продажи с сервисом стабильно делают», скромная свадьба с Эрролом… Да, как же она его чертовски любит! Парни из Канады действительно в разы лучше «своих», американских…

— …Костнер и Хьюстон — охуенная пара! — когда песня закончилась, а в эфир дозвонился водитель снегоуборщика, который попросил поставить для себя «что-нибудь из репертуара Van Halen» (диск-жокей тут же удовлетворил пожелание, включив песню Jump), вернулись с положенного им перерыва в помещение конторы одетая (в отличие от Вивьен, что обычно носила скромный однотонный костюм тёмно-бежевого цвета) в подкреплённое туфлями на высоком каблуке чёрное обтягивающее платье Сан-Мартина и почти никогда не снимающий свой белый лабораторный халат Драндридж. — А сам фильм — вообще огонь; один из лучших за последние пять лет!

— The Bodyguard, безусловно, неплохое кино. — поправив очки, неспешно приступил к выражению своей точки зрения гик-ботан. — Но лично я считаю, что на голову лучше в драматическом плане будет драма-катастрофа A Thousand Heroes того же года выпуска. Кстати, сходим на премьеру Falling down перед тем, как я отсюда уволюсь? У меня есть два билета…

— Ты увольняешься? — округлились глаза латиноамериканки.

— Да, мне выслали приглашение устроиться в не так давно вышедшую из состава фирмы Medtronic компанию Greenacre Incorporated; они помогут с переездом в Джорджию и будут платить тройной оклад…

— Тони, ну зачем тебе туда устраиваться? — открыв глаза, неторопливо поднялась со стула жена Эррола. — Ты же ведь не ненавидимый клиентурой дурак или шизик, а продвинутый в техническом плане незаменимый сотрудник; останься с нами в Портленде! Где мы найдём такого же высококвалифицированного специалиста?

— Я уже всё решил, миссис Колдер. — последовал ответ. — Перемена деятельности просто необходима для любого здравомыслящего человека, иначе в скором времени начинается постепенная стагнация, а там недалеко и до кризиса идентичности…

— Всем привет! — появилась на пороге орегонского филиала Marshall Electrolux девушка-двойник актрисы Донны Диксон; звали её Нэнси Рейгенхэймер, работала она за стойкой автовокзального отделения Western Union и являлась одной из первых новых подруг жены Эррола. — Вив, пойдём поужинаем? Сегодня всем дали премию; я угощаю…

— Хорошо, пойдем. — потянувшись, согласилась мадам Колдер. — Только не в Jack in the Box: недавно Канела там пообедала и сильно отравилась.

— Вовремя откачали! — поёжившись, подтвердила Сан-Мартина. — А IHOP прямо сейчас буквально переполнен посетителями: ни сесть, ни протолкнуться к кассе!

— Тогда можно сходить в Papa John’s! — предложила Нэнси. — Там ещё есть столики…

— Почему бы и нет? — согласилась Вивьен. — Всяко лучше, чем оставаться голодными и недовольными собой. — и под зазвучавшую фоном Oh Sheila в исполнении Ready For The World обе девушки, заведя разговор о последнем сезоне сериала Cheers (а также слухах о его спин-оффе про второстепенного персонажа по имени Фрейзер), взяв друг друга под руку, не спеша покинули контору…

***

Шестидесятисемилетний (и имеющий поразительное внешнее сходство с актёром Гарри Дином Стэнтоном) выходец из венгерского городка Секешфехервар Мартин Гладеллин (по старому паспорту — Гладилин) категорически не верил в социалистический режим. Именно по этой причине когда в начале восьмидесятых годов его (как передовика производства и примера каждому трудящемуся) выдвинули в важную заграничную делегацию для обучения американцев эксплуатации и ремонту закупленных департаментами транспорта различных городов автобусов Ikarus, он с грандиозной радостью согласился, гордо заверяя начальство в том, что «партия будет им гордиться»… Впрочем, когда наступил день отлёта обратно, мужчина огрел приставленного к нему сотрудника Управления Госбезопасности по голове каминной кочергой (естественно, со спины), покинул отель через окно, поймал такси и рванул в местное отделение ФБР: просить политического убежища. Всё прошло, как по маслу: став полноправным гражданином США, Мартин двинул из солнечной Калифорнии в холодный Портленд, где устроился мастером-ремонтником в один из парков городской компании-перевозчика TRI-MET. Работы у него там было — хоть отбавляй: все восемьдесят семь сочленённых автобусов почти постоянно нуждались в каком-нибудь мелком ремонте или модификациях (то двери вдруг заклинит, то стёкла на ходу выпадут, то вообще рама начнёт трескаться или «гармошка» прохудится). Очень скоро деловой венгерский дедушка прослыл буквально незаменимым человеком во всех касающихся автобусов Crown-Ikarus технических вопросах (будете смеяться, но большинство предоставленных механикам схем обслуживания были написаны преимущественно на венгерском языке); немудрено, что для решения внезапной проблемы с двухсекционной шестидесятифутовой единицей номер 766 дирекция TRI-MET обратилась непосредственно к нему, предоставив полный карт-бланш на условиях сохранения работоспособности и ремонтопригодности автобуса…

Перекинувшись парой слов со звонившим шефом, Гладеллин, подхватив персональный оранжевый сундучок с автобусными схемами и документами, красный раздвижной ящик с инструментами, а также пузатый термос со свежим зелёным чаем, подпевая транслируемой в эфире случайно пойманной радиостанции песне Self Control в исполнении Raf выехал на своём голубом Oldsmobile Toronado Custom 73 к автовокзалу имени Марго Луизы Хемингуэй по трассе US30. Впрочем, двигался вперёд он не слишком-то и быстро: во-первых, всюду набралось много снега, поэтому поездка оказалась достаточно тяжёлой (тачку не спасали даже удлинённые стеклоочистители, включённые дефростеры и дополнительная светотехника); во-вторых, повсюду на улицах высились сугробы (некоторые из них являлись брошенным посреди дороги обездвиженным транспортом), что превращало обычную езду в подобие фигурного вождения; в-третьих, из-за непрекращающейся метели автомобили двигались почти черепашьим ходом… В какой-то момент еле ползущая пробка остановилась вообще: вокруг Oldsmobile (насколько хватало невооружённого взгляда) относительно стройными рядами стояли покрывающиеся толстым слоем интенсивно падающего снега машины. Пользуясь сложившейся ситуацией, Мартин открутил приятную на ощупь крышку термоса, налил в неё горячий чай и расслабился под заказанную каким-то парнем для своей «блондинки, ради которой можно смело самоубиться» песню Hungry Like the Wolf группы Duran Duran. Прошло несколько минут, но поток всё ещё не двигался; не было и встречного транспорта: должно быть, где-то впереди произошла застопорившая движение в обе стороны жёсткая авария. Как бы старому венгру не хотелось высовывать нос наружу, но следовало начинать делать хоть что-нибудь, иначе существовала вероятность попасть на автовокзал только к собственному семидесятилетнему юбилею (а то и позже).

Отыскав среди бумаг в перчаточном ящике здоровый электрический фонарь, Гладеллин поднял капюшон, распахнул дверцу машины и поспешно шагнул наружу. Он был далеко не единственным, кто возжелал узнать, какого чёрта всё стоит: люди вокруг него аналогично покидали собственные автомобили и направлялись куда-то в голову колонны.

— Эй, что там впереди? — высунулся из окна стоящего перед Toronado чёрного Hyundai Stellar Executive 86 с канадскими номерами какой-то бизнесмен. — Сошла лавина?

