Три БМВ на парковке

ЭПИГРАФ

Дорога бежит и видна колея,

По ней жизнь проходит, твоя и моя.

Но наши с тобой колеи разошлись,

И каждым по-своему прожита жизнь.

Беспечная юность ушла, не вернуть.

Тернист и загадочен жизненный путь.

Мечты и желанья уже за бортом,

Теперь нужно думать, что будет потом.

Но здесь и сейчас на мгновенье забудь,

Тихонько осядет житейская муть.

И в чистой воде сможешь ты разглядеть

Того, на кого так любила смотреть.

Пускай дождь неистово льёт за окном,

Нам это не важно, пока мы вдвоём.

В такт каплям два сердца стучат в унисон.

Мы здесь, мы так близко – и это не сон.

Пускай всё случится, а может и нет.

На это не знаем пока мы ответ.

Но знаки должны мы увидеть с тобой,

Ведь три БМВ – назовём мы судьбой.

(Елена Елена)

Парковщик сразу понял – эта женщина шла по его душу. Молодая, видная, в элегантном наряде, будто сошедшая со страниц модного каталога. В одной руке – чемодан, в другой – две объемистые сумки. Она ловко лавировала между рядами припаркованных машин, и её движения были полны той лёгкой уверенности, которая выдаёт человека, свободно себя чувствовавшего в этом лабиринте из металла и асфальта.

Её туфли на тонком каблуке постукивали по асфальту, словно метроном, отсчитывающий время до неизбежного конфликта. Ветер играл краем её лёгкой накидки, обнажая запястье с тонкой цепочкой – не золотой, не серебряной, – тёплой, словно медь. Парковщик машинально отметил: «Местная». На ней был тот самый чуридар камиз – воздушный, с изящной вышивкой. Жена только на днях заказывала такой же в интернет-магазине и, сидя перед экраном, с восхищением перечисляла: «Посмотри, какая красота! Так сейчас носят! Скоро приедет – не могу дождаться!» Он тогда лишь кивнул – да, красиво, но сейчас, глядя на незнакомку, вдруг осознал: «Действительно, красиво».

Вышивка на ткани переливалась при каждом её движении, будто сотни крошечных звёздочек, сплетённых в причудливые узоры. «Наверное, ручная работа», – подумал он, вспоминая, как жена ворчала, что машинная строчка никогда не сравнится с живыми стежками. Вдруг девушка остановилась, поправила сумку на плече, и парковщик заметил, как её пальцы на мгновение сжали ткань – будто искали опору. Обычно так делают, когда нервничают или… когда готовятся к чему-то важному, а ещё он осознал другое – она направляется прямиком в сектор С.

Сектор С. Три буквы, которые уже неделю сводили его с ума. Узкий проулок между бетонными колоннами, где вечно скапливалась вода после дождя, а летом пахло перегретым маслом и резиной. Туда редко заглядывали клиенты – разве что те, кому нравилось парковаться в тени, подальше от чужих глаз. Теперь эта женщина шагала туда с таким видом, будто знала каждый камешек на пути. Уже больше недели он и напарник перебрасывались, как мячиком, этой проблемой. «Ты разберёшься?» – «Нет, ты!» – «Да ладно, там же всего четыре машины!» – «Зато каких!»

В итоге жребий пал на него. И, конечно же, именно сейчас – когда в кабинке стоял умопомрачительный аромат малай-кофты.

Прия готовила это блюдо так, что пальчики оближешь в прямом смысле. Он бы и тарелку вылизал, будь он дома. Но вместо этого пришлось оторваться от обеда, выйти навстречу гостье и объяснять, почему её машину… ну, скажем так, немного прижали.

С тяжелым вздохом он отодвинул судочек, вышел из кабинки и нехотя зашагал в сторону женщины.

Три здоровенных джипа, будто стальные великаны, сомкнулись вокруг крошечной жёлтой машинки, зажав её так, что не подступиться, не протиснуться. Девушка поставила чемодан, бросила сумки на асфальт и в растерянности оглядывалась, нервно теребя край дуппаты. Пальцы скользнули к сумке, нащупали телефон, но, не найдя спасения в нём, она с досадой швырнула его обратно.

