Три дня из жизни Арвина

Каменные стены особняка семьи Орвис ещё хранили ночную прохладу, когда первые лучи солнца пробились сквозь тяжёлые бархатные шторы в спальне Арвина. Комната, обставленная с немалой долей роскоши – резной дубовый гарнитур, полки с дорогими безделушками, привезёнными отцом из дальних походов, даже небольшой фонтанчик в углу – выглядела так, будто здесь не жили, а лишь изредка ночевали. Горы мантий, пергаментов и магических принадлежностей, беспорядочно разбросанных по полу и креслам, свидетельствовали о том, что хозяин этих покоев давно махнул рукой на порядок.

На широкой кровати под горой шёлковых одеял и подушек едва виднелась растрёпанная темноволосая голова. Арвин спал так крепко, будто накануне не просто просидел до полуночи за чтением "Тысячи и одного способа избежать учёбы", а сражался с драконом.

Дверь в спальню распахнулась с такой силой, что тяжёлый дубовый щит с гербом семьи, висевший на стене, дрогнул и едва не рухнул на пол. На пороге стоял капитан городской стражи Гаррет Орвис – мужчина с железной осанкой, густыми седеющими бакенбардами и взглядом, от которого даже самые отпетые головорезы в городе предпочитали отводить глаза.

– Вставай.

Два слога, произнесённые низким, как подземный гром, голосом, должны были подействовать лучше любого бодрящего зелья. Но Арвин лишь глубже зарылся в подушки.

– Сынок, – голос капитана приобрёл опасную мягкость, – если ты сейчас же не встанешь, я проверю, насколько хорошо работает заклинание "Летающий матрас". И цель будет – ровно середина фонтана на Рыночной площади.

Арвин приоткрыл один глаз.

– Пап, ну ещё пять минуточек... Вчера поздно... – он попытался изобразить на лице страдальческое выражение, но отец лишь скрестил руки на груди.

– Поздно? – бровь капитана медленно поползла вверх. – Поздно ты вчера вернулся с "рыбалки", на которой, как выяснилось, почему-то присутствовала вся труппа бродячих артистов? Или поздно ты закончил писать то самое сочинение по истории магии, которое должно было быть сдано ещё две недели назад?

Арвин сел на кровати, попытавшись придать своему виду благородную скорбь, но эффект несколько портили торчащие в разные стороны волосы и след от подушки на щеке.

– Я работал вдохновением! – заявил он пафосно. – Ты же знаешь, творческий процесс нельзя ограничивать временными рамками...

– Вдохновение, – отец произнёс это слово так, будто проверял, не отравлено ли оно. – Прекрасно. Тогда сегодня ты сможешь вдохновиться на посещение всех занятий. Без опозданий. Без "внезапных недомоганий". Без твоих обычных фокусов.

Капитан сделал паузу, доставая из кармана мантии сложенный пергамент с печатью академии.

– Директор прислал очередное письмо. Интересное чтение, особенно часть про то, как ты на прошлой неделе умудрился превратить учебный манекен в... как это было... "подобие танцующего кальмара с неестественными амбициями"?

Арвин закашлялся.

– Это была небольшая ошибка в жестах...

– Или вот здесь – отец продолжил с ледяным спокойствием – "попытка создать свою иллюзию для сдачи экзамена, закончившаяся тем, что указанный двойник сбежал в город и три дня выдавал себя за потерянного принца".

– Ну, технически это была очень успешная иллюзия...

Гаррет медленно сложил пергамент.

– Арвин, – в его голосе появились стальные нотки, – у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Комната вдруг стала заметно холоднее. Арвин почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Он знал этот тон – капитан использовал его, объявляя приговоры особо опасным преступникам.

– Либо с сегодняшнего дня ты начинаешь учиться как подобает наследнику нашего рода, – отец сделал паузу, – либо завтра же ты отправишься рядовым в городскую стражу. С подъёмами в пять утра. С чисткой доспехов. С караулами на стенах. И – тут капитан улыбнулся совсем не отцовской улыбкой – с полным запретом на использование магии. На год.

Тишина в комнате стала такой густой, что в ней, казалось, можно было резать ножом. Арвин побледнел.

