Три "девицы" под окном кафе... (повесть о людях эпохи, разбившейся вдребезги)

Автор Елена Веселова

(повесть о людях эпохи, разбившейся вдребезги)

Чудесным Татьянам и Ольге П.

Спасибо, что вы были

и остаётесь всегда со мной!

Пролог

Я сижу в маленьком кафе, расположенном на берегу живописного пруда. Летний

дождь словно по трафарету наносит рисунок на панорамные окна. Сквозь косую линейку

стёкол мне виден неровный овал воды и набережная с коваными скамьями. Прихожу сюда

каждый день в течение месяца и пытаюсь работать. Год назад одно издательство

вспомнило о дамочке, когда-то «осчастливившей» их «многообещающей» прозой. Именно

так они охарактеризовали мой роман в письме с отказом принимать рукопись. После

безуспешных попыток пробиться в какой-нибудь самый захудалый виртуальный журнал,

дорогой моему сердцу литературный опус «угомонился» в ящике стола. А если точнее -

затерялся среди многочисленных бесполезных файлов в рабочем компьютере. Но

внезапно подул ветер перемен и жанр магического реализма растревожил душу сначала

молодёжи, а потом и представителей крупных издательств. И вот мой роман красуется на

витринах всех книжных магазинов. Кстати, неплохо продаётся, поэтому издатели

потирают руки и требуют «продолжения банкета». То есть второй части романа. Сроки

весьма и весьма сжатые, а у вдохновения имеется мерзкое качество – оно плюёт на это с

высокой колокольни.

Я пью латте в немноголюдном в утренние часы кафе, пытаясь выжать из себя

подробности приключений героев первого романа в параллельной реальности. Как

хорошо, что после долгих мучительных месяцев локдауна, когда мы были вынуждены

находиться в изоляции, вновь стали открываться общественные заведения. Вырвавшись из

опостылевших стен квартиры, я пристроилась за дальним столиком для работы. Внезапно

моё внимание привлекает вошедшая женщина. Окинув рассеянным взглядом зал, она

уверенно садится рядом за столик у окна. У меня машинально включается режим

наблюдателя. Дама заказывает травяной чай, салат, пиццу и суши. Непроизвольно

мелькает мысль, не многовато ли? Герои второй книги романа «нервно курят в сторонке»,

а я нескромно пялюсь на даму, выжидая, каким образом она будет всё это поглощать.

Бывают же люди с отменным аппетитом. Но дамочка явно не торопится. Впрочем, как и я.

После десяти минут наблюдения я осознаю, что продолжение книги само себя не

напишет и отправляюсь в туалетную комнату для перезагрузки. Споласкивая руки, сталкиваюсь

с той самой женщиной, она поправляет короткие седые волосы, и брызги

воды из-под моего крана попадают на её безукоризненно белую блузку. Блузка стильная

и, видимо, дорогая. Пытаюсь извиниться и в уме прикидываю возможность компенсации,

но дама неожиданно звонко смеётся и произносит:

- Это знак!

Увидев моё удивленное лицо, она повторяет:

- Это знак! Я ожидала чего-то вроде этого. Признайтесь, Вы подумали, что я

сумасшедшая! Гору еды заказала, смеюсь без причины, про знаки какие-то говорю…

Краснею и пытаюсь её разубедить, хотя всё так и есть. Надо бы извиниться и

вернуться к работе. Но внезапно она хватает меня за рукав и предлагает присоединиться к

ней.

- Знаете, этот столик служил нам местом встречи много лет… - начинает она, когда мы

возвращаемся. Я хороню мысль о продолжении работы без сожаления. Жизнь научила

меня не пренебрегать такими странными встречами, поэтому нахально пересаживаюсь

поближе, угощаюсь травяным чаем и внимательно слушаю женщину.

- Здесь, за этим столиком у окна, мы с подружками много лет делились своими радостями

и проблемами. Помните, как у Пушкина? «Три девицы под окном…» Только жизнь

пишет свои сказки… - она ненадолго умолкает. - А Вас я узнала, купила недавно книгу,

но, извините, пока не прочла. Когда Вас здесь увидела, подумала, может, и про нас

напишете…

- Про вас? – переспрашиваю я.

- Про нас, трёх подружек. Ведь наша жизнь – это история целой эпохи. Эпохи, разбившейся

вдребезги…, - вздыхает она и с надеждой вглядывается в мои глаза, - Вы

ведь не торопитесь? Давайте пообедаем, как мы всегда делали с девчонками.

Представляете, встречались здесь двадцать с лишним лет и всегда заказывали одно и то

же!

Женщина удивительно молодо смеется, подкладывает мне в тарелку большой кусок

пиццы и начинает вспоминать…

Часть 1. Счастливые восьмидесятые

Аня – зоотехник в свободном полете

- Анечку все считали красавицей. Жгучая брюнетка со стрижкой «карэ», она обладала

идеальной фигурой. Тонкая талия и круглые бёдра, стройные ноги и большие серые глаза,

к огорчению остальных девчонок, постоянно привлекали внимание мужчин именно к ней.

А её внимание, в свою очередь, было обращено к братьям нашим меньшим. В отличие от

мужчин, к которым она дышала ровно, животных она любила до безумия. С детства у

Аньки дома всегда было полно обитателей. Белая крыса с толстым розовым хвостом, два

волнистых попугайчика, кот Матвей неизвестной породы и колли Джулия. Ах, еще

аквариум с рыбками, лягушкой и черепахой. Можете себе представить? Если не считать

мать с отцом, старшую сестру с мужем и дочерью, то и тогда солидная компания

получается. Но она настолько любила живую природу, что даже не представляла, как это

можно жить без сопения собаки под боком или оцарапанных лодыжек – напоминания

требовательного Матвея о часах кормления. Да к ней в гости нельзя было прийти! Тут же

к тебе на плечо забиралась белая крыса, уж не помню, как её величали, и чуть ли не

опускала свой противный хвост в чашку с чаем. Но для Ани это было в порядке вещей.

Она и профессию выбрала соответствующую: зоотехник. Отучилась в Академии

сельского хозяйства имени Тимирязева, поехала на практику в совхоз, как выразился её

отец, «быкам хвосты крутить». А если серьёзно, то помогать местному зоотехнику

осеменять коров. Как вам такое занятие? Одно дело сюсюкаться с собачкой и трепать её за

ушки, другое – собирать семенную жидкость у быка - производителя и потом применять

её по назначению. Тьфу, даже думать про это противно. Вот и Анечка, подумала, подумала

и решила, что стоит попробовать себя в другом виде деятельности. Тем более, что как раз

в момент раздумий в совхоз приехал Анатолий, корреспондент из районной

газеты делать репортаж «с полей». Тогда это так называлось.

Толик, естественно, не устоял. Он был сражён резким контрастом между роковой

внешностью Анюты и её рабочим «прикидом». Представьте, на ногах резиновые сапоги

на два размера больше, чем нужно, к тому же, наполовину заляпанные навозом. В сапоги

заправлены треники с дырками на обвисших коленках (это ей удружил механик, потому

что фирменные джинсы, в которых Аня щеголяла по вечерам на местной дискотеке, были

её единственной парой брюк). Телогрейка, правда, было ей впору и вполне новая с виду

(как оказалось, выписали ей в виде исключения со склада в первый же день). Зато на

голове была закручена бесподобная чалма из скатёрки тётки Дарьи, хозяйки дома, куда

поселили Аньку. Та её «прям содрала с сердца», сняв со швейной машинки «Зингер»,

которую скатёрка вот уже полвека защищала от солнечных лучей. Видавшая виды

тряпочка удивительным образом не растеряла ни яркости цветовой гаммы, ни шёлковой

бахромы по краям и, свернувшись вокруг Аниной головы, придала ей, и без того

красавице, загадочный, и очень даже сексапильный вид.

В общем Толик прямо там, в коровнике, едва взглянув на это «чудо», был готов сделать

предложение руки и сердца. И сделал бы…Если бы, плавно скользя по душистому полу

коровника, не вспомнил о матери. Варвара Семёновна, врач-кардиолог, женщина строгих

гигиенических правил, конечно ужаснулась бы такому варианту развития событий. Найти

жену в коровнике? Фи, какой пассаж! Поэтому Толик решил отложить судьбоносные

действия на вечер, когда председатель совхоза планировал устроить баньку «с

последствиями». Что под этим подразумевалось, Толик смутно себе представлял, но

надеялся, что Аню непременно пригласят на это мероприятие. А там уж он не

растеряется…

Чтобы долго не задерживать Ваше внимание, скажу кратко: вечером в бане Толика

угощали на славу, отчего он начал воспринимать происходящее как в тумане и тщетно

силился разглядеть, присутствует на вечеринке Анечка или нет. Чуть позже его перестало

это интересовать, потому что вечер после «баньки» он скоротал на берегу речки, общаясь

с рыбами. Рыбам было неплохо, а Толику - ой, как нехорошо…

Но от судьбы не уйдешь, поэтому всё у Анюты с Толиком сладилось, и молодожёны

поселились в отдельной квартире, которую добыл честным трудом отец Ани, почётный

строитель города. Недолго длилось уединение новоиспеченных супругов. Нет, Варька у

них родилась через два года после свадьбы, а вот кот, колли, крыса и вся остальная

живность плавно перекочевали из Аниной комнатушки у родителей в её новую квартиру.

Как к этому отнесся Толик? Да ему было всё равно, лишь бы Анечка была рядом. Он

просто боготворил её. Чего нельзя было сказать о Варваре Семёновне…

Свекровь невзлюбила невестку по классической схеме, веками описанной в литературе.

Сначала она повадилась приезжать к молодым в гости. Ну как в гости, приезжала к ним из

другого конца Москвы каждый вечер, как на работу. Вроде как из лучших побуждений.

Время-то, помнишь, какое было? Сплошной дефицит. А она то карбонат душистый

привезет, то джема финского мармеладного в красивой коробочке, то курочку венгерскую

в упаковке фирменной. Знала, чем Аню можно взять, потому что подруга наша, откровенно говоря,

пожрать любила. Но, выгрузив из сумок всё вышеперечисленное, Варвара Семёновна,

принималась инспектировать хозяйство молодых. По окончанию

инспекции каждый день выносился устный акт: то мыло у Ани недостаточно

дезинфицирующее, то полы она моет не три, а только два раза в день, то недостаточно

калорийно кормит Толика, то… В общем пунктов всё прибавлялось и прибавлялось. А уж

когда животные заселились на постоянной основе, она вообще распоясалась. Стала

Толику звонить каждый день на работу, на мозги капать, мол, что за зверинец вы развели,

не дом, а зоосад.

Толик хоть и был спокойным по характеру, но всё же она его знатно доставала. Что, конечно,

не могло не сказаться на отношениях между супругами. Но как-то они и с этим

справились. Родилась Варька. Представляешь, даже дочку Варвара Семёновна заставила в

свою честь назвать! Встал вопрос о детском садике, попасть в который было равносильно

зачислению в отряд космонавтов. Но Аня всё взвесила и решила покончить с мечтой о

зоотехнических прелестях. Пошла работать в детский сад воспитателем с условием, что и

Варьку туда возьмут. И что ты думаешь? Через три месяца в её группе был самый лучший

живой уголок! Это сейчас живые уголки из групп убрали, как бы из-за частых случаев

аллергии у детей. А зря… Но Анна всё-таки нашла себя и здесь, среди шума и гама. Здесь

же мы все и повстречались.

Когда Аня поступила на работу, Сонечка уже месяц трудилась медсестрой, а Зойка

устроилась помощником повара через два дня после Аньки. И вот мы такие молодые,

свеженькие, горящие энтузиазмом свершить трудовые подвиги, принялись устанавливать

свои порядки. Перво-наперво нам предстояло бороться с привычкой остальных

сотрудников устраивать перекур прямо на прогулочных участках. Причем разговоры во

время перекуров было щедро сдобрены отборным матом. Нас, «культурных», они

посылали далеко и надолго, пока с началом перестройки не сменилось руководство.

Новая заведующая детским садом, миниатюрная женщина лет тридцати пяти с крутой

химической завивкой на голове обладала железным характером. Она быстро смекнула,

что продвинуться по карьерной лестнице, а это была её заветная мечта, она сможет, лишь

организовав работу так, как не было нигде. И она поддержала все наши начинания.

Перекрасить стены в светлые тона вместо тёмно- синего колера, действующего

угнетающе на детскую психику? Пожалуйста! Но своими силами и за счёт родителей.

Выкорчевать старые тополя на участках и посадить березки? Пожалуйста! Даже солдат из

местной воинской части вам в помощь привлеку, говорила она, радуясь нашему

энтузиазму. Новые рецепты блюд для детей из разрешенных продуктов создать? Да ради

бога! Лишь бы всё это соответствовало санитарным нормам…

Именно на этой почве «разрушения старого мира» мы крепко сдружились. А поскольку

приходилось и мужей привлекать, то сдружились семьями. Честно говоря, это было

«золотое время». И не только потому что мы были молоды. Чувствовалась какая-то

стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Хотя и зарплаты были мизерные, но на

самое необходимое хватало, голодными и раздетыми не ходили, и даже умудрялись

ездить раз в год в отпуск на море.

Но вернёмся к Ане. Со стороны они с Толиком казались идеальной семьёй. Всё делали

вместе, везде Толик её сопровождал, встречал каждый день после работы, помогал в

группе что-то прибивать, передвигать, сооружать. Оба увлекались экстремальными

видами спорта. Им ничего не стоило в выходной день махнуть в школу ДОСААФ и

потренироваться в прыжках с парашютом. Аня потом с восторгом описывала своё

состояние в свободном полёте. И Варьку они любили до безумия. Если б не Варвара

Семёновна, так полная идиллия была бы. Но её они постепенно тоже «укротили»,

несколько скандалов пришлось пережить нашей Анюте, со слезами, с криками, с

жалобами свекрови, но та была женщина умная и быстро поняла, что с невесткой лучше

дружить. А то Толика она больше не увидит. Да что там Толика, Варьку ей было жалко.

Всё же в её честь девочка названа.