— Не! — отвечал ему чистящий от снега фары тёмно-вишнёвого универсала Pontiac Catalina Safari 64 с чёрно-белым логотипом радиостанции KGON 92.3 FM на задних дверях увесистый бородач в кожаном пальто. — Какой-то болван фуру перевернул: такой бардак устроил, просто жуть! Копы приехали, но чёрта с два они смогут навести порядок за ближайший час…

— Да, там им работы надолго хватит. — справедливо подметила залезающая в багажник средне-зелёного подгнившего пухлобамперного дизельного седана Peugeot 504 78 женщина средних лет. — Полезным будет надеть цепи, если захотите потом вырваться из этой задницы.

С трудом вытаскивая ноги из глубокого снега, Мартин отправился вперёд. Постепенно он стал различать мигающие огни и движущиеся тени, а очень скоро из тьмы проступил озаряемый красно-синим светом большой тёмный объект; подойдя поближе, Гладеллин увидел лежащий на боку серый тягач Diamond REO COE 68 с бело-рыжим прицепом фирмы Universal Rundle Bath Products, что преграждал путь всем и сразу. Часть груза — раковины, унитазы, ванны и душевые кабинки — высыпалась на дорогу, так что какие-то ловкачи, невзирая на осадки, словно стервятники кинулись подбирать дармовую сантехнику и растаскивать её по собственным машинам. Около места инцидента уже стояло два патрульных универсала AMC Eagle 82, но копам не было никакого дела до внезапно появившихся мародёров: они допрашивали водителя-дальнобойщика (мужчина был цел и невредим, но слегка заляпался в снегу).

— Ехал спокойно, а тут из слепой зоны выскакивает этот поганый Renault Medallion, да как подрежет меня с правого боку! — оправдывался он под протокол. — Торможу, а эта балда вдруг заскользила, да плюх на землю — точно плечевая, которой приспичило.

— Ну чего строчить-то, а? — присел на капот стоящего в переднем ряду белого Lincoln Town Car в специальной версии Black Tie Edition человек в тёплой униформе шофёра. — Убрали бы поскорее эту чёртову штуку с дороги, да пустили движение: некоторым не хочется торчать здесь всю ночь!

— Если бы вы коллективно помогли приподнять эту чёртову штуку, мы были оказались премного вам благодарны. — огрызнулся один из полицейских. — А то только языком молоть умеете…

Тут с другой стороны (используя свободную от машин встречную полосу) к месту происшествия медленно подрулил трёхосный GMC 6000 74 с бортовой платформой; на крыше кабины оного крутились два рыжих проблесковых маяка, а массивный бампер венчала Y-образная балка жёсткой сцепки.

При виде оного старый венгр только сплюнул и покачал головой.

— Нет, одним грузовиком эту кучу железного лома с места не сдвинуть. — протиснувшись вперёд, обратился он к одному из копов. — Всё равно, что слону — дробина. Более того, вы только зря потратите время: моё, народа и своё собственное. Хотите поскорее открыть дорогу? Подгоните сюда ещё две подобных единицы, подцепите тросами с другой стороны и пусть этот GMC — толкает, а они — тянут. — прыгая лучом электрического фонаря по разным местам, отправился он вокруг поваленного восемнадцатиколёсника (задача по освобождению шоссе всецело поглотила его разум: все мысли сменились на исключительно инженерные). — Сначала обязательно выпрямляем тягач и прицеп; далее можно будет…

— Минуточку! — перебил его старший офицер. — Сержант Такеравэй, сержант Букер! — крикнул он своим ушедшим греться в патрульные автомобили сослуживцам. — Идите сюда: тут один гражданский явно говорит дело!

Через десять минут Гладеллин уже работал вместе с дорожной полицией, взяв операцию в свои руки. Следуя его совету, расторопные сержанты пробежались по потоку и вернулись с «уловом»: других грузовиков они там, к сожалению, не нашли, но зато под руку попались построенные на грузовых шасси мини-автобусы Flxible Flxette (данный экземпляр походил на увиденный венгром во время туристической поездки в Советский Союз сельский ПАЗ) и TMC T-30 Citycruiser (такой обычно пускали от вокзала или центра до загородного молла). Пока искали дополнительные единицы, водитель здорового трёхосника под руководством старого венгра активно протаптывал колею для потенциального разгонного толчка; всё приняло совсем иной вид, а некоторые люди, предчувствуя скорое решение проблемы с прицепом, начали постепенно расходиться по машинам. Мартин же нисколько не суетился, стараясь планировать все дальнейшие действия с максимальной эффективностью: он понимал, что чем быстрее затор окажется ликвидирован, тем скорее ему удастся попасть на автовокзал, ибо пока лежащая на боку фура «отдыхает» посреди шоссе, путь вперёд заказан. Использовать вариант «вернуться назад и поехать кружным путём» тоже оказалось невозможным: во-первых, на это бы ушло гораздо большее количество времени; во-вторых, не было гарантий, что в другом месте не творилось то же самое.

Приказав разматывать найденные в автобусах цепи, деловитый дед обнаружил кремово-жёлтый Cadillac Seville STS 90 с автотелефоном и попросил владельца оного дать им воспользоваться; получив разрешение, он позвонил на автовокзал и известил начальство о своей задержке в пути, в ответ получив сообщение о том, что мистер Хиббард доел вторую половину содержимого банки кофе и уже успел поцапаться с управляющим. Сдержав внезапно подступивший смешок, Гладеллин дал несколько советов, внутренне понимая, что теперь главное — как можно скорее прибыть на помощь самому. Положив трубку и поблагодарив владельца STS, старый венгр быстро вернулся к REO и с большим облегчением увидел, что его приказ уже выполнен, а дорожные полицейские постепенно принялись цеплять автобусы к осям фуры…

***

Над Тигардским Треугольником по-прежнему бушевала метель, когда Брандл погнался за носившейся по всей территории автобусного вокзала со стабильной скоростью (тридцать миль в час) снегоуборочной группой Ферриса Темпра. С тех пор, как началась метель, эти бравые ребята расчищали дорогу для автобусов и других сервисных служб с таким рвением, будто им пообещали неделю внепланового отпуска и приличную премию. Останавливались они лишь для смены персонала или дозаправки (делалось это, как уже можно понять, не слишком часто).

Во главе снегоуборщиков, пробивая остальным дорогу в массах снега, ехал оснащённый большим V-образным отвалом полноприводный пикап Jeep Comanche Pioneer MJ 4×4 89. В салоне оного стояли радиопередатчик, громкоговоритель и портативный автотелефон: все эти приборы помогали поддерживать связь с коллегами, внешним миром и диспетчерской.

За лидером следовали два идущих параллельно друг другу внедорожника Jeep Cherokee SJ 82, чьи коммунальные (проще говоря — плоские) отвалы с прорезиненными низами были направлены в разные стороны; они сгоняли со своего пути то, что пропустил отвал пикапа.

Далее в дело вступал преследующий данную тройку оснащённый широкими кассетными щётками спереди и сзади Jeep Wrangler YJ 89 с квадратными фарами; лёгкий джип сметал с дороги оставшиеся излишки, тем самым подготавливая поверхность для едущего сзади аппарата посерьёзнее.

Замыкал группу древний компактный грузовик Jeep Forward Control FC-150 64 (говорят, когда выезжаешь на данном авто, лучше надевать чугунные болотные сапоги, ибо при фронтальной аварии в роли бампера и защиты будут выступать твои ноги); огрехи впереди идущих машин оный устранял, используя подвешенные спереди сдуватели (наподобие тех, которыми убирают листья, только мощнее, плюс гораздо шире) и прикрученные к середине рамы дисковые щётки, в свою очередь обильно посыпая дорогу за собой песочно-гранитной смесью (соль по указанию Уэйна не использовали: «финский вариант» являлся в несколько раз эффективнее, плюс исключалось ржавение автобусов и другой сервисной техники). Вы, конечно, захотите узнать, почему Портленд-Юго-Западный обладал столь обширным парком автомобилей марки Jeep? Отвечаем: во-первых, персонал очень привык к управлению и габаритам этих надёжных полноприводных машин; во-вторых, их было достаточно легко обслуживать; в-третьих, согласно широко известному закону о парадоксах, бутерброд всегда падает маслом вниз, кошка приземляется на лапы, а любой Jeep при неосторожном манёвре в большинстве случаев возвращается обратно на колёса.

