Тревожность

В общем, ни Джейн Остин, ни Стефани Майер, то есть ни писательница, - расскажу как умею.

Декретный отпуск мой закончился, и я собралась выходить на работу в роддом, где работала акушеркой. Супруг мой Валера был на смене на железной дороге, а я перед первым рабочим днём, по словам моей мамы, должна была как следует выспаться, поэтому полуторагодовалую Иришку она оставила ночевать у себя. Правда, я так привыкла к дочери, что, наоборот, заснуть долго без неё не могла: долго пила чай с зефирками, слушала музыку в ВК, занималась другой ерундой. Наконец заснула.

Проснулась от какой-то тревоги. Взглянула на электронные часы на столике, показывавшие 2:50, потом взгляд мой скользнул по комнате и остановился между книжной стенкой и шкафом. И тут я вздрогнула так, что пульт от телевизора, лежавший под рукой справа, слетел с кровати и запрыгал по полу.

Там, у стены, в абсолютной тишине кто-то стоял и смотрел на меня. Приглядевшись (лунного света из окна было более чем достаточно), я увидела мужчину лет сорока, с длинными светлыми волосами до плеч, в жёлтом пиджаке и в тёмных брюках. Он ничего не делал, просто стоял и пристально смотрел, но так, что у меня сердце закололо, по телу пошла крупная дрожь, а во рту пересохло. Я сразу поняла, что это не грабитель, ворвавшийся в мою квартиру. Силуэт мужчины был неестественно вытянут, что придавало его облику какую-то нереальность, даже сюрреалистичность.

- Мамочки! - трясясь от страха и обливаясь холодным потом (до этого момента никогда этого выражения не понимала), я рыбкой нырнула с кровати на пол, нащупала рукой пульт (телевизор был на стене), запрыгнула обратно в кровать, одновременно с остервенением нажимая кнопку, левой рукой включила лампу на прикроватном столике и накрылась с головой одеялом.

Так я и дрожала минут десять, слушая диалог каких-то двух идиоток о том, какие туфли лучше - чёрные или белые.

Ничего не происходило, и я одним глазком выглянула из-под одеяла. Мужчины не было. Соскочив с кровати в тапки, я бросилась в коридор и начала везде включать свет: в пустовавшей сегодня детской, в ванной и в туалете. На кухне тоже включила телевизор. На цыпочках вернувшись в спальню, убедилась, что призрак не вернулся, и зачем-то на то место, где он недавно стоял, поставила собранную гладильную доску. Будто это могло его выгнать.

Какое-то время, снова забравшись под одеяло, я сидела молча, размышляя, не показалось ли мне всё, но образ мужчины до сих пор стоял передо мной так чётко, что на сон это явно не походило. Да ещё в комнате вдруг стало холодно-холодно, я даже, дёрнув ручку, проверила балкон, пощупала горячие батареи, но всё равно мёрзла. Позвонила мужу, но он трубку не взял. Спала тревожно, просыпаясь, с опаской косясь на стену с гладильной доской.

Утром разбитая и расстроенная побежала на работу. Понимаете, я вообще-то девушка... женщина не суеверная, да и не из пугливых, темноты ни в детстве, ни сейчас не боялась, но произошедшее повергло меня в ужас. Я всё время думала, какой цвет глаз у этого мужчины (дура, да?), но помнила только, что они были посажены глубоко-глубоко и смотрел он на меня исподлобья.

В обед не выдержала и по телефону рассказала обо всём вернувшемуся со смены Валере. А тот меня высмеял. Сказал, что я, наверное, насмотрелась на ночь какого-то ужастика и поэтому мне всё показалось. Посоветовал капельки попить. Пузан!

Прошла неделя. Я была на ночной смене, только что приняли сложные роды, зашла в ординаторскую, присела на кушетку, и вдруг зазвонил телефон. Смотрю на экран, а там: «Любимый».