Работа у Анечки ладилась, и с животными у неё получилось не расставаться. Первым

делом, зайдя в помещение группы, она с любовью разговаривала с птичками, чистила им

клетку, кормила, поила, потом принималась за рыбок и черепашку. Включала им

подсветку и компрессор, давала живой корм, который покупала на Птичьем рынке за свои

деньги. Дети её обожали, родители относились с уважением. Ну не рай ли?

Но всё чаще мы стали замечать, что её что-то тревожит. И как-то на празднике в честь

Дня конституции, когда мы остались после работы отметить это событие в узком кругу

коллектива, она, выпив стаканчик портвейна «777», призналась, что Толик со своей

мамашей ей надоел, хуже горькой редьки, и что она себя ощущает связанной по рукам и

ногам.

Оказывается, муж её жутко ревнует, поэтому везде сопровождает и встречает каждый

день у ворот детского сада. И даже сегодня обещал заехать за ней после работы, хотя она

уверяла, что сама прекрасно доберется до дома, лучше б он собаку выгулял. Но даже с

собакой они всегда ходили гулять втроем. Короче, Аньку всё достало.

А Толик к тому времени стал начальником, руководил целым отделом в крупном

информационном агентстве. С соответствующими «плюшками» в виде заказов

дефицитных товаров, возможности покупать шмотки в «Березке», поездок на летнюю

дачу и т.п. То есть Анька у нас стала «мадам начальство». Заведующая боялась, что такой

ценный кадр уйдет заниматься домашним хозяйством, но Аня её успокоила. Сказала, что

дома тоска зелёная, и что возможность водить с детьми хороводы она ни на какие

коврижки не променяет.

Заведующая добилась того, что её взяли на повышение – инспектором в гороно. А Аньке

предложили занять её место. Мы горячо поддержали это предложение, так как иметь

подругу- начальницу было заманчиво. Ох, молодые, глупые были!

Сонечка – золотые ручки в буквальном смысле слова

Теперь о Соне. В наш маленький подмосковный городок она попала совершенно

случайно. Можно сказать, повезло. Ну как повезло, этому предшествовала тщательно

спланированная подготовительная работа. Соня была девушкой деревенской со всеми

вытекающими последствиями. Я не имею ввиду ничего такого, просто она страсть как

любила возиться в земле. А так как в семье было четверо детей и сильно пьющий отец, то

ей, старшей, приходилось брать всю работу в огороде и дома на себя. Мать работала

дояркой в колхозе, уходила затемно, приходила уставшая и сразу мешком сваливалась на

кровать. В общем выбора у Сони не было, выросла она жутко хозяйственная и

мастеровитая на все руки. И была у нее страсть, которая тогда казалась баловством. С

малолетства любила она обшивать кукол, мастерила им такие наряды, что все подружки в

очередь вставали, чтоб поиграть с ними.

Но к выбору профессии Сонечка подошла серьезно. Возню в огороде она за дело не

считала, поэтому, когда одноклассница позвала ее поступать в медучилище, находящееся

в районном центре, она подумала: «Почему бы и нет? По крайней мере буду ходить вся в

белом и чистом». Надо сказать, что Соня не была красавицей, немного полноватая

девушка с золотисто-русой косой. Но и дурнушкой её назвать было нельзя. Обычная

девчонка, на которую и внимания не обратишь в толпе. Полнота её нисколько не портила,

но и не позволяла выбирать одежду в обтяжку. Поэтому возможность носить белый

халатик была связана ещё и с мечтой удачно выйти замуж. Заболеть может всякий и тут

уж лови момент, если мужик стоящий попал в руки, то форма медсестры может

послужить решающим фактором для принятия решения о женитьбе. Так рассуждала Соня

и не прогадала.

Генка, её муж, оканчивал военное училище и надо же, однажды, подхватил пневмонию.

Целый месяц пришлось ходить в местную амбулаторию на уколы, где по счастливому

стечению обстоятельств Сонечка как раз проходила практику. Миниатюрная фигурка в

белом нарядном халатике в глазах Генки символизировала чистоту и непорочность.

Почему для него это было так важно? Да просто его бывшая девчонка, с которой почти

три учебных года он «топтался в медляках» на танцах по субботам, оказалась той ещё

стервой и одновременно с ним крутила роман с передовиком производства местного

стекольного завода, которому в перспективе светило жильё. Разрыв произошёл

непосредственно перед встречей с заботливой медсестричкой, и Генка ехал к месту

несения службы уже «с прицепом», то есть женатым офицером.

Ехать предстояло долго, аж через всю страну, в маленькую воинскую часть, расположенную

где-то под Комсомольском-на- Амуре. И всё бы было хорошо, там же

Сонечка родила двух мальчишек погодок, Андрюшку и Женьку, но ей постоянно писала

мать, как не хватает заботливых дочкиных рук их саду и огороду. И у Соньки прямо-таки

«чесались» руки от скуки по земле. Правда она не унывала, а между делом обшивала весь

женский состав гарнизона. Для этого благородного дела командир части даже разрешил

выписывать прибалтийские журналы мод в солдатскую библиотеку. Так бы они и жили,

но Генка, от недостатка впечатлений, начал злоупотреблять спиртным, и его лётная

карьера быстро закончилась.

Как ни жаль было расставаться с умелой портнихой, командиру части пришлось

настоять, чтобы Генка подал раппорт об увольнении из армии, и они всей семьёй

подались сюда, на его малую родину. Благо что и до родителей Сони было всего 4 часа

ходу на электричке. То есть Соня, устроившись медсестрой в наш детский сад, заодно

пристроив туда и мальчишек, каждые выходные уезжала в деревню полоть огород и

возделывать родительский сад. Потом к этому процессу подключился и Генка, устроившись

персональным водителем к директору местной трикотажной фабрики, который разрешал

ему пользоваться автомобилем для своих нужд в выходные дни.

Каждый понедельник Соня, придя на работу, возводила глаза к потолку и причитала,

как её всё осточертело: Генка с отцом квасят все выходные, а они с матерью, кверху задом

работают не покладая рук. Однако с приходом девяностых мы все дружно завидовали

богатым запасам Сонькиного семейства, дарами которых она щедро с нами делилась,

принося на обед то банку сливового компота, то кабачковую икру, а то и шикарные

маринованные огурчики.

Казалось бы, о любимом хобби было забыто, но жизнь – затейница ещё та, в один

момент способна развернуть судьбу на сто восемьдесят градусов.

Зойка– «бяшка в кудряшках»

Это Сонька с Анькой так её прозвали. «Бяшка в кудряшках». А потому что вечно она

витала в облаках, не замечала своими широко распахнутыми, слегка на выкате глазами

цвета крыжовника, что под ногами творится. И голова у неё была похожа на отцветший

пушистый одуванчик, светлые, почти белёсые, волосы сами собой завивались мелкими

кудряшками, особенно в дождливую пору, создавая эффект «шапочки». По профессии Зоя

была…да никем, она собственно и не была, когда пришла в детский сад устраиваться

поваром. Заведующая её спросила:

- Готовить умеешь?

А та, не будь дурой, не растерялась:

- Ну своем ребёнку-то я кашу манную каждое утро варю…

Работа Зойке была нужна позарез, тут признаешься в чём угодно, лишь бы взяли

ребёнка в сад. Заступив в первую смену на дежурство по кухне, она вывалила в бак с

молоком всю выписанную крупу, как её учила шеф-повар. Можете представить, какое это

было месиво! Мы всем персоналом выбирали из каши комки, чтобы дети ими не

подавились. Оказывается, и в этом деле была своя хитрость: крупы всегда выписывали

больше, чем надо было ее класть в кашу. Такие тогда были нормы. Соня, медсестра, никак

не могла их обойти. И завхоз, Лорка, должна была выдать на кухню продукты под роспись

чётко по меню. Потому что с утра могла нагрянуть на кухню проверка народного

контроля и тогда бы оштрафовали повара за недостачу. Поэтому только непосредственно

перед приготовлением девчонки-повара засыпали в кашу нормальное количество крупы, а

остаток возвращали в кладовую. Или разбирали. Но чаще выбрасывали на помойку.

Крупы в то время стоили копейки, поэтому с ними никто не церемонился. Наша «бяшка»

сначала возмущалась, а потом ей разъяснили, что здесь можешь есть, сколько хочешь, и

ребёнка кормить, а домой уносить ничего нельзя или можно, но только то, что остаётся

после раздачи. Тогда строго следили, чтобы всё, что положено, докладывалось в котел.

И люди были совестливее, взять у детей считалось грехом. А она ничего и не уносила.

Потому что Виталик, её муж «дитячего питания» на дух не переносил.

- Не могу я эту «пережёванную» еду есть, - капризничал он, отодвигая сторону тарелку с

борщом, принесённым Зойкой. Чем страшно бесил «бяшку», ведь вкусный был борщ!

Приходилось после смены в саду снова становиться к плите и варить такие супы, которые

мужу были по вкусу. Но Зойка не была бы сама собой, если бы постоянно что-то не

придумывала. Она и в саду такие блюда наготавливала, что их до сих пор старые

работники вспоминают с придыханием. Запеканка из цветной капусты, куриные котлетки,

ленивые голубцы, рыба по-польски, плющки - ватрушки всякие, да что я перечисляю,

все, что выходило из-под её ножа, было вкусным. Такой вот талант!

И все думали, что Зоя приживётся именно здесь, на кухне. Но нет. Она была страшной

трусихой. Повара приходили на смену рано, в шесть утра. Сторож сдавал ей смену и

уходил, она всегда боялась оставаться одна в большом пустом здании, поэтому запиралась

на ключ. Но был один случай, после которого Зойка сказала себе, что при первой же

возможности, уйдёт. А уходить-то ей было не резон. Виталька совсем озверел, как

напьётся, так начинает скандалить и несколько раз даже порывался поднимать на неё

руку. Она и на работу устроилась, чтоб подкопить денег, да снять отдельное жильё.

Какой случай? Полезла она в кладовую в большой деревянный ларь за картошкой для

супа. Вообще обычно сторож ночью чистил картошку, но в тот раз что-то пошло не так.

Не успела она поднять крышку, как оттуда выпрыгивает здоровенная крыса. Зойка

завизжала от страха, чем, видимо, ввела крысу в ступор. Та замерла на месте, а «бяшка»,

видя, что крыса не собирается уматывать восвояси, схватила швабру и стала её

подталкивать. Крыса разозлилась и как прыгнет на бедную девушку. Та только и успела в

сторону отскочить. Хвостатый монстр посчитал, что достаточно напугал свою обидчицу и

убрался в дырку. Зоя потом сказала, что ни за какие коврижки больше в кладовую не

зайдёт. Но пришлось и не раз. Сначала уволилась завхоз Лорка. Коллектив лишился

ежеутренней сводки о подробностях их интимной жизни с новым любовником, слесарем

из местного ЖЭКа.

«Бяшку» попросили временно заменить завхоза. И опять, только она порядок навела

в кладовой, даже дырку крысиную заделала и всё у неё блестело и сверкало, как

выяснилось, что она не переносит езду в закрытом фургоне. А тогда одна машина на

несколько учреждений ездила два раза в неделю за продуктами. И девчонки-завхозы

грузились в закрытый отсек вместе с продуктами. Зоя уже хотела увольняться, но тут

освободилось место помощника воспитателя, нянечки, и она с радостью перешла в группу

мыть горшки, посуду, полы и следить за детьми. И так ей понравилось возиться с

детишками, что позже, когда она могла уволиться, вдруг решила, что пойдёт в

педагогический институт, учиться на воспитателя. Отучившись пять лет заочно, закончила

его с красным дипломом. Все удивлялись, как она смогла с своим легкомыслием

запомнить огромное количество учебного материала. После того, как Зойка проработала

воспитателем пару лет, наступило тяжёлое время для их семьи и ей пришлось-таки

уволиться.

Но вернёмся к годам перестройки. Как сейчас субтитры иногда в кино гласят:

«Десятью годами раньше…». Зоя приехала в наш городок недавно. Выросла она в одной

из бывших союзных республик, на берегах Балтийского моря. Дом её стоял прямо на

побережье и уже с мая месяца, несмотря на то, что вода еще не прогрелась для купания,

все дети плескались на берегу, строя песчаные замки, копошась в морской траве в поисках

янтаря. Из мелких солнечных камушков делались разные поделки, типа панно,

украшались коробочки, лепились аппликации. Вот оттуда и возникло творческое начало у

нашей «бяшки». Она любила делать своими руками разные поделки, которые потом

служили оригинальными предметами интерьера что в детсадовской группе, что дома.

Если вы сейчас зайдете к ней в детский сад, то увидите прелестный календарь природы,

который она своими руками смастерила из кусочков ткани. Такие люди в работе с детьми

тогда очень ценились. Сколько пособий для занятий было ею сделано! Это сейчас любое

пособие можно купить, были бы средства, а тогда всё приходилось делать своими руками, извините,

из чего попало.

Школьные годы Зойка провела, по её словам, «шикарно». Матери вечно не было дома,

она, чтобы вырастить дочь, устраивалась буфетчицей на рыболовецкие судна, которые

имели возможность ходить за границу. Платили им хорошо, но рейсы длились по три, а то

и по шесть месяцев. За Зойкой присматривала тётка. Ну как присматривала, забегала два

раза в неделю с сумками, выгружала продукты и исчезала. Так «бяшка» с детства

научилась сама себе готовить и стирать одежду. Но зато никто не указывал ей, когда и с

кем гулять, когда садиться за уроки. Надо сказать, училась она неплохо и даже сама

поступила в художественную школу и проучилась там два года, пока не встретила

Аркашу. Именно в честь своей первой любви она и назвала сына. Там вообще какая-то

трагическая история случилась. Она не любила рассказывать о ней, только один раз,

выпив на празднике, посвященном какой-то очередной годовщине Октябрьской

революции, проговорилась нам, что, мол, был бы сейчас жив Аркаша, ничего плохого с

ней бы не случилось, и в гробу бы она видала всяких Виталиков.