Когда Chevrolet управляющего приблизился к чистильщикам, в хвосте колонны мчался списанный из почтовой службы и переоборудованный под носитель разных необходимых в работе предметов (то есть, запчастей, топлива и еды с напитками) управляемый одним из механиков Jeep FJ-6 Fleetvan 67 (издали казалось, будто группу снегоочистителей преследует дровяной сарай, скандинавский передвижной домик или плохо закреплённый portaloo).

— Диспетчер — бригаде Ферриса: снизьте скорость, пропустите почту. — услышал Уэйн из динамика CB-радио. — А ещё к вам, кажется, подъехал мистер Брандл, приём.

— Феррис — диспетчеру: поняли, притормаживаем, приём. — постепенно замедлившись, все шестеро жёлто-чёрных Jeep с оранжевыми маячками прекратили движение: подняв за собой целый вихрь снежной пыли (и едва не задев переднюю машину) мимо них на полном ходу с бодрым гулом просвистел сияющий в свете фар и прожекторов стальными бортами GMC PD 4104, в окошках маршрутоуказателей которого чётко красовалась аббревиатура «USPS».

— Хорошо работают! — вырвалось у Уэйна. — Слаженно…

— Шеф, если вы меня слышите, моргните дальним два раза: я хочу пригласить вас к себе в пикап. — вдруг раздалось из громкоговорителя на крыше Comanche Pioneer. Выражая своё согласие, управляющий дважды щёлкнул рычажком освещения; тотчас же из фургончика выскочил молодчик-латинос, что, подождав, пока Брандл покинет салон и направится к пикапу, уселся за руль Turbo Sprint, после чего, пристегнув ремень, оперативно встал за замыкающим автомобилем.

— Доброй ночи! — приветственно распахнул пассажирскую дверь Темпр (в данный момент за рулём он выглядел, как актёр Рэй Толер, только без красно-белой кепки). — Отряхните ноги, не то у меня тут будет озеро Эри; чай, кофе, дискотеку?

— Думаю, обойдёмся без всего этого. — с трудом (скользко же!) забираясь в салон, невольно ухмыльнулся Уэйн. — Как у вас дела?

— Отлично, только немного подустали. — подождав, пока управляющий устроится в кресле штурмана, Феррис дежурно перекинулся с диспетчером сигналом о продолжении движения, предупредил следующих за ним коллег касательно старта и тронулся с места. — Осмелюсь спросить, что же вытащило вас из тёплого кабинета и принесло сюда?

— То же, что и вас. — ушёл от прямого ответа Брандл. — Однако, справедливости ради могу сказать следующее: всю жизнь так точно не будет… Поразительно, насколько быстротечно время: несколько лет назад в подобную снежную бурю автобусный вокзал наверняка бы попросту закрыли, но зато сейчас он может работать, поскольку прогресс на месте не стоит, да и техника развивается семимильными шагами…

— Не стоит забывать и про людей. — высказал свою точку зрения Темпр. — Мы повышаем квалификацию, становимся умнее… Кстати, мне здесь даже нравится: позволяет забыть про насущные проблемы и моего до жути бестолкового сводного брата; оттрубив десять лет в Аризоне, этот больной намедни приехал ко мне и заявил, будто планирует продолжить заниматься тем же ремеслом, что и ранее; честный труд же не рассматривает вовсе.

— Чем же он таким промышлял? — поинтересовался управляющий.

— Виджилантизмом. — чуть прибавил ход Феррис. — Парень помогал столкнувшимся с несправедливостью простым людям, но не понимал, что играет с огнём…

— Я тоже бываю не слишком доволен решениями своих родственников, но из чувства приличия не пытаюсь навязать им привычные мне образы мышления или точки зрения. — прозвучало в кабине Jeep. — Например, моей скромной персоне стоило недюжинных усилий не сморозить какую-нибудь колкость, подкрепив её обидной чушью, когда мой племянник Джереми заявил о выборе профессии водителя-междугородника автобуса-экспресса…

Побеседовав с Темпром по душам ещё немного, Брандл замолчал и стал смотреть по сторонам. Да, стихия сегодня разбушевалась не на шутку, но сейчас сменить обстановку было в некотором роде даже приятно. Когда долго сидишь у себя в кабинете, начинаешь забывать, что такое настоящее водительское мастерство: тебя захлёстывают совершенно второстепенные, не имеющие никакого отношения к самим автобусным перевозкам вещи и вопросы. Наверное, всем управляющим (а также некоторым транспортным чиновникам) время от времени неплохо было бы спускаться с небес на землю и объезжать (или обходить пешком) свои владения, наблюдая за работой подчинённых без вмешательства в процесс; тогда легче будет отделить побочное от главного, да и мозги проветрятся. Обычно Уэйн появлялся «в поле», когда ему жизненно необходимо было спокойно обдумать или взвесить какие-нибудь вещи, не отвлекаясь на посторонних; он не имел намерений заниматься этим сегодня, но с удивлением обнаружил, что уже перенастроился на привычные философские размышления (в данный момент его больше всего беспокоило будущее, причём как автовокзала, так и его собственное).

Автобусный вокзал имени Марго Луизы Хемингуэй появился в пятидесятых годах и сразу же взял статус лучшего в штате. Им восторженно любовались многочисленные делегации, а политические деятели с гордостью говорили о нём и чванливо утверждали, что это «символ перемен в общественном транспорте». Впрочем, ничто не вечно: наступили шестидесятые и автотранспортное предприятие стало напоминать дачу футуриста. Не желая оказаться «на обочине жизни», свеженазначенный управляющий выбил бюджеты и взялся перестраивать автовокзал согласно прогрессивным веяниям, но как только стадия выполненности проекта перевалила за три четверти, наступили семидесятые и затейник ушёл на пенсию. Каждая метла по новому метёт: очередной начальник — очередные перемены, так что от прежних планов по завершению не осталось и следа! Приглашённый архитектор вновь перекроил чертёж, опять были выделены средства, но не успели рабочие перелопатить и половины территории, как вновь сменилась эпоха: пришли восьмидесятые. В кресле шефа оказался Уэйн Брандл: он решил положить конец бесконечным ремонтам, остановившись на скучном, но зато «неустаревающем» стиле. Несмотря на выполненное обещание (большой строительный беспорядок действительно завершился, когда Рейган только заступил на второй срок) Уэйн понимал, что у вверенного ему автотранспортного предприятия полным-полно серьёзных недостатков; радость тут была лишь в нахождении оных вне поля зрения основной публики. Пассажиры и многочисленные случайные посетители автобусного вокзала имени Марго Луизы Хемингуэй (предложение о переименовании внесла персонально Руби, когда оценить проделанную работу приезжала комиссия из DOT) видели преимущественно залы ожидания: производящие внушительное впечатление светлые, снабжённые современными климатическими установками просторные помещения. Дожидаясь автобуса, человек мог, не покидая основного здания, приобрести таблетки от головной боли в аптеке Eckerd Pharmacy, отправить денежный перевод через небольшой офис Western Union, позвонить в пункт назначения из киоска AT&T, попутно застраховавшись на стойке State Farm Insurance; помимо этого ему предоставлялась возможность перекусить в одной из нескольких точек общепита (обычно пассажиры ходили в разрекламированный ресторанчик International House of Pancakes (IHOP) или завлекающий выгодными предложениями Taco Bell), купить электронный девайс, снять номер в гостинице, постричься, постирать и отутюжить костюм, до блеска вычистить ботинки, а также многое-многое другое… Недостатки начинались там, где заканчивалось обслуживание и начинались касающиеся отнюдь не малозначительной ерунды вопросы технического характера.

