Три сыщика под дождём

Нью-Йорк снова плакал. Или, может, просто умывался перед очередной грязной ночью. Мелкий, холодный дождь осени 1936-го года упрямо стучал в окно моей конторы в Бруклине, словно пытаясь достучаться до моей совести. Тщетно. Совесть давно взяла отпуск за свой счёт и, кажется, не собиралась возвращаться из тёплых краёв – если они вообще существуют. Я сидел за столом, глядя на пятно от кофе на столешнице, и размышляя, похоже ли оно больше на карту Техаса, или на физиономию одного из моих недавних «клиентов», искавшего свою сбежавшую канарейку (после дела с котом Бастетом я уже ничему не удивлялся).

Работа? Была, но какая-то мелкая, нудная, недостойная даже Джека Стоуна, не говоря уже о Максиме Волкове. Найти пропавшего бухгалтера, который просто сбежал с деньгами фирмы и чужой женой. Проверить алиби мелкого гангстера. Следить за профсоюзным активистом, который явно не нравился своему боссу. Пыль, скука и вечный запах перегара от клиентов или от самого себя. На что я трачу жизнь? В Союзе люди строят Магнитку, летят в стратосферу, верят в светлое будущее (по крайней мере, так пишут в «Правде», которую я иногда ухитрялся достать и читал с горькой усмешкой), а я сижу здесь, в сердце загнивающего капитализма, изображаю из себя циничного ищейку и пью пойло, которое они называют кофе. Даже самая последняя буфетчица на Казанском вокзале сварила бы лучше из жжёного ячменя! Тьфу!

Мои экзистенциальные страдания в духе Достоевского (плюс влияние паршивого виски) были прерваны неожиданно солидным стуком в дверь. Не робкий стук обманутой жены, не наглый – копа или бандита. А именно солидный, уверенный стук человека, который привык, что ему открывают немедленно. Я лениво буркнул: «Войдите, не заперто».

На пороге возник тип, будто сошедший с обложки журнала «Форчун», только в униформе. Высокий, широкоплечий, в безупречно сшитой ливрее шофёра, с каменным лицом и глазами, которые могли принадлежать телохранителю или могильщику – холодные, пустые, оценивающие. Он молча шагнул внутрь, оглядел мою убогую контору с лёгким презрением (к которому я привык) и положил на стол конверт. Плотный, из дорогой кремовой бумаги, с тиснёной монограммой, которую я не стал разглядывать.

– Мистеру Джеку Стоуну, – произнёс он голосом, таким же безжизненным, как его глаза. – Прочтите немедленно. Ответ требуется срочно. Я подожду.

Он замер у двери, сложив руки за спиной, монумент лакейства и скрытой угрозы. Я вздохнул. Ну что ещё? Приглашение на великосветский раут, где я должен найти украденное ожерелье? Или предложение охранять очередного выжившего из ума миллионера от его наследников?

Я не спеша вскрыл конверт тяжёлым ножом для бумаг. Внутри – лист такой же дорогой бумаги и несколько строк, отпечатанных на машинке с идеальным выравниванием.

Мистеру Джеку Стоуну,

Моё имя – Сайлас Блэквуд. Возможно, оно Вам известно, возможно, нет – это не имеет значения. Значение имеет дело исключительной важности и деликатности, которое я намерен поручить Вам.

Обстоятельства требуют не только высочайшего профессионализма, но и готовности к нестандартным методам работы. Я также пригласил для участия в этом расследовании ещё двух джентльменов, чьи репутации говорят сами за себя: мистера Сэма Спейда из Сан-Франциско и мистера Филипа Марлоу из Лос-Анджелеса.

Задача будет изложена Вам троим лично сегодня вечером, ровно в девять часов, в моих апартаментах – пентхаус отеля «Эксельсиор Гранд». Условия оплаты будут не просто щедрыми – они будут беспрецедентными. Однако полная сумма вознаграждения (сто тысяч долларов) будет выплачена только тому, кто первым и успешно разрешит поставленную задачу. Остальные получат лишь компенсацию расходов и скромный гонорар за потраченное время.