– Но... но это же... – он попытался найти возражения, но мозг, привыкший находить выход из любых ситуаций, вдруг предательски замолчал.

– Выбор за тобой, – Гаррет развернулся к выходу. – Завтрак на столе. Карета ждёт у ворот. Если опоздаешь – считай, что выбрал второй вариант.

Дверь закрылась с тихим, но многозначительным щелчком. Арвин уставился на свои руки, как будто ожидая, что они сами собой сложатся в спасительное заклинание.

– Чёрт, – наконец выдавил он. – Надо срочно придумать гениальный план.

Отец оставил Арвина в своей комнате с видом глубоко озабоченного человека, но уже через пару минут его страх начал рассеиваться, как утренний туман над городскими стенами. Да, перспектива вставать на заре и чистить доспехи до блеска была откровенно пугающей, но разве он, Арвин Орвис, не находил выход из куда более сложных ситуаций? Лень – двигатель прогресса, а уж его лени хватило бы на изобретение пары-тройки новых магических дисциплин.

Он почесал подбородок, размышляя: если уж нельзя избежать учёбы, значит, нужно сделать так, чтобы она не мешала главному – приятному ничегонеделанию. Где-то в глубине сознания шевельнулась мысль, что честное обучение потребовало бы куда меньше усилий, чем все эти хитрости, но Арвин тут же отогнал её, как назойливую муху. Нет, он пойдёт своим путём – путём гениальных обходных манёвров и хитроумных уловок. В конце концов, если уж его отец смог дослужиться до капитана стражи упорством и дисциплиной, то почему бы ему, Арвину, не достичь тех же высот... но исключительно за счёт изворотливости ума и творческого подхода к уклонению от обязанностей?

Арвин запер дверь своей комнаты на все возможные замки — и магические, и обычные. После ультиматума отца даже привычная роскошь его покоев — резная кровать с шелковыми покрывалами, полки с дорогими безделушками, даже любимое кресло у камина — казалась ему камерой перед казнью.

"Нужно решение. Быстрое, простое и безотказное", — лихорадочно думал он, перебирая отцовские книги, которые стащил из библиотеки, пока капитан был на службе.

Стук дождевых капель по оконному стеклу отбивал такт его мыслям. Конспекты. Лекции. Контрольные. Отец будет проверять каждый пергамент, каждую запись...

— Ха! — вдруг воскликнул Арвин, выдергивая из груды фолиантов потрепанный том "Забытые заклятия домовой магии".

Между страницами о самодвижущихся вениках и самонаполняющихся кубках лежало то, что нужно — "Заклятие Автописца".

"Позволяет наделить пишущий прибор способностью записывать речь в радиусе десяти шагов. Требования: чернильница из чистого хрусталя, перо феникса и точное воспроизведение жестов..."

“Проще простого”, — подумал Арвин, не дочитав до строк с побочными эффектами при неправильном исполнении заклинания.

— Перо феникса... — Арвин скривился. Где он возьмёт перо феникса?

Его взгляд упал на чучело совы, украшавшее письменный стол.

— Сойдёт, тоже птица, — пробормотал он, выдернув перо из крыла.

Чернильницу он взял первую попавшуюся — синюю и стеклянную.

— Ну, почти хрусталь, — пожал плечами Арвин и, небрежно взмахнув палочкой, начал нашептывать заклинание.

Жесты он делал кое-как — не до точности сейчас. Главное, чтобы работало.

Фиолетовая искра соскользнула с кончика палочки, обвила перо, и...

Перо дрогнуло, затем медленно оторвалось от стола и зависло в воздухе, слегка покачиваясь. Чернильница под ним тоже приподнялась, будто её подхватила невидимая рука.

— Получилось? — Арвин осторожно потыкал пальцем в перо.

Оно не реагировало, просто продолжало парить.

— Запиши: "Арвин — гений", — приказал он.

Перо тут же окунулось в чернильницу и вывело на лежащем пергаменте ровные, даже изящные буквы:

"Арвин — гений."

— Ха! — Арвин широко улыбнулся.

Он ещё пару раз проверил — перо послушно записывало всё, что он говорил, аккуратно и без ошибок.

— Идеально.

