Тревожная командировка 2

Я шел мимо избушки. Она как будто от века росла вместе с лесом. Видно, что крыша раньше была крыта тонкими бревнами, а сверху досками, сейчас же почти вся поросла мхом.

Казалось, отворится дверь и выйдет какой-нибудь седой старик лесовик и погрозит корявым пальцем. Я даже остановился на секунду. Волшебный лес, волшебная избушка…

Отвернулся и хотел двигаться дальше. Сзади раздался шум. Я обернулся и … остолбенел … из-за угла избы вывернул громадный медведь. Не отличаюсь я особой быстротой в обычной жизни, но здесь и не понял, как очутился на крыше дома. И оттуда уже, крепко держась за конек, испуганно смотрел вниз.

Ничего у меня перед скорой смертью не мелькало в пустой голове. Вот неприятное ощущение нереальности было. Казалось, что все происходит не со мной. Даже собственное тело остро ощущалось каким-то совершенно чужим. На краткий мгновенье я постарался почувствовать свое тело. Был истерический комок мышц, судорожно цепляющихся за ветхую крышу. Странно еще, что дрожи не было. Наверно, если бы была дрожь, то я бы просто свалился и лежал внизу и ждал свою бесславную смерть.

Косматый медведь остановился и неожиданно встал в полный рост. Пришлось мне впервые в жизни заглянуть в медвежьи глаза. Ожидал увидеть звериную примитивную ярость, страшное бешенство, но увидел только большое любопытство. Я сильно удивился, но буквально в следующую секунду стало не до того. Мелькнула мысль, а как долго могу просидеть на старой крыше, и чего ждать дальше.

Взобрался повыше и благополучно сел на конек. Получилось. Страшный медведь также продолжил наблюдение. Мне показалось, что у него есть мыслящий разум, нисколько не уступающий моему, а, напротив, мудрее, заметно сильнее моего во много раз.

Медведь обошел по широкому кругу лесную избушку. И снова уставился на меня. Мы оба молчали и ждали. Я-то понятно, чего ждал, что он либо окончательно уйдет, либо нападет. А он-то чего ждал?

Вот жуткий лесной зверь резко поднялся на задние лапы и медленно подошел к ветхой избушке. Грубо толкнул в стену так, что я чуть не покатился кубарем с крыши. Рыкнул, проскреб острыми когтями по стене и отодвинулся.

Быстротечное время шло. Медведь ходил вправо и влево, иногда он поглядывал наверх. Эх! Конец мне, видно, пришел. Мало я покоптил белый свет. Многого еще не успел в этой жизни. Все эти горькие мысли не то, что промелькнули в моей голове, они пролетели со скоростью пули. И ничего не оставили, кроме тягостного чувства близкой трагедии.

Мне захотелось молиться, и я стал вспоминать спасительные молитвы. Ничего не вспомнил и начал, как мог безуспешно просить Бога о помощи. Огромный медведь внизу, видимо, окончательно принял решение. Зверина крутанулся вокруг себя и опять задрал косматую голову на меня. В его гипнотизирующем взгляде ясно читался безжалостный приговор.

- Будет, будет! - раздался резкий голос. Из кустов легко вышел странный старик в старой одежде. Он глянул на меня, потом на зверя и улыбнулся. - Ты, паря, в штаны не навалил?

А что я мог сказать. Я полностью был во власти этого ненормального стариковского питомца.

- Струхнул ты, паря, - вредный старик усмехался сквозь густую бороду, - ладно, спускайся. Не тронет Миша тебя!

Я бы, может, и поверил деду, если бы на месте медведя была собака.

Таинственный старик беззлобно засмеялся.

- Ладно, уведу я сейчас Михайла Потапыча. Вот и он что-то сильно переживает. От тебя городом пахнет, нехорошими людьми. Он и нервничает.

Я сидел на ветхой крыше и смотрел. Странный старик зашел в древний дом и вынес больший кусок хлеба, потом направился в лес. Михайло Потапыч поднял косматую голову, глянул на меня и качнул головой справа налево, утробно выдохнул и поплелся за стариком. Я подождал еще немного и стал думать, как спускаться. Оказалось, что спуститься было намного труднее, чем взобраться на крышу.

И вот уже, судорожно цепляясь за доски, я висел, болтая ногами. Попытался подтянуться, но пальцы мои сорвались с края доски, она уже от старости подгнила, и потому край ее обломился. И, конечно, я полетел вниз. Успешно приземлился и тут же вскочил. Хотел забежать в избу, вдруг медведь вернется. Но не тут-то было. Левая нога моя подвернулась, и я рухнул на землю.

