Три дня совершенства

Субботнее утро началось непривычно рано – со звонка в дверь. Патрик Колин Пауэлл подошел к двери. На пороге комфортабельной квартиры среднестатистического гражданина Объединенной коалиции сектора 25 лежало письмо с государственной печатью. Патрик какое-то время колебался открыть письмо от не самого приятного адресанта или сделать вид, что он вообще по этом адресу не живет. Государство редко пишет приятности своим гражданам. Зато неприятностей всегда помногу и по нескольку раз. Кое-как поборов волнение, он достал пластиковый лист из конверта. Волнение снова вернулось.

«Уважаемый гражданин!

На основании проведенных многолетних наблюдений за вашим поведением и деятельностью, сообщаем, что вы были избраны для выполнения чрезвычайно важной государственной миссии. В связи с этим, в самое ближайшее время министр свяжется с вами лично для дальнейших инструкций. Вам будет необходимо прибыть в Министерство синтетической эволюции для прохождения предусмотренных процедур и оформления соответствующих документов. Просим вас ожидать дальнейших указаний и быть готовым к оперативному выполнению поставленных задач. Министерство Синтетической Эволюции».

Он смотрел на лист, не веря своим глазам. Это какая-то шутка? Но сомнения быстро рассеялись. Экран телефона засветился, и на нем появилось лицо очень похожее на министерское: хмурое и строгое. Голос соответствовал лицу:

— Гражданин Патрик Колин Пауэлл, вам предстоит выполнить приказ. Мир ждет вашего примера. Помните, каждая ваша мысль, каждое действие будет скопировано миллионами репликантов. Ваша задача — стать идеалом, на который будет равняться новая раса. Вы были выбраны не случайно. Ваши психологические и поведенческие параметры близки к идеальным. Ваша миссия начинается немедленно. Внизу вас ждет автомобиль, возьмите удостоверение личности и спускайтесь.

Экран погас, оставив его наедине с осознанием своей новой роли. Патрик почувствовал холодный ужас. Что значит быть идеальным человеком? С чего надо начинать? Но времени на размышления не было. Он должен был действовать.

Первая мысль в голове Патрика оформилась быстро, это и немудрено, это фундаментальный закон любой социальной структуры: «Я должен быть честным и справедливым. Сдержанным, но не безразличным. Внимательным, но не назойливым. Среднестатистичным». Пока все. Вроде, несложно. Будущий человек-клише побежал собираться: душ, аккуратная прическа, чистая одежда, улыбка на лице. Вскоре он вышел на улицу и сел в автомобиль.

«Среднестатистичным», — это прилагательное снова возникло в его голове и обидно укололо в самое нежное место его самолюбия. Впрочем, обида не успела ядовитым пятном разлиться по всем клеткам его существа, так как другая мысль - про его избранность – тут же навела порядок в душе. А молодой мужчина принялся разглядывать улицу за окном. А потом и вовсе уснул, и проспал почти всю долгую дорогу до министерства.

Когда показались стены здания Министерства синтетической эволюции, Патрик уже не спал. Он наспех поправлял прическу, продирал глаза и рыскал по карманам в поисках жвачки, чтобы освежить дыхание. Еще через несколько минут он стоял перед массивным, монолитным зданием Министерства синтетической эволюции. Стены, покрытые зеркальными панелями, отражали бесконечное небо и идеальные ряды идеальных деревьев, будто специально выращенных, чтобы соответствовать этой хромированной утопии. Никаких знаков, никаких надписей, только огромные, сливающиеся с фасадом, двери.

Патрик глубоко вздохнул и сделал шаг вперед. Двери, бесшумно раздвинувшись, впустили его дальше. Если б он так сильно не волновался, то обязательно обратил внимание на до мельчайших деталей выверенный интерьер — полы из гладкого серого камня, стены, отделанные светлым мрамором, и даже воздух – был стерильным и холодным, как все вокруг. Патрик направился к стойке регистрации, где его уже ожидал сотрудник Министерства.

— Здравствуйте, мистер Пауэлл, — голос регистратора был ровным, лишённым эмоций, словно вместо него говорил репродуктор. Молодой мужчина, стоявший за стойкой, пристально посмотрел на Патрика. Его глаза тщательно просканировали вошедшего, оценили и сверили с внутренними инструкциями.

— Здравствуйте, — ответил Патрик, стараясь сохранять спокойствие. Он достал своё удостоверение личности и протянул его регистратору.

Сотрудник принял документ, провел его через считывающее устройство и посмотрел на экран перед собой. Легкий светодиодный луч пробежал по глазам Патрика, едва уловимый, но меж тем ощутимый. Патрик слегка моргнул, чувствуя, как стягивает кожу вокруг глаз.