Так вот, окончив школу, наша «бяшка» поехала в Москву поступать в училище

декоративно-прикладного искусства. И поступила. Ещё бы, она и рисовала неплохо, и

работы свои, то есть поделки из янтаря представила такие, что приёмная комиссия только

ахнула. Жить в общаге с шестью соседками ей было не привыкать, но вот московская

жизнь в буквальном смысле слова вскружила девочке голову. Столько театров, выставочных

пространств, развлечений. Тогда, с началом перестройки, только-только

начали открываться различные бары с дискотеками по выходным дням. В общем, наша

легкомысленная Зоечка «загуляла». Уж не знаю, каким образом, но она попала в

компанию «золотой молодёжи», и, по её словам, развлечения там были совсем не детские.

Модные заграничные шмотки покупались у фарцовщиков, скупщиков дефицита,

импортные сигареты и еще кое-что, о чём мы тогда даже и не подозревали - все было им

доступно. Но не нашей Зое. Ей приходилось напрягаться, чтобы «не терять фасон». Она

устроилась на одну из обувных фабрик подрабатывать на конвейере. А знаете ли вы, что

значит для творческого человека однообразная работа? Да лучше удавиться! О чём наша

«бяшка» и стала задумываться, когда её не перевели на третий курс, выставили из общаги

и подруга, временно её приютившая, сказала: «пошла вон!».

Тут-то и завязался их с Виталиком роман. На одной из дискотек её пригласил видный

парень, слово за слово, выяснилось, что он только что вернулся из рейса, где полгода

работал на судне у конвейера по изготовлению рыбных консервов, да ещё и был родом из

Калининграда. Ну не судьба ли? Конечно, Зоя, как никто другой, смогла понять его

«морскую душу», рвущуюся туда, где бушуют волны океанских пучин. «Бяшке» терять

было нечего, домой она возвращаться не собиралась. Да, собственно говоря, её там никто

и не ждал. Мать уже нашла нового мужа и строила свое счастье без учета «никудышней»

дочери.

Так и образовалась новая советская семья. Виталик был при деньгах и на первое время

они нашли себе недорогую съемную квартиру в нашем городке. Поначалу они дико

шиковали, обедали в кафе и ресторанах, ходили в кино, на дискотеки, потом деньги

внезапно закончились. В рейс Виталик идти зарёкся, ему помогли устроиться в слесарный

цех механического завода, рабочие, имеющие высокий разряд, тогда получали прилично.

Но на новой работе ему и вкалывать пришлось серьёзно, вечерами приходил домой

уставший и злой. Часто винил Зойку в том, что «обрубила ему крылья». Она сначала

расстраивалась, плакала, а потом смирилась. Всё равно у неё не было другого выхода. А

когда родился Аркашка и пришлось нашей «бяшке» идти работать в ближайший детский

сад, чтобы пристроить ребенка, сил на переживания уже не хватало. Но она твёрдо решила

развестись с Виталькой и при первой же возможности найти отдельное жильё…

Возвращение в наши дни

Отмечаю для себя, что моя собеседница рассказывает обо всех подругах от третьего

лица. Кто же из трёх «девиц» сидит передо мной? Невольно рассматриваю женщину. У

Ани волосы как смоль, Сонечка полненькая, Зойка с пушистой шапочкой волос. Женщина

передо мной не подходит по описанию ни на одну из них. Возраст иногда меняет человека

до неузнаваемости, но основные признаки всё же должны остаться.

- Сначала мы не особенно откровенничали друг с другом, перекинемся несколькими

фразами между делом и разбежимся. Но постепенно, как я уже упоминала, в ходе

ремонтных работ, подготовки к праздникам, мы подружились. Да ещё была возможность

ездить на все выходные на турбазу к шефам. Там, в тишине, которую можно было

ощущать кожей, мы гуляли с детьми, и каждая из нас потихоньку «распаковывала свой

душевный багаж».

Вместе с мужьями мы катались на лодках по многочисленным протокам Истры,

высаживались на маленьких островках, чтобы набрать лимонника к чаю или шиповника

для засушивания. А по вечерам возле деревянных домиков с верандами, на свежем

воздухе ужинали жареной картошкой с собранными тут же неподалёку грибами. Ближе к

ночи включали магнитофон, и тут уж вся турбаза звенела и гудела. Обязательной к

завершению вечера было всеобщее дружное исполнение «Ламбады».

Хорошее время было, весёлое, чувствовалось биение ритма страны, создавались новые

условия для развития кооперативов, расширялся ассортимент в магазинах, хотелось

развиваться и в профессиональном плане.

Но на пороге уже стояли и отчаянно колотили в дверь девяностые. Никогда не забуду, как

в тихий час, уложив детей спать, мы толпились у экрана телевизора в круглосуточной

группе и с замиранием сердца следили за событиями у Белого дома, замечали, как дрожал

голос и руки у членов ГКЧП. Они-то знали, к чему всё идёт, а вот мы ещё не осознавали

значения тех перемен, которые ждали нас всех…

Замечаю, как внезапно у моей собеседница увлажнились глаза. Она отвернулась, чтобы

переждать, пока эмоциональная волна чувств схлынет и продолжила свой рассказ…

- Знаете, а ведь мы тогда попали прямо в сказку! – неожиданно рассмеялась моя

собеседница. – Только сейчас это сравнение в голову пришло. Только сказка эта была

страшная, про то, что с людьми делают время и обстоятельства. Вижу искорку недоверия

в Ваших глазах. Ну смотрите сами, в этой сказке красавица-подружка превращается в

мегеру-начальницу, бойкая медсестричка – в забитую служанку, уважаемая всеми

воспитательница – в нахальную торговку овощами…

И всё это происходит в один момент, в том самом месте, где недавно даже мысли не

возникало, как прокормить семью и хватит ли денег до получки. По мановению жезла

какого-то Злого волшебника страну накрыл душный морок: утром в магазине были одни

цены, вечером – уже другие, да и товары исчезали с прилавков со скоростью света.

Появились талоны на продовольствие и на товары первой необходимости. Деньги то и

дело менялись и теряли свой номинал. Все хотели разбогатеть и верили во всякие

«чудеса». У меня до сих пор где-то хранятся ваучеры, которые раздавали, поделив

собственность государства на всех.

Я тогда ловила себя на мысли, будь в холодильнике продукты хотя бы на день и в

немного денег, чтобы купить всё необходимое из одежды, это было бы счастье!

А хуже всего было чувство потери земли под ногами. Как-будто она стала мягкой,

илистой, того и гляди, засосет тебя. То, к чему мы привыкли, бесплатное лечение,

образование и другие вещи, впитанные в сознание с молоком матери, вдруг потеряли

плотность, стали эфемерными и исчезали прямо на глазах.

Речь о том, что наши дети поступят на бюджетное отделение института, теперь не шла.

Там был дикий конкурс. Зато открылась масса платных отделений на любой вкус. Да и в

школах повсеместно стали открываться лицейские классы с дополнительными

предметами за плату. Приходилось искать средства, потому что без основных знаний

детям и мечтать о получении специальности не приходилось.

Зойка как раз завершала заочное обучение в педагогическом институте. На

государственных экзаменах они с девчонками сложились, накупили икры, красной рыбки,

кофе, пирожных и накрыли в аудитории стол для комиссии. Так члены комиссии, отвыкшие

от таких деликатесов, то и дело прикладывались к содержимому угощения. Что

существенно облегчило процесс защиты дипломов. Впрочем, кому они стали нужны, эти

дипломы педагогов, инженеров, филологов?

Пришло время других волшебников: юристов, менеджеров и…ночных бабочек.

А также преступных группировок. Перестрелки на улицах стали обычным явлением. В кафе

напротив нашего дома днями и ночами гремела музыка, там расслаблялись бандиты.

Помню однажды вечером окно нашего ребенка на пятом этаже пробила пуля. Хорошо, что

его в это время там не было.

Соня по-прежнему регулярно ездила в деревню и каждый раз привозила оттуда огромный

тяжеленный баул с продуктами, ведь ей нужно было кормить трёх мужиков. И хорошо, если

у Генки получалось отвезти её на машине. Чаще всего она сама тащила огромные

сумки по электричкам и метро, а уж здесь, на автобусной остановке её встречали

подружки. За это и им перепадало по курочке.

Я помню, как у нас в городке открылся первый супермаркет. Это был просто другой

мир. Мир ярких упаковок и разнообразия импортных товаров. Голубой банановый ликёр,

спирт «Роял», ядовито-сладкий «Амаретто», йогурты, ореховые шоколадки, всевозможные конфетки…

Туда ходили как на экскурсию: всё блестело и как на выставке

было красиво расставлено. Один только был у всего этого недостаток: цена. Однажды я

там оставила всю зарплату. Как в колдовском тумане, накупила ребенку йогуртов, мясных

консервов, вкусняшек каких-то. Только дома опомнилась: а до конца месяца –то как

выживать будем?

Повсюду стали образовываться вещевые и продуктовые рынки. Там можно было по

оптовой цене купить закупиться подешевле. Мы кооперировались всем детским садом и

отправляли завхоза и кастеляншу на закупки, чтоб потом до позднего вечера развешивать

на весах купленную провизию для каждого. Иногда на нас сваливалось «счастье»:

гуманитарная помощь в виде круп, консервов и ножек «Буша». Конечно, всё это было не

первоклассного качества, но выбирать не приходилось.

Один раз мне повезло, прямо перед Новым годом получилось заработать немного денег,

так я радостная ворвалась в магазин и накупила разных фруктов и коробку конфет! Такое

счастье, у нас был настоящий новогодний стол, как раньше!

Вы поймите, я не жалуюсь и не хочу вызвать это чувство у Вас. Просто хочу, чтобы Вы

описали то время, такое…сказочное…

Моя собеседница снова отворачивает лицо к окну, чтобы скрыть от меня предательский

блеск в глазах. Потом вздыхает, передёргивает плечами и, положив по кусочку пиццы на

наши тарелки, бодро сообщает:

- Ну а теперь вернёмся к нашим «заколдованным принцессам»! О, их судьба развернулась

на 360 градусов…

Часть 2. Девяностые –они такие девяностые

«Знакомьтесь, Анна Васильевна – ваш новый начальник…»

- Я уже упоминала, что Анечка у нас была красавица. Со стороны казалось, что её

красота магнитом притягивает только хорошее: и муж любящий, непьющий, порядочный.

И дочка растёт здоровенькая, смышлёная, и в семье достаток. Но это был глянцевый

фасад. Ей, как сказочной героине, предстояло пройти испытания. Всё по традиции:

огнём, водой и медными трубами.

Огненным взглядом выжигала Аню свекровь. И пилила, и пилила Толика, что не на той

женился, что дом у них – настоящий зверинец и поэтому в чистота в нём не того качества,

что нужно, что в холодильнике не те продукты имеются и так до бесконечности. Помните,

я рассказывала, как она с другого конца Москвы приезжала к ним каждый вечер, чтоб

проинспектировать положение дел. Ох, Анька от неё и уставала! Но перечить не перечила.

Потому что от добра добра не ищут. И только с рождением дочери, которую назвали

опять же в честь Варвары Семёновны, та немного успокоилась. Да и Аня осмелела, стала

себя свободнее чувствовать в отношениях с ней. Настолько осмелела, что не боялась

намекать, что ограничит контакты с внучкой, если что.

Но тут ведь и Толик жару своей ревностью поддавал. Не давал Анюте вздохнуть

свободно. Встречал и провожал на работу каждый день, благо, что рабочий день

фотокорреспондента был ненормированный. Даже с собакой не пускал её одну гулять. Но

тут помогли обстоятельства: в начале девяностых стало образовываться большое

количество независимых печатных изданий. Ему предложили возглавить оно из таких

информационных агентств. Короче, ревностные страдания сразу закончились, на них

просто не оставалось больше времени. Так что с первым испытанием, считай, она

справилась.

Наступило время второго испытания: и тут на неё вылился целый ледяной ушат

новостей. Тогда все начали становиться собственниками, кто ваучеров, кто своих квартир.

И вот Аня узнаёт, что приватизированная трёхкомнатная московская квартира свекрови

завещана не Толику, а дочери его брата, которая страдала редким неизлечимым

заболеванием. Поворчала она, поворчала, излила нам душу, да и махнула рукой. Что же,

девочке действительно будут нужны средства по жизни, а у них с Толиком имеется

квартира. Однокомнатная правда, куда не ступишь, на живность какую-нибудь

наткнёшься, но уютная и кухня большая. Есть, где клетку с попугайчиками разместить и

загон для крысы поставить.

Справедливости ради, отмечу, что чистота в доме у Ани была всегда идеальная: ни

соринки, ни пылинки, ни шерстинки от собаки, ни перышка от птиц. Она и от гостей

требовала соблюдения «санитарного режима». Только войдёшь, тебе сразу тапки в зубы,

марш в ванную руки мыть, туда не ходи, сюда садись. Признаюсь, немного неуютно мы

себя чувствовали, бывая у неё в гостях. Поэтому и предпочитали встречаться здесь, в этом

кафе. Казалось бы, прошла она «испытание водой», но нет. Открылся прям-таки гейзер,

сломавший весь жизненный уклад Толика и Ани.

Догадались? Конечно, Толик на новой должности ощутил себя «новым русским».

Приличный оклад, развивающаяся бешеным темпом реклама, соответствующий новый

образ, который создавался не без помощи жены, - послужили приманкой для

легкомысленных девиц, спящих и видящих себя в роли жены успешного бизнесмена. Но

тут было не всё так однозначно. Всё-таки Толик Аню любил и не мог вот так прямо

расстаться, несмотря на то, что уже завязались близкие отношения с длинноногой и

смазливой секретаршей.

Сначала он оправдывал свои частые отлучки тем, что приехала из Сибири племянница

отца, которую надо встретить, пристроить на хорошую работу и найти её жильё. Якобы

этим он и занимался в свободное от работы время. Анька, простая душа, верила и даже

была этому рада, потому что, как я уже говорила, ревность Толика её достала. Хотите

знать, чем всё закончилось? Погодите, ещё не пройдя второго испытания водой, пришло

время для третьего. Медные трубы… Самое сложное испытание, если верить сказкам.

Помните, я рассказывала, что наша заведующая детским садом ушла на повышение? Так

вот приходим мы как-то утром на работу, а она нас всех собрала в зале и объявила:

- Знакомьтесь, ваша новая заведующая – Анна Васильевна!