- Привет, что стряслось? Что-то с Иришкой?

- Я тебе верю, - почему-то шёпотом, еле слышно произнёс в трубку Валера. - Я пил пиво, смотрел бокс, потом пошёл отлить. Возвращаюсь из туалета, прохожу мимо детской, а там у кроватки Иришки стоит он...

Я вздрогнула точно так же, как в тот раз, когда уронила на пол пульт.

- Кто он? - спрашиваю тоже громким шёпотом, из-за чего зашедшая в ординаторскую медсестра Филимона посмотрела на меня как на сумасшедшую.

- Мужик с длинными, немытыми патлами, то ли в жёлтом, то ли в белом пиджаке. Тоже грязном. И он такой странный, будто растянутый в длину.

У меня не было никаких сомнений, что Валера видел то же самое, что и я. К тому же про грязные волосы, грязный пиджак и эту странную растянутость я ему вообще не говорила. Он же меня не дослушал, издеваться начал.

В общем, супруг, также как и я, спал со светом, забрав Иришку в спальню.

На следующий день мы с Валерой поговорили и выяснили, что призрак не похож ни на кого из наших знакомых. Чужак. Двухкомнатная квартира принадлежала супругу, раньше была в собственности его покойной матери, но ничего такого Зоя Фёдоровна нам никогда не рассказывала. Да и жили мы в ней уже четвёртый год, и всё было нормально. Было.

Оба мы стали замечать, что дома нам стало неуютно. От слова «совсем». Как охарактеризовать наши чувства? Наверное, подойдёт термин «беспокойство», нет, лучше - «тревожность». Евроремонт, душу, которую я вкладывала в обустройство нашего семейного гнёздышка, дорогая кухня, новая плита, тёплые полы, новая красивая ванна - ничего не меняли. Возвращаясь с работы, мы чувствовали раздражение и периодический холод, возникающий то в одном месте квартиры, то в другом. Дальше - больше.

Как-то ночью мы проснулись от того, что Иришка рыдает. Бросились в её комнату, а она бедняжечка стоит в кроватке, указывает пальчиком в дальний угол детской и кричит: «Дядя! Дядя!»

На следующий день Валера вызвал из церкви священника освятить квартиру. Поп долго ходил туда-сюда в грязных ботинках по квартире, махал кадилом, брызгал на новые обои святой водой, что-то читал и взял с нас кругленькую сумму денег.

- А поможет? - спросила я священника провожая его во дворе.

- Обязательно поможет, девушка. Защита на все деньги, - ответил ухмыльнувшись тот, заталкивая свою тушу в новую красную Бэху.

Сидевшая на лавочке баба Клава из тридцать четвёртой квартиры, с пакетом продуктов из магазина «Метрополис», проводила меня подозрительным взглядом до подъезда.

То ли заплатили мы мало, то ли священник был в отделе экзорцистов новичком, но ни @рена не помогло. Простите, что ругаюсь, но спустя всего пару дней я сижу, писаю в туалете, а мимо проходит наш призрак. Как же мне было страшно, тем более что дома мы с Иркой были вдвоём. Тут впору братьев Винчестеров звать. Уж они бы справились.

Муж ездил в деревню к какой-то бабке (очень её знакомые советовали), привёз какую-то вонючую траву, жёг её, бормотал абракадабру - и снова мимо. Не помогло.

Вы не думайте, мы бы поменяли квартиру, даже варианты обсуждали, просто наши финансы пели романсы. А снимать дорого.

За неделю до моего дня рождения мы с Иркой сидели на кухне с включённым телевизором. Во всей квартире горел свет (хотя нашему призраку он не особо и мешал), дочь на детском стульчике у окна сосала яблочную пюрешку из упаковки, я сидела, тыкала пальчиком телефон. И вдруг Бакс - так мы назвали нашего нового питомца, которого Валера притащил с работы: «вам с ним веселее будет, когда я на смене» - вскочил на лапы и уставился в коридор. Я с подозрением подняла голову, посмотрела туда же, куда уставился собакевич, ничего не увидела и... и тут свет в коридоре с щелчком погас. Будто кто-то выключил его при помощи выключателя. Этого ещё не хватало! Он что, теперь свет отключает?

