Три дня после её смерти. Сборник мистики

В моей голове что-то происходит. Меняется что-то, безвозвратно. Впрочем, если принять во внимание моё нынешнее положение, удивляться не приходится. Более того, я полагаю, что любой другой на моём месте давно бы уже покончил с собой, если хватило бы духу выстрелить в себя из этого бесполезного куска железа.

Разумеется, есть и другие способы уйти из этого кошмара. Но я уже знаю, что все они также ни к чему не приведут. Кроме того, нет никакой гарантии, что после смерти меня не ожидает точно такой же хаос. Хаос, что теперь окружает меня в этой мрачной преисподней, что я раньше называл своей спальней. А потому желание жить пока что перевешивает желание умереть, хотя эта разница и не существенна. Интересно знать, как именно изменилось бы мнение всех этих страдальцев, недовольных своей жизнью, если бы они увидели всё это.

Пистолет, что я обнаружил в столе своей спальни действительно со мной. Он полностью заряжен и на удивление работает исправно – мне удалось его проверить. Я также уверен в том, что смогу застрелить того, чьи тихие шаги я теперь всё явственнее ощущаю. Если, конечно, это нечто будет иметь плоть, в чём я всё больше и больше сомневаюсь. Да и вряд ли это хоть что-нибудь сможет решить, вместо этих шагов появятся другие.

Всё началось несколько дней, а может, и недель назад. Точнее сказать не могу, я окончательно потерял счёт времени. Да и как можно что-то утверждать, если всё, что тебя окружает - не стабильно? Настенные часы, которых у меня никогда не было, постоянно показывают разное время, если вообще показывают – иногда их и вовсе нет.

В тот день, когда всё это началось, я проснулся рано, на удивление бодрым и полон сил. И хотя изначально мне показалось, что лёгкое головокружение может стать довольно веской причиной для решения остаться дома, я всё же решил, что по дороге на работу я полностью приду в себя.

За завтраком я обнаружил, что еда имеет несколько нетипичный для неё привкус. С немалым удивлением я отметил, что тосты обладали вкусом помидоров, а кофе отдавал приторным вкусом вишни. Вероятно, это был уже достаточный повод для беспокойства, но моё нежелание мириться с подступающей простудой было сильнее здравого смысла.

У входной двери меня ожидала очередная неприятность, если вообще можно было отнести подобного рода чертовщину к неприятностям. Уходя из дома, я взял с комода ключ от дома, что всегда лежал на одном и том же месте. Порядок – неотъемлемая черта моего характера, потому как только стабильность способна гарантировать душевное спокойствие.

Когда я попытался закрыть дом на замок, то с недоумением обнаружил, что ключ вообще не подходил к замочной скважине. Мои тщетные попытки объяснить для себя происходящее ни к чему меня не привели. Что-то подсказывало мне, что лучшим решением в данной ситуации было бы остаться дома, и решить этот странный вопрос.

Но в меру своей беспечности, а может вопреки сгущающимся надо мной тучам, чьи призраки уже тогда можно было ощутить у себя над головой, я всё же отправился на работу. Ценных вещей в моём доме пока что не водилось, а потому все мои беспокойства насчёт замка сводилось лишь к недопониманию относительно сложившейся ситуации.

К сожалению, свежий воздух не пошёл мне на пользу, а лишь усугубил моё положение. Словно в полусне я брёл по улицам города, лишь отчасти узнавая их. Мои рассуждения о том, что всё выглядит вполне обыденным, никак не проясняли мне моего состояния. Ни слабости, ни усталости я не ощущал, скорее наоборот: ясность мыслей, граничащее со странным воодушевлением, совершенно мне не свойственным. Означало ли всё это, что в скором времени меня настигнет какая-нибудь болезнь? Вероятнее всего. Тогда я решил, что лучшим решением будет сообщить о своём недомогании на работе, и вернуться, во всём разобравшись, а также дать себе положенный отдых.

Довольно крупный банк, в котором я работаю, никогда не бывает пустым. Дельцов вокруг и внутри него было всегда предостаточно для того, чтобы проход внутрь был довольно непростой задачей. А потому, придя к главному входу, я был немало удивлён, обнаружив лишь одного угрюмого полисмена, стоящего у закрытых дверей. Когда же я попытался открыть дверь, он велел мне убираться, пригрозив достать дубинку, и воспользоваться ей по назначению. Несколько предпринятых попыток выяснить, по какой причине банк был закрыт, не увенчались успехом: всякий раз в ответ я слышал что-то несуразное, вроде затяжного ремонта, или реставрации кресел.

Вероятно, решил я, что внутри банка обнаружилось очередное хищение и на данный момент проходит расследование, о котором мне нет необходимости знать. А раз моя персона не входит в круг интереса полиции, стало быть, на сегодня, а скорее всего, и на пару ближайших дней, я был свободен.

Таким образом, моё скорое возвращение в дом послужило для меня отличным стимулом для предупреждения болезни, что, как я полагал, давала о себе знать довольно необычным способом.

