Три Томми пошли копать

Эрхи О’Ши повидал на своем веку немало. Но, оказавшись на краю света, уверовал: если бы ад существовал на земле, то он бы назывался Тасманией.

Вот и сейчас. Тяжелый труд остался позади. И Эрхи брел в центре колонны таких же бедолаг, как и он сам, пытаясь согреть задубевшие пальцы дыханием. Вокруг располагались живописные возвышенности, вечнозеленые деревья и заросли кустарников. Идеальное место, чтобы усесться на старый диван с бокалом бренди и слушать треск огня в камине. Но здесь не было ни того, ни другого, ни третьего. Только озноб неизменно следовал по пятам, куда бы не направился О’Ши. Холод пронизывал все существо и забирался глубоко в душу. Шептал, опаляя морозом, и обещал:

“Заснешь вечным сном в моих объятиях”.

И Эрхи вздрагивал всем телом, прогоняя тощие паучьи пальцы холода, уже подбирающиеся к шее. О’Ши знал, что не сгинет здесь.

– Этот безумец опять скалится, – Джон, идущий рядом, обеспокоенно и вместе с тем брезгливо покосился на Эрхи.

Но ирландец, вопреки ожиданиям многих, не бросился на опостылевшего “Томми”. О’Ши растянул губы в угодливой улыбке, согнул свое тщедушное тело и сложил ладони в молитвенном жесте. Он открывал рот, но из горла выходил только надрывный сип. Джон дернулся в сторону от безумца и тут же получил жесткий удар от конвоира.

– Куда, отродье?!

Близилось время отбоя. Колонну каторжников гнали в здание тюрьмы, где их ожидал сомнительный ужин, а затем тяжелый сон. Никто из конвоиров не хотел проблем. А потому любые действия, способные нарушить порядок, сразу же пресекались.

Эрхи боязливо втянул голову в плечи, опасливо поглядывая по сторонам. Он никогда не мог понять, по какому принципу конвоиры отбирали тех, кто нынче окажется на кушетке в тюремной психбольнице. Там зачинщик или неудачник получал свою порцию “лечения”. Эрхи не повезло в прошлом испытать подобное на себе. И теперь от одной мысли о повторении все внутри сжималось. Но наказания не последовало. Исхудавший О’Ши многим казался безобидным.

Когда колонна серой ящерицей вползала на территорию тюрьмы, один из каторжников, идущих впереди, резко подался вбок. Он свалил на землю второго и яростно вцепился зубами ему в глотку. Это оказались Рик и Джеральд. Эрхи полагал, что они были друзьями. Но теперь Рик, словно зверь, всеми силами пытался перегрызть горло Джеральду, который даже не сопротивлялся. Только орал, вцепившись пальцами в потрепанную робу.

Подобная картина заинтересовала Эрхи, который, как и многие здесь, смотрел на происходящее с нескрываемым любопытством. Он подошел на пару шагов ближе, жадно наблюдая, как конвоиры оттаскивают Рика. Другие пытались помочь Джеральду. Третьи наводили порядок среди каторжников, чтобы прогнать их с тюремного двора.

– Еще один тронулся умом.

– Уже третий за неделю.

Конвоиры переговаривались буднично, но в их словах проскальзывало отвращение. Эрхи, послушно следующий за массой людей, не отрывал взгляда от Рика. Окровавленный подбородок, впалые щеки и всклоченные волосы – так должен выглядеть сумасшедший. В какой-то момент их взгляды встретились. Рик смотрел твердо и осознанно, а в глазах его плескалось отчаяние, смешанное с обреченностью. Эрхи отвернулся.

Они все были здесь со своими грехами. Самые страшные преступники: убийцы, воры, беглецы и рецидивисты. Отбывающие наказание в самой страшной тюрьме. С самыми тяжелыми условиями. В самой отдаленной точке мира. Так много “самых-самых”, что на зубах появлялась оскомина. Это слово добавляли ко всем, кому не посчастливилось оказаться здесь и ко всему, что их здесь окружало. Но Эрхи знал, что в паре миль от Порт-Артура находился еще один комплекс зданий. На ту сторону залива “самых” уже не хватило. Тюрьма для мальчиков, где мог оказаться совершенно любой малолетний идиот, решивший украсть хоть пару игрушек или убить собственную бабушку.

– Пошевеливайся!

Конвоир несильно, но ощутимо подтолкнул Эрхи в спину. О’Ши и не заметил, что замер перед порогом своей камеры. Сбросив оцепенение, он криво заулыбался, заходя внутрь.

– Вечный сон… Холодный сон, – бормотал Эрхи, со скрежетом втягивая воздух и наблюдая за тем, как закрывается дверь.

С той стороны послышалась ругань. Затем тревожное:

– Жуткий пэдди.