Мы тут и присели. Вот это повезло и нам, и Аньке! Но радостно было не всем: ты смотри,

шептались на кухне, муж пошёл на повышение, и она не отстаёт. Вот что значит, деньги к

деньгам. Но с тем, что Анюте повезло, я бы поспорила. Тогда резко сократили выделение

бюджетных средств на содержание детских садов. Начались проблемы с ремонтом

помещений, питанием, покупкой игрушек. Аня крутилась как волчок, раздобывая самое

необходимое. Даже денег на краску, чтобы привести в божий вид постройки на участках к

летнему периоду, приходилось выпрашивать в гороно как милостыню.

И тут объявился Он. Нет, не Толик. Ой, мы все бегали, чтоб полюбоваться мужчиной,

который казалось, сошёл со страниц глянцевых журналов, что продавались теперь в

каждом киоске. Высокий, статный, глаза – что тебе бирюза, рубашечка, малиновый

пиджачок, золотая цепь, сверкающая из щели не застёгнутой на две верхние пуговки

рубашки. Сексуальный, жуть! Роберт сразу запал на нашу новую заведующую. Мы с

завистью наблюдали как они с Аней уединялись в кабинете, якобы, чтобы обсудить смету

на ремонт пищеблока. Его звучный бас то и дело раздавался в разных концах здания,

чтобы подбодрить рабочих.

Аня даже мысли не допускала о том, что стоит завести с ним небольшой романчик. Но

любезничала напропалую. И тут…Да, Вы правы, надо расставить точки над «и» со вторым

испытанием. Однажды утром, когда Анна Васильевна вместе с Соней обсуждали

очередное десятидневное меню, как выкрутится с имеющимися продуктами и не

нарушить калорийность блюд детского питания, к ней неожиданно заявился Толик. На

руках у него сидел и вертел во все стороны головёшкой мальчонка.

- Аня, надо поговорить, - кивнул головой он Соне в знак приветствия, и та мигом исчезла

из кабинета. – Понимаешь, у Надюхи (это его племянницу отца так звали) родился Егорка,

надо бы его в детский сад пристроить.

У Ани, как потом она нам рассказывала, в области сердца образовалась небольшая

морозилка. Она пристально посмотрела на мальчика, который улыбался ей улыбкой…

Толика! И всё поняла…

Толик в тот же день съехал из их квартиры, даже не попрощавшись с дочерью.

Оказывается, его Надежда слиняла с очередным папиком, оставив ему их совместного

двухлетнего сынишку. И он не придумал ничего лучше, чем заявиться к жене и попросить

её о помощи. Аня молча взяла мальчика за руку и отвела в ясельную группу. А Толику

велела уматывать ко всем чертям. Что он и поспешил сделать. Пожалела ли Аня о том, что

фактически приобрела ещё одного ребёнка, которого предстояло растить в одиночку в

столь жуткое время? Увидите дальше…Значит, ставим Анечке галочку за прохождение

испытание ледяным душем и фонтаном гейзера.

С тех пор Анну Васильевну как подменили. Да и как её было осуждать? Мы старались

как могли её поддерживать во всём, но, когда она срывалась на крик или хуже того, на

откровенные оскорбления в адрес работников, молчать не могли. Что имело свои

последствия. Она указала нам на своё место. Мол, на работе, она –начальник, а мы …

Грустно, печально было наблюдать, как рушится её жизнь на фоне руин страны. Но у нас

тоже были свои испытания, поэтому приходилось как-то мириться с новым начальством.

А что Роберт, стал ли он ей опорой в тот трудный период? Да бросьте, по нему сразу было

видно, подбирает то, что плохо лежит. А Аня в тот момент очень плохо лежала. Поэтому

пошла у него на поводу: по вечерам они разъезжали в дорогие рестораны, он приглашал её

на модные тусовки, покупал что-то из дефицитных шмоток. Даже расщедрился на оплату

няни для детей, ведь их теперь стало двое у нашей Анечки. Толик не показывался на глаза,

изредка передавая через шофёра деньги на содержание детей. Поговаривали, что у него

появилась новая пассия, дочка какого-то высокопоставленного лица.

Казалось, Аня потеряла голову, уделяя теперь минимум времени работе. Но если у нас

что-то случалось или появлялись жалобы, то устраивала нам разнос не по-детски.

Пользовалась тем, что повсюду закрывались детские учреждения и все держались за

работу обеими руками. Здесь, рядом с детьми, по крайней мере не будешь голодным и

своих детей накормишь. А наши дети приходили. Да куда же им после занятий в школе

деваться, время тогда было опасное, и стреляли, и мошенники прямо на улице могли

украсть велосипед. Как это случилось с Сонечкиными мальчишками. Поэтому новая

заведующая закрывала на это глаза, и они после школы шли к в детский сад, здесь делали

уроки, а вечером мы вмести возвращались домой.

И всё бы было ничего, но тут Анне Васильевне добрые люди нашептали на ушко, что у

её Роберта в каждом детском учреждении, где он руководил ремонтом, имелась своя

пассия. И он, чуть ли не по расписанию продолжает встречаться с каждой. И правда, к

нашим воротам по вечерам он подкатывал всегда по вторникам и пятницам. Как по

расписанию. Аня не поверила и подговорила нас проследить за Робертом. Надо ли

говорить, что слухи подтвердились? И снова Аня оказалась обманутой. Как же она рыдала

в прачечной, уткнувшись в гору грязного белья! Мы носились вокруг неё с валерьянкой и

горячим чаем, уговаривали, успокаивали, обещали, что всё наладится, что она такая

красавица и всё у неё будет хорошо. Но она вдруг разом успокоилась и четко произнесла:

- Девочки, мои милые, простите за мою грубость, за то, что как последняя стерва, позволяла

себе оскорблять вас! Но зарубите себе на носу: больше в моей жизни не будет

никаких Толиков и Робертов. НИКОГДА!

***

- И что, - не выдержала я, - она всю жизнь прожила в одиночестве?

- Да нет, какое одиночество! – всплеснула руками моя собеседница. – У неё же Варька с

Егором потом поженились! Внуками её засыпали…

- Как?! – перебила её я. – Они же брат с сестрой по отцу…

- Ох, милочка, - загадочно улыбнулась женщина. – Я же сказала, история будет сказочная,

а в сказках чего только не бывает. Да, галочку за прохождение третьего испытания

медными трубами, Анне Васильевне поставить не забудьте…

У подножья лестницы, ведущей Соню в рай

- Я уже упоминала, что Соня выросла в деревне и страшно скучала по «земле». Именно

поэтому каждый выходной муж Генка, используя служебную машину, возил её с

мальчишками, Женькой и Ромкой, к родителям. Там она отводила душу, копаясь в

огороде, собирая в лесу грибы и ягоды, ухаживая за кроликами и курами. Каждый

понедельник в детском саду начинался с её «охов» и «вздохов», мол, не отдохнула

совершенно, спина ломит, лицо и плечи обгорели, руки шелушатся, ногти "ни к чёрту" и

так далее. Но мы-то знали, что всё это говорится для того, чтобы оправдать свою страсть к

«огородничеству». Да что говорить, от её увлечения всем была только польза: родителям

помощь с хозяйством, а нам она каждый раз привозила «деревенские разносолы».

И они, эти любимые всеми маринованные огурчики с помидорчиками, солёные

грибочки, сушёные ягоды и варенье, а в летнюю пору свежие фрукты и овощи буквально

спасали нас в голодные девяностые. Мало того, эти "дары земли" ещё и приносили

небольшой доход. Случалось так, что привезённых из деревни запасов было слишком

много, оставались излишки, которые Соня, добрая душа, раздавала всем направо и налево.

Но тут Зойку осенило: можно же эти излишки продавать! В то время повсеместно

стихийно возникали торговые точки, всевозможные палатки, да и просто возле метро или

станций электричек бабуськи торговали всякой всячиной.

Становиться торговкой Соня категорически отказалась, ей было неловко брать деньги

за продукцию с родительского огорода. Тогда продавать овощи и зелень взялась Зойка,

объявив, что "наследие советского воспитания нас сведёт в могилу". Как говорится, чья

идея, тому и карты в руки. Она, отработав смену в детском саду, переодевалась в тёплую

куртку, штаны с начёсом, валенки и сидела на перевёрнутом дощатом ящике возле кучки

овощей как заправская королева толкучки. Выручку мы делили на троих: Сонина

продукция, Зойкин труд, Анино согласие присмотреть за детьми, пока мамаши заняты

делом.

Будучи заведующей, Анна Васильевна с радостью согласилась на этот своеобразный

"бизнес", потому что, как я уже говорила, денег на игрушки совершенно не выделяли,

а на выручку от овощей она могла купить хоть что-то из развивающих игр. И всё бы было

хорошо, если бы в один прекрасный день Зойку не увидели родители детей её группы.

Помню, как они громко возмущались в кабинете у Ани: «Что за безобразие! Воспитатель

называется! Чему она может научить наших детей, семечками торговать?»

Под давлением родителей Аня была вынуждена просить Соню и Зойку прекратить свою

бурную деятельность. Какое-то время они ещё продолжали этим заниматься, но тут

случилось ЧП.

Генка попал в аварию. Да «попал» на крупные деньги. Мало того, что начальник,

персональную машину которого он разбил, его тут же уволил, так ещё и «мерс», с

которым он столкнулся, оказался в собственности какого-то местного бандита. И тот

«поставил его на счётчик», как тогда говорили. Это означало, что за каждый день

промедления выплаты ущерба, накручивались проценты.

Сонька от горя похудела, под глазами появились чёрные круги, да и остальные

подружки не знали, что посоветовать. Денег, чтобы дать в долг, не было ни у кого.

Зарплаты часто задерживали на полгода, иногда выплачивали натурой, кто что

производил. Одной моей знакомой выдали в счёт зарплаты энное количество туалетной

бумаги. Нормально? Ситуация становилась безнадёжной, бандиты стали угрожать не

только Генке, но и детям. Тут уж Соня совершенно пала духом. И в этот момент, как это

ни странно прозвучит, пригодился Роберт, с которым тогда ещё Анюта не совсем порвала

отношения. Аня поделилась с ним Сониной ситуацией и "сексуальный мачо" обещал

помочь. Но его обещаниям была бы грош цена, если бы, оправдываясь, что ничего не

вышло, он не проговорился, что у хозяина «мерса» есть больная дочка. Которая очень

капризна и ни одна няня не выдерживает больше недели. Тут нашей Анне Васильевне и

пришла в голову блестящая идея.

В общем Соня напросилась на встречу с главарём так называемой ОПГ, который владел

сетью ресторанов, и тот «забил стрелку» ей и Генке в одном из них. Во время встречи они

все вместе прилично «накидались», кто с горя, кто по привычке, кто "на халяву", но

пришли к согласию. Соня пообещала стать Ларочкиной сиделкой, пока не отработает

мужнин долг. Вот где пригодился её белый халат, помимо «удачного» замужества. Генку

для быстроты расчёта пристроили торговать привезённым из Польши и Турции

секондхэндом на рынке в Лужниках, где в то время открылся большая вещевая толкучка.

Для того, чтобы присматривать за Женькой и Ромкой, срочно прибыла мать из деревни.

Хорошо, что это случилось поздней осенью, когда её участие в хозяйственных делах было

сведено к минимуму. Впрочем, там на посту остался отец Сони.

Ларочка, девочка лет пяти с огромными серыми глазами, тонкой шейкой и вьющимися

кудряшками мышиного цвета, действительно была с большими причудами. Она страдала

каким-то видом аллергии, неизвестным врачам, отчего внезапно у неё случались приступы

удушья и возникал невероятный зуд по всему телу. Эта напасть не позволяла ей выходить

за пределы дома, где всё старались держать в стерильной чистоте. Девочка в связи со

скудностью впечатлений изгалялась над сиделками как могла. То орала дурниной, то

требовала приготовить её какие-нибудь странные кушанья, типа картошки с жареными

ананасами или мороженого с селёдкой. А успокоившись, начинала примудряться: то

поиграй с ней в конька-горбунка, то побегай наперегонки, то сразись в дурака.

Да-да, спасибо папаше, который, не зная других способов как её развлечь, обучал дочку

карточным играм.

Вы спросите, а где же мать? А непутёвую мамашу, которую бандит подцепил где-то на

курорте, он благополучно выгнал, застав её в объятиях одного из своих телохранителей.

Мамаше было выделено мизерное содержание на проживание в одном из домов в

Испании, с требованием, чтобы она на пушечный выстрел не приближалась к дочери. А о

судьбе телохранителя я боюсь даже предположить. В общем целый день Соня крутилась

как белка в колесе, уставая под вечер так, что еле-еле доползала домой, где засыпала даже

не проглотив ни крошки.

Аня с Зойкой ей горячо сочувствовали, но у каждой тоже тогда были свои проблемы.

Анюте надо было заниматься «подкидышем», а «Бяшка» была озабочена мыслью, как

сбежать от Витальки, который всё больше зверел, находясь в подпитии. И всё же

однажды, когда мы сидели в этом же кафе, а встречи наши стали редкими, так как

средства уже не позволяли ходить по подобным заведениям, Зойка предложила Соне взять

ситуацию под свой контроль. Ларочка капризничает от недостатка впечатлений? Так

давайте ей их предоставим.

Для начала она, как воспитатель, составила строгую программу обучения и натаскала

Соню, как её воплотить в жизнь. Потом Аня предложила познакомить девочку с детьми из

детского сада потихоньку от папаши. Дураку понятно, что вся её аллергия от недостатка

материнской любви и внимания. И она мигом улетучится, когда ребёнок займётся делом и

начнёт общаться с себе подобными. На том и порешили.

И правда, Ларочка с удовольствием начала заниматься математикой, русским языком,

обучалась грамоте. Но особенно ей понравились занятия рисованием и лепкой. Она

выделывала такие смешные фигурки из пластилина, что создавалось впечатление, что они

живые. Соня убедила папашу записать ребёнка на занятия в художественную школу. И

так как приступы удушья у девочки за последнее время не повторялись, тщеславный отец

разрешил сводить дочь на пробное занятие. А вдруг у неё окажется талант скульптора?

Надо ли говорить, что Соня вместо "художки" привела её к нам в детский сад, где было

полно бегающих и прыгающих детей. Ларочка целый день играла с ними, забыв обо всём,

и была просто счастлива.