Мой водитель доставит Вас. Ожидаю Вашего немедленного согласия или отказа.

С уважением, Сайлас Блэквуд.

Я перечитал письмо дважды. Сто тысяч долларов. Сумма, на которую можно было бы купить половину этого Бруклина вместе с его кошками и тараканами. Сумма, о которой рядовой советский инженер или даже партийный работник средней руки не мог и мечтать за всю свою жизнь ударного труда! Вот она, квинтэссенция капитализма – безумные деньги за неизвестно что, просто потому что у какого-то Блэквуда их куры не клюют.

Сайлас Блэквуд. Имя было смутно знакомо. Промышленник? Финансист? Затворник? Кажется, что-то читал о нём в светской хронике пару лет назад – эксцентричный магнат с кучей скелетов в шкафу размером с этот самый «Эксельсиор Гранд».

Но самое интересное – Спейд и Марлоу. Сэм Спейд. Легенда Западного побережья. Жёсткий, циничный, прошедший огонь, воду и «Мальтийского сокола». Филип Марлоу. Восходящая звезда Лос-Анджелеса, остряк с принципами и усталым взглядом рыцаря, заплутавшего не в том веке. И я. Джек Стоун. Мелкая сошка из Бруклина с туманным прошлым и неясным будущим. Почему я? Зачем Блэквуду понадобилась именно такая компания? Трое волков-одиночек, запертых в одной клетке с приманкой в сто тысяч долларов. Что это – изощрённая игра? Ловушка? Или просто каприз пресыщенного миллионера?

Максим Волков внутри меня напрягся. Этот Блэквуд… Не связан ли он с кем-то, кто интересует Центр? Немцы? Промышленный шпионаж? А может, это хитрая провокация американских спецслужб? Собрать вместе трёх известных «независимых» сыщиков, один из которых – возможно, советский шпион? Слишком сложно. Или наоборот – гениально просто? Устроить соревнование, посмотреть, кто проявит себя, кто сорвётся, кто окажется лучшим… Или просто стравить нас друг с другом? Идея чисто капиталистическая: конкуренция, борьба за куш, победитель получает всё. Фу, мерзость. В Союзе, конечно, тоже конкуренция бывает, но там она здоровая, социалистическая! (Тут даже Джек Стоун хмыкнул от иронии).

– Ну что, мистер Стоун? Ваше решение? – Голос шофёра вывел меня из задумчивости. Он всё так же стоял у двери, неподвижный, как истукан.

– Почему бы и нет? – лениво протянул я, бросая письмо на стол. Джек Стоун никогда бы не отказался от шанса сорвать такой куш, даже если дело пахнет керосином. А Максим Волков… Максиму Волкову нужно было выяснить, что задумал этот Блэквуд. И нет ли здесь угрозы или, наоборот, возможности для Центра. – Передайте мистеру Блэквуду, что я заинтригован. Особенно компанией. Во сколько ваш лимузин будет внизу?

– Через пять минут, сэр.

Он развернулся и вышел так же бесшумно, как и вошёл. Пять минут. Мне хватит, чтобы проверить верный «Кольт», сунуть в карман запасную обойму и пару отмычек (никогда не знаешь, когда пригодятся в гостях у миллионера), и накинуть плащ со шляпой – мою броню против этого лживого мира.

Сто тысяч долларов… Спейд… Марлоу… Таинственный Сайлас Блэквуд… Дождь за окном стучал всё настойчивее, словно предупреждая о чём-то. Вечер переставал быть томным. И что-то мне подсказывало, что этот танец с миллионером будет куда опаснее, чем простая охота на неверных жён или пропавших котов. Возможно, это будет танец со смертью. Ну что ж, по крайней мере, за хорошие деньги. Очень по-американски.

Я запер контору и спустился вниз. Чёрный, сверкающий лаком «Паккард» уже ждал у тротуара, мотор его тихо урчал, как сытый хищник. Шофёр молча открыл мне заднюю дверь. Я сел на мягкое кожаное сиденье. Машина плавно тронулась, унося меня прочь от моего убогого мирка – навстречу неизвестности, блеску и, скорее всего, большой беде.