С довольным видом он сунул перо и чернильницу в карман мантии и отправился завтракать.

В столовой его ждал обычный утренний хаос — слуги суетились с подносами, повар ругался у очага, а на столе дымилась тарелка овсянки с мёдом.

— Запиши: "Овсянка — это преступление против вкуса", — шепнул Арвин, наблюдая, как перо в его кармане шевелится, выполняя приказ.

Он даже не заметил, как чернильница слегка подрагивает, а на перо время от времени пробегают странные тёмные разряды.

Главное — оно работало.

Теперь оставалось только добраться до академии и пережить первую лекцию...

***

Лекционный зал академии «Башня Вечного Знания» был залит скучным утренним светом, пробивавшимся сквозь высокие витражные окна. Профессор Тельвин, похожий на ожившую мумию в мантии, монотонно бубнил что-то о «теоретических основах трансмутации», а большинство студентов либо клевали носом, либо украдкой листали под партами книги поинтереснее.

Арвин сидел у окна, подперев щеку рукой, и смотрел, как за стеклом качаются ветки деревьев. Его перо, послушно зависшее над пергаментом, методично записывало лекцию — ровные строчки, аккуратные термины, даже схемы, которые профессор рисовал на доске.

«Вот оно — гениальное решение», — думал Арвин, с наслаждением наблюдая, как магия работает вместо него. Он даже не слушал, о чём идёт речь — какая разница, если всё само запишется?

Но вдруг перо дрогнуло.

Сначала это было едва заметно — оно на секунду замерло, будто задумавшись, затем вывело не «квантовые свойства магических частиц», а «ква… ква… кваква».

— Эй, — прошептал Арвин, нахмурившись.

Перо будто не услышало. Оно продолжило писать, но теперь вместо лекции на пергаменте появилось:

«Профессор Тельвин похож на сушёного тролля.»

— Что?! — Арвин ахнул и попытался схватить перо, но оно ловко увернулось.

В этот момент профессор обернулся от доски.

— Мистер Арвин, — его голос прозвучал, как скрип ржавых дверей, — вы, кажется, хотите поделиться с классом своими… глубокомысленными наблюдениями?

— Нет! То есть, я просто… — Арвин попытался прикрыть пергамент рукой, но было поздно.

Перо, словно почувствовав внимание, с размаху нарисовало на стене класса карикатуру: профессор в виде злого гоблина, танцующего на головах студентов.

Класс взорвался хохотом.

— ЭТО ЧТО ТАКОЕ?! — профессор Тельвин побагровел.

Перо, будто обрадовавшись хаосу, вдруг взмыло в воздух и принялось носиться по аудитории, оставляя на стенах, партах и даже на спине удивлённого Свена похабные надписи: «Директор крадёт печенье!», «Свен списывает!», «Магия — для лузеров!»

— Ловите его! — завопил Арвин, безуспешно пытаясь поймать взбесившийся пишущий прибор.

Но перо было быстрее. Оно выписало в воздухе замысловатую петлю, нарисовало на лбу у профессора огромные усы, а затем с треском вылетело в окно, оставив после себя разруху и всеобщий хохот.

Тишина наступила только тогда, когда профессор Тельвин медленно поднял руку и указал на Арвина дрожащим пальцем.

— Мистер Арвин… — его голос звучал зловеще тихо, — вы останетесь после занятий. И отмоете КАЖДУЮ надпись, которую оставило ваше… творение.

Арвин опустил голову. Где-то за окном, вдали, мелькнуло чёрное пятнышко — его перо, свободное и безнаказанное, улетало в сторону города.

«Первый день… и уже провал», — с горечью подумал он.

Но даже сейчас, под взглядами смеющихся одноклассников, Арвин не сдавался. Он увидел пролетающего почтового голубя из школьной голубятни и где-то в глубине сознания уже зрела новая идея.

***

Школьный двор опустел. Последние лучи солнца золотили крыши академии, а длинные тени от башен растягивались по мостовой, будто пытаясь утащить за собой и сам день. Арвин шаркал ногами, выходя из здания — его руки были перепачканы чернилами, а в глазах стояла тупая усталость после часов оттирания стен.