Аня смотрела на этот эксперимент сквозь пальцы, ведь идея то была её. Но анализы, которые

Ларочка регулярно сдавала, были в норме и никаких противопоказаний для

контакта с другими детьми не было. Так прошло месяца три. Девочка оживилась, набрала

вес, но хранила секрет своего времяпровождения, благо что папаша не очень-то и часто

интересовался её делами. Ожидания оправдались: вся её аллергия улетучилась, словно её

и не было. Доктор при очередном осмотре только удивлялся и объяснял папаше этот

феномен достойным уходом дипломированной медсестры. Долг потихоньку

уменьшался.

Генка, встав затемно, отправлялся на рынок, где, стоя на морозе, зазывал покупателей

мерить модные турецкие шмотки, а потом, приходя домой по три часа отогревался в

горячей ванне. Чертыхался, что скоро у него все важные части тела отвалятся, но терпел.

А куда денешься, двое мальчишек, считай уже подростки, надо было думать об их

дальнейшем образовании.

Короче, всё шло как по маслу. Пока Ларочка не подцепила в детском саду ветрянку. И

тут всё вскрылось. Бандит просто рассвирепел, когда узнал, что вытворяла

«дипломированная медсестра» у него за спиной. Но, услышав протестующие вопли

ребёнка и её рассказ, о том, как прекрасно она играла вместе с детьми, как вкусно её

кормили и, о ужас, как она ухаживала за рыбками, птичками и черепахой, папаша сменил

гнев на милость.

Он осознал, что его дочка полностью выздоровела и может вести обычный образ жизни.

А в таком случае, зачем ему нужна Соня? Сохранив остатки прежнего воспитания, он

поступил благородно. Освободил Генку и Соню от выплаты долга и даже вручил ей при

прощании «подарок» - импортный освежитель воздуха в ярком цветастом флакончике.

Соня потом рассказывала, что за всю жизнь её никто так больше не унижал, и что она

благополучно выбросила этот «подарок» в ближайший мусорный контейнер.

***

- Девяностые подходили к концу. Вы спросите, что же было дальше? За руль машины

Сонька мужу категорически запретила садиться, поэтому Генка устроился на

единственный, еще продолжающий работу завод, где огромной бетономешалкой месил

цемент для строек. Тогда начался строительный бум, нагнали множество «строителей» из

стран бывшего СНГ, поэтому заработок у него был неплохой. Во всяком случае, Женька

поступил в юридический колледж, а Ромка пошёл учиться в школу полиции.

Что стало с Соней? Нет, в детский сад она больше не вернулась. Но Вы же не забыли о её

хобби? Как не забыли и жёны военных командиров Дальневосточного гарнизона, которые

рыдали, расставаясь со столь умелой портнихой, которая претворяла в жизнь все их самые

модные мечты. Вот в один прекрасный день, на Тверской, бывшей улице Горького, где

Соня искала подарок для матери, и произошла встреча с женой одного из бывших

Генкиных сослуживцев. Та со скучающим видом разглядывала обновлённые витрины

бутиков, пока муж проходил учёбу в военной академии. Именно эта судьбоносная встреча

позволила Соне «подняться» на небывалые высоты социальной лестницы общества конца

девяностых. Но об этом немного позже...

А Вы пробуйте, пробуйте, эти суши, они свежие и просто тают во рту!

Зойкина чёрно-белая «зебра»

- Что касается Зои, - продолжает моя собеседница, - она вызывала сочувствия больше

всего. Вы же помните историю их знакомства с Виталиком? Как говорится, «просто

встретились два одиночества» на перепутье судьбы, почувствовали некое родство душ и…

на этом всё. Не было там ни страсти, вспыхнувшей в один миг, ни взаимного уважения, с

годами переросшего в привязанность, ни терпимости к недостаткам друг друга. Просто

наклюкались в баре, потолкались на дискотеке, обрадовались, что почти земляки и вперед,

создавать семью. Не задумываясь, родили нового члена советского общества. А чего было

опасаться? Тогда, даже останься Бяшка матерью-одиночкой, государство не бросило бы её

на произвол судьбы: и ясли без очереди, и пособие, на которое можно было бы не то,

чтобы шиковать, но точно не умереть с голоду, и детское питание на молочной кухне.

Прошло совсем немного времени, и молодожены поняли свою ошибку. Виталька всё чаще

стал прикладываться к бутылке, предпочитая после смены на заводе вместе с друзьями

зайти в «Рюмочную». А дома что? Дома его ждала недовольная Зойка с грудным орущим

младенцем на руках. Она заняла враждебную позицию по отношению к мужу. Не

помогаешь? Иди к чёрту! Только вот идти ему было некуда. Квартира у них была съёмная,

зарабатывал деньги Виталька, поэтому он считал себя единоличным хозяином и «к чёрту»

посылал Зойку. Та в отместку всячески его изводила, и дождалась того, что муж стал

поднимать на неё руку. Этого она ему простить не смогла и как только Аркашке

исполнилось два годика, пришла к нам в детский сад, соглашаясь на любую работу.

Надеялась заработать на кооператив.

Смешная! Да разве повар детского сада мог заработать столько денег? По просьбе

Виталика, который повадился ходить к Анне и требовать, чтобы она, как заведующая

повлияла на поведение жены, с ней проводили «профилактические беседы». Пытались её

уговорить сменить гнев на милость, мол, если не слюбится, то, возможно, со временем

стерпится. А Витальку строго-настрого предупредили, что если ещё раз поднимет на жену

руку, то все мужья соберутся и «начистят» ему физиономию так, что мама родная не

узнает. Виталька на время приутих, даже пить меньше стал, да и Бяшка стала относиться к

нему поласковее. Вот она, сила коллектива!

Девяностые внесли свои коррективы в судьбы каждого. Завод, где работал Виталька, не

закрылся, как многие промышленные предприятия того времени, но зарплату срезали и ту

выплачивали с задержкой по полгода. Возвращаться к прежнему виду деятельности,

рыболовству, тоже был не вариант, рыбный флот терпел крах. Виталик пошёл другим

путём: нашёл себе новую женщину. Владелицу открывшегося возле завода массажного

салона. А на деле попросту подпольного борделя. И переехал к ней в двухкомнатную

квартиру, обставленную по последней моде: с румынской стенкой, чешской хрустальной

люстрой и польским кухонным гарнитуром.

Марта, так звали новую пассию Зойкиного мужа, припёрлась в детский сад и при всём

честном народе пригрозила Бяшке, если та попытается его вернуть, будет иметь дело с

реальными пацанами. Зойка долго смотрела на неё, отчего её и слегка выпуклые глаза,

вытаращились ещё больше, потом расхохоталась и с криком; «Спасительница моя, дай бог

тебе счастья женского!» бухнулась перед Мартой на колени. Ну не артистка ли? Мы все

были, как тогда говорили «в отпаде» и каждый раз смеялись, вспоминая эту картину.

Так началась белая полоса в жизни Зои. Но не сразу, сначала лишь слегка поменялся её

оттенок с густого чёрного на асфальтово-серый. Платить за жильё теперь предстояло

Зойке. Именно тогда она предложила Соне начать бизнес по продаже излишков овощей с

родительского огорода. На некоторое время это стало спасением. Но бдительные родители

детей её группы пресекли эту незаконную предпринимательскую деятельность на корню.

Тогда Зойка вспомнила своё увлечение декоративно-прикладным искусством и

попробовала делать на продажу браслетики, колечки и другую бижутерию из подручных

средств: остатков кожи старых сумок, бусин от разорвавшихся бус и др.

С этой целью она просила мальчишек и Варьку искать на помойках и свалках подходящий

материал. Она и сама бы этим занималась, но чтобы сказали те же неравнодушные

родители, увидев её, как последнюю бомжиху, роющуюся в кучах тряпья?! А бомжихой

ей предстояло вот-вот стать. Денег на оплату съемной квартиры не хватало. Аня

предложила ей пожить какое-то время в кладовой для белья. Но это было временное

решение. Да и для Аркашки жить в полуподвальном сыром помещении был не вариант.

И вот в один прекрасный день, когда Бяшка выставила свои изделия на продажу в

Измайловском парке, а именно туда она ездила теперь заниматься бизнесом, так сказать,

подальше от знакомых глаз, к ней подошёл хорошо одетый мужчина средних лет, с

залысинами, в очках с диоптриями и предложил сдавать всю продукцию ему. А он будет

отстёгивать Зойке процент с реализации. Бяшка посмотрела в его честные, мигающие

диоптрическим светом, глаза, прислушалась к шмыганью непропорционально длинного

носа, принюхалась к дорогому парфюму, флюиды которого так и обволакивали её с ног до

головы, и согласилась. Так началось их знакомство с Сергуней. Сергей Петрович был

деловым человеком, он держал небольшую ювелирную мастерскую и несколько ларьков

по продаже сувениров для иностранцев.

Как он потом рассказывал, в Зойку он влюбился с первого взгляда, чему все верили с

трудом, принимая во внимание его возраст и деловую хватку. Но, справедливости ради,

надо сказать, что Зойка после знакомства с ним больше не имела никаких финансовых

проблем. Через полгода он предложил ей руку и сердце. И Бяшка, рассказывая о

невероятных душевных качествах Сергуни, сравнивала его с Чудовищем из сказки про

аленький цветочек. С тех пор его так и звали между собой: Аленький Цветочек.

Если вы думаете, что тут и сказочке конец, то глубоко ошибаетесь. Конечно, подружки

соглашались, что Бяшке наконец-то «попёрло». Она вместе с Аркашкой переехала в

огромную трёхкомнатную квартиру Сергуни. Та находилась в Москве в сталинском доме,

потолки были высоченные, полы из дубового паркета, вставки в дверях из натурального

хрусталя, потолки с лепниной. В гостиной имелся камин с резной решёткой. Всё было

прекрасно, если бы не одно «но». К такому «счастью» прилагалась мать Сергуни, Олимпиада Матвеевна.

Старушке в то время уже исполнилось восемьдесят три года (Сергуня был её

единственным поздним ребёнком), но она считала себя женщиной в рассвете лет и

строила планы как минимум еще на две пятилетки вперёд. Воспитанная в

дореволюционных традициях, она требовала неукоснительного соблюдения порядка,

заведённого в их семье, от Зойки и её «отпрыска», который приближался к подростковому

возрасту и временами становился неуправляемым. Бяшка сначала строила из себя

послушную невестку.

Вставала ранёхонько, чтобы приготовить завтрак и проводить мужа на работу. Потом шла

по делам или на закупку продуктов, благо что теперь имела возможность покупать их в

недавно открывшихся супермаркетах и на кооперативных рынках. Возвращаясь,

принималась за готовку обеда, каждый день свежего, так как Олимпиада Матвеевна

признавала только еду с пылу с жару. Вот где пригодился её поварской опыт. Оставшийся

суп на следующий день отдавался жившей в коммуналке двумя этажами ниже Клавдии,

приходившей убирать огромную квартиру один раз в неделю. Обедали в гостиной, при

этом задача Зойки была не напортачить с сервировкой, чтобы избежать последующих

нотаций и воспоминаний свекрови о славных годах детства в семье одной избывших

фрейлин Александры Фёдоровны. В отличие от многих, скрывавших своё происхождение

в годы советской власти, в девяностые многие им стали не то, что гордиться, а прямо -

таки кичиться.

Во время редких встреч с подружками в этом же кафе она сетовала, мол, всё детство

мечтала о семье, которая соберётся вместе за круглым столом, накрытым скатертью,

чтобы за весёлой беседой откушать первое, второе и компот. Если вы помните, она при

живой матери фактически жила сиротой под присмотром тетки. Та, пока мать была в

рейсе на торговом судне, работая буфетчицей, приносила племяннице еды на неделю, как

собачке, оставшейся без присмотра. Обычно это была кастрюля борща и целая жаровня

котлет. Макароны к ним Бяшка могла сварить себе сама. Она и варила, чтоб потом

обильно полить их сгущенкой и ела почти каждый день, чередуя с яичницей. Борщ и

котлеты спускала в унитаз.

О чём страшно сожалела, когда в девяностые не на что было купить элементарных

сосисок. Голодными, конечно, они с Аркашкой не оставались, всё же Анна Васильевна

разрешала сотрудникам и их детям питаться в саду, но не в ущерб детям, если оставались

порции тех, кто не пришёл. Но о такой церемониальной трапезе как в доме свекрови, она и

подумать не могла. И вздыхала, мол, девчонки, только после встречи с вами, у меня

появляются силы оставаться там дальше.

После обеда Бяшка шла в мастерскую, чтобы проконтролировать изготовление бижутерии

по её эскизам. Можно было бы этого не делать, но уж очень тоскливо ей было оставаться

наедине со свекровью и выслушивать, насколько «вода была слаще, а хлеб вкуснее в её

молодые годы». А то, что эти годы пришлись как раз на годы нэпа, она умалчивала.

Олимпиада Матвеевна считала, что эти её воспоминания очень ценны и тарахтела весь

день без умолка, наблюдая как невестка готовила обед или накрывала на стол. Стоило

Зойке усесться в мягкое плюшевое кресло с книжкой, благо библиотека у Сергуни была

по тем временам шикарная, как свекровь тут как тут. А, Зоечка, ты скучаешь? Так пойди,

почисть столовое серебро или перемой хрусталь в секретере.

Подружки смеялись, когда она им всё то изображала в лицах, называя её «новой

Золушкой» по аналогии с «новыми русскими». Но всё это было ерундой по сравнению с

отношением в Бяшке Аленького Цветка. Тот её просто боготворил и Зойке, непривычной

к ласке, этого было достаточно, чтобы мысленно посылать свекровь, куда подальше. Она

не раз предлагала Сергуне разменять квартиру, чтобы пожить отдельно, но тот

отшучивался. Мол, у нас с матерью кармическая связь, она найдёт способ доставать нас и

в этом случае.

Так продолжалось лет пять. Ничто не предвещало беды. Но Сергуня буквально «сгорел»

за три месяца от онкологии. Следом слегла и Олимпиада Матвеевна, подтвердив свою

связь с сыном невидимой пуповиной. Перед тем, как уйти, она стала к невестке

необычайно ласковой, называла её Заюшкой и просила прощения за свои придирки.