Мне следовало заняться своим здоровьем незамедлительно, потому как я стал свидетелем ещё некоторых странностей, которых просто не мог себе объяснить. Покидая банк, я обернулся на полисмена, чтобы удостовериться, что он не желает препятствовать моему скорому уходу. Я, помнится, ещё тогда хотел сделать ему довольно едкое замечание насчёт его тона, но слова застряли у меня в горле, а ужас морозом пробежал по коже. На пару мгновений я увидел, что у полисмена не было лица. Конечно, такого просто не могло быть, но я собственными глазами видел, как на пустом лице вдруг появились рот, нос и глаза, недобро смотрящие в мою сторону.

Затем я быстро удалился, так ничего и не сказав. Моё желание поскорей вернуться в дом, было вызвано не столько увиденным потрясением, и не столько ожиданием чего-то дурного. Быстро шагая по улице, я вдруг обнаружил, что многие, если не всё, поглядывают на меня. Все эти люди, спешащие по делам и проходящие мимо, словно бы следили за мной. И как будто знали, о чём я думаю.

Разумеется, все эти мысли были вызваны моим дурным самочувствием, а любопытство случайных прохожих было вполне естественно, так как мой бледный вид действительно мог притягивать чужие взгляды.

К чаю с мёдом я добавил немного хорошего виски, что должно было послужить идеальной почвой для быстрого и крепкого сна. Мои мысли, ясность которых не всегда давались мне с большой лёгкостью, уже на тот момент были довольно спутаны. Как иначе тогда можно было бы объяснить, что я совсем забыл позаботиться о замке, что стал одной из причин моего недоумения. Лишь потом я понял, что его неисправность была минутным наваждением – всё работало исправно. Хотел бы я сказать так о своём рассудке.

Вечером того же дня я не смог обнаружить существенных улучшений в своём состоянии, что означало лишь то, что мой организм нуждался в куда более длительном отдыхе. Сон, на целительную силу которого я полагался, не дал мне никаких результатов. Более того, я стал задаваться вопросом: действительно ли я спал, или мне это лишь показалось?

Размышляя о сложившихся обстоятельствах, я направлялся на кухню. Проходя через прихожую, мой взгляд вдруг остановился на комоде, который уже не первый год стоял на этом месте и довольно хорошо вписывался в интерьер дома. Я встал на месте и уставился на него в полном недоумении. Цвет комода был бледно-жёлтым, тогда как моя вполне удачная покупка на аукционе имела благородный дубовый цвет, в чём я нисколько не сомневался.

Изучив комод детально, я не смог поверить тому, что обнаружил. Мысли о том, что это был просто чей-то нелепый розыгрыш с подменой мебели, больше не имели под собой никаких оснований. Две не сильно заметные царапины, которые я поставил по своей же неосторожности при перемещении, были на месте. Были на месте и некоторые документы, что я хранил внутри комода. В тот момент меня бы успокоил обнаружившийся слой краски на мебели, но как я ни старался её отыскать – всё было тщетно. Однако вскоре я забыл и об этом.

Бросив беглый взгляд на бумаги, я с ужасом понял, что не в состоянии прочесть ни одну из них. Буквы, что были напечатаны строгим почерком старой печатной машинки, были мне совершенно незнакомы. Витиеватые закорючки, с замысловатыми символами не несли для меня ни малейшего смысла.

В ступоре, я отложил бумаги в сторону и побрёл в гостиную. Какова природа болезни, что терзает меня?

В гостиной я хранил множество книг, в том числе и медицинской тематики. Нередко я прибегаю к услугам того, или иного тома для детального анализа своего состояния. Сейчас же я был уверен в том, что помощь специалиста мне просто необходима, однако перед походом к врачу я решил всё-таки заглянуть в одну из книг.

Открыв её, я с облегчением заметил, что способность читать не пропала, и я лихорадочно стал листать справочник болезней, отметая то, что не походило на мой случай.

Так и не найдя ничего путного, я закрыл книгу. Могло ли быть так, что мой рассудок повредился, а я попросту не желаю с этим смириться? Да, такие случаи иногда происходят. Тогда чего ещё можно было ожидать от окружающей действительности? Этого я не знал.

Неожиданно навалившаяся на меня усталость заставила меня повременить с походом к врачу. В любом случае то, что крылось за всем этим наваждением, так просто было не исправить, а потому один день не мог сыграть большой роли в сложившихся обстоятельствах. Кроме того, хотя многое и указывало на то, что мой рассудок был уже не в порядке, я имел на этот счёт свои мысли.

Надо отметить, что желания спать у меня не наблюдалось, и всё же закрыв глаза, я тут же провалился в непроницаемую темноту. Моё желание хоть ненадолго забыться, не осуществилось: меня ждало новое потрясение – сознание не уснуло вслед за телом. Я, словно облако, завис в тёмном пространстве и смотрел вперёд, не имея возможности даже пошевелиться. Страх ледяным туманом сковал меня. Сколько именно я провёл в таком состоянии, сказать не осмелюсь. Знаю только, что когда мой ужас достиг предела, я вскочил с кровати в своей комнате.