«Всё из-за этого дурацкого пера», — злился он, сдирая засохшую чернильную кляксу с рукава.

Но злость быстро сменилась привычной хитростью. Раз «Автописец» провалился — нужен новый план. И он уже зрел в голове Арвина, пока тот проходил мимо школьной голубятни.

Белая башенка с решётчатыми окнами тихо ворковала — почтовые голуби, важные и ухоженные, перебирали перья на насестах. Арвин остановился, прищурился… и ухмыльнулся.

Идея была проста: если нельзя избежать уроков — пусть вместо него ходит кто-то другой. А кто лучше справится с ролью Арвина, чем… сам Арвин? Точнее, его магическая копия.

Он огляделся — двор был пуст. Даже сторожевые големы, обычно патрулирующие территорию после занятий, куда-то запропастились.

— Вот и удача, — прошептал Арвин, подбираясь к голубятне.

Дверца была не заперта — школа доверяла своим почтовым птицам. Арвин проскользнул внутрь.

Голуби встретили его настороженным молчанием. Десятки чёрных глаз-бусинок уставились на незваного гостя.

— Э-э… Привет, пернатые, — неуверенно пробормотал Арвин.

Один из голубей, крупный, с серым оперением и важным видом, выступил вперёд. Он выглядел так, будто был начальником почты.

— Ты, — указал на него Арвин. — Ты мне нравишься.

Голубь наклонил голову.

— Не бойся, я тебя не съем… Только, немного превращу…

Арвин резко схватил птицу — та захлопала крыльями, но он успел сунуть её под мантию.

— Тссс! Никакого шума!

Выбравшись из голубятни, он оглянулся — никто не видел. Сердце бешено колотилось, но на лице играла довольная ухмылка.

— Ладно, пернатый друг, — прошептал он, заглядывая под мантию. Голубь сердито клевал его за пальцы. — Сегодня ты — почтовый голубь. А завтра… завтра ты будешь мной.

Он поспешил домой, обдумывая детали ритуала. Где-то в отцовских книгах Арвин видел заклинание на создание двойника…

А пока голубь, спрятанный под одеждой, продолжал негодующе ворковать.

«Завтра будет интересный день», — думал Арвин, представляя, как его «копия» сидит на скучных уроках, а он сам валяется у озера с удочкой.

Арвин обожал рыбалку. Не потому, что его влекла спортивная азартность борьбы с речными гигантами или медитативная философия этого занятия. Нет, рыбалка была идеальным времяпрепровождением по одной простой причине – она не требовала абсолютно никаких усилий. Достаточно было закинуть удочку в воду, удобно развалиться на мягкой траве у берега, и можно было предаваться своему любимому занятию – ничегонеделанию.

Он даже не особенно заботился об улове. Корзина для рыбы чаще всего оставалась пустой, а если какая-нибудь незадачливая рыбина и попадалась на крючок, Арвин обычно с досадой отпускал её обратно – ведь разделывать и чистить улов было слишком хлопотно. Главное было лежать на солнышке, наблюдая, как колышется поплавок, изредка вздремнуть под шёпот речной воды, а когда надоест – просто бросить удочку и уйти, даже не потрудившись смотать леску. Совершенное, гармоничное безделье.

***

Арвин проснулся затемно, когда за окном еще только начинали светлеть предрассветные сумерки. Обычно он ненавидел ранние подъемы, но сегодня был особый случай. На полу его комнаты уже лежал украденный голубь, связанный магическим шнуром, чтобы не улетел, а на столе красовалась потрепанная книга «Трансмутация живых существ: теория и практика», взятая прошлым вечером из отцовского кабинета.

— Ладно, пернатый, сегодня ты станешь звездой, — прошептал Арвин, протирая глаза.

Он развернул книгу на нужной странице. Ритуал «Создание антропоморфного двойника» занимал целых три страницы мелкого текста с кучей предостережений:
«Требуется лунный свет, семь часов подготовки, точное соблюдение всех фаз...»

Арвин скривился.
— Семь часов? Да кто вообще столько ждет!

Схватив ножницы, он отрезал локон своих темных волос и сунул их голубю в клюв. Птица недовольно заворковала.

— Тише ты! Это же великий момент — ты станешь мной! Ну, почти.