Рассказала ей всю правду об истории рождения сына в далёком Магаданском крае, куда

она отправилась после войны к мужу. Тот был репрессирован в тридцать седьмом,

несмотря на участие в гражданской войне на стороне Красной Армии. После войны, когда

отбыл срок, его оставили там на поселении, не разрешив вернуться к жене. Там и родился

их первенец, так сказать, опора и надежда на старость лет. Мужу не суждено было

вернуться, он страдал туберкулёзом и холода его окончательно свели в могилу. А

Олимпиада с сыном вернулись к родителям, которым чудом удалось сохранить квартиру.

К ним никого не подселяли ещё и потому, что, отец её был известным профессором-математиком,

готовил молодые советские кадры, преподавая в Военной академии.

Так на пороге нового века, похоронив свекровь, Зойка стала обладательницей трёшки в

престижном районе Москвы и полноправной хозяйкой Сергуниного бизнеса.

***

Мы снова принялись за еду, теперь пробовали вкусный черничный десерт. Допив кофе,

женщина подняла голову и посмотрела мне в глаза:

- Казалось, что всё самое плохое остаётся там, в девяностых. А в новом веке будет всё

по-другому: там хлебом-солью всех встретит счастье, радость, веселье, достаток…А

встретили взрывы в метро, рухнувшие многоэтажки, террористические захваты

заложников…

Часть третья. Пора обнулиться, чтобы ...что?

Возвращение в наши дни

Внезапно моя собеседница оживлённо закрутила головой, всматриваясь в лица новых

посетителей кафе. Потом извинилась, отошла и стала с кем-то разговаривать по телефону.

«Ждёт…» - подумала я, ещё не дослушав всей истории подруг. Пока женщина решала

насущные проблемы, я решила мысленно подвести некоторые итоги. Что мы имеем к

началу нулевых? Аню, Анну Васильевну с успешной карьерой, разбитым сердцем,

выпускницей школы Варькой и подростком - «подкидышем» Егоркой, Соню, рассчитавшуюся

с долгами мужа, на пороге новой деятельности, связанной с её талантом

портнихи и неожиданно разбогатевшую Зойку, ставшую единоличной обладательницей

трехкомнатной квартиры в престижном районе Москвы и бизнеса Сергуни в придачу.

Присматриваюсь к собеседнице повнимательнее. Дорогая модная блузка, стильная

причёска, волосы прямые, цвет естественно седой. Под описание Зойки с пушистой

«шапочкой» на голове не подходит. Точно, Сонечка! Или Аня…Ну вот, опять осталась

интрига, с кем из трёх «девиц» я веду беседу. Надеюсь, когда перейдём к более свежим

событиям, туман рассеется.

- Видите ли, время, словно скучающий ребёнок, оставленный на весь день один дома, всё

время играло нами. Как у многих детей, его любимая игра была «в войнушку». Старая

эпоха начала сражение с новой. Пересчитав раны прошлого, «чёрные» полоски зебры, оно

повело нас туда, откуда пробивался лучик света. – вздохнула женщина, снова усаживаясь

за столик. – Мы верили этому лучику и шли к победе светлых идеалов, не раздумывая.

Сколько всего нового на нашем пути возникало! Началась эпоха компьютеров и

интернета. Помню, как одна знакомая хвалилась, что сын с помощью компьютера нашёл

её одноклассника, с которым она давно потеряла связь. Мы отнеслись сначала к этому с

недоверием. Как это, найти неизвестно где, считай, в пустоте! Но скоро уже все подсели

на поиск и общение в «Одноклассниках», потом появились и другие социальные сети,

заменившие живое общение виртуальным. Одновременно с распространением бытовых

компьютеров появились и мобильные телефоны, планшеты, другие мудрёные гаджеты, за

выходом которых мы уже не успевали следить. Технический прогресс шёл вперед

семимильными шагами.

Ушли в прошлое фотоаппараты и видеокамеры. Зачем они теперь обывателю, раз всё

это можно делать с помощью небольшого мобильного устройства, лежащего в кармане. А

скорость изменения носителей информации? Вы, наверное, уже не застали, а я помню

дискетки для компьютеров, потом были диски, потом флэшки, сейчас уже съёмные

накопители информации и облачные хранилища. А ведь я ещё помню, как мы завидовали

обладателям первых личных видеомагнитофонов с кассетами DVD. Конечно, видеосалоны

открывались по всей стране уже с начала девяностых, и они были

необычайно популярны среди молодёжи.

Помню, как при домоуправлении открылось одно их таких заведений, и мы по

выходным ходили туда семьями, чтобы посмотреть неведомые до тех пор боевики с

участием Шварценеггера, Сталлоне, Ван Дама. Их виртуозное владение боевыми

искусствами и супероружием завораживало. Перед началом сеанса проводилось

голосование (это были последние отзвуки коллективного сознания), что будем смотреть:

«Эммануэль» или «Ночи в Гарлеме»? «Ночи, ночи», - кричали парни, огорчая девчонок.

Им вместо гангстерских разборок, которых тогда и в жизни хватало, хотелось красоты и

эротики.

Анька смеялась, рассказывая случай, как оставила Варвару Семёновну на целый день

присмотреть за детьми, а, вернувшись поздно вечером, застала такую картину: дети

сладко посапывали в кроватях, а свекровь, замерев, смотрела спрятанную подальше

кассету с очень откровенными интимными сценами. Аня была в шоке, а та с тех пор,

оставаясь у неё, просила вставить в видеомагнитофон «ту, с сексами». Старшее поколение

и не ведало о возможности таких зрелищах. Сейчас-то мы понимаем, что наводнение

видеорынка подобными фильмами имело определённые цели - развращение молодёжи и

разрушение устоев «нравственного кодекса строителя коммунизма».

А тогда любопытство брало верх. Ещё забавный случай из этой серии. Генка, Сонин

муж подработал на халтуре немного денег, и они решили купить с рук подержанный

«видосик». Уж очень мальчишки просили. Нашли по объявлению продавца и поехали.

Договорились, что Соня останется у подъезда и если через 10 минут Генка не выйдет, то

пора звонить в милицию. Тогда часто заманивали людей с деньгами подобным образом, а

потом обворовывали. Но у них всё вышло как по маслу. Ценный аппарат был доставлен в

квартиру и с тех пор, когда бы ты к ним ни зашёл, с порога слышался гнусавый голос

переводчика, озвучивающего всех действующих лиц. Кассеты были пиратские, без

дубляжа.

К концу девяностых экономика «дикого» рынка взорвалась. Отделение бывших

союзных республик, две локальные чеченские войны, рейдерские захваты предприятий,

нестабильность малого и среднего бизнеса, - всё это не могло не отразиться на

благосостоянии жителей страны. Покупательная способность рубля таяла на глазах. Мы

то просыпались «миллионерами», то оставались нищими, вклады в банки превращались в

«пшик». Хотелось забыть о лишениях и испытаниях, выпавших на нашу долю в

девяностые. Хотелось заново родиться и начать жизнь сызнова. Чтоб никаких тебе мыслей

о нехватке денег и о туманном будущем.

К началу нулевых исход временного сражения оставался ещё не ясен. Нам пообещали

стабильность и безопасность. И поначалу обещание выполнялось. Зарплаты стали

выдавать вовремя, порядок на улицах был восстановлен, разборки преступных

группировок стихли, спонтанная стрельба на улицах прекратилась.

Хотя на выпускном вечере старшего Сониного сына ребят по-прежнему не выпускали из

здания до утра, чтобы не подвергать детей лишней опасности. Появилась возможность

ездить по миру и многие воспользовались этим, чтобы вложить награбленные капиталы в

недвижимость. Да и обычные люди немного вздохнули и стали с надеждой смотреть в

будущее.

Общую атмосферу благополучия нарушали неожиданно активизировавшаяся

террористические группы. В новостях мы со страхом и негодованием смотрели, как

разбирают завалы многоэтажек, рухнувших от взрывов. Повсеместно стали устанавливать

домофоны и запирать подвалы. В школах, торговых центрах, на вокзалах и в аэропортах

появилась охрана и металлоискатели. Родителей учеников перестали пускать даже на

территорию учреждений. А при покупке билетов на спектакль или концерт стало

необходимо указывать паспортные данные. После взрывов в метро многие знакомые не

могли спускаться под землю, у них сразу начиналась паническая атака. Но делать было

нечего, лично я справлялась с паникой таким образом: проезжала одну остановку и

выходила наверх. И так далее, пока не добиралась до нужного места. А впереди маячило

подкрепление в виде цифровизации под командованием искусственного интеллекта…

Несмотря на продолжающееся сражение эпох, девчонки по-прежнему раз в два-три

месяца встречались в кафе, чтобы «перетереть» последние новости. Жизнь каждой из них

пульсировала и менялась, фигурально выражаясь, со скоростью света. Были ли эти

изменения в лучшую сторону? Смотрите сами…это ещё не конец сказки…

«Эк Вас шарахает, Анна Васильевна!»

- Знаете, по ходу разговора я не раз сравнивала испытания, выпавшие на долю людей

нашего поколения, со сказочными, и в конце по закону жанра должен наступить

счастливый конец. Ведь в сказках всё заканчивается пирком да ладком, – вздохнула

женщина. – Давайте не спешить. До счастья уже рукой подать.

Что касается Ани… Она, после позорного предательства Толика, не осталась без

поддержки. Во-первых, на свет её красоты (и не только внешней) не раз слетались

мотыльками мужчины. Надолго, правда, не задерживался никто. Исключением был лишь

Валентин, чиновник средней руки из Министерства образования, с которым Аня

сталкивалась по службе на разных совещаниях. Очень порядочный мужчина был. У них

могло бы всё сложиться, если бы…не буду забегать вперёд.

Во-вторых, рядом всегда были подруги, мы за годы испытаний стали друг для друга

больше, чем родственники. В-третьих, кто бы мог подумать, сторону Аньки при

расставании с мужем заняла свекровь. Варвара Семёновна очень выручала Аню,

присматривала за детьми, когда те болели, брала их летом с собой на дачу, таскала по

музеям и выставкам в выходные дни, помогала материально. В начале нулевых Варька

поступила в медицинский институт, а Егорку отдали в Суворовское училище. Не потому

что хотели сплавить «подкидыша» с глаз долой, а мальчишка просто «заболел» историей

военного искусства и был счастлив, когда оказался в соответствующей среде. Напомню,

что разница в возрасте у брата с сестрой была семь лет. Казалось, что личному счастью

Анны Васильевны ничто не мешало.

Валентин очень красиво ухаживал. Дарил дорогие подарки, они вместе ездили

отдыхать, правда, по тем временам весьма своеобразно. Объездили в доме на колёсах всю

Европу и даже на пароме переправлялись в Марокко. Мы радовались за подругу и, что

скрывать, немного завидовали, когда она во время очередной встречи в кафе взахлёб

рассказывала о чудесах света. Но время, время, оно наш главный друг и враг. И не только

потому, что превращает наше тело в сморщенный пакет из супермаркета, брошенный в

мусорное ведро за ненадобностью. Как пел кумир нашей молодости, Виктор Цой, оно

настойчиво требует перемен.

Началась реорганизация системы образования. Помните, как объединяли детские сады,

школы, а потом одни с другими с целью экономии. Под одним началом оказалось пять

школ и три детских сада. Лишние кадры сократили за ненадобностью. Но Аню никто бы

не посмел сократить, с такой-то «крышей», если бы она сама не полезла на рожон. Она

была категорически против подобного объединения. Грамотному специалисту было

понятно, что ничего хорошего, кроме призрачной экономии, это не принесёт. Сначала

детские сады лишились постоянного медицинского персонала. Ставки медсестёр урезали

до минимума и они разбежались в другие учреждения, а врач приходил, когда надо было

сделать прививки и для оформления медицинских карт перед поступлением детей в

школу.

Потом на пищеблоки стали привозить готовые завтраки, обеды и ужины, то есть повара

тоже остались не у дел. Воспитателям стали платить не за смены, а за отработанные часы

и учитывать наполняемость и посещаемость групп. Ввели категории, которые надо было

подтверждать каждые три года. Аня протестовала как могла, давила на Валентина. Но что

он мог поделать, работая в системе, невозможно было идти против. На этой почве они и

разругались. Сколько мы её не уговаривали, Аня говорила, что не сможет жить с

очередным «предателем». Такая вот она у нас была – «комсомолка, спортсменка,

красавица». Почему была? Не пугайтесь, с ней всё в порядке, просто Аня начала века и

современная Анна Васильевна – совершенно разные женщины.

После окончания мединститута Варька устроилась в один из частных медицинских

центров врачом- физиотерапевтом. А Егорка, окончив Суворовское училище в звании

лейтенанта, был направлен в Генштаб для работы в качестве программиста в особый

отдел, занимающийся шифрованием. И вот представьте себе такую картину: в одно

солнечное утро брат с сестрой являются к матери и заявляют, что жить друг без друга не

могут и хотят пожениться перед отправкой Егора к новому месту службы при Посольстве

России в одну из африканских стран.

У Ани началась истерика, она сначала смеялась до икоты, а потом разоралась на детей

трёхэтажным матом так, что прибежали испуганные соседи. Мало того, что накануне она

сама подала заявление об уходе с любимой работы, так теперь ещё и это. Для нас всех

осталось загадкой, какому сумасшедшему Амуру взбрендило в голову пускать стрелы

любви в сердца этих двоих? Пропустим тот факт, что у них имелась приличная разница в

возрасте, но эта связь грозила ещё и кровосмешением! Ладно, с семью годами ещё как-то

можно смириться, сколько публичных людей себе позволяет выбирать пару гораздо

моложе себя. Но брат с сестрой!!!

Чтобы выстоять под таким ударом судьбы, Анька ударилась в религию. Вставала чуть

свет, чтобы не опоздать на службу, накупила икон и расставила их по всей квартире,

выучила главные молитвы. Строго соблюдала все посты, стала худющая, одни глаза и

остались. Нас она не слушала, хотя мы ей твердили то же самое, что и батюшка, к

которому Аня без конца ходила на исповедь и для бесед. Мы ей говорили, чтоб оставила

детей в покое и занялась своей личной жизнью, а батюшка каждый раз долдонил, мол, бог

дал испытания, бог всем и управит. И что Вы думаете? Не знаю, наши ли совместные с

батюшкой советы достигли ушей высших сил, но жизнь действительно всё расставила на

свои места.