Когда шаги затихли, Эрхи тяжело выдохнул, зябко передернув плечами. Здесь тоже было холодно. Но все же лучше, чем на улице. О’Ши подошел к окну. Во дворе, у дальней стены, стоял Рик. Он словно безмятежно смотрел на сумеречное небо. Перед ним выстроились трое. Эрхи не хотел смотреть, но отвернулся лишь в тот момент, когда тело Рика завалилось на стылую землю. Теперь этот парень был свободен.

***

Сразу после ужина появился тюремщик. Эрхи слышал, как тот обходил камеры, тихо переговариваясь с напарником. Требовалось отвезти тела на остров Мертвых. Вот только плыть туда поздно вечером никто не хотел. Охранники нашли компромисс: взять с собой парочку каторжников, чтобы заставить выполнить всю тяжелую работу.

О’Ши криво осклабился, посмотрев на улицу. Там было пасмурно, но, самое главное, безветренно. Казалось, что мир замер, погрузившись в холодный сон.

– “Три Томми пошли копать.

Три Томми решили каторжников взять”.

Эрхи подошел к решетке на двери и обхватил ее руками. Он прильнул к отверстию, бесцельно блуждая взглядом по коридору и продолжая с хрипом напевать переделанную считалочку.

– “Один из них утоп.

Ему купили гроб.

И вот опять”.

В поле зрения появился тюремщик, и Эрхи гаденько захихикал.

– “Два Томми пошли копать.

Два Томми решили каторжников взять”.

– Заткнись, ублюдок! – Тюремщик с яростью ударил по решетке, но Эрхи успел отскочить назад. Он склонил голову набок, вопросительно пропев следующие строчки:

– “Один из них не смог дышать.

Пришлось его в могилу класть.

И вот опять?”

– Оставь его. – Второй тюремщик положил первому на плечо ладонь. – Этот дурачок совсем умом тронулся.

– А мне кажется, он пытается отлынивать от работы! – Тюремщик достал связку ключей. – Потрудится сегодня лопатой вместо отдыха. Посмотрим, как запоет завтра!

Эрхи переступил с ноги на ногу, продолжая хихикать и напевать:

– “Последний из Томми

Был страшно напуган,

Но вскоре двух остальных

Он встретить смог

На острове Мертвых”.

Резко распахнув дверь, тюремщик подлетел к Эрхи и с силой ударил в живот, заставив умолкнуть и согнуться от боли. После этого его руку перехватил напарник.

– Хватит, Билл. Бери его и пошли. Парни ждут.

Выходя из камеры, Эрхи хрипел и хныкал, не поднимая взгляда от пола.

Вскоре в сгустившихся сумерках во дворе стояли четверо каторжников и трое конвоиров. О’Ши знал всех. Из заключенных на улице оказались братья Майерс, известные своими шуточками и особым расположением местного священника, и молчун Дэвис. Странный выбор со стороны тюремщиков, но удачный для Эрхи. Имен конвоиров он не знал, но помнил характеры: кудрявый здоровяк, любящий насвистывать себе под нос и лишний раз не поднимающий руку; ворчливый коротышка, ненавидящий всех и каждого; а также светловолосый ангелочек с наклонностями садиста. Эрхи мысленно прозвал их: Кудря, Ворчун и Ангел.

– Тела, – коротко бросил Кудря, указывая на два савана, сделанных из мешковины.

Каторжники подняли бывших товарищей и направились друг за другом в сторону залива. Конвоиры, следящие за ними, уже не обращали внимания на бормотания Эрхи, который то принимался напевать считалочку об англичанах, то шептал о холодном сне. Здоровяк Кудря, шедший впереди, заглушал их свистом.

Когда они стали спускаться по лестнице к лодкам, Эрхи с той же напевной интонацией произнес:

– “Эрхи внимание отвлечет.

Лопаты в помощь призовет.

На острове Мертвых”.

Идущий впереди Дэвис запнулся, отчего Эрхи едва не выпустил из рук саван. Удержав ругательство за зубами, О’Ши осклабился и глумливо захихикал. Позади послышалось хмыканье одного из братьев.

– Раззявы, – Ангел злобно сплюнул.

Уже позже, бросая тела в лодку, каторжники получили несколько ударов дубинками. Эрхи хныкал, но за весла взялся без приказа, угодливо посматривая на остальных. Под тяжелым взглядом Ангела О’Ши окончательно умолк.

Плыть до острова было недалеко. Эрхи не знал, как он назывался раньше. Сейчас все говорили просто: Остров Мертвых. Именно туда свозили всех умерших в тюрьме. Каторжников бросали в братские могилы, работников же хоронили по всем правилам. Эрхи очень надеялся, что не закончит свой путь здесь. Покинутое, продуваемое всеми ветрами место навевало чувство безысходности. С наступлением ночи остров и вовсе пробуждал потаенные страхи. Сколько проклятых душ не смогли найти покоя на этой земле?