Быстро начертив мелом на полу магический круг (кривовато, но сойдет), Арвин поставил в центр голубя и начал бормотать заклинание, пропуская каждое второе слово.

— Феникс... морф... анима... что там дальше... а, да ладно!

Он махнул палочкой, делая жест, который видел только мельком на иллюстрации.

Сначала ничего не происходило. Голубь уставился на него, будто спрашивая: «И это всё?»

— Работай же! — зашипел Арвин и ударил палочкой по книге.

Раздался хлопок, комната озарилась синим светом, и...

Голубь начал меняться. Перья слипались, превращаясь в ткань, крылья вытягивались в руки, а клюв сморщился, становясь носом. Через минуту перед Арвином сидел... он сам. Почти.

Двойник был точной копией, но иногда дергал головой, как птица, периодически ворковал и смотрел на все с легким недоумением наклонив голову.

— О да! — воскликнул Арвин, хлопая себя по коленям. — Получилось!

Двойник удивлённо наклонил голову набок и произнес:
— Уррр... то есть, да?

— Идеально! — Арвин уже натягивал на двойника свою запасную мантию. — Сегодня ты идешь в академию. Сидишь, слушаешь, киваешь. Главное — не воркуй громко.

Двойник кивнул, но сделал это так, будто клевал невидимое зерно.

Арвин, довольный, отправил «себя» в школу, а сам с облегчением плюхнулся на кровать.

— Вот это я гений! Теперь можно спокойно...

Тут он заметил, что двойник забыл взять его сумку. И учебники. И, кажется, не совсем понял задание.

— Эх... — Арвин махнул рукой. — Да кому там нужны эти учебники...

Он уже представлял, как проведет день на рыбалке.

Двойник-голубь бодро зашагал в сторону академии, но, едва переступив порог, остановился. Его птичий ум, затуманенный небрежно проведённым ритуалом, уловил знакомый запах — зерна, соломы и перьев. Ноздри двойника расширились, голова дёрнулась в сторону, и, забыв все наставления Арвина, он резко свернул с пути и засеменил прямиком к голубятне.

Работник школы, старый Федосей, только собирался покормить почтовых голубей, когда дверь распахнулась, и перед ним возник... сам Арвин. Точнее, почти Арвин.

— Мистер Арвин? — удивился Федосей, глядя, как «ученик» странно подёргивает головой и семенит ногами. — А уроки у вас разве не начались?

Двойник не ответил. Вместо этого он ловко юркнул мимо Федосея, забрался в самый дальний угол голубятни и уселся на гнездо с яйцами, устроившись там с видом полного удовлетворения.

— Э-э-э… — Федосей почесал затылок. — Вы чего это делаете?

Двойник лишь воркнул в ответ и начал старательно перебирать яйца, будто высиживал их.

Новости о странном поведении «Арвина» быстро дошли до директора. Тот, хмурясь, лично явился в голубятню и попытался вытащить двойника из гнезда.

— Арвин, немедленно встань! — рявкнул директор.

Двойник встретил его взглядом, полным птичьего безразличия, а затем — кьюк! — клюнул директора прямо в глаз.

— А-а-а-а! Да это же… — Директор, зажмурившись, тут же понял, в чём дело. — Арвин!

Он выхватил палочку и пробормотал заклинание телепортации.

В этот самый момент настоящий Арвин мирно сидел у озера, закинув удочку и мечтая о том, как ловко обвёл всех вокруг пальца.

— Вот это я гений, — самодовольно ухмылялся он, наблюдая, как поплавок лениво покачивается на воде.

Но внезапно воздух перед ним дрогнул, и… БАЦ! — он очутился на заднице прямо посреди голубятни, с удочкой в руках и ошарашенным выражением лица.

— Ч-что… — Арвин уставился на директора, затем на двойника, который, сидя на жёрдочке, самодовольно урчал, как голубь.

— Объяснись, Арвин, — сквозь зубы произнёс директор, прижимая платок к покрасневшему глазу.

Арвин открыл рот, но ничего вразумительного сказать не смог.