Понимаете, наши дети – они другие. Они более прагматичные, что ли, мозги у них точно

по-другому устроены. Неунывающие Варька с Егором, сунув матери в нос результат

анализа ДНК, в котором утверждалось, что вероятность совпадения 0,001 процент,

решительно отправились подавать заявление в загс. Аня, осенив их крестом, осталась

сидеть в ступоре, тупо разглядывая лист с результатами анализа. Если насчёт Варьки у неё

была твёрдая уверенность, что это их совместная с Толиком дочь, то, минуточку, чьего же

мальчишку она воспитывала все эти годы?

Срочно был созван совет в составе подружек, Варвары Семёновны и Толика. Бедный,

бедный Толик, для него тоже явилось откровением, что бывшая пассия наставила ему

рога, всучив чужого ребёнка, прежде чем укатить с его отцом в дальние дали. Одурачили,

получается, бедняжку. А как же улыбка Толика на лице Егорки, по которой Аня без слов

определила, что это именно его ребёнок, спросите Вы? Ну…бывает, ошиблась. На

радостях Аня даже расцеловала мужа, который к этому времени снова скатился к

подножью социальной лестницы. И даже, по словам матери, начал попивать.

Дело в том, что «поднялся» Анин муж благодаря тому, что после развала союза пышным

цветом расцвела жёлтая пресса. Журналисты, работающие в это сфере, не гнушались

касаться самых низменных инстинктов человека. Толику было поручено возглавить одно

из таких издательств, и он многие годы, вплоть до середины нулевых считался корифеем

этой сферы информации. Но интерес к интиму у людей постепенно угас, к тому же

появился интернет, где можно было свободно не только посмотреть, но и показать, «как»

и «что» в разных вариантах. Бывший муж Ани остался не у дел, а поскольку возраст уже

приближался к полтиннику, новые должности ему никто не торопился предлагать.

Слишком много новых технологий появилось, которыми он не владел. И что Вы думаете?

На радостной волне разрешения проблемы родства Толик вновь подкатил к Ане и она,

дурища, его приняла обратно.

«Жалко его, дурака! А что, - оправдывалась она, - ребята уехали, я осталась без работы,

вдвоём мы хоть на корм животным заработаем». Про животных то мы забыли! А ведь они

сыграли значительную роль в Анином дальнейшем преображении. Появились различные

видеохостинги, социальные сети, где люди выкладывали разные истории из жизни. Вот

Анька и стала блогером, рассказывающим о своих питомцах. Ролики с собакой, котом, крысой,

далее по списку пользовались бешеной популярностью и вскоре ей стали

предлагать рекламировать корм для собак, противоблошиный ошейник, когтеточку для

котов и так далее. Они стали работать в паре: Толик снимал события с выгодного ракурса,

все же навык фотожурналиста пригодился на старости лет, а Анька, зоотехническое

образование которой тоже решило проявиться, разыгрывала перед объективом небольшие

сценки. Мы тогда смеялись: «Эк, вас шарахает из стороны в сторону, Анна Васильевна, из

коровника в блогерши!» Но в глубине души радовались за подругу. Она занималась

любимым делом и при этом ещё и получала не хилый доход.

Так прошло лет десять, Варька с Егором всё ездили по заграницам, но успели родить

троих детей, которых с младенчества привезли к бабке с дедом на воспитание, объясняя

«кукушкино» поведение тем, что рядом с «природой» дети не вырастут эгоистами. Вот

тут и сказочке конец, а кто слушал молодец, сказала бы я, если бы… было не рано ставить

точку в моём рассказе. Судьба других подружек тоже такие коленца выделывала, что

мама, не горюй…

Жизнь Сони возвращается «на круги своя»

- Помните, чем закончилась история про Соню? – спросила моя собеседница.

Я что-то пробормотала о неожиданной встрече с женой бывшего сослуживца её мужа.

- Да, да, именно так. Регина, помимо того, что была очаровательной женщиной, ещё и

обладала деловой хваткой. И вот, столкнувшись у витрины магазина «Подарки» на

Тверской, она заключила Соню в крепкие объятия и уже не выпустила. Короче, они

вдвоём, вложив накопления Регининого супруга, открыли собственное ателье по пошиву

модной одежды. Готовую тогда купить, конечно, было можно. Все вещевые рынки,

«Лужа», «Черкизон» и другие, были переполнены турецкими и польскими тряпками.

Купишь такой «наряд» и не факт, что из-за угла не выйдет человек пять в таком же. Да и

стоили они недёшево, опять же качество товара оставляло желать лучшего. А ателье

«РегСона», они назвали его по именам друг друга, была ориентирована на

платёжеспособных клиентов, желающих иметь эксклюзив.

И пошло-поехало. Регина своей общительностью и умением обихаживать капризных

жён высшего офицерского состава, а также любовниц крупных бизнесменов, звёзд шоу-бизнеса

и даже некоторых государственных деятелей заманивала всё больше и больше

клиентов. А Соня по лекалам «Бурды» и своим собственным шила для них модные

наряды. Ткани, благодаря связям в соответствующих кругах, они тоже выписывали из-за

границы.

Слава об ателье, где мастера с «золотыми руками» шьют одежду «от кутюр», быстро

разнеслась по столице. Регине с Соней пришлось нанять помощниц и арендовать под

ателье целый этаж торгового дома где-то в центре Москвы. О них прознали на

телевидении, благо что многие дикторы пользовались их услугами. Тогда на голубых

экранах появилось новое зрелище – ток-шоу. Подобные передачи имели бешенный

рейтинг среди зрителей. И вот Соне с Региной предложили стать ведущими в одном из

таких шоу, кажется, оно называлось «Одну минуточку!».

Регина на улице останавливала случайную женщину (одну минуточку!) и предлагала ей

без лишних затрат переделать одежу так, что невозможно было бы её отличить от

продукции модных брендов. Кто б не захотел? Женщину приводили в студию, где она

попадала в руки Соне. Та интересовалась её предпочтениями, делала замеры, подбирала

новые аксессуары и детали к костюму участницы и на выходе, действительно, пять часов

спустя та выглядела как модель журнала мод. Естественно там ещё были задействованы и

стилисты, и парикмахеры, и гримёры. Шоу же должно быть красочным и зрелищным.

Кроме подруг там работало множество телевизионщиков. Многое было заготовлено

заранее, но неискушённому зрителю казалось чудом, что за несколько часов можно

преобразиться, благодаря грамотно подобранной одежде. Шоу «Одну минуточку!» было

первой ласточкой в череде последующих передач на тему моды. Один «Модный

приговор» чего стоял!

Заказы потекли не то, что рекой, бурным потоком. Мало того, им предложили стать

художниками по костюмам на время съёмок одного исторического сериала. Регина

довольно потирала руки и уже была готова подписать контракт. Но тут Соня заметила, что

у неё резко ухудшилось зрение. Причём неожиданно. Врачи советовали не напрягать

глаза, предупреждая о возможности развития «туннельного» зрения. Соня растерялась.

Ничего другого она она делать не умела. Возвращаться в медицину? Но и там уже вовсю

внедрили компьютеры, там тоже глаза не сбережёшь. Но тут вмешались Сонькины дети.

Старший сын, Андрей, окончивший к тому времени уже юрфак в Финансовой

академии, сказал: «Мать, хватит!». Он уже несколько лет трудился в частной адвокатской

конторе и прилично зарабатывал. Во всяком случае, имел домишко в два этажа в

живописном местечке недалеко от нашего городка. Соня с Генкой переехали в этот дом,

где (о, счастье!) имелся ещё и довольно приличный участок.

Так, Соня вернулась к своему другому хобби -- копанию в земле. Рядом с домом

проявились ухоженные грядки, были посажены ягодные кусты и плодовые деревья, а нам

снова перепадали «излишки производства» в виде закруток, маринадов и компотов. Мы

тогда смеялись, мол, Сонька, в девяностые не хотела идти на рынок сбывать продукцию,

так отправляйся теперь. Андрюха вскоре привёз матери с отцом дочек-близняшек, Дашку

с Глашкой, так что у Сони хлопот прибавилось и жалеть о потерянном бизнесе не

приходилось. Справедливости ради, надо отметить, что Регина честно выплатила

Сонькину долю, да и после не раз обращалась к ней за советом, щедро оплачивая её

мнение.

Генка после аварии и разборок с бандитами за руль так и не сел. Он, проработав остаток

лет до льготной пенсии на цементном заводе «поднялся» до мастера смены. Переехав за

город, увлёкся набирающим популярность среди молодёжи видом транспорта –

самокатом. Сыновья, Андрей и Жека, который к тому времени работал менеджером в

крупной строительной фирме, подарили ему на юбилей крутую машину. И он, пятидесяти

пятилетний мужик, носился на самокате по дачному посёлку радостный как мальчишка.

А потом бесконечно усовершенствовал своего «коня», смазывал колёса, собирал и

разбирал на детали. В общем и мужу Сони было, чем заняться.

Казалось, что тихая спокойная загородная жизнь продлится вечно. Соня успокоилась,

глаза не уставали, копание в саду и огороде её не утомляли. Они даже завели кроликов и

козу, чтобы внучки пили свежее молоко. Проводя почти всё время на свежем воздухе, она

вновь стала «пышечкой». Одно её печалило. Младшему сыну, Женьке, слишком

мягкотелому по характеру, никак не везло с девушками. Он и в полиции не смог работать

из-за своего покладистого характера, ему было всех жалко. А с девушками вообще робел,

встретятся пару раз с какой-нибудь новой знакомой и разбегутся. Мы её успокаивали, мол,

парень – не девка, и в сорок лет – жених. И что вы думаете? Оказались правы.

Нашел-таки Женька в одной из своих поездок в горы (а он увлекался горнолыжным

спортом) девушку. И всё было бы ничего, но она была детдомовская. То есть к хозяйству

совершенно неприспособленная. Соня жаловалась нам: «Ну вот, на старости лет ещё одно

дитё себе завели. Мало мне внучек, так ещё и эту учи уму-разуму!»

Надо упомянуть, что Женьке досталась родительская городская квартира. Андрей жил в

Москве, за город они с женой приезжали по выходным, и то не всегда. Молодёжь тогда

любила заграничные курорты осваивать. И вот «детдомовка», проводив Жеку на работу,

ехала к Соне, чтоб та её научила щи-борщи варить. А по ходу дела помогала той возиться

с грядками. Оказывается, живя в общественном месте столько лет, она просто мечтала о

своём кусочке земли, где сможет выращивать цветы. Пришлось Сонькиным грядкам

«ужаться». Так Леся, удивительно тактичная и ласковая, сумела найти подход к свекрови

и обрести новую семью.

Снова думаете, что «сказочке конец, а кто слушал молодец»? Так у нас же ещё Зойка

пропала…

Счастливый бес в Зойкином ребре

Моя собеседница рассмеялась. Громко, заливисто, так, что пришлось доставать

бумажный платочек и вытирать выступившие слёзы.

- Знаете, говорят; «Седина в голову, бес в ребро!» Всегда думала, что это выражение

касается мужчин. А тут…Но давайте по порядку.

Ещё в девяностые, когда Бяшка исполняла роль заботливой супруги и примерной

невестки в доме Олимпиады Матвеевны, у её сына, Аркаши, начался подростковый

кризис. Он резко сдал в учёбе, связался с дурной компанией, члены которой не брезговали

употреблением всего, что только можно было достать в подворотне, включая клей

«Момент». Зойка тогда ночи не спала, рыдала, не зная, как уберечь мальчишку от беды. А

тот, в знак протеста грозил убежать из дома и жить с отцом.

Насмешил! Виталик, если Вы помните, в девяностые переходящим красным знаменем

достался владелице сети массажных салонов, Марте. И при очередных бандитских

разборках был ранен, причём не слишком серьёзно. Но Марта почему-то на него

обозлилась и выгнала, мол, не оправдал надежд. Чем он потом только не занимался: и

бомжевал, и работал грузчиком в вино-водочном магазине, в конце концов устроился на

речную баржу разнорабочим и сгинул без следа. Так что при всём своём желании Аркаше

жизнь с отцом не светила. Но и Сергуня, и Олимпиада Матвеевна переживали за судьбу

Зойкиного сына, поддерживали, предлагали деньги, чтобы перевести парня в элитную

школу подальше от «друзей».

Но тут на их счастье начался компьютерный бум, и Сергуня приобрёл для Аркаши

компьютер самой последней модели. Помните, такой громоздкий с объёмным монитором,

с огромным системным блоком? Парень сначала отнёсся к этому недоверчиво, а потом

виртуальный мир его буквально захватил. Он сидел день и ночь, развлекаясь играми.

Постепенно стал разбираться в тонкостях их создания и в нулевые поступил на отделение

информатики в МИФИ.

Остаётся загадкой, где, а главное, когда, учитывая его увлечённость виртуальным

миром, они познакомились со Светланой, но однажды он привёл девушку в дом и

объявил, что отныне они будут жить вместе гражданским браком, как тогда было модно у

молодёжи. А Светка была штучка, ещё та. Дымила как паровоз, ругалась трёхэтажным

матом почём зря, при этом умудрялась зарабатывать приличные деньги, будучи

помощником депутата областной Думы. Зойка была на всё согласна, лишь бы парень

опять не скатился в «неформалку».

Единственным положительным моментом в появлении Светки было знакомство с её

родителями. Интеллигенты до мозга костей, Марина Тарасовна и Рудольф Петрович

преподавали в одном из столичных вузов. Она руководила кафедрой иностранных языков,

а он возглавлял деканат истории и философии. Несмотря на достаток, жили скромно в

одной из хрущёвок в Новых Черёмушках. Но у Светки была отдельная квартира, доставшаяся от бабки.

Поэтому молодёжь не маячила перед глазами старшего поколения, предпочитая встречаться

с родителями только в праздничные дни во время застолий.

Зойка, оставшаяся одна после смерти свекрови, как-то сразу сошлась с этой семьёй.