Ну откуда я мог знать, что вокруг избушки прямо на поверхности земли много корней. Вот на один такой корень я и угодил. И то ли сломал, то ли подвернул ногу.

Я, превозмогая дикую боль, пополз в избу. Сейчас при всем желании не мог сбежать от лесного зверя. Острый страх в какой-то мере обезболивал ногу и придавал силы. Через несколько секунд я был в избушке. Сидел на лавке и заглядывал в маленькое окно. Никого.

Мне-то что делать? Уйти отсюда не могу. И остаться тоже. Вот безвыходное положение.

Я сидел и размышлял, как поползу к себе в тайное убежище. И что у меня с ногой? Перелом или вывих? А может растяжение? Мы проходили первую помощь при различных ранениях. Но для этого надо было определить, что конкретно случилось.

Вдруг открылась дверь и ввалился странный старик. Он грозно поглядел на меня. Я спокойно смотрел на него и молчал. А что говорить?

- И чего ты сидишь? Почему не ушел? - старик опустился на лавку напротив и уставился на меня.

- Да, я, вот! Ногу сильно повредил, когда слазил с крыши.

- И чего ты там делал? - откровенно издевался старик.

- Спасался от твоего медведя, - буркнул я.

- Да он тебя и не тронул бы. Может быть, - продолжал смеяться старик.

Мне это стало надоедать, и я попытался встать. Когда оперся на больную ногу, то застонал и навалился на стену. Было больно, но все равно я двигался к выходу.

Странный старик наблюдал за мной и молчал. Когда пришлось перешагивать через высокий порог, то я споткнулся и выпал наружу. Я не рассчитывал на сочувствие, но и откровенного смеха тоже не ожидал. Как же быстро человек переключается от обиды к злости.

Сдавил зубы до скрипа и пополз дальше. В голеностопном суставе пульсировала боль. Спешил, конечно, не хватало выключиться прямо на этом месте. Родились дикие мысли: а если старик решит скормить страшному зверю. А что? Почему бы и нет.

Я еще раз попытался подняться. Для этого стал цепляться за бревна. И вдруг толчок повалил меня. Я треснулся лбом о землю и потерял сознание.

Пришёл в себя от боли. Кто-то разминал мою ногу. Я лежал на лавке. Рядом на табуретке сидел старик и занимался моей ногой. Я заскрипел зубами и потом, не выдержав, заругался.

- А вот этого не надо, паря. Ругаться здесь нельзя. Будешь наказан, - старик продолжал возиться с моей конечностью.

- А что с ногой? - спросил я его.

- До неба заживет. Растянул ты средние жилки. Сильно растянул. Да еще сильный вывих у тебя, - ответил старик.

- И что мне делать?

- Да тебе-то ничего. А вот мне - не знаю. Не нужен ты мне. Да и в деревне не нужен. А может быть, и никому на Земле не нужен? - сказал задумчиво старик.

Мне мгновенно стало страшно. Неужели я отсюда не выберусь. Так и сгину в этом глухом краю. А родители, а Тома?

Ужасный старик намазал мою ногу какой-то лечебною мазью и коротко приказал не шевелиться некоторое время. Мне оставалось только подчиняться.

Прошло минут десять. Боль в ноге вроде бы стала быстро успокаиваться. И странно мне тоже стало легче.

Старик ушел на улицу, через минуты две вернулся, близко подошел ко мне, протянул мне короткую палку и сказал: - а это, паря, вставь в рот, да зубами прикуси. Я послушал его.

Потом старик встал у моих ног и начал опять разминать больную конечность. Я сначала напрягся, потом немного расслабился. И в этот момент дед дернул мою стопу. Сказать, что я закричал в голос, значит, ничего не сказать. Хорошо, что во рту была палка, которую я чуть не перекусил.

После этого старик сел на табуретку и заново начал разминать стопу. Я все еще был в шоке. Кстати, разминание было уже не такое острое и больное, как впечатляющий рывок.

Старик продолжал свое занятие и ворчал: - навязался на мою голову. И что с ним делать? Опять же, — Михайло Потапыч ясно указал на него. И что? Я должен возиться с ним?

Я лежал и молчал. Вспоминал, как сюда попал. Еще недавно на меня накатывались такие разрушительные цунами, которые я не испытал за всю предыдущую жизнь. Да и думаю, родители мои тоже не испытали.

Я резко поменял работу, до этого был на стройке электромонтажником. Сначала я поехал на обучение. Кстати, зарплату обещали непомерно большую, только нужно было регулярно ездить по специальным командировкам. Когда успешно окончил курс, нашу группу срочно направили на задание.