— Всё ясно, — директор взмахнул палочкой, и двойник в мгновение ока превратился обратно в голубя, который тут же взмыл под потолок, оставив после себя лишь пару перьев. — А ты, — он повернулся к Арвину, — сегодня полностью уберёшь голубятню. В одиночку.

Арвин понуро кивнул, но в глубине души уже строил новый коварный план.

«Ладно… есть ещё идея.»

***

Сумрак уже давно окутал особняк Орвисов, когда Арвин, весь перепачканный голубиным пухом и соломой, наконец переступил порог дома. Ноги гудят от усталости, спина ноет от часов, проведённых в согнутом положении, а под ногтем большого пальца застряло что-то подозрительно похожее на птичий помёт.

«Ну и день...» — мысленно простонал он, швырнув мантию в угол прихожей.

Главное — отец ещё не вернулся. А значит, есть время на новый план.

Арвин пробрался в отцовский кабинет, зажёг свечу и принялся лихорадочно рыться в книгах в поисках нужной.

Он перебрал все полки в библиотеке — нет. Залез в шкаф с документами — пусто. Даже под диваном проверил — только пыль да забытая перчатка.

— Чёрт! — прошипел он, в отчаянии плюхнувшись в отцовское кресло.

И тут его взгляд упал на массивный дубовый стол.

«Неужели...»

Секретный ящик. Тот самый, который отец всегда запирал на ключ. Но сегодня... сегодня замок висел чуть криво, будто его торопливо закрывали.

Арвин затаил дыхание и потянул ручку.

Ящик со скрипом поддался.

— Вот оно!

Книга лежала там, как будто её специально прятали. Толстый фолиант в потрёпанном кожаном переплёте с вытисненными золотом буквами: «Применение зелий в боевых условиях. Только для уполномоченных лиц».

Арвин лихорадочно пролистал страницы, пока не нашёл нужный раздел:

«Pigritia Potion»

«Вызывает состояние полной апатии и нежелания заниматься любой активной деятельностью. Эффект: до 24 часов. Побочные действия: возможна временная потеря мотивации даже к базовым потребностям (приём пищи, гигиена и т.д.). В простонародье называется “Зелье лени”.»

— Идеально! — прошептал Арвин, сверкая глазами.

Он тут же принялся за работу. Лаборатории у него не было, но в спальне хранился потайной ящик с базовыми ингредиентами (спасибо неразобранным сумкам после прошлого семестра в академии).

— Корень мандрагоры... шалфей... грибы сонные... — бормотал он, вываливая на стол подозрительные пакетики.

Котёл заменила обычная кастрюля (взятая из кухни, когда служанка отвернулась).

Арвин работал быстро, но небрежно — пропускал этапы очистки ингредиентов, не выдерживал положенное время, а вместо дистиллированной воды использовал обычную воду, которую нашёл на кухне.

— И так сойдёт, — ворчал он, помешивая зелье, которое почему-то приобрело не указанный в книге изумрудный оттенок, а ядовито-жёлтый. — Главное — эффект.

Он метнулся к окну. На улице, освещённый фонарями, капитан городской стражи Гаррет Орвис спешивался с коня.

— Чёрт!

Арвин в панике швырнул взгляд на зелье, которое только начало закипать в его самодельном котле (читай — в медном тазу для умывания). Ещё минимум два ингредиента, пятнадцать минут томления и точные пропорции — всё это он явно не успевал.

— Ладно, главное запомнить... — он судорожно пробежал глазами по последним пунктам рецепта, бормоча: "Капля лунного камня... нет, настойка... или порошок?.. Или это был лунный свет?.."

Топот сапог в прихожей заставил его дёрнуться.

— Всё!

Арвин захлопнул книгу и помчался по коридору, едва не поскользнувшись на ковре. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на улице.

Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди, когда он несся по тёмному коридору. Пальцы дрожали, запихивая книгу обратно в потайной ящик отцовского стола.

Отец задержался внизу, слуга спрашивал его о прошедшем дне и отчитывался о домашних делах.

Это был его шанс!

Босые ноги бесшумно понесли его мимо освещённого холла прямо к лестнице. Ещё мгновение – и он уже врывался в свою комнату, захлопывая дверь спиной.

— Уф... – выдохнул он, чувствуя, как пот стекает по спине.