Мне хотелось бы поверить в то, что всё случившееся было лишь дурным сном. Что столь насыщенные ощущения реальности иногда всё же могут посещать человека в виде причудливых и своеобразных сновидений. Моя крохотная надежда на подобного рода чудо, не оправдалась. Немилосердная действительность обрушилась на меня, едва я повернул голову в сторону окна.

Сложно передать те эмоции, что я испытал, тупо глядя в глухую стену, в которой ещё совсем недавно были окна. Вот по какой причине в комнате стояла почти непроглядная тьма. Волосы на моей голове зашевелились, теперь я был окончательно уверен в своём помешательстве.

Не знаю, сколько времени я простоял напротив стены. Может оказаться, что и не один час. Из оцепенения меня вывел тревожный стук шагов. По лестнице кто-то поднимался.

Словно в лихорадке, я бросился к прикроватной тумбе, и тут же обнаружил её отсутствие. На её месте стоял широкий стол с ящиком. Я открыл ящик, в надежде обнаружить свой нож, но его там не было. Вместо ножа лежал револьвер.

Несмотря ни на что, находка оказалась удачной, да к тому же барабан револьвера был полон. Между тем звук шагов приближался.

Я бросился в дальний угол комнаты, прицелившись револьвером в дверь. Кто бы это ни был, он не имел права находиться в моём доме. А значит, я имел все основания спустить курок, если вдруг я решу, что это необходимо. А действительно ли я находился в собственном доме?

Шаги стихли прямо за дверью. Ручка двери дёрнулась и медленно стала опускаться. Сквозь кромешную тьму я с ужасом наблюдал за происходящим. Дверь тихо отворилась, на пороге никого не было.

Не выдержав такого напряжения, я вскрикнул, и тут же выстрелил в пустоту. Оглушительный звук сотряс стены, затем наступила тишина.

Я сидел и смотрел в дверной проём, пытаясь понять: кажется ли мне, или и правда на пороге виднелся размытый силуэт. Но вероятней всего, это был лишь призрак моей душевной болезни, как и всё остальное.

Тяжело дыша, я поднялся на ноги. Сжимая револьвер в руках, шатающейся походкой я направился к двери. Выставив оружие вперёд, я выглянул в коридор. Первое, что бросилось мне на глаза – его неестественная длина. Дверей по обеим стенам не было вовсе, а в полу я обнаружил огромную дыру. Что-то было ещё на периферии зрения, но я никак не мог уловить, что именно. И когда мне удалось это сделать, моё сердце едва ли не разорвалось от ужаса. Над лестницей, у самого потолка из тьмы на меня смотрело бледное перекошенное лицо.

Я резко отпрянул, и тут же выстрелил в потолок, совершенно не целясь. Захлопнув дверь в комнату, я попытался сдвинуть к ней стол, но сделать этого мне не удалось – стол словно бы прирос к полу. Тогда я забрался под него, судорожно отсчитывая количество патрон. Где-то внизу раздался скрежет металла об металл. И только теперь я обратил внимание, что в комнате стало светлее. Выглянув из своего укрытия, я удостоверился, что свет исходит из появившегося окна.

В голову пришла мысль, не столь блистательная, но имеющая под собой основание на существование. Я встал и подошёл к окну, бросив быстрый взгляд на улицу. Снова бросилось в глаза то, что это была вовсе не та улица, на которой я провёл половину своей жизни, и знал, как собственную историю жизни. Я словно бы видел эту улицу под другим углом, совершенно другими глазами.

Окно оказалось глухим, а потому мне пришлось идти на отчаянный шаг. И так как в комнате больше не было ничего более подходящего, я стал стучать в окно рукоятью револьвера.

Раздался характерный звук бьющегося стекла, и осколки посыпались на пол. Выглянув наружу, я тут же усомнился в правильности своих действий: земля казалась значительно дальше, чем должна была быть. Тем не менее я перегнулся через край, и, ухватившись за оконную раму, повис над землёй. Бросив последний взгляд себе под ноги, я в ужасе увидел, что земли внизу больше не было – я завис над пропастью.

Я попытался подтянуться обратно, но сил на это у меня больше не оставалось, и мои руки разжались. Я полетел вниз, и меня тут же окутал мрак. Револьвер вылетел из моего кармана и тоже пропал.

Не знаю, сколько времени прошло до того момента, когда я понял, что я всё ещё жив. Более того, я с изумлением обнаружил себя, сидящего под столом в своей спальне. В каких адских кругах находится мой разум, и как скоро я смогу отсюда выбраться?!

Я вылез из-под стола и открыл ящик. Внутри снова лежал револьвер. Больше я не пытался покинуть эту комнату, совершенно потеряв надежду на то, что это что-нибудь даст.

И вот теперь я пришёл к ошеломляющим выводам. Ни к тому, что всё вокруг не настоящее. И ни к тому, что моё ментальное состояние больше не имеет ничего общего с состоянием обычного человека. Моё открытие заключалось в том, что я всё ещё не проснулся, и не имею никакого понятия о том, когда, наконец, это произойдёт. И произойдёт ли вообще.

В мою дверь кто-то громко стучится.