Так, я временно оказался на Урале в маленькой глухой деревушке. Там группа получила задание найти пару, мужчину и женщину, захватить их, доставить на базу. Там я и узнал, что наша командировка - это путешествие в прошлое, в начало восьмидесятых.

Потом я получил в напарники девушку, и нам дали задание захватить одну женщину. Что мы и проделали, затем вместе везли пленницу через всю страну. Нашли мы эту женщину на Дальнем Востоке. И вот в поездке я постепенно узнавал нашу пленницу и начинал понимать, что меня просто используют, и цели у нашей организации не совсем моральные.

Эта женщина оказалась оракулом, потому за ней и охотились. Но оракул она была не в плане предсказаний, а в том, что она видела у человека его запреты. Не у каждого видела, а у того, у кого есть ярко выраженные способности. И если данный человек грубо нарушал эти запреты, то жизнь его была довольно чрезвычайно короткой. Вот поэтому сильные мира сего и хотели подробно узнать свои запреты.

Конечно, за женщиной охотились. Мы со своей напарницей тщательно охраняли ее. И пока везли ее на базу, на Урал, на нас несколько раз неожиданно нападали. Неизбежно приходилось отбиваться, скрываться. Даже нередко применяли специальные химические вещества.

В конце нашего путешествия на базу, где я должен был сдать женщину оракула, а ее должны были отправить в будущее, она мне рассказала истинное положение дел. Оказалось, что она из Большого мира, мы же находимся в Малом мире, по-простому в параллельном. Я решил, что не буду никому отдавать оракула, и задумал надежно спрятать ее. Переждать, пока все уляжется. Да и сам хотел тоже скрыться на время.

Когда мы прибыли на Урал, к базе, я спрятал женщину оракула и попытался вести переговоры. Мне хотелось получить больше информации. Конечно, я стремился домой, но понимал, что, скрывая оракула, неизбежно становлюсь вне закона, и на меня может начаться охота. Что и неминуемо произошло.

Оракула мне было, конечно, жалко. Она мне сильно нравилась, хотя я не решался проявить свои чувства. Так мы и расстались. Мне на мгновение показалось при прощании, что и она ко мне неравнодушна. Но поговорить я не успел, не до того было.

После того как я спрятал оракула, я поехал к знакомой бабушке на Дальний Восток, и она подсказала, как исчезнуть на время. Она дала адрес деревни староверов, которая находилась в Сибири. Там должен был жить ее знакомый. Вот к нему я и собирался обратиться.

Она говорила, что люди там живут обособленно. И почти не общаются с внешним миром. Там нет электричества, нет магазина, нет школы, ничего нет. Посторонние к ним почти не ездят, потому что добираться до них очень сложно, только по реке. Живут они довольно далеко от цивилизации.

Меня все это устраивало. Мне нужно было скрыться на время. Я хотел отдохнуть от последних событий и внимательно разобраться в себе. Спокойно разложить все по полочкам и понять, что же все-таки хочу в жизни.

Я доехал до небольшого городка, от него благополучно добрался до поселка, который был расположен на реке Енисей. Там договорился с одним мужичком-охотником, который доставлял в свой охотничий домик припасы, чтобы он довез до деревни староверов. Все это я проделал по возможности очень скрытно. Было сильное подозрение, что меня ищут.

Мне охотник говорил, что староверы, скорее всего, прогонят. Что они не берут никого чужого. На прощание сказал, что на обратном пути заедет.

Я выскочил из плоскодонной лодки, рассчитался с охотником, забрал рюкзак и пошагал в сторону деревни. Уверенно дошёл до начала небольшой улицы и остановился у сельских огородов. Стал решать, куда идти. Мимо проходил парень примерно моих лет, он вел в поводу довольно старую лошадь с покатой спиной.

Я обратился к нему. Нужно было поговорить со старшим деревни. Парень внимательно рассмотрел меня и спросил, - зачем ищу старшего. Пришлось по-честному рассказать, что хочу спросить разрешения остаться в деревне на зиму. Парень задумался, почесал затылок и сказал, что никто не разрешит такого. Зачем им проблемы. Я стал настаивать. Тогда парень и проводил меня к основательному дому старшего.

Он оставил меня стоять у деревянных ворот, сам же вошел в дом и, видимо, передал мою просьбу. Через минут пять вышел коренастый мужчина с седой большой бородой. Он подошел ко мне и с расстояния двух метров, спросил: - что тебе нужно? Я сделал шаг навстречу, но дядька резко сказал: стой! Не подходи! Говори, где стоишь!