И тут её взгляд упал на него.

– И что мне теперь делать, скажите, пожалуйста?! – бросилась она к нему, в голосе – смесь возмущения и безнадёги.

Он медленно подошёл, почесал затылок, затем с деловитым видом протиснулся между машинами, осмотрел ситуацию с разных сторон, изобразив на лице искреннее изумление. Хотя прекрасно знал, что это за «любовный треугольник»: хозяева джипов – постоянные клиенты, и вернутся они не скоро.

– Ну, что я могу предложить… – задумчиво протянул он. – Первый вариант – эвакуатор. Второй – такси, а за машиной вернётесь позже. Сразу скажу – такси дешевле.

Девушка вздохнула.

– А эвакуатор долго ждать?

– Не скажу точно, у нас своего нет, вызывать придётся со стороны.

– Ладно. Тогда такси. С машиной ничего не случится?

– Конечно, нет, она под нашей ответственностью. Только вот… аккумулятор у вас отключён?

– Да, я клеммы сняла, – ответила она, закидывая сумку на плечо.

Он чуть усмехнулся про себя: «Соображает». Подхватил чемодан, и колёсики загремели по асфальту, пока он вёл её к офису.

– Я уточню, когда освободятся эти… гм… «соседи» вашей машинки. Как только место будет – сразу позвоним, – бормотал он, волоча неподъёмный чемодан.

– Надеюсь, – буркнула она. – И вообще, куда вы смотрели, когда они парковались? У вас же камеры должны быть!

Он замялся.

– Бывает… человеческий фактор…

– Человеческий фактор! – фыркнула девушка. – Напишу жалобу – узнаете, что за фактор!

Охранник заметно сник, и в его глазах читалось отчаянное желание её умилостивить. Она вдруг смягчилась.

– Хорошо, не буду ничего писать. Только обещайте – позвоните сразу, как что-то прояснится.

– Обещаю! Лично проконтролирую, даже если не на смене буду! – закивал он. – Войдёте в офис или подождёте здесь?

– Постою тут. Только быстрее, ладно? – она взглянула на хмурое небо. – Кажется, дождь собирается…

Он исчез в каморке, зашуршал бумагами, позвонил куда-то. Через пару минут вернулся.

– Всё выяснил. Одна машина уедет через три дня, остальные – позже.

– Прекрасно! Три дня пешком топать, – усмехнулась она. – Ладно, мой номер у вас есть? Я в анкете указывала…

Охранник продиктовал цифры.

– Да, мой. Буду ждать звонка.

Он сложил ладони, как перед молитвой, и в десятый раз принялся извиняться.

– А вот и такси! Прошу вас…

Машина подкатила, из неё вышел водитель, оценивающе окинул взглядом багаж.

– Это всё?

– Да-да, это всё! – засуетился охранник.

Таксист открыл багажник, водрузил чемодан и нахмурился:

– Больше ничего не влезет – детское кресло мешает. Остальное – в салон. Но тогда вам придётся сесть спереди. Не против?

– Не против, – пожала плечами девушка.

Водитель закинул сумки на заднее сиденье, обошёл машину и устроился за рулём. Она села рядом.

– Пристёгиваться нужно? – спросила она.

– Если не хотите вылететь в лобовое стекло – то да, – буркнул он, заводя мотор. – Что случилось-то?

Девушка поправила подол туники, щёлкнула ремнём и ответила с лёгкой усмешкой:

– Мою машину заблокировали. Даже дверь открыть не смогла.

– Понятно, – кивнул водитель. – Ну, поехали. Куда?

Она назвала адрес. Навигатор ожил, проложил маршрут, и такси тронулось, растворяясь в потоке машин.

Город кипел вокруг – шумный, безразличный, живущий своей жизнью, но в этой толчее она чувствовала себя спокойнее, чем в тишине родительского дома.

