Три Богатыря и Поляница удачи.

Киев в это утро был непривычно шумным. Даже Князь, обычно просыпавшийся под пение птиц и крики коня Юлия, вскочил с кровати от странного металлического лязга, доносившегося с заднего двора терема.

— Юлий! — крикнул Князь, натягивая сапог не на ту ногу. — Опять ты заморскую соковыжималку из доспехов мастеришь?!

— Помилуйте, ваше величество! — Юлий ворвался в опочивальню, цокая копытами по паркету. — Какая соковыжималка? Там на площади... там такое! Наша богатырская троица экзамен принимает!

Князь высунулся в окно. На площади перед теремом стояли Илья, Добрыня и Алёша. Вид у них был озадаченный. Напротив них, сложив руки на груди, стояла высокая девушка в легкой кожаной броне, с длинной русой косой и огромным луком за спиной. Рядом с ней на земле лежало сплющенное в блин железное ведро.

— И что это значит? — Илья почесал затылок, глядя на ведро. — Ведро-то за что, Василиса?

— Это не за что, Илья Иванович, — спокойно ответила девушка. — Это вместо аргумента. Вы сказали, что в дружине мест нет, а я говорю — стены у вас в Киеве низкие, дозору глаз не хватает.

— Да куда ж тебе в дружину-то? — хохотнул Алёша, крутя в руках дубину. — Ты ж девица! Тебе бы это... сарафан, пироги, ну, или хоть Любаве помоги с бельём.

Василиса даже бровью не повела. Она молча достала из-за спины стрелу, даже не глядя, пустила её в небо. Стрела со свистом улетела вверх, подсекла веревку, на которой сушилось то самое бельё Любавы в сотне метров от них, и на обратном пути аккуратно пригвоздила край простыни к забору, чтобы та не упала в грязь.

Добрыня Никитич одобрительно крякнул.

— Глаз наметан. Но дружина — это не только стрелы, Василиса. Это устав, дисциплина, походы по три месяца в болотах...

— А я и не прошусь в вашу компанию на печке лежать, — отрезала Василиса. — Мне ваш Князь письмо прислал. Мол, требуется «специалист по особо важным поручениям, не склонный к долгим разговорам и поеданию казны в виде овса».

Юлий в окне подавился яблоком:

— Ой, это я... то есть, это Князь под моим чутким диктованием... Мы же искали того, кто будет за границей за порядком следить, пока вы, господа богатыри, по отпускам в Египтах разъезжаете!

Князь, поняв, что запахло скандалом, быстро высунулся из окна:

— Да! Именно так! Поляница Василиса приглашена как внештатный сотрудник! Четвертый... э-э... богатырь! Для симметрии и общего тонуса!

Богатыри переглянулись.

— Ну, раз Князь велел... — вздохнул Илья. — Только чур, Василиса, без этих ваших женских штук. Никаких «ой, у меня стрелы под цвет сапог не подходят».

Василиса подошла к Илье и крепко пожала ему руку. Хватка у неё была такая, что Муромец невольно поднял брови.

— Договорились, Илья Иванович. Сапоги у меня одни, зато стрел — на всё Тугаринское войско хватит.

— И чур, никакой романтики! — вставил Юлий, спускаясь по лестнице. — У нас тут серьезная организация, а не клуб знакомств!

— Не беспокойся, говорящий пельмень, — усмехнулась Василиса, закидывая лук на плечо. — У меня на любовь времени нет. У меня по плану — проверка южных границ и чистка этого самого ведра об чью-нибудь неприятельскую голову.

Так в Киеве появился четвертый богатырь. Пока троица привычно спорила, кто пойдет за квасом, Василиса уже разворачивала карту. Работа начиналась.