Три пальца до нирваны

для इरा

ТРИ ПАЛЬЦА ДО НИРВАНЫ

Окно распахнуто. Шторы хлопают, как языки старух на похоронах — бесполезно и с опозданием. Воздух в комнате густой, как сгущёнка, но без сладости. Запахи тел, пота, влажной кожи и едва уловимого чего-то… неземного. Может, это и есть любовь.

Я лежу на кровати, как полумёртвый Икар – крылья обгорели, а я всё ещё думаю, как красиво падал. Она лежит передо мной, раскинув ноги, закрыв глаза, её грудь медленно вздымается и опускается, соски остры, как пики, как капли конденсата на остывшей металлической поверхности. Я облизываю один, покусываю, чувствую, как кожа напрягается под языком, как она вздрагивает – будто из неё разом вышибли воздух.

Каждое движение языка – пульсирующий ток. Каждое прикосновение зубов – щелчок разряда, от которого её тело скручивается в судороге. Я тянусь ниже, спускаюсь по животу, провожу языком по пупку – влажный, горячий круг, граница запретного мира. Её дыхание сбивается.

Ещё ниже. Туда, где волосы – чёрные и вьющиеся, мягкие, как трава, прилипшая к сапогам после дождя. Касаюсь лобка, но ничего больше. Просто напоминаю, что я здесь. Я не любовник. Я электрошокер в режиме ожидания.

Целую внутреннюю сторону бедра – нежную, бархатную. Почти невесомо, почти мимоходом. Как будто я ветер, как будто я ошибка в симуляции. Опускаюсь к голени, к лодыжᴋе. Ласкаю её губами, языком. Её пальцы сжимаются, ногти впиваются в простыню, как когти бешеной кошки, у которой отняли язык.

Ступня. Сначала лёгкий поцелуй, как у преданного раба. Потом язык – длинный, влажный, скользкий. Затем пальцы, один за другим. Они скользят в мой рот, как медленные капли дождя по оконному стеклу. Как героин в вене, как сожаление наутро.

Поднимаюсь обратно. По тому же маршруту. Ещё одна нога. Ещё одна попытка свести её с ума. И только после этого – самое главное. Почти духовное. Почти медицинское.

Она стонет. Дыхание сбивается. Я чувствую её вкус, её аромат, её жар. Лижу, чередую технику, меняю ритм. Она извивается. Почти захлёбывается. Но чего-то не хватает… Трогаю пальцами клитор – он набух, он увеличился, он гориᴛ под кожей, как кнопка запуска межконтинентальной ракеты.

- Встань на четвереньки, - говорю я. Голос чужой, как будто не из этого фильма.

Она повинуется.

Теперь всё иначе. Теперь пальцы, язык, дыхание, движения – всё соединяется в один рваный, дикий ритм. Её стоны сливаются в один протяжный звук, который растягивается, как резина на грани разрыва. Ещё чуть-чуть – и мир рухнет, затопит её изнутри, разобьёт на осколки, как дешёвую IKEA-посуду.

Я лизнул её анус. Потому что мог. Потому что не было больше границ. Потому что контроль – это иллюзия, а удовольствие – это взлом.

Её тело напрягается, изгибается. Я добавляю второй палец. Затем третий. Мои движения – как выстрелы. Как злой метроном. Она вскрикивает. Каждый её стон – как молитва, только без бога, только мы и этот чёртов апокалипсис.

Она замирает. Три коротких крика. Тело теряет тонус, обмякает, растворяется в постели, как тень в темноте. Как след на обоях после снятого креста.

Я падаю рядом. Её рот на моём соске. Чувствую, как горячий язык скользит по коже. Мои мышцы сводит судорогой. Она не останавливается. Её рука сжимает меня, гладит, ускоряется. Я знаю, чем всё закончится. Я – это ружьё в последнем акте.

И вот оно. Выстрел. взрыв. Спазм, который вырывает из меня последние силы. Как будто я умер и сразу воскрес.

Тишина.

Мы просто лежим, дышим, смотрим в потолок.

Где-то в темноте кто-то смеётся. Или это просто моё воображение. Или мы оба теперь герои чужого романа.

Дрюк номер шесть (май,2025)