Три жизни

КаЭр не спеша пролетала над очередным полем, засеянным пшеницей. Ей совершенно не хотелось сегодня помогать своему подопечному. Да и, по ее мнению, помощь ему особо не требовалась. Особенно от Сороки.

Подопечный КаЭр был большим везунчиком. Родился в богатой семье, рос в изобилии, ни в чем не нуждался, женился на первой красавице села и в скором времени должен был стать главой деревни. Всего этого он добился без подсказок Сороки. КаЭр иногда казалось, что она и вовсе не нужна в его жизни. Но по каким-то неведомым причинам ее направили именно к нему.

Задача Сорок в человеческом мире простая — помогать своему подопечному стать счастливым, успешным и состоятельным. Конечно, с тех пор, как КаЭр стала присматривать за своим счастливчиком, он немного приумножил авторитет и богатства. Но она всегда задумывалась: а действительно ли это произошло благодаря ей? Или он бы добился всего и без ее помощи? Может ее направили к нему по ошибке? В конце концов, у подопечного и так было много прекрасных советчиков. КаЭр же вложила в него не так уж много сил: то тут чуть подсказала, то там чуть направила. Не напрямую, конечно. Сорокам нельзя открыто вмешиваться в жизнь смертных. Но ее подопечный был достаточно наблюдательным, чтобы заметить все подсказки и знаки. Собственно, как и от других советчиков.

– Дед Юрка, погоди! Обожди меня!

КаЭр взглянула вниз. По полю бежала маленькая девочка, подгоняя перед собой старенькую корову. КаЭр поймала поток ветра и слегка развернулась, чтобы лучше рассмотреть небольшую фигурку. Девочка то и дело спотыкалась. На коленках уже и места живого не осталось — все в ссадинах, но она упорно продолжала кому-то кричать, поторапливая скотину. «Видимо, не успела отправить свою кормилицу на рассвете с пастухом», — подумалось Сороке.

Еще немного развернувшись, КаЭр увидела вдали деда на лошади, который медленно вел стадо к озеру. «Далековато, чтобы маленькая девочка смогла их нагнать. Потом еще и обратно бедняжке возвращаться… Может, сегодня мой подопечный справится и без меня? Здесь я понужнее буду» — размышляла Сорока.

Мысль о том, что КаЭр может в этот раз помочь кому-то другому, кто действительно нуждается в ее поддержке, разожгла в ней радость, волнение и... страх. Наставницы не раз говорили, что помощь кому-либо другому, кроме своего подопечного, может привести к беспорядку. Но кто узнает, если она лишь разочек окажет услугу маленькой девочке?

Наставницы всегда ругали ее за слишком большое участие в жизни людей. КаЭр была из тех, кто всегда мечтал оказаться в человеческом мире. Она восхищалась людьми: какими они стали, как и чем живут, как много в них жизни, силы воли, любви друг к другу и верности. Больше таких интересных созданий она нигде не встречала. Именно поэтому КаЭр сильно обрадовалась, когда в день назначения ей досталась роль помощницы Сороки.

Она знала, что эти птицы для людей имеют большое значение. Каждый человек верил и надеялся, что когда-нибудь ему в окно постучит черно-белая пернатая, и обязательно на своих крыльях принесет удачу и изобилие. Их ждали, в них верили, им поклонялись. КаЭр знала сотни историй, когда Сорока и человек, находясь в союзе, творили историю мира, меняли его к лучшему, создавали новое.

Со своим опекаемым она не испытывала такого вдохновения и возбуждения. При взаимодействии с ним все словно было неправильно, сухо, неинтересно. Она чувствовала себя лишней и ненужной. КаЭр искренне не понимала, как помогать тому, кто родился с золотой ложкой во рту. Она задавалась этим вопросом уже много лет, с тех пор как попрощалась со своим первым подопечным.