Например, количества перронов и рамп едва хватало для приёмов и отправки автобусов: ныне же они были загружены сверх меры; раньше водители спокойно пользовались всеми выездами и въездами, а теперь приходилось запрещать пользоваться OR99W (сегодняшние сутки, как упоминалось ранее, являлись вынужденным исключением); из-за этого девушки-работницы диспетчерской службы постоянно ходили с растрёпанными нервами…

— Рано или поздно у кого-нибудь из нас отключится внимание или кто-то рухнет в обморок прямо на стуле — и тогда беды не миновать. — выступала на совещаниях транспортников Глэдис Томмен. — Автобус хоть и не самолёт, но внимания требует не меньшего; остаётся только молить Всевышнего о том, чтобы не случилось самого страшного, а если внезапно и случилось, то не в наше дежурство…

Каждый управляющий (какие бы ни затевались перестроения) старался чем-то улучшить автовокзал. В пятидесятых появились оборудованные сервисные зоны; в шестидесятых — свежие магистрали с ведущими на территорию объекта рампами и специально отделёнными правыми полосами для движения исключительно общественного транспорта; в семидесятых автотранспортное предприятие разрослось до возможного предела, окончательно выдавив из треугольника сторонние организации и сделав всю территорию своей собственной; когда же шефом стал Уэйн, он попытался протолкнуть финансирование проекта по увеличению количества перронов, но вместо этого получил разрешение (и некоторое количество денег) для постройки многоуровневой стоянки. Трудно было реализовывать благородные амбиции в ограниченном пространстве, но ещё труднее — раз за разом пытаться убеждать людей в том, что улучшать связанные с оперативной деятельностью коммуникации гораздо важнее, чем всё остальное, когда никто просто не желает ничего об этом знать!

Согласно гипотезам, автотранспортное предприятие очень скоро дойдёт до критической точки. Придётся решать, как дальше распоряжаться территорией: либо делать сто двадцать пять мелких ремонтов (для каждого из которых придётся оббивать бесчисленные пороги кабинетов в попытках выцарапать фонды), либо снова закрутить один, но глобальный, с невиданным доселе размахом. Всё бы и ничего, да вот только от выбранного решения зависело, каким автовокзал вступит в новое тысячелетие и какой престиж Брандл будет иметь в глазах тех, с чьим мнением приходится считаться.

— Слушаю! — прервали размышления управляющего трель телефонного звонка с ответом Ферриса. — Темпр и его бригада на проводе; объясняйтесь поскорее… Шеф, просят вас.

— Брандл у аппарата. — взял трубку Уэйн. — Говорите.

— Есть какие-нибудь новости касательно застрявшего Ikarus? — спросил Эрни (да, это был именно он). — Забыл уточнить в прошлый раз…

— К сожалению, никаких. — доложил Брандл. — А что там с тем дедом из TRI-MET?

— Застрял на шоссе, но достаточно скоро будет здесь; он позвонил сюда по какому-то левому телефону и заявил о скором устранении закрывшего путь препятствия… Кстати, жалобы от резидентов Мецджера и Крествуда по-прежнему не прекращаются.

— Им придётся потерпеть. — кашлянул Уэйн. — Сейчас куда важнее наладить нормальную работу автовокзала, чем удовлетворить их требования… Как только старик появится — дай знать, хорошо? Я сейчас смотаюсь к механикам и сразу же вернусь.

— Вас понял, конец связи. — отключился Хэйвуд; между тем, за окнами пикапа мелькнули заполненные перроны и вытянувшиеся вереницей заметаемые снегом силуэты автобусов…

***

— Уважаемые пассажиры, внимание: на платформе №8 заканчивается посадка на автобус Eagle Model 10 компании Trailways Transportation рейса 5024, следующий по маршруту Нью-Йорк-сити, штат Нью-Йорк — Де-Мойн, штат Айова со следующими остановками: Хитерфилд, Коннектикут; Бриджпорт, Коннектикут; Питтсбург, Пенсильвания; Кливленд, Огайо; Детройт, Мичиган; Милуоки, Висконсин; Чикаго, Иллинойс. Просьба занять свои места согласно купленным билетам и счастливого Вам пути!

Разные люди на автовокзале моста имени Джорджа Вашингтона слушали объявления о текущих посадках и отправлениях; для одних они звучали совершенно обыденно, являясь лишь прелюдией к ещё одному бюджетному перемещению из точки А в точку Б, от которого они, будь на то их воля, с грандиозным удовольствием отказались бы; для других они несли нечто манящее к приключениям и очень многообещающее; ещё кому-то они сулили скорое окончание пути и возвращение домой, в родную глухомань. Были здесь и те, кто, слушая это объявление, думали далеко не о себе: у них уезжали друзья или родственники, а названия городов для ушей звучали загадочно и маняще, рождая смутные образы отдалённых от цивилизации уголков Америки (которых, естественно, никто из этих провожающих никогда в жизни точно не увидит). Объявления являлись сигналами, указывающими на то, что автобус через несколько минут будет готов к отправлению, а потому настал долгожданный момент подняться на борт. Пройдёт ещё немного времени — и загрузившийся под завязку условный GMC PD 4106, выкатившись на бескрайние асфальтобетонные ленты, отправится в рутинный «тур» по неизведанным для типового обывателя местам огромной страны; именно поэтому данные объявления всегда несут в себе привкус загадочной романтики.

Однако в том, как делаются эти объявления, нет ничего романтического. Их производит смахивающая на музыкальный автомат электронная установка: разница тут лишь в том, что служащие автобусного вокзала не бросают в неё четвертаки или специальные жетоны (и не ударяют её по боку, как Фонзи из Happy Days), а просто нажимают помещающиеся на одной из консолей в диспетчерской кнопки; почти всё, что выходит из кучи динамиков (если не считать особых случаев) воспроизводится с комбинации магнитофонных лент по заранее сделанным записям. Хотя на слух каждое объявление воспринимается как нечто единое, в действительности оно конструируется из пяти отдельных фрагментов: первый обращается к типу посетителей автовокзала; во втором объявляется место посадки; в третьем — название автобуса, имя компании-перевозчика и номера рейса; в четвёртом — маршрут и остановки; пятый же замыкает получившуюся звуковую дорожку, призывая поскорее занимать места и желая счастливого пути. Поскольку все элементы объявления воспроизводятся без перерыва, они звучат, словно единое целое (чего и стремились достигнуть изобретатели аппарата), но случается, что механизм внезапно заедает: тогда пассажиры, создавая толчею и суматоху, сперва скапливаются у одной платформы, а потом, проклиная руководство объекта, сломя голову мечутся по всему зданию, ища нужный им автобус… Немудрено, что для работников автовокзалов данные редкие (но обычно меткие) моменты представляют собой сущий кошмар; впрочем, сегодня аппарат по производству объявлений трудился более, чем исправно.

— Уважаемые пассажиры, внимание: при посадке в автобус в первую очередь пропускайте пассажиров с детьми, инвалидов, лиц пожилого возраста и беременных женщин. При входе в салон автобуса не задерживайтесь на проходе; сдавайте багаж и занимайте места согласно купленным билетам.