На столе его ждало полуготовое зелье, которое за время его отсутствия странным образом поменяло цвет с зелёного на ядовито-оранжевый.

— Так... лунный камень... – Арвин схватил кристалл похожий на нужный.

Без всяких предосторожностей он растолок его пестиком и высыпал в бурлящую жидкость.

ПУФ!

Мини-взрыв осыпал его лицо искрами, но – о чудо! – зелье внезапно стало нужного цвета и густоты, как обещали в рецепте.

— Работает! – прошептал он, торопливо разливая субстанцию в стеклянную колбу и закрыв пробкой.

Дрожащими руками он наложил два заклинания. Превратил жидкость в дым внутри колбы и сделал колбу невидимой.

— Готово... – Арвин ухмыльнулся, пряча драгоценный сосуд в школьную сумку.

***

Аудитория академии погрузилась в гробовую тишину. Даже солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь витражи, казалось, замедлили свой ход, чтобы не нарушать монотонный голос директора, читавшего лекцию о "Моральных основах применения магии".

Арвин сидел на последней парте, делая вид, что слушает. Его пальцы нетерпеливо теребили невидимую колбу под столом.

"Сейчас... только бы никто не заметил..."

Он осторожно вытащил пробку. Никакого дыма – заклинание сработало идеально. Но стоило ему наклонить колбу, как по классу пополз едва заметный серебристый туман.

— ...и потому каждый маг должен... — директор внезапно сморщил нос. — Что это за запах?

Арвин замер. Зелье должно было быть без запаха!

И тут случилось худшее.

Дверь с грохотом распахнулась, и в класс ворвалось... то самое сбежавшее перо, которое уже пару дней пакостило по всей округе! Оно носилось под потолком, оставляя на стенах похабные рисунки и цитаты, а теперь вдруг резко спикировало прямо к Арвину.

— Нет-нет-нет! — прошептал он, но было поздно.

Перо с размаху вонзилось в его руку.

— Ай!

Капля крови упала на пергамент, и перо вдруг начало писать с бешеной скоростью. Сначала оно нарисовало сложную пентаграмму на стене класса, после чего вывело руны на неизвестном языке по краям рисунка.

Воздух над пентаграммой затрепетал.

— Что за... — директор резко встал, но было поздно.

Пространство разорвалось и из портала шагнуло... Оно.

Демон был ростом с медведя, с кожей цвета вулканического пепла и рогами, скрученными в спирали. Его глаза горели как расплавленное золото.

— МИР МАГОВ БУДЕТ... — его громоподобный голос внезапно дрогнул.

Демон глубоко вдохнул... и его взгляд стал мутным.

— Э-э... Что я... — он пошатнулся, — ...собственно, хотел...

Демон зевнул.

— Захватывать миры... — пробормотал он, — ...так много возни...

Он лениво махнул рукой, и портал за ним начал закрываться.

— Может, в другой раз...

И с этими словами демон развернулся и... просто ушёл обратно.

Портал захлопнулся, а в аудитории повисла тишина.

А тем временем невидимое зелье, наконец, рассеялось... ровно через пару минут после активации.

Директор медленно повернулся к Арвину, чьё лицо было белее мела.

— Арвин... — он произнёс это так тихо, что стало страшно, — ...мой кабинет. Сейчас же.

Директор тащил Арвина по коридорам академии схватил его за ухо, но чем дальше они шли, тем очевиднее становилось, что зелье лени подействовало куда лучше, чем предполагалось: профессор нумерологии сидел, уставившись в стену и методично роняя капли чая на свои брюки, студенты на уроке трансфигурации бездельничали, бросая в друг друга смятые пергаменты, даже сторожевые големы прислонились к стенам, будто забыв, зачем их создали — повсюду царила блаженная, всеобъемлющая лень, и только сбежавшее перо продолжало озорничать, выводившее на стене у кабинета директора: "Арвин — гений, но никто этого не оценит".

Арвин, бледный, но всё ещё не сдавшийся, украдкой ухмылялся:

"Ну... технически, оно сработало!"

Так Арвин и не понял главного урока - чтобы избегать работы, ему приходилось трудиться втрое усерднее.