Когда КаЭр только назначили, она еще долгое время не отправлялась в мир людей. Ей никак не могли подобрать человека для назначения, чтобы все ее навыки и умения можно было использовать в полную силу. Каждый раз КаЭр с волнением, верой и надеждой приходила с другими Сороками, чтобы обрести свою первую жизнь, но с разочарованием возвращалась обратно. Но однажды ей все-таки повезло…

Первый подопечный КаЭр был таким же счастливчиком, как и второй. Он родился не один, а с братом, так похожим на него лицом. Одинаковая внешность — единственное, что объединяло их. В остальном, каждый из них шел своей дорогой. В семье подопечного перворожденному уделялось намного больше внимания, любви и ласки, чем второму. Один рос в роскоши, познавая разные науки и ремесла, а другой словно был никем в собственном доме. КаЭр часто наблюдала за младшим братом, испытывая жалость и негодование. Первый и так получит все, так почему ее не приставили ко второму? На эти вопросы ей так никто и не ответил. В итоге, первый брат добился небывалых высот и стал довольно известным ученым мужем при жизни, второй же сгинул, так и оставшись невидимкой.

КаЭр часто думала: а что, если бы тому, младшему, досталось хоть немного тепла? Он ведь тоже был смышленым — она сама не раз замечала, как ловко он находил выход из положений, в которые его ставила жизнь. Он тоже мог бы добиться многого, стать кем-то значимым, чем оставаться в тени собственного брата. Но Сорока была не у него.

По возвращении из мира людей у КаЭр появилось множество вопросов к наставницам: как происходит выбор Сорок и подопечного, почему одни вынуждены проживать свою лучшую жизнь под крылом черно-белой пернатой, а другие — бороться всеми силами за свое счастье и удачу. Они лишь качали головами и говорили: «Так должно быть, однажды ты поймешь».

Маленькая девочка продолжала бежать, пытаясь догнать пастуха. Расстояние между ними никак не сокращалось. Сорока стала медленно опускаться. Она приметила одну отставшую от остальных корову. КаЭр спланировала к ее морде и стала сильно размахивать крыльями перед глазами. Корова, испугавшись неожиданного появления птицы, немного повернула, но затем снова упорно стала догонять своих подруг. Сорока не сдавалась. В этот раз корова остановилась, и, казалось, вовсе потеряла интерес к стаду, переключившись на сочную траву.

— Очень хорошо, теперь к пастуху, — сказала КаЭр самой себе и полетела в сторону пастуха.

Тот не спеша брел за коровами, слегка покусывая травинку и напевая себе под нос. Вдруг перед его глазами промелькнуло что-то черно-белое. Сначала он не придал этому значения. Но птица настойчиво продолжала летать рядом, как будто нарочно пытаясь привлечь его внимание. Неужели Сорока? Дед выпрямился в седле. В детстве его бабка часто сказывала, что если Сорока рядом кружит, то нельзя отмахиваться. Эти птицы всегда на хвосте приносят что-то доброе. Он и стал наблюдать за Сорокой. Она все мелькала и мелькала перед его глазами, а потом резко скрылась, уходя в сторону и открывая взгляду дальний край поля. Тогда он и увидел отставшую корову, мирно поедающую траву.

— О, как… — выдохнул дед. — Ну спасибо тебе, пернатая. А то потом не нашлась бы скотина, — улыбнувшись, пастух ускорился и направился к отстающей.

КаЭр удовлетворенно кивнула, приземлилась недалеко от пастуха на дерево и стала наблюдать.

— Дед Юр! Дед Юрка! — все громче и громче стали слышны крики девочки. Она наконец-то смогла догнать пастуха.

— О, Софочка, ты чегой-то тут? — дед сильно удивился, увидев уставшую, запыхавшуюся односельчанку с разодранными коленками.

— Да проспала! Маруську вот привела. Только вы теть Наде моей не говорите, пожалуйста, что я снова… — Софочка замялась.

— Да не переживай, малая. Давай, беги обратно, а я твою Маруську сейчас пристрою, с этой опаздуньей, — дед Юрка улыбнулся, закинул новую травинку в рот и кивнул на двух коров.

Софочка облегченно выдохнула. Тетя Надя бы ей спуску не дала, если бы узнала, что корова снова не паслась. В прошлый раз она крепко получила, что проспала и не подоила Маруську вовремя. Хорошо, что сегодня не так поздно встала. Да и дед Юрка не так далеко ушел — смогла нагнать.

Девочка медленно побрела в сторону села, переводя дыхание. А в это время за ней наблюдала довольная Сорока. КаЭр и сама не заметила, как в груди разлилось тепло — чужое, неправильное, запретное. Но от этого еще более сладкое.