Среди немногочисленных посетителей автобусного вокзала находился и интересный нам человек: его фамилия была Мак-Энн; работал он (уже довольно долго) в одной небольшой частной компании-перевозчике водителем рейсового автобуса (не имея никаких взысканий, кроме формальных и неформальных благодарностей); ему нравились шутки-однофразники Родни Дэнджерфилда, а конкретно сейчас, неся на плече бело-синюю спортивную сумку с глобусом PAN-AM на боку, данный гражданин неспешно прохаживался мимо платформ.

Помимо всего вышеперечисленного Джереми Мак-Энн обладал ещё одним (достаточно важным) качеством — он приходился Уэйну Брандлу племянником (надо сказать, что клан их семьи благодаря вариации браков и наследственной привязанности к определённой профессии всеми своими корнями и ветвями врос в сферу пассажирских перевозок подобно тому, как в старину семьи целыми поколениями имели связь с юридическими, аптекарскими или банковскими секторами). Тем не менее, между Джереми и его почтенным дядей (самых честных правил) имели место быть относительно прохладные отношения: между мужчинами случился хрестоматийный конфликт поколений, где современные убеждения молодых никак не хотели совпадать с жизненными позициями старших. Так, Брандл (и некоторые другие родственники) были категорически против желания Джереми водить автобус, настаивая на том, чтобы он пошёл в колледж; племянник же, сетуя на высокую стоимость образования и отсутствие необходимости в оном, избрал честный и трудный путь синего воротничка…

— Уважаемые пассажиры, внимание: на платформе №17 начинается посадка на автобус Mack FR1 компании Starlight Express рейса 1301, следующий по безостановочному маршруту Нью-Йорк-сити, штат Нью-Йорк — Портленд, штат Орегон; пассажиров просят пройти к автобусу, сдать багаж и занять места согласно купленным билетам. — после этих слов мимо Джереми проехал не потерявший с годами образ футуристичности чёрно-белый продукт сотрудничества Mack и Renault с лозунгом «STARLIGHT EXPRESS: FIRST-CLASS AIRLINE COMFORT ON LAND!» на борту; не теряя ни секунды, Мак-Энн метнулся к платформе, у которой оный намеревался припарковаться… Каково же было его удивление, когда из единственной передней двери вышел противный ему (и очень смахивающий на Кая Вулффа) человек: Аарон Дакслоу (он и Джереми давным-давно боролись друг с другом за позицию лидирующего водителя фирмы (чья фотография красовалась на календарях и менялась каждый год, плюс ему гораздо чаще доверяли водить флагманский автобус); оба были одинаково хороши, а потому — внутренне друг друга ненавидели).

— Хм, здравствуй, Мак-Энн. — поприветствовал родственника управляющего автовокзала имени Марго Луизы Хемингуэй внутренний конкурент. — Поверить не могу, что тебе дали флагманский рейс на Портленд, а меня перебросили выполнять поездку в техасский Эль Кордон; видать, твоя безупречная транспортировка селюков из Вирджинии в Нью-Йорк и обратно всё-таки произвела должное впечатление на руководство. Согласно семи навыкам высокоэффективных людей от Кови…

— Да хуйня твой Кови! — резко оборвал его Джереми. — Водянистое дерьмо без особого смысла, потраченное зря время! И ещё: срал я на флагман со смотровой площадки Эмпайр-стейт-билдинга; мне больше новый MCI 102-DL3 нравится!

— Кови — великий мотиватор, а ты, друг мой, просто необразованный балабол…

— Так, ну-ка, брэйк! — возник между парнями напоминающий Роберта Проски снобского вида мужчина. — Не хватало ещё, чтобы вы тут морды друг другу начали бить; взрослеть пора! Обоим скоро тридцатник стукнет, а цапаетесь, как старшеклассники на выпускном…

— Питер, я не виноват, что он начинает гнать свою шибко заумную ерунду! — повернулся Мак-Энн к вовремя подошедшему старшему коллеге.

— А я не виноват, мистер Брунн, что водить автобус-люкс в нынешние времена допускают всякий сброд с одним средним образованием…

— Ну-ка, цыц! — прервал спор мужчина. — Дакслоу, во время проезда с мойки и станции технического обслуживания никаких проблем с автобусом замечено не было?

— Никак нет; машина исправна! — подозрительно гордо кивнул Аарон. — Акт приёмки уже подписан… И ещё: стюардесса попросила предупредить о том, что подтянется ближе к отправлению.

— Значит, брысь отсюда: рейс не твой, а мой и Джереми.

— Это как? — вопросительно повернулся к Питеру Мак-Энн. — Обычно же ездят «в соло»!

— Поскольку ты водил этот автобус всего пару раз, а мне срочно надо прибыть в Су-Фолс на поминки моего прадедушки, начальство предположительно посовещалось между собой и решило так: от Нью-Йорка до Омахи за рулём сижу я, а ты, проштудировав оба буклета-руководства по эксплуатации и тщательно понаблюдав за моими действиями, сменишь меня, да будешь уверенно рулить от Омахи до Портленда. Усёк?

— Так точно. — проводив взглядом сдавшего свежевымытый и свежеобслуженный автобус Аарона Дакслоу, кивнул и одновременно зевнул парень. — Усёк.

— Хм, вот и хорошо; знаешь, я даже позволю тебе не читать эту ерунду и не сверлить меня пристальным взглядом, ибо уверен в следующем: ты и так имеешь представление о том, что дёргать и куда нажимать… Говоря начистоту — можешь смело всхрапнуть за моей спиной.

Народ в салон флагманского автобуса набился довольно-таки быстро: Джереми даже удивился, с какой феноменальной скоростью ему приходится помогать грузить багаж и выдавать дежурные приветствия. Наконец, граждане расселись по местам; пришедший перронный контролёр проверил билеты, а молоденькая стюардесса (вот и обещанный компанией авиационный комфорт подъехал!) быстро заперлась в заднем (сервисном) отсеке; по внутренней связи разрешили отправление, а по громкой — уведомили о завершении посадки…

— Уважаемые пассажиры, с вами говорит ваш водитель, Питер Брунн; добро пожаловать на борт автобуса компании Starlight Express. Температуру за бортом вы почувствовали, когда поднимались на борт; температуру на борту вы чувствуете прямо сейчас. Во время поездки вам будут предложены входящие в стоимость билета холодные и горячие напитки, закуски, телевизионные фильмы, а также индивидуальные кондиционирование и отопление. Особые удобства располагаются в задней части салона. Во время езды по шоссе мы можем попасть в пробку; не хотелось бы, конечно, но иногда бывает. Можете не хлопать после прибытия: всё равно ни я, ни мой напарник в наушниках ничего не слышим. Queridas pasajeros und… Ай, короче, кому я это всё… Ну, поехали. — произнеся неизменный набор открывающих фраз, Брунн не спеша отчалил от платформы и двинулся к выезду с автовокзала, но тут же резко ударил по тормозам: из-за угла навстречу им вырулил серебристо-сине-белый Eagle Model 01 компании Abbott bus lines… Только вот если встречный автобус остановился почти сразу, то Питеру пришлось ещё несколько раз пихнуть широкую педаль, дабы чёрно-белый Mack FR1 смог замереть на месте.

— Что с тормозами? — видя это, настороженно обратился к напарнику Джереми. — Если они не работают, согласно инструкциям и здравому смыслу следует отменить рейс…

— Всё нормально. — успокоил его Брунн. — После обязательной мойки при такой погоде у нас просто не успели высохнуть передние колодки; просушить их — никакой проблемы… Не волнуйся, а лучше топай дрыхнуть: до Небраски они точно высохнут.