Я начал объяснять, что мне некуда идти, что нет документов, что всего лишь до весны, там я уйду.

Дядька оборвал меня. Он грубо сказал, - а нам зачем твои проблемы? Может ты убийца? Может, тебя ищут?

Я попытался убедить его, что никакой я не убийца, что всего лишь до весны … Наконец, сказал последний аргумент, что приехал к Никифору Майскому. К нему послала бабушка с Дальнего Востока.

Бородатый дядька сказал, - ваш Никифор третью зиму, как помер. Чтобы через два дня тебя возле деревни не было. Потом он развернулся, и тяжело покачиваясь грузным телом, ушел.

Я спохватился - надо было предложить деньги старшему, и тут же понял, что если бы по глупости достал кошелек, то мужчина выгнал бы прямо сегодня.

Вот так. И что было делать?

Я пошел обратно к реке. По пути меня догнал парень, которого встретил в деревне. Новых людей в деревне практически не бывает, вот ему интересно и было. Мы с ним поговорили, он поспрашивал о Большой земле. Я, как мог, рассказал. В свою очередь, он проговорился, что в лесу живет отшельник. Может быть, к нему податься. Этот отшельник жил раньше в деревне, потом он из-за чего-то поссорился со старшими и ушел в лес. И вот уже три года живет один.

Делать нечего, я собрался и пошел к старику. Старик в силу то ли возраста, то ли вредности не взял меня к себе. Но это понятно. Кто я такой, чтобы он доверял мне.

Пока я не сильно отчаивался. Наверно, за время приключений, которые за эти месяцы произошли со мной, перевернулась во мне логика жизни, что ли. Теперь я любое препятствие внутренне считаю задачей, которую надо решить. Решить в любом случае, а как получится, неважно. Словно родилась или проснулась во мне та часть сознания, которая отвечает за принятие препятствий и за их преодоление.

Я устроился недалеко от старика. Примерно километрах в четырех я нашел небольшую пещерку, неудобную, тесную. В ней и начал обустраиваться. Сначала лопаткой почистил пол, потом постарался, насколько получалось, расширить стены. А после нарубил жердей и начал закрывать входное отверстие.

Тропинку к ней сделал сзади. Чтобы добраться до входа, приходилось огибать скалы, пробираться между камней, залезать на большой валун. Вот за камнем был кустарник, через который надо было пролезть. И через десять метров была пещера.

Когда раз пять слазил туда и обратно, то понял, что в пещере буду только спать. Чтобы занести воду в пещеру, приходилось изворачиваться, залезать, цепляясь за выбоины в камнях. Я пролил воду и разбил стеклянную банку, которые были здесь в дефиците. Не было в это время еще пластиковых бутылок.

Первую ночь я спал так, как не спал давно. Может быть, свежий воздух, может понимание того, что я снял с себя всякую ответственность, способствовали тому, что даже на твердой земле, на ветках кустарников, я спал, как младенец.

Первые две недели я старался благоустроить свое жилье. Нужно было подумать о туалете, о том, что буду делать зимой. Как защититься от зверей. И еще множество мелочей, о которых не думаешь, пока находишься в цивилизации.

Основное, что меня волновало, это даже не связь с миром. Меня заботила зима. Как буду выживать. Дело в том, что пещера была в скалах. И хотя сверху и сбоку были многометровые слои камня и земли, я все равно опасался за свою жизнь.

Чтобы зимовать, нужна печь и много дров. Но ни того ни другого у меня не было. А жить как тибетские монахи, которые существуют в своих пещерах и жилищах при минус двадцать пять, я не умел. Да и навряд ли бы научился.

Я жил в пещере уже неделю и не мог решить, что же мне делать. Конечно, это идеальное место для меня. Здесь искать не будут, вероятность поиска очень мала. Но мне здесь зимой не выжить.

Старик отшельник отказал мне, старший деревни, тот вообще выгнал. Куда же мне деваться? Сначала надо выбраться отсюда, что сделать не так легко, потом искать другое убежище.

Когда обдумал все, то решил уехать отсюда. Завтра должен был проезжать по реке охотник, вот к нему я и хотел попасть. Я прибрал пещерку, может, кому еще пригодится, и выбравшись из кустов, зашагал к деревне.

Путь мой пролегал мимо избушки старика отшельника. Вот там я встретил не только отшельника, но и медведя.

Как будет дальше, я совершенно не представлял. Охотник меня не дождался, уплыл. В деревне я не нужен, старик скоро выгонит меня. Голова шла кругом.