– В объятиях холода уснем, – прошептал Эрхи, когда лодка ударилась о берег.

– Клянусь, если ты, чудик, не заткнешься, я отрежу тебе язык, – Ворчун кривил губы, словно сдерживая гнев. Но О’Ши чувствовал, что это был страх.

Под неусыпным контролем каторжники перетащили сначала тела, затем лопаты. Копать было трудно. Промерзшая земля поддавалась неохотно, с боем отдавая каждую горсть. Эрхи чувствовал, как на него бросают взгляды другие. Но не спешил. Он дождался, когда станут слышны вопли тасманского дьявола, и лишь после этого замер.

– Эй, чудик, ты чего? – Ворчун подозрительно прищурился. – Давай, за работу! Мы не собираемся торчать здесь с вами до утра.

Но Эрхи его словно не слышал. Он вздрогнул, прижав к себе лопату, а после залепетал, с трудом втягивая воздух, задыхаясь:

– Нет-нет! Я не… не хочу…

О’Ши пришлось опустить лопату и опереться на нее. Его трясло, а воздуха не хватало. Он пытался вдохнуть, но вместо этого издавал лишь сип. Когда по черенку потекла слюна, к нему бросился Кудря.

– Да пристрелите его, и дело с концом, – брезгливо посоветовал Ангел.

Эрхи пришлось сжаться еще сильнее, когда Кудря попытался поднять его голову.

– Эй-эй, чудик, дай помочь.

В это же время братья Майерс, неожиданно закричав “Бей!”, напали на Ангела, а Дэвис ударил лопатой Ворчуна. Эрхи пришлось взять на себя Кудрю. Тот стоял слишком близко, и О’Ши не мог сделать замах. Он ткнул Кудрю черенком лопаты, но удар вышел смазанным, а потому только разбил конвоиру губы.

– Дьявол!

Не раздумывая, Эрхи отшатнулся назад, изгибаясь в попытке ускользнуть от удара, и штык от ружья лишь прочертил кривую полоску на груди. Следом друг за другом прогремело два выстрела. Кудря, у которого на груди выступила кровь, покачнулся, пытаясь навести ружье на О’Ши, но Эрхи не упустил предоставленную возможность. Перехватив лопату, он с размаху ударил противника по голове. И еще раз добавил упавшему Кудре, чтобы закрепить успех. Только после этого позволил себе оглядеться.

Невдалеке лежал Ангел, а рядом один из братьев Майерсов. Второй остервенело бил Ворчуна, который уже превратился в безвольную окровавленную куклу. Дэвис держался за распоротый бок и тяжело дышал. Рядом с ним валялось разряженное ружье.

– У нас есть пять минут до того, как поднимут тревогу в Порт-Артуре, – Эрхи отбросил лопату и с удовольствием выпрямился. Он уже давно не держал спину ровно. – А затем еще пятнадцать до того, как оповестят Хобарт.

– Я похороню брата, – бесцветным голосом проговорил внезапно сникший Майерс, опустившись на землю.

– Как знаешь, – Эрхи глубоко вздохнул и молча побежал на юго-запад.

Позади послышалось тяжелое дыхание Дэвиса.

Когда они добрались до кромки воды, со стороны недавней схватки раздался выстрел.

***

Очередная сильная волна Тасманова моря выплюнула на берег изможденного человека. Он повалился в песок, отхаркивая воду. И лишь когда его накрыло новой волной, нашел в себе силы подняться.

С побега из тюрьмы Порт-Артура прошло несколько дней. Эрхи и Дэвис нырнули в пролив, стремясь успеть на уходящий корабль, которому досмотр уже не грозил. Но по якорю поднялся только один из них. Эрхи не мог дать себе ответа: в какой момент Дэвис не всплыл? Он тихо исчез среди волн.

Но Эрхи смог. Он боялся поверить в свою удачу и постоянно повторял: “Потерпи, тебе нужно посидеть тихо еще чуть-чуть”. Эти несколько дней отложились в памяти смазанным пятном из крыс, вони и темноты. Лишь изредка ночью О’Ши выбирался из своего укрытия, чтобы посмотреть, как далеко ушел корабль.

А после ему пришлось совершить еще один подвиг. Прыгнуть в воду за милю до берега, наплевав на акул и риск утонуть. Эрхи обещал себе, что не умрет так легко, и, сжимая зубы, плыл.

И теперь, наконец оказавшись на твердой земле, Эрхи огляделся. Невдалеке виднелся город, покосившиеся постройки, а совсем рядом на берегу — несколько одиноких свай, к которым были привязаны две лодки. Эрхи упал на влажный песок. Уставший взгляд уперся в чистое небо и яркое солнце. Вдохнув полной грудью запах горячего песка и водорослей, Эрхи хрипло засмеялся.

Сейчас он был свободен.