— Убедил. — вернувшись на своё место (два кресла спереди), Мак-Энн устроился поудобнее, прикрылся пледом и под спокойную мелодию The Edge в исполнении David McCalum практически мгновенно заснул…

Но всё это происходило чуть больше полутора суток назад. А сейчас Starlight Express с сорока спящими пассажирами на борту и скоростью шестьдесят миль в час под управлением племянника Уэйна Брандла собирался пересечь границу штата Орегон…

***

— Когда ты идёшь в японский ресторан, что ты там ешь? — уплетая бургер Mclean Deluxe и запивая его газировкой Crystal Pepsi, спрашивал у брата Чарльз (несмотря на разницу в возрасте, между ними всё равно проглядывалось некоторое сходство: младший напоминал Джейсона Александра, а старший — Филипа Боско).

— Я не хожу в японские рестораны. — под разливающуюся по всему салону Ain't Nobody в исполнении Chaka Khan рулил своим Buick Regal GNX (во время поисков Corvette «для себя» ему попался бесплатный журнал с объявлениями, где оный продавался по цене пары новых Ford Festiva) Кларк. — Ненавижу рыбу; мне больше итальянская еда нравится. — кивнул он на шесть коробок с надписью «McPizza» (как уже можно догадаться, по пути братья заехали основательно подкрепиться в придорожный McDonalds).

— Хорошо, допустим, туда тебя притащила девушка; что ты там будешь есть? — поставил вопрос чуть по-другому Вигггингтон-старший.

— Пиццу… — повторил Виггингтон-младший.

— Но там не подают пиццу!

— …которую я принёс с собой.

— По правилам они не позволят тебе её там есть!

— Вот поэтому я туда и не хожу!

— Ты, похоже, не понял моего примера. — расправившись с бургером, Чарльз взял бутылку Fancy Ketchup, выдавил часть томатной субстанции на фахитос с курицей (к слову, из того же заведения общепита), и, как следует откусив, продолжил: — Я хотел понятным языком пояснить тебе одну важную вещь: при покупке за бесценок фирмы-конкурента XYZ Widget Company мы, как правопреемники, получили её складские запасы и точку на автобусном вокзале, тем самым дав остальным понять, что контора Marshall Electrolux не собирается просто посмотреть меню и уйти ни с чем; когда же обанкротился магазин Tom Peterson, у нас произошёл грандиозный взлёт продаж! Кстати, владелец делал отличные будильники с авторским голосом: на финальной распродаже мне удалось ухватить сразу целый ящик.

— В нашем деле важны далеко не будильники, а обслуживание. — обгоняя серый автобус MCI MC-8 с изображением двух прыгающих вперёд гончих, широко зевнул Кларк. — Клиент должен уйти довольным продукцией и теми, кто её продаёт; мой филиал имеет таких людей благодаря собравшим обширную базу супругам Вайнберг…

— Эта парочка — случай один на миллион. — фыркнул старший. — Если бы у меня тоже в качестве daily driver был чёрный Fleetwood Talisman…

— Завидуешь? — усмехнулся младший. — У них — не теряющий с годами в статусе Cadillac, а у тебя — AMC Matador 1978 года, пережиток эпохи «total brougham»!

— Нисколько. — холодно посмотрел на брата шеф из Орегона. — Во-первых, у меня их — два: купе и седан, причём оба — цвета каберне, в специальном исполнении Barcelona Edition; во-вторых, в моём филиале тоже есть такие люди… В лице супругов Колдер.

— Приедем — посмотрим… — позволив перестроиться в крайний ряд гружёному широкими составными бетонными трубами Kenworth 849 с двумя прицепами, немного сбавил скорость шеф из Сан-Франциско: поток впереди замедлился и постепенно начал уплотняться.

***

— Уважаемые пассажиры, внимание: на платформе №4 продолжается посадка на автобус Eagle Model 05 компании K.G.Lines рейса 4312, следующий по маршруту Портленд, штат Орегон — Атланта, штат Джорджия со следующими остановками: Бойсе, Айдахо; Солт-Лейк-сити, Юта; Финикс, Аризона с заездом в Долину Крабов и округ Марикопа; Альбукерке, Нью-Мексико; Эдсельвилл, Оклахома; Оклахома-сити, Оклахома; Литл-Рок, Арканзас; Мемфис, Теннесси; Шитсвилль, Алабама; Монтгомери, Алабама; Колумбус, Джорджия; Энитаун, Джорджия; Ковингтон, Джорджия с заездом в округ Хаззард. Время отправления — через пятнадцать минут; пассажиров просят заранее пройти к автобусу, сдать багаж и занять свои места согласно купленным билетам. Повторяю: на платформе №4 продолжается посадка на автобус Eagle Model 05 компании K.G.Lines, следующий по маршруту Портленд, штат Орегон — Атланта, штат Джорджия. — закончив говорить, Блайнс устало сняла наушники, передала их приятному мужчине с голосом Фила Хартмана и отправилась в «вытрезвитель» (так не без некоторого юмора называли на автовокзале комнату отдыха для сотрудников). Из-за нестабильности в расписании автомат с объявлениями решено было отключить вообще, прибегнув к старым методам озвучки, поэтому нагрузка на сотрудников многократно возросла (многие из тех, кто находился в неестественно душной диспетчерской за закрытыми дверями уже четырнадцатый час подряд, стали отключаться буквально на рабочем месте); почувствовав, что проваливается в пустоту, Руби вызвала резервного диспетчера-оператора, сдала пост и отправилась на долгожданную передышку. Больше всего в тот момент ей хотелось выпить, съесть таблетку Prozac, закрыть глаза и посидеть (а лучше — полежать) одной, в полной тишине и темноте.

Войдя в комнату отдыха, девушка выключила свет и рухнула на кожаный диван. Сейчас, получив возможность спокойно размышлять, она от души пожелала, чтобы весь этот бардак поскорее закончился: ещё несколько часов труда под таким давлением — и кто-нибудь точно закричит петухом или снесёт башку Хэйвуду. Подобная работа вызывала у служащих целый спектр болезненных изменений: от заставляющих посещать частные клиники и бутылками глушить маалокс проблем с желудком до жёсткой профдеформации (из-за которой как раз и развалился брак Руби с Уэйном: распустившись под конец совместной жизни, оба стали невыносимо мелочными, нервными и придирчивыми; без ссор или сцен у них не обходилось буквально ни одного дня) или посадки на антидепрессанты.

— Бросить бы всё, да умотать туда, где никогда не бывает снега… — засыпая, прошептала Блайнс; через пару часов она (согласно выработанной за годы стажа привычке) проснётся и вернётся в диспетчерскую, но это будет уже потом, а сейчас, сейчас…

***

Сообщение Руби о том, что жители Мецджера и Крествуда собираются и затевают нечто крупное, оказалось верным: сбор проводился буквально в паре кварталов от автовокзала, внутри гостиной одного из резидентов района (контингент присутствовал преимущественно из разных слоёв среднего класса) а исключение составляли лишь несколько власть имущих посторонних, да дюжина репортёров. В помещении было не протолкнуться и не продохнуть: народу пришло до чёрта (люди сидели и стояли, где только можно и нельзя), а большинство из них активно смолило принесённые с собой сигареты L&M и Maverick. Уже одно обстоятельство того, что столько граждан покинули собственные дома и оказались здесь в такую непогоду ясно свидетельствовало об их заинтересованности и недовольстве текущим положением дел.