— Пожалуйста, приложите правую руку сюда, — сказал регистратор, указывая на гладкую поверхность сканера, встроенного в стойку.

Патрик, не раздумывая, приложил ладонь к устройству. Оно мгновенно ожило, засветившись мягким синим светом. Пальцы немного согрелись от слабого тепла, исходившего от сканера. Он знал, что этот момент — не просто формальность. Это точка невозврата.

Секунды тянулись мучительно долго. Патрик чувствовал, как напряжение нарастает, оно словно сжимает его изнутри. Он понимал, что эта система анализирует его на уровне, недоступном человеческому восприятию, сверяя не только его биометрические данные, но и всю историю его жизни, каждый шаг, каждую мысль.

— Биометрические данные подтверждены, — наконец, произнес регистратор, возвращая Патрику удостоверение. Его лицо оставалось таким же безразличным, словно это был всего лишь очередной день на работе. — Вы зарегистрированы в системе. Пройдите в зал ожидания, вам будет назначена дальнейшая встреча с куратором.

— Благодарю, — коротко ответил Патрик, ощущая, как от сердца отлегло, но вместе с тем нарастала тревога перед тем, что его ждало дальше.

Пока он шел в сторону указанных дверей, мысли в его голове гудели, как растревоженное пчелиное улье. Что ждет его там, за дверью? Что скажет куратор? Было ли у него еще время изменить что-то, отказаться, уйти?

Но дверь впереди открылась, и шанс отступить свелся к нулю.

Патрик шагнул за дверь, и оказался в просторной комнате с приглушенным светом. Мебель здесь была минималистичной, но элегантной: большой стол из темного дерева, несколько мягких кресел и массивный шкаф, в котором, по всей видимости, хранились какие-то очень важные документы. В углу мерно жужжал небольшой голографический проектор, создавая в воздухе абстрактные световые узоры.

За столом сидел мужчина средних лет, в безупречном сером костюме. «Человек в сером», - подумал Патрик. Лицо мужчины было скрыто полумраком, но даже при минимальной видимости можно было уловить как блестят его глаза. Он поднял взгляд, и кивком головы пригласил Патрика занять кресло напротив.

— Патрик Колин Пауэлл, — произнес мужчина глубоким, ровным голосом. — Присаживайтесь.

Патрику стало неуютно от этого взгляда, его словно пронизывали насквозь невидимыми лучами, изучая каждую частичку. Он сел, стараясь не выдать внутреннего напряжения, и встретил взгляд собеседника.

— Меня зовут Артур Мейсон, — продолжил мужчина, сложив руки перед собой. — Я курирую вашу миссию. Прежде чем мы приступим к подписанию документов, мне необходимо разъяснить вам её суть и важность. Прошу вас внимательно слушать.

Патрик кивнул, не сводя глаз с Мейсона. Тот чуть наклонился вперед, словно стараясь подчеркнуть значимость своих слов.

— Ваш выбор для этой миссии не случаен, — начал Мейсон. — В течение многих лет мы наблюдали за вами и пришли к выводу, что именно вы обладаете теми качествами, которые необходимы для создания идеального образца человеческого поведения. Ваша роль заключается в том, чтобы в течение трёх дней быть образцом для новой расы репликантов, которые будут повторять каждое ваше действие, каждый жест, каждую мысль.

Патрик внимательно слушал, не перебивая, но внутри него разгорался огонь сомнений. Мейсон словно почувствовал его внутренние терзания и продолжил, мягко, но настойчиво.

— Это не просто личная миссия, мистер Пауэлл. От неё зависит будущее нашей нации, возможно, всего человечества. Репликанты, созданные на основе ваших действий и мыслей, станут основой нового общества — общества, лишённого ошибок и недостатков, присущих обычным людям. Вы — их эталон.

Мейсон сделал паузу, давая Патрику возможность осмыслить сказанное. Затем он открыл папку, лежавшую перед ним на столе, и достал несколько документов.

— Теперь к формальностям, — продолжил Мейсон. — Прежде чем мы приступим, вам нужно подписать три документа. Первый — это соглашение о неразглашении. Вся информация, связанная с этой миссией, является строго конфиденциальной. Вы обязуетесь не разглашать её ни одному лицу, за исключением уполномоченных представителей Министерства.

Он протянул Патрику ручку и лист бумаги. Тот взял документ и начал читать, но текст был сухим, юридическим, и быстро начал сливаться в одно сплошное полотно. Даже не в полотно, в болото, которое засасывало его чем дальше он пытался продраться сквозь официальное протокольное повествование. Он знал, что нет смысла пытаться вникнуть в каждый пункт — его согласие было уже предопределено. Подписывая документ, он чувствовал, как его рука предательски дрожит.

