Три дня после моей смерти

Предисловие

Я долго ходила в больницу, диагноза все не было. Но потом один старый терапевт по прозвищу "Федя" ( от фамилии Федюшин) нащупал у меня увеличенную селезёнку и сказал

— Это — рак. Он прячется, прячется, а потом раз, и развивается стремительно.

После того, как обнаружили рак, все врачи сочувственно на меня смотрели. Такая ещё молодая , и уже — рак. А я вообще не осознавала, что умру. Вернее знала, что все умрут, но я не хотела умирать в ближайшее время.

Я срочно помчалась в храм. Молодой священник меня спросил

— А сколько Вам лет? — и когда узнал, что мне уже за 50, то ответил

— Так Вы уже пожили...

Но я рыдала и не хотела умирать.

Меня положили в Онкоцентр на Каширке. По блату, безо всякой очереди, потому что время терять было нельзя.

Погода стояла прекрасная, только появились первые маленькие листики на деревьях. И если посмотреть издалека — они образовывали светло зелёную вуаль , как фату для невесты, которая так ждала своего часа любви. Середина апреля — мой самый любимый месяц года. Когда от зимней смерти происходит воскрешение природы. Чудо из чудес! На унылых голых ветках появляются маленькие листочки. Я смотрела из окна больницы на деревья, на небо, на поток машин, который двигался плотным потоком по Каширскому шоссе. Люди ехали на дачу, на природу — отдохнуть от суеты сует большого города, на шашлыки, на барбекю и просто посидеть около дома, вдохнув свежего воздуха.

Мир стремительно изменился для меня. Как будто бы я пришла в кинотеатр на просмотр фильма. Быстрого фильма, с быстрыми кадрами. Я видела все на экране, но ничего не могла сделать. Я была только сторонним наблюдателем. Мир медленно уплывал от меня многоэтажным кораблем. Я оставалась, а он уплывал.

— Я ухожу, Вы остаётесь на земле — думала я. На этом корабле все веселились, ели, пили , купались в бассейне, по утрам занимались фитнесом с чернокожим тренером из Камеруна, а я... А для меня все заканчивалось. Осталась только одна боль, которая съедала меня изнутри.

Была ещё у меня одна небольшая надежда на жизнь. Профессор Губарев говорил о том, что можно попробовать сделать операцию с удалением метастазов в подмышечных лимфоузлах, но гарантии 100% выживаемости он не давал. После операции предстояло пройти ещё химиотерапию. Я видела молодых лысых девчонок после химии, которые гуляли во дворе центра онкологии на Каширке. И была согласна на все. Только бы жить.

Я была готова ходить лысой, кривой, хромой , с палкой... Только бы жить!

В день операции ко мне зашёл профессор Губарев. Он подмигнул мне и сказал

— Не сметь унывать! Будем жить! — и пожал мне крепко руку.

В операционной я смотрела наверх на ярко горящие софиты лампочек. Все это напоминало мне цирк. Я, голая , — лежу одна на столе на арене, а вокруг люди в латексных перчатках.

— Считайте, один, два, три, четыре — произнес Губарев. И на "пять" я провалилась в темноту.

А потом я летела по длинному темному коридору, потому что вдалеке был свет. И я знала, что нужно добраться во что бы то ни стало до этого света. Потому что в тоннеле было очень холодно, а свет должен был меня согреть.

Когда я вылетела из тоннеля, я вдруг увидела себя, лежащей на операционном столе и профессора, который прикладывает к моей груди дефибриллятор.

— Отходим от пациента! Отбой! Разряд — кричал он.

А потом опустил руки , снял маску и ушел. А я осталась смотреть на свое бездыханное тело.

Но какое счастье! Боли не было! И я решила посетить всех своих родных и дорогих сердцу людей, чтобы помочь им перенести горь потери. Ведь я ушла, а они остались жить без меня. Первым я собиралась посетить своего мужа Колю.

А я в первый день полечу раненной птицей
К тем, кого я любила и кто черной тоскою томится
Пролию вместе с ними горькие слезы
Вспоминая любовь, обещания, сладкие грезы