Ярость присутствующих (столь же ощутимая в зале, как табачный дым) питалась двумя источниками. Во-первых, у жителей давно накопилось раздражение против автовокзала, с которого почти каждый более-менее ветреный день к ним прилетал едва ощутимый, но всё же присутствующий запах топлива; во-вторых, этот «аромат» раздражал их, проникая в дома через самые разные места и мешая жить: собственно, именно поэтому они собрались внутри очень быстро заполнившейся комнаты, но никто не предполагал, что на улице будет вонять углекислым газом НАСТОЛЬКО сильно (так, что придётся просить присутствующих курить). Рампы выездов были ещё до сих пор не разблокированы, поэтому наибольшая часть автобусов по-прежнему заезжала через и толпилась на граничащей непосредственно с жилыми зонами-субурбиями дороги OR99W (оно же — Западное шоссе Пасифик).

— Итак, граждане домовладельцы, мне хотелось бы начать… — неторопливо вышел в центр гостиной по-праздничному одетый темнокожий председатель HOA (Homeowner association) (на вид ему было под полтинник). — Я хотел бы… — поняв, что его не слушают, постучал он по журнальному столику. — Думаю, всем надо бы рассесться по местам и прекратить выпускать дым… Вот, так лучше. Употребление закусок лучше приберечь на потом… Да, жареную ветчину делала моя жена по рецепту её бабушки, но сейчас убедительно попрошу на это дело не отвлекаться и выслушать меня. Итак, граждане домовладельцы, вот уже несколько лет мы пытаемся вести конструктивный диалог с руководством автобусного вокзала и компаний-перевозчиков. Мы неоднократно отмечали, что это автотранспортное предприятие нарушает спокойствие наших очагов и доказывали с помощью сторонних незаинтересованных свидетелей банальную невозможность нормальной жизни при той вони, которая на нас обрушивается. Мы неоднократно говорили, что окружающая среда нашего района находится под угрозой, а наши жёны, дети и мы сами травимся этим запахом; более того, в связи с данным запахом организмы многих уже получили существенные осложнения.

Недалеко от середины комнаты сидел белый мужчина с большим чёрным портфелем-дипломатом и дорогими наручными часами; звали оного Крис Найдер, а по профессии он был юрист.

— Что же делают эти загрязнители нашего воздуха? — продолжал председатель. — Я скажу, что они делают. Они притворяются, будто активно нас слушают; дают огромные количества лживых обещаний, хотя вовсе не собираются их выполнять… Все они — сволочи, угнетатели трудящихся и обманщики. Всё, что происходит здесь и сейчас, убедительно свидетельствует об этом; безусловно, они обязаны принимать меры по противодействию распространению запаха, но сегодня даже…

— Это мы уже слышали! — крикнули со стороны окна. — Сколько об этом всём не тарахти, ничего просто так не поменяется; лучше расскажите о том, как народу следует поступать и на что рассчитывать! — после окончания фразы раздался постепенно сменившийся шквалом одобрительных возгласов и галдежа взрыв аплодисментов.

— Будьте любезны, дайте мне закончить… — раздражённо кашлянув, попросил темнокожий председатель. — Это я к чему: жители Мецджера и Крествуда должны отбросить учтивость с деликатностью и прекратить попытки договориться с ненавистными угнетателями. Довольно взывать их к разуму; пора перейти в атаку, опираясь на законные основания. Как граждане США мы с вами обладаем определёнными правами, которые сейчас самым наглым образом ущемляются: чтобы отстоять их, надо обратиться в суд; следовательно, мы должны начать тяжбу, упорную и жестокую. Представлять наши интересы будет известный человек: мистер Найдер из юридической фирмы «Гонифф, Зитч, Найдер и Бупкис». Он прекрасно подкован в вопросах охраны окружающей среды; прямо сейчас вы будете иметь большое удовольствие услышать готовые предложения этого уважаемого джентльмена…

Слушая бесконечный поток стереотипных фраз, Крис нервно ёрзал на диване. Его рука пощупала аккуратно уложенные чёрные волосы, провела по гладко выбритым за пару часов до собрания щекам и подбородку, а нос незаметно для других втянул воздух и подтвердил, что аромат спрыснутого одеколоном плотно сидящего на теле твидового костюма-тройки всё ещё различим в табачной душиловке. Закинув ногу на ногу и полюбовавшись отражением на поверхности свеженагуталиненных ботинок, юрист пришёл к выводу, что выглядит хорошо и в некотором роде даже перспективно (как известно, клиенты предпочитают перспективных юристов и неперспективных врачей, ибо если юрист поддерживает такой имидж, значит, он непременно умеет добиваться успеха в суде, а ведь как раз этого и жаждут те, кто затевают грандиозные разборки). Именно на это и рассчитывал Найдер: в глубине души он надеялся, что большая часть присутствующих обратится в суд и что ему дадут право их там представлять… А пока мужчина с нетерпением дожидался той минуты, когда ему дадут слово. Согласно его опыту, легче всего потерять доверие аудитории, если дать им время поразмыслить и догадаться, о какой теме будет идти речь прежде, чем тебе дадут раскрыть рот. Выработанная за десять лет практики интуиция подсказала ему, что именно это сейчас и происходит; значит, теперь придётся потрудиться больше обычного: интеллект с компетентностью сами себя не покажут.

Если говорить откровенно, то тройка упомянутых ранее юристов в лице Марвина Э. Гониффа, Зиновия Зитча и Эйса Бупкиса могли смело возразить утверждению председателя о джентльменстве их бывшего коллеги по ремеслу и уверенно поставить под вопрос выбор Криса в качестве представителя общественных интересов, а первые двое — вообще открыто обвинить его в том, что он поспособствовал развалу их успешного квартета на пике популярности.

Это случилось весной 1988 года; именно тогда к ним в контору обратился представитель менеджера по продажам компании-импортёра итальянских автомобилей и предложил очень крупную сумму за избавление клиента от DUI; казалось бы, ничего сложного, однако, чуть позднее юристы наотрез отказались вести дело «из моральных убеждений»: как оказалось, вышеупомянутый любитель пьяного вождения влетел в автобусную остановку и убил семью из пяти человек. Приглашения на приём, фотографии на память с продаваемой итальянской классикой и остальные «дружеские» жесты переубеждению не поспособствовали… Троих из четырёх толкователей закона. Не устояв перед соблазном, Найдер согласился вытянуть дело, приложив все возможные усилия; благодаря завидному нюху и врождённому умению подать себя это ему удалось, только вот попутно наделав много шума он (конечно, не специально) запятнал репутацию фирмы, тем самым обрушив на неё ненависть широкой общественности и перекрыв поток достойных клиентов… Подводя черту: через месяц контора распалась, Зитч уехал в Сан-Франциско, Бупкис обосновался в Джорджии на купленной им в более сытые времена никому не нужной собственности, а Гонифф начал орудовать на территории Нью-Йорка. Выиграл от данной истории только Крис: поработав на нечистого импортёра ещё пару лет, он отправился окучивать западное побережье, в процессе сколачивая себе блестящую карьеру юриста-одиночки, который возьмётся за что угодно (а статус, в свою очередь, подкреплялся дорогим костюмом, приличной суммой денег на счету одного из крупных банков и новенькой красно-серой Alfa Romeo 164L 91 под задницей). Ситуация на окраинах Портленда возникла словно по его заказу: прочитав в газете заметку о насущных проблемах территорий рядом с автовокзалом, Найдер почуял, что, как говорил один продавец женской обуви, «прелестями девки трясут и денежки в руки плывут». Дальнейший план сложился сам собой: следовало встретиться с кем-нибудь из знакомых главы местной HOA и попросить порекомендовать его в качестве «последней надежды» на помощь в борьбе с дизельной вонью. Спонтанная схема сработала безотказно: домовладельцы подарили ему психологическое преимущество, на которое он и рассчитывал (жители района думали, будто сами нашли выход и обратились к юристу, а не наоборот).