Ей нравились их уважительные отношения друг к другу и то, с каким терпением и

юмором они выносят все фортели дочери. Они часто вместе проводили досуг: ходили на

концерты в филармонию, на выставки, на кинопремьеры. Рудольф был ещё и членом

Всероссийского географического общества, поэтому часто приглашал женщин послушать

интересные лекции.

Но тут пришла беда, откуда не ждали. Марина сгорела буквально за три месяца на

койке хосписа, успев внушить Рудольфу мысль о том, что после её ухода он должен

жениться на Зое. Дело в том, что профессор был совершенно не приспособлен к

повседневному быту. В отсутствие жены, чтобы не остаться голодным, ему необходимо

было чётко разъяснить, что в какой посуде и на какой полке холодильника находится.

Иначе он говорил: «А я и не заметил…». С Зои она тоже взяла клятву, что та не бросит

Рудольфа на произвол судьбы, ведь не чужие же друг другу люди. Да и наследство в

крайнем случае, ей достанется. Супруги за всю свою профессорскую жизнь сумели

поднакопить немалую сумму. Зойку наследство не интересовало, она сама была к тому

времени дамой вполне обеспеченной. Но она прониклась просьбой Марины, так как к

Рудольфу подсознательно испытывала нежные чувства. Через год они расписались и

стали жить в хрущевке, сдавая элитную трёшку.

В один прекрасный день нам позвонил Аркаша и встревоженным голосом сообщил, что

мать и тесть пропали.

- То есть как, пропали? – не поверили мы.

Он навещал родителей не часто, но раз в месяц забегал ненадолго, чтоб те не волновались.

В очередной раз он пришёл и обнаружил на столе записку: «Всё в порядке, не ищите!»

Естественно, мы всполошились. Жека подключил свои старые связи в полиции, проверили

все аэропорты, железнодорожные кассы, нет, такие-то билеты не приобретали, границы страны

не пересекали. Мы недоумевали: что могло случиться? Похитили с целью

выкупа? Так никто денег не требовал. Несчастный случай? Так в списках умерших и

находящихся в больницах они не значатся…

По прошествии месяца с момента обнаружения их пропажи, когда по факту их пропажи

уже было заведено уголовное дело, раздаётся звонок по Скайпу и две улыбающиеся и

довольные рожицы нам сообщают, что они решили отправиться в кругосветное

путешествие. Когда мы вышли из ступора, первыми нашими словами были:

- Бяшка, где же твои кудряшки?

Мы знали, что волосы Зойке доставляли немало хлопот. Как бы не старалась она их

выпрямить или сделать красивую укладку, они непослушно сворачивались в мелкие

спиральки и снова становились пушистыми. Она рассказывала, что в детстве, помыв

голову, туго обвязывала мокрую голову платком и спала так всю ночь. Утром волосы

немного выпрямлялись, но к концу дня всё становилось по-прежнему. Это её здорово

нервировало, потому что одноклассники дразнили её Анджелой Дэвис. И вот, пожалуйста,

нашла выход из положения!

Подруга побрила голову налысо, нацепила на шею, запястья и пальцы неимоверное

количество всевозможных побрякушек, была одета в полотняную просторную рубаху и

счастливо улыбалась:

- Зато там, куда мы уезжаем, будет не жарко!

Но это ещё что. Рудольф, которого мы привыкли видеть гладко выбритым, аккуратно

подстриженным, строгим и подтянутым в костюме с галстуком, теперь преобразился до

неузнаваемости. На нас смотрел загорелый мужик с лёгкой небритостью с растрёпанными

соломенными волосами, одетый так же в полотняную рубаху свободного покроя,

напяливший на шею какие-то бубенцы, звенящие всякий раз, когда он поворачивался или

жестикулировал. Одним словом, все мы, включая Аркашу со Светкой, были в шоке.

Та вообще не сдержалась: «Ну вы, б…, даёте!»

Что же произошло, спросите вы? Наши голубки, прожив бок о бок целый год поняли,

что они – родственные души. Зойка с детства завидовала матери, ходившей на торговом

судне «в загранку». Та могла хоть краем глаза увидеть другой мир. А предоставленная

сама себе дочка, страдая от одиночества, давилась сладкими макаронами и смотрела на

«мир животных» глазами Николая Дроздова. Поэтому мечта о дальних странах всегда

теплилась в глубине её души.

Рудольф же, вынужденный жить в рамках «профессорского» этикета, грезил о

возможности самому проникнуться той философией, которую он вдалбливал в головы

студентов. И в первую очередь, его интересовала философия буддизма. Поэтому,

добравшись автостопом до Владивостока (представьте себе, двух пожилых людей, одетых

в стиле хиппи, голосующих на трассе), они решили дальше исследовать острова

Индонезии, а в перспективе Мексику и Южную Америку.

Вот Вам и «бес в ребро». Для Зойки наступила счастливая пора. Она с детства не знала,

что такое любовь и ласка. Выйдя замуж за Витальку, Бяшка столкнулась со злобой и

тычками. Сергуня, конечно её боготворил, но с её стороны присутствовало лишь уважение

и благодарность. И только сблизившись с Рудольфом, она поняла, что такое взаимная

любовь. Мы смеялись до упаду, когда она при редких теперь встречах рассказывала нам

об их взаимоотношениях. Ну просто два «пенсионных» голубка! Конечно, мы за неё были

рады.

Со временем Аркаша с женой, перешедшие на удалённую работу, тоже перебрались на

восток, приобретя апартаменты в Таиланде. Что ж, финансово они были обеспечены

достаточно хорошо, отчего же не попутешествовать? Тем более, что Бяшка не предала

своё увлечение и, попутно, в каждой стране интересовалась предметами народного

творчества, делая зарисовки и фотографии. Позже они с Рудольфом при поддержке

Всероссийского географического общества выпустили красочный альбом «Декоративно-прикладное

искусство стран Востока»

Где они только не побывали! Добрались даже до Австралии, где их и застал переход в

«Зазеркалье». Так мы между собой назвали мир, погрузившийся в истерию пандемии.

Возвращение в наши дни

- Казалось, что к двадцатому году подружки нашли счастье. – продолжала рассказ моя

собеседница. - Каждая – своё. Аня пошла в ногу со временем, развивала свой блог

забавных сценок из жизни животных, привлекла для своего хобби бывшего мужа, пожалев

и пригрев его на старости лет.

«А как иначе», - говорила она, - «ведь я теперь живу по библейским заповедям, поэтому

прощаю всё, не могу бросить Толика на произвол судьбы. А любовь? Какая уж теперь

любовь в нашем возрасте…»

Больше того, когда Зойка с Рудольфом оседали где-нибудь на Бали или во Вьетнаме на

два-три месяца, Аня с мужем отправлялись к ним в гости вместе с собакой и кошкой. И

это путешествие тоже позволяло им снимать крутой контент. У них набралось два

миллиона подписчиков, что приносило неплохой доход.

Соня обрела спокойствие в кругу семьи и получила возможность вернуться к прелестям

дачного образа жизни. Она не жалела о прошлом и не заглядывала далеко в будущее. Что

имеем, то и хорошо. Дом её, а точнее её сына Андрея, всегда был открыт для близких.

Зойка с Рудольфом останавливались именно у них с Генкой, когда в редкие моменты

залетали на родину, чтобы оформить новые загранпаспорта, пройти медицинский осмотр

или прочесть лекцию в родном институте. Рудольфа по-прежнему ценили на кафедре

философии. Соня, так она считала, получила в подарок отличных невесток: одна родила

двойняшек-внучек, к тому моменту учившихся на дизайнеров, другая было близка по

духу, вместе с Соней они принимали участие в престижных выставках цветов и занимали

призовые места.

Про Зойку и говорить нечего, они с Рудольфом просто купались в счастье поздней

любви, понимая друг друга с полуслова. Придя к утверждению о том, что «всё было и всё

будет», не смея поднять руку даже малое живое существо, они решительно погружались в

глубины буддистской философии, «расширяясь вглубь». Кстати, тут можно рассказать о

одном курьёзном случае. Однажды летом они в очередной раз гостили у Сони, на огороде

Генка с двойняшками устроили «соцсоревнование»: шёл активный сбор колорадских

жуков с картофельной ботвы. Вечером Рудольф, обнаружив на крыльце банки с

копошащимися существами, которые Дашка с Глашкой оставили для дальнейшего

пристального изучения, естественно, не мог пройти мимо и выпусти всех на волю. Надо

ли говорить, какой ор стоял потом. Генка, полдня под палящим солнцем выуживающий

вредителей, со сгоревшими плечами, которые сердобольная Леся густо намазала ему

сметаной, возмущался «тупостью этих умников». Кляня «новых буддистов» на чём свет

стоит, он сказал, что ноги его больше не будет в огороде и укатил на самокате, чтоб

сгоряча «не припечатать профессора».

Но к началу 20-ых годов нашего века стало ясно: всей накопленной тысячелетиями

философии, будь то христианство, буддизм или атеизм, грозит участь быть выкинутыми

на свалку истории. Потому что появился и стал размахивать кулаками технократизм,

предусматривающий тотальный контроль за всеми объектами на земле. Человек

становился на земле лишним. И правда, зачем он нужен, если все его функции может

заменить робот? Подумать страшно, «венец природы» стал биологическим ресурсом для

получения прибыли заинтересованными в его эксплуатации группами, возомнившими

себя хозяевами мира. Они замахнулись на традиционные ценности, позволяющие

развиваться цивилизации многие века. Ранее считавшиеся крамольными вещи, таки как

смена пола, однополые браки, замена понятий «мать» и «отец», развал семьи, отказ

рожать детей, становились востребованными в обществе, особенно на западе.

Складывалось впечатление, что мир сошёл с ума.

Встречаясь в этом кафе, мы часто вспоминали девяностые, голодные, но человечные.

Сейчас было невыносимо тяжело морально. Почва плыла под ногами, когда ощущался

распад устоев общества, а особенно от того, что маленький вирус непонятного

происхождения может вызвать столько жертв. Мы чувствовали себя подопытными

кроликами, судьба которых предопределена. Кроликами, дрожащими от страха. Конечно,

задрожишь тут, по телевидению с утра до ночи бегущая строка уточняет количество

заболевших и умерших. Новое незнакомое слово «локдаун» в один момент стало одним из

часто употребляемых.

Нас, пожилых людей, стращали особо. Из дома не выходи, ни с кем не общайся, за руку

не здоровайся, в очереди стой за полтора метра друг за друга. В театрах и общественных

местах разрешено появляться только в перчатках и масках. Особо жалко было врачей, они

были вынуждены работать сутками в «красных зонах» в развёрнутых госпиталях. Одетые

в защитные комбинезоны, маски и очки, они выглядели инопланетянами. Каково им было

дышать во всем этом, трудно было даже подумать. Все поверхности в подъездах, на

детских площадках периодически обрабатывались такой химией, что едкий запах стоял

целый день.

Соня с утра до ночи смотрела телевизор, где мелькали гробы и чуть ли не «мёртвые с

косами стояли». Она внимательно слушала все рекомендации, которые давали важные

люди, с серьёзным видом показывающие нам, как правильно мыть руки. Дошло до того,

что стала мыть пакеты с продуктами, купленными в магазине. По первому требованию

санитарного контроля делала прививки и сдавала ПЦР –тесты. Зойку с Рудольфом,

жаждущих попасть из Австралии на родину заставили получить QR-коды, сдавать кучу

анализов, многие страны закрывали въезд, поэтому им пришлось добираться окольными

путями.

Аня умирала со смеху. «Во-первых», - говорила она, - «я ещё не забыла курс биологии

из школьной программы. Вирус на пакетах с продуктами? Маски против вирусов?

Вакцина от вируса? Ой, держите меня! Да он тридцать три раза мутирует, пока эта

вакцина пройдёт все стадии испытания. Существует единственный способ защиты –

повышать иммунитет. А нас заставляют сидеть в душных помещениях. Меня даже

младший внук спрашивает, мол, почему собакам можно гулять, а детям нет?»

Аня была равнодушна ко всем запретам. Ей необходимо было ездить почти каждый день

через всю Москву, чтобы ухаживать за Варварой Семёновной, старушка к тому времени

сильно сдала. Ей нравилось, что на улице, в автобусах и в метро почти нет людей. На

вопрос охраны метро предъявить пропуск с QR-кодом, она отвечала: «Вот тебе визитка

моего адвоката и попробуй не пропусти!» И её пропускали.

Во-вторых, она продолжала ходить в церковь и искренне возмущалась: «Как можно

отменять службы? Это всё равно, что отрицать существование Бога, ведь всё в его

власти!» Таким образом последние полтора года мы общались только по видеосвязи.

И вот началось послабление. Снова открылись кафе и театры. Я объявила сегодня общий

сбор на нашем месте… Придут ли девчонки? Не знаю…Так соскучилась, верите?

В этот момент дверь кафе открылась и две пожилых женщины с визгом бросились к

нашему столику. Моя собеседница вскочила, бросилась в объятия подруг. Они говорили

все разом, заглядывая друг другу в глаза, обнимались, целовались, несмотря на всё ещё

длящиеся карантинные требования.

Я смотрела ни подруг и думала: «Какая разница кто из них -- кто? Главное, что их

дружба выдержала испытания временем…»

- Всё, всё! – засмеялась моя собеседница с глазами, полными слёз, - Можно ставить точку, конец сказки!

Я потихоньку собрала вещи и отошла от стола. Мы обменялись телефонами ещё в начале

беседы, и я пообещала выслать наброски получившегося повествования.

Эпилог

Через полгода после многочисленных уточнений подруг, мне наконец удалось закончить

работу над романом. По желанию всех троих я так и назвала его: «Три «девицы» под

окном кафе», повесть о людях эпохи, разбившейся вдребезги. Людям этого поколения

посчастливилось пережить эпоху, которая принесла столько изменений, столько

испытаний, и не потерять себя, остаться друг для друга людьми, друзьями, сёстрами…

И как хорошо, что теперь всё позади. Жизнь их снова стала стабильной и предсказуемой.

Я отправила рукопись романа редактору издательства по электронной почте и с чувством

огромного облегчения легла спать. Даже не подозревая, что утром мир снова сделает

невероятный кульбит и нам снова придётся менять весь уклад жизни.

Наступал рассвет 24 февраля 2022 года…