— Второй документ, — продолжил Мейсон, — это ваше согласие на использование ваших данных для создания репликантов. Вы позволяете Министерству использовать ваши биометрические и поведенческие данные для создания идеального человеческого образца.

Патрик взял второй лист, прочитал заголовок и не без труда вывел свою подпись. Каждый штрих был словно прикосновением к будущему, которое становилось всё более неопределённым и пугающим.

— И, наконец, третье — соглашение о добровольном участии в миссии, — сказал Мейсон, протягивая последний документ. — Вы подтверждаете, что осознаёте важность и последствия своих действий, и добровольно соглашаетесь на участие в этой миссии.

Патрик взглянул на текст, который уже ничего не значил, и подписал его, ощущая парадоксальную смесь облегчения и беспокойства.

Когда он вернул Мейсону последний подписанный документ, тот внимательно его осмотрел, кивнул, и сложил все бумаги обратно в папку.

— Отлично, — произнес Мейсон, поднимаясь со своего места. — С этого момента вы официально находитесь под юрисдикцией Министерства синтетической эволюции. Следующий этап — медицинский осмотр. Но, прежде чем вы пойдете дальше, я хочу, чтобы вы помнили: каждая ваша мысль, каждое действие будут иметь значение. Ваша задача — не просто следовать инструкциям, а стать идеалом, на который равняются миллионы.

Патрик кивнул, но внутри него что-то перевернулось. Он не был уверен, сможет ли справиться с этой ношей, но теперь уже не было пути назад. С каждым подписанным документом его свобода сужалась, пока не превратилась в точку, из которой не было выхода.

— Удачи вам, мистер Пауэлл, — произнес Мейсон, провожая его взглядом к выходу. — Она вам понадобится.

Медицинский осмотр

Патрик шел по длинному коридору. Он то щурил глаза, то изо всех сил распахивал их, пытаясь разглядеть хоть что-то, но мягкий тусклый свет размывал все детали вокруг. Каждый шаг эхом отскакивал от гладких словно наполированных стен Министерства, нервозность преумножила гул, создавая ощущение, будто он двигался внутри медного куба. Патрик пытался собраться с мыслями, но после встречи с Артуром Мейсоном они вихрем кружились, как обрывки старых газет на ветру. Вся его жизнь теперь казалась странным и абсурдным предисловием к тому, что происходило с ним прямо сейчас.

Он подошел к двери медицинского отдела. Она открылась бесшумно, словно приветствуя его в этот пугающе стерильный мир. Внутри, как и положено, была чистота: белые стены, белые полы, всё идеально, без следов человеческого присутствия. В этом мире, казалось, не было места для ошибок, для случайностей, для всего, что могло бы хоть немного отклониться от заданной нормы. И он снова испугался, что своими чувствами, эмоциями… человечностью сможет нарушить эту норму.

У высокого, полностью прозрачного приёмного окна стояла медсестра — высокая, стройная женщина с гладко зачесанными волосами, в отглаженной форме, настолько идеальной, что Патрику стало неудобно из-за своей одежды. Взгляд женщины был холоден и беспристрастен, как у машины.

— Патрик Колин Пауэлл? — её голос прозвучал тихо, но ясно, как будто она говорила в пустой комнате.

— Да, это я, — кивнул он, стараясь держаться спокойно, хотя сердце в груди так и норовило выскочить.

— Следуйте за мной, — коротко ответила медсестра и, развернувшись, направилась по коридору, даже не оборачиваясь, чтобы убедиться, идет ли он за ней.

Она привела его в просторное помещение, напоминавшее лабораторию, какие он видел в фильмах про далекое будущее. Матовые стены были практически безупречными, блестящие поверхности отражали яркий свет, а по всему периметру располагались различные медицинские приборы, которые казались более сложными, чем всё, что Патрик видел раньше, даже в кино ничего подобного он не видел. В центре комнаты стоял стол, окруженный несколькими аппаратами, и кресло, которое было установлено таким образом, что можно было удобно откинуться назад, ожидая начала процедуры. И это кресло казалось единственным уютным и живым предметом во всей комнате.

— Присаживайтесь, — сказала медсестра, указывая на кресло.

Патрик сел, ощущая, как кожа на затылке натягивается от напряжения. Медсестра, не теряя ни секунды, начала готовить оборудование.

— Сначала мы проведем общий анализ крови и биологических образцов, — сообщила она, не поднимая глаз от планшета в ее руках. — Это займёт несколько минут. Затем последует психологическое тестирование.

Она подошла к нему с тонким шприцем, и Патрик не успел даже осознать, как его предплечье было оголено и слегка протёрто спиртом. Всё происходило настолько быстро и механически, что он почувствовал себя не более чем очередным объектом на конвейере.