Готовясь к встрече, Крис наспех перелистал связанные с экологией законы и директивы EPA (Environmental Protection Agency) (данный вопрос для него оказался совершенно новым), так что в разговорах с представителями отчаявшихся резидентов он держался уверенно, изо всех сил создавая впечатление, будто посвятил этой проблеме всю жизнь. Через некоторое время он предложил им привычный для подобных ситуаций (тоже где-то вычитанный) план действий; это, в свою очередь, привело к созыву собрания и его появлению на нём. Как бы то ни было, не успел негр-председатель выдать банальное «Имею честь представить вам…» и опуститься на диван, как Найдер уже вскочил и без вступления начал толкать мотивирующую речь.

— Если вы ожидаете от меня сочувствия, можете сразу расходиться: оного не будет. Никто из присутствующих не услышит слов жалости ни сегодня, ни при других наших встречах, если таковые будут иметь место. Я — не поставщик носовых платков для подтирания чужих соплей из-под носа; если они вам очень нужны, запаситесь ими сами или подарите их друг другу. Мой бизнес — закон, закон и ничего, кроме закона.

Он говорил намеренно резко, зная, что приводит всех в шок, но именно в этом и состояла его непосредственная цель: репортёры подняли на него глаза и начали чиркать ручками в блокнотах. «Отлично.» — видя это, мысленно радовался Крис. Ещё до старта сборища он узнал их имена и перекинулся с ними несколькими словами, ибо считал, что ничто так не ценится в его деле, как сотрудничество с прессой; кроме того, любой газетчик порвёт за противоречивый сюжет, а чем колоритнее оказывается то или иное дело, тем благоприятнее пресса отзывается о приложенных усилиях.

Немного смягчив риторику, Найдер продолжал:

— Если вы решите, что я буду представлять ваши интересы, мне придётся задать вам целый ряд вопросов — о влиянии запаха на ваши дома, семьи, физическое и моральное состояние. Не думайте, что я стану задавать вам эти вопросы только из-за волнений за вашу участь; настало время узнать, насколько мой характер является эгоистичным. Если все эти вопросы будут заданы, то лишь с целью выяснения величины ущерба с точки зрения буквы закона. Я твёрдо убеждён в следующем: вам нанесён значительный вред разной степени тяжести… Следовательно, вы имеете священное право на получение компенсации; впрочем, даже после записи всех ваших историй ужасов я не лишусь покоя и сна: состояние и благополучие моих клиентов (то есть, вас) совершенно не интересует меня за пределами моей профессиональной деятельности. Однако, будьте уверены: во время работы с вами мною будет отдан абсолютный максимум внимания и умения во всём, что касается правовых вопросов; вы ещё обрадуетесь, увидев меня на своей стороне, а не в лагере противника. Я сообщаю вам об этом для того, чтобы мы лучше понимали друг друга… — тут Найдер выдержал непродолжительную паузу и выразительно обвёл взглядом всех присутствующих. Его слушали, как не слушают генерального секретаря ООН: с серьёзным взглядом и неприкрыто выраженным вниманием. — Конечно, если вы вдруг захотите нанять более симпатичного малого, что выдаст вам вагон сочувствия, но не разбирается в законах — я вам не начальник; навязываться не буду…

Несколько человек закивали и заулыбались. «Вот это похоже на дело! Именно это мы все давно хотели услышать.» — читалось в глазах большинства. Порядком уставшие от бездействия, общих фраз и чисто формальных сожалений (благожелательных, но неэффективных) люди восприняли немного грубую и резкую речь, словно долгожданное лекарство; теперь, не давая продыху, следовало перейти к забрасыванию фактами, причём чрезвычайно быстро, дабы слушатели не успевали осознать сказанное, но в то же время могли следить за логикой повествования.

— Внимание! — отхлебнув воды прямо из стоящего на журнальном столике стеклянного графина, провозгласил он. — Сейчас я буду говорить непосредственно о вашей проблеме. — словно по взмаху волшебной палочки повалились на аудиторию описания судебных прецедентов и их успешных исходов: важным ходом теперь было убедить граждан, что в суды поступает всё больше подобных дел, среди которых зачастую не бывает проигрышных; конечно, процент рассмотренных в пользу народа исков окажется искусственно завышен, но кто будет это проверять? Юридических дел мастера вообще не волновал вопрос о том, будет или не будет дело выиграно в суде: его целью являлось ловко затянуть граждан под своё крыло в качестве клиентов, причём за максимальный гонорар. Если хотя бы половина из всех присутствующих прямо сейчас подпишет и оплатит бланк-соглашение, в соответствии с которым Крис будет предоставлять их интересы в суде за единовременную оплату размером в тысячу долларов (не считая двадцатипроцентного возврата от суммы, если дело вдруг не выгорит), то из Портленда он вывезет хороший капитал, который можно будет потратить на недвижимость… Ему уже не раз удавалось проворачивать подобные трюки: удивительно, чего можно легко добиться при известной напористости (особенно тогда, когда люди накалены и жаждут отстоять самих себя).

— Только что я информировал вас обо всём необходимом. — немного помолчав, продолжил Найдер. — Теперь я намерен дать вам один дельный совет. — поднялся указательный палец его правой руки. — Для вас он будет бесплатным, как купон на балансировку колёс, но данные колёса придётся сначала приобрести. — заполнилось после произнесения этой фразы душное помещение громким хохотом: столь удачно оказалась ввёрнута спонтанно придуманная Крисом юмореска. — Время не ждёт, уважаемые домовладельцы: настала пора действовать, причём немедленно и решительно. — последовал в ответ на озвученный тезис новый шквал аплодисментов. — Вы, конечно, знаете, что процедуры закона могут отнять слишком много времени и растянуться до бесконечности; не стану спорить, поскольку данный факт действительно имеет место быть, но при наличии решимости и подкованности судопроизводство можно ускорить. В вашем случае необходимо немедленно подавать в суд, иначе автовокзал вместе с компаниями-перевозчиками смогут объединиться и отгородиться утверждением, будто в запахе топлива нет ничего необычного. Ждать больше нельзя: решение должно быть принято сегодня, здесь и сейчас! — вздохнув полной грудью, демонстративно закашлялся он. — Тьфу, какая же это чертовски противная гадость! Не представляю, сколько времени вы с этим уживаетесь…

— Скажите же, с чего начать! — вскочил воодушевлённый председатель.

— Для начала, если хотите, можете нанять меня представителем ваших законных интересов.

— Да, хотим. — хором ответили все присутствующие в гостиной. Репортёры и представители касты власть имущих с интересом наблюдали за воцарившимся возбуждением…

«Сработало.» — раздавая бланки, подумал Крис; в ближайшие полчаса за большинство из соглашений уже будет внесена оплата, причём мало кому в голову придёт перемножить количество людей на запрошенную им стоимость (однако, если пойдёт разговор касательно общей суммы, придётся объясниться защитой слишком большого количества персон). Эти люди не боялись подписывать бумаги, переплачивать за юридические услуги и обращаться в суды; надо показать им отличное кино в зале заседаний, при посещении муниципалитета, да ещё кое-где. Вытерев со лба пот, Найдер взглянул на циферблат своих Rolex: пришёл час закрепить появившиеся узы, заправив в камеру плёнку и скомандовав «Мотор!».

Всё проделываемое юристом до сих пор являлось основательно просчитанным до мелочей представлением и было нацелено на полное привлечение внимания читателей завтрашних газет; кроме того, планируемые действия окажутся прямым подтверждением его намерений не терять времени зря. Актёрами киноленты будут воинствующие жители Мецджера и Крествуда (Крис рассчитывал, что все согласятся сходить к себе, одеться потеплее и ещё какое-то время побыть на улице), местом действия — автовокзал, временем — сегодняшний вечер, режиссёром — лично Найдер.

КОНЕЦ 1 ЧАСТИ.