Многое изменилось. Она сама стала другой. Призраки прошлого почти не тревожили её – лишь иногда чьё-то неосторожное слово, жест или знакомый запах накрывали липкой волной воспоминаний. На мгновение становилось душно, сердце сжималось, но потом – глубокий вдох, и всё снова на своих местах.

И сейчас было именно так.

Он украдкой поглядывал на пассажирку. Хорошо, что не из болтливых. Не то чтобы он не любил поговорить, но для выслушивания пустой болтовни нужно иметь стальные нервы. За пять лет работы таксистом он наслушался всякого и научился ценить тишину.

Но молчание тянулось слишком долго. Он включил радио. В салон ворвался очередной одноразовый хит, но он его не слышал. Глаза следили за дорогой, а где-то в самых потаённых уголках памяти звучал тихий женский голос. Та самая песня – не из радиоэфиров, не из кино, не из праздничных застолий. Из его прошлого.

– Странные сейчас песни... – вдруг сказала девушка.

Он чуть заметно вздрогнул.

– Да. Не то, что раньше.

Она рассмеялась:

– Вы прямо как моя мама говорите.

– Ваша мама, значит, умная женщина, – со смехом произнёс он.

– Она разная, – ответила пассажирка неожиданно грустно и отвернулась к окну.

Мама... Когда-то она любила её до безумия. И так же сильно боялась. Теперь – нет. Она выросла. Да и мама изменилась. То, что пережила их семья, оставило след на всех.

– Вы откуда приехали? – спросил он, чтобы разрядить тишину.

– С севера, – ответила она уклончиво.

– Я тоже когда-то жил на севере. В Раджастане.

Девушка повернула голову, но вместо продолжения темы сказала:

– Кажется, дождь начинается.

«Хм, сменила тему. Ладно».

– Да и не просто дождь, а ливень, – пробормотал он, глядя на тяжёлые тучи.

– Я люблю дождь... – прошептала она задумчиво.

Они ехали молча, каждый погружённый в свои мысли. Он вдруг заметил, что не спешит. Обычная скорость, хотя мог бы и прибавить. Усмехнулся про себя. Ему было... хорошо. Непонятно почему – то ли из-за предгрозового воздуха, то ли из-за этой странной тишины между ними.

Первые капли шлёпнулись по лобовому стеклу. Июль, сезон дождей. Лило почти каждый день.

– Ну что, поплывём? – пошутил он, но, заметив её тревожный взгляд, тут же добавил: – Всё в порядке, ничего страшного.

Дождь обрушился стеной. Дворники едва справлялись, пришлось сбросить скорость и вглядываться в красные огни машин впереди.

– Наверное, стоит остановиться. Переждать. Видите, многие так делают.

– Согласна, – кивнула она.

Он свернул на обочину и заглушил мотор.

– Как думаете, надолго мы застрянем? – спросила девушка, всматриваясь в водяную пелену за стеклом.

– Надеюсь, что нет. Вы куда-то спешите?

– Нет, не спешу.

«Спросить, как её зовут? Но что мне даст её имя?»

– А что вы любите делать, когда идёт дождь? – спросил он вместо этого.

– Петь, – неожиданно ответила она и тут же смутилась. – Ой, только не просите меня этого делать.

– Почему?

– Я не очень хорошо пою.

– Я тоже. Давайте так: вы мне – потом я вам.

Тихо рассмеялась.

– Ладно. Я попробую. Это моя любимая песня. Её пел... один очень близкий мне человек.

Она отвернулась к залитому дождём окну, сделала лёгкий вдох и запела. Голос её был тихим, чуть неуверенным, но в нём была такая тёплая, глубокая нота, что он замер. За окном бушевал ливень, а в машине звучала мелодия, которой не было ни в одном эфире.

– Heli mhari sunn le Ram,

Heli sunn le Ram jee,

Jyot jala de ... moh mita de...

Kar-kaya nihal jee,

Heli sun le Ram jee.

Rangrasiya tu, Manbasiya tu!

Simroo thahro naam jee,

Heli mhari sunn le Ram

Heli sun le Ram jee!...