— Расслабьте руку, — приказала медсестра, вводя иглу с точностью автомата. Кровь начала медленно заполнять шприц, и Патрик отвернулся, чтобы не видеть этот процесс.

«Всё это для них ничего не значит», — подумал он, глядя на потолок, лишённый каких-либо признаков человеческого присутствия. «Просто стандартная процедура. Стандартные действия. Я для них — лишь набор данных, которые они должны собрать и проанализировать».

Когда медсестра закончила с забором крови, она также взяла несколько образцов с поверхности его кожи и изо рта, действуя всё так же молча и без лишних движений. Затем она отошла к одной из стен, где находился компактный аппарат, и вставила в него шприц с кровью. Машина тихо загудела, анализируя проглоченный образец.

— Дальше проверка вашего физического состояния, — продолжила медсестра, подводя его к другой части помещения, где стояла беговая дорожка с кучей датчиков и сенсоров.

— Вам нужно будет пробежать три километра, — пояснила она, уже настраивая оборудование. — Скорость будет увеличиваться автоматически, ваша задача — продержаться до конца.

Патрик кивнул, встав на дорожку. Все его тело напряглось в ожидании, но другого выхода, как подчиниться, не было. Думал ли он, чтобы отказаться? Каждую секунду своего нахождения в стенах Министерства. Но привычное слепое служение приказам, впитанное из самого бытия в мире Сектора 25, заставляло его продолжать.

Тем временем беговая дорожка тихо запустилась, и он начал с шага, затем перешёл на лёгкий бег. Датчики, прикрепленные к его телу, мгновенно ожили, фиксируя каждый его шаг, дыхание, сердцебиение. А сенсоры вокруг начали записывать его выражение лица и положение тела, каждое вздымание груди, каждый стон, каждое стискивание зубов и зажмуривание глаз уловили чувствительные устройства.

— Не снижайте темп, — предупредила медсестра, даже не глядя на него.

Скорость начала постепенно увеличиваться, и вскоре Патрик уже бежал, чувствуя, как пот начинает стекать по спине. Дыхание становилось всё более тяжёлым, но он заставлял себя держаться, вспоминая слова Мейсона. «Каждая мысль, каждое действие будут иметь значение». Он знал, что это был не просто тест на физическую выносливость. Это была проверка его решимости, его готовности пожертвовать собой ради миссии, в которой он сам до конца ещё не разобрался.

Когда дорожка остановилась, Патрик едва держался на ногах. Дыхание сбивалось, сердце стучало так, будто собиралось выпрыгнуть из груди. Но медсестра лишь коротко кивнула, как будто он прошел самый обычный, рядовой тест, и вернулась к своему посту.

— Ваша выносливость в норме, — безразлично констатировала она, не делая никаких дополнительных комментариев. — Теперь пройдёмте в комнату психологического тестирования.

Патрик последовал за ней, хотя ноги его слегка дрожали от недавнего усилия. Вскоре они вошли в небольшую, но уютную комнату с мягкими креслами и приглушённым светом. В центре стоял экран, рядом с которым располагался пульт управления.

— Сядьте, — сказала медсестра, указывая на кресло. — Психологическое тестирование займёт некоторое время. Вам нужно будет отвечать на вопросы, следуя инструкциям на экране.

Она активировала систему, и перед Патриком вспыхнул экран, на котором появились первые вопросы. Это были довольно простые вопросы, касающиеся его самочувствия и настроения, но постепенно тест становился всё более сложным и запутанным. Патрик старался отвечать честно, но с каждым новым вопросом ему казалось, что он всё глубже погружается в хитроумную сеть, сплетённую психологами Министерства.

— Как вы чувствуете себя, когда ваши действия оцениваются другими? — внезапно появилось на экране.

Патрик замер, осознавая всю глубину этого вопроса. «Как я чувствую себя сейчас?» — подумал он, но ответ был слишком сложен для одной строки. В конце концов, он написал: «Напряжение, но я справлюсь».

Экран продолжал выдавать вопросы, и каждый из них был словно маленький кусочек головоломки, который складывался в общую картину его личности. Патрик знал, что это — важная часть миссии. Они должны быть уверены, что он сможет выдержать всё, что на него обрушится в ближайшие три дня.

Когда тест наконец завершился, медсестра, не сказав ни слова, выключила экран и проверила данные на пульте управления.

— Тестирование завершено, — сказала она, её голос снова был ровным и бесстрастным. — Можете пройти на следующий этап. С вами свяжется куратор для дальнейших инструкций.

Патрик поднялся с кресла, чувствуя, как тяжесть этого дня навалилась на его плечи. В голове было много мыслей, но ни одна из них не приносила ясности. Впереди ждали новые испытания, и он знал, что теперь уже нет пути назад.