Я соскочила на ноги, подхватила переставшую сыто угукать Иришку и прижала её к себе, медленно отходя к окну. Бакс напряжённо продолжал всматриваться в коридор. Хвостик его подрагивал. Да и сам он, кажется, мелко дрожал. Как и мы с Иришкой.

В коридоре было темно, тихо. Я вдруг поняла, что звук у телевизора почему-то пропал, хотя я пульт не трогала. Бакс тоненько, жалобно завыл, и в круг света от люстры под потолком из темноты вступил ОН. Я увидела его грязные волосы, часть заляпанного жирными пятнами пиджака и кончик поцарапанных туфель. Извините, не сдержалась - заорала, напугав ребёнка. Призрака, наверное, тоже, потому что он исчез.

На следующий день на работу не пошла. Взяла отгул за свой счёт. Настроение было не рабочее, не выспалась, меня будто всю пинали, а я, между прочим, на ответственной должности, помогаю детям появиться на свет, и думать о постороннем мне нельзя. Беда может случиться.

Сидя на лавочке у подъезда, я даже не заметила, что произнесла последние слова вслух.

- Беда может случиться? - спросили справа, и я увидела замершую рядом со мной бабу Клаву в пальто и в красном платке.

Я ничего не ответила, только кивнула.

- Оксана, а ты чего так вчера вечером орала? Я аж подпрыгнула от неожиданности, - спросила соседка, присаживаясь рядом.

Пошёл снежок, и всё вокруг вдруг стало белое-белое. Я обожала такую погоду, но, правда, сейчас мне было не до неё.

- Рассказывай давай! - требовательно произнесла соседка и больно пихнула меня локтем в бок.

И я рассказала. Хуже-то всё равно не будет. Всё-всё, без утайки.

Баба Клава выслушала всё внимательно. Не перебивая. Шмыгнула носом, поправила пальцами сбившийся платок, поймала упавшую на ладонь крупную, мохнатую снежинку и сказала:

- Тоже мне проблема.

Я даже обомлела. Конечно, проблема! Ей-то хорошо, это не по её квартире призрак шляется и свет включает-выключает. «Дура, зачем я только ей всё рассказала?!» - подумала я, уже открыла было рот, чтобы возмутиться...

- Домового о помощи попроси! - опередила меня соседка.

Я даже заглянула ей в глаза, не шутит ли, но ничего такого, похожего на издёвку, не заметила.

- А они разве в квартирах есть? Я думала, они только в частных домах...

- Они везде есть, - с укоризной посмотрела на меня баба Клава. - Налей ему в блюдечко сгущёнки - уж очень он её обожает, насыпь печенья-рыбок и скажи: «Хозяин-домовой, защити, оборони» - и представь это... ну, что там тебя беспокоит и покоя не даёт.

- И всё-ё-ё? — удивилась я.

- Всё. А тебе чего, как в американских фильмах, спецэффектов надо? Хлопающих дверей, окон, орать «ИЗЫДИ!» так, что слюни во все стороны летят, и чтобы кто-то страшным голосом стонал и верещал в ответ?

- Нет, - искренне помотала головой я.

- Ну так иди в магазин, - снова больно ткнула меня локтем в бок соседка. - Бегом!

И, знаете, помогло. Нет, правда помогло. А через три дня мы вообще перестали чувствовать в квартире какую-то тревожность, и к нам снова вернулся прежний уют. Правда, домовой мой (спасибо ему за всё огромное, ОГРОМЕННОЕ!) сгущёнку любит либо варёную, либо шоколадную, а печеньки ему больше нравятся с кунжутом. Гурман.