Три товарища

Парк на краю Вселенной назывался «Тихая заводь». На самом деле никакой заводи там не было. Просто когда-то давно местный архитектор решил, что название должно компенсировать отсутствие атмосферы. Сам парк раскинулся на обломке громадного метеорита, который когда-то откололся от основного массива и теперь медленно дрейфует в абсолютной пустоте. Вместо травы здесь стелется туманность из светящейся серебристой пыли, она мягко искрится под ногами и тихо шелестит, если по ней пройтись. В центре парка бьет фонтан из темной материи: он невидим, но если протянуть руку, можно почувствовать легкое покалывание – это частицы Вселенной, которые уже никогда никуда не вернутся, устраивают последний танец. А на горизонте видна настоящая граница всего сущего: мерцающая стена, за которой ничего нет: ни звезд, ни времени. Иногда от этой стены откалываются крошечные кусочки и падают в парк, превращаясь в странные цветы, которые распускаются ровно на один миг, а потом рассыпаются на части.

Три друга встречались здесь каждую пятницу по галактическому стандартному времени.

– Опоздал на семнадцать миллициклов, — проворчал Ворг, когда из разрыва пространства вывалился Арчи. – Это пять минут по-вашему, человечьему.

– Простите, мужики, – Арчи поправил респиратор. – У нас в Млечном Пути опять магнитная буря. Все навигационные системы сбились. Хорошо хоть до вас добрался.

Третим членом их маленького клуба было существо по имени Вжик-Вжик. Это был приблизительный перевод с языка кристаллических форм жизни. Вжик-Вжик уже сидел на своей любимой скамейке из темной материи. Он не имел лица, но в данный момент переливался оттенками спокойного ультрафиолета, что означало приветствие.

– Ну что, – Ворг потер четыре щупальца. – С чего начнем?

Арчи достал термос с кофе. Приспособился, зараза, даже в респираторе пить. Отхлебнул и начал:

– У нас на Земле очередной коллапс. Цены на жилье в орбитальных городах выросли на двести процентов за цикл. Теперь, чтобы купить капсулу в небоскребе над Нью-Токио, нужно работать пятьсот лет без выходных.

– Сочувствую, – Ворг равнодушно пожал плечами, напоминавшими крендели. – А у нас на Бета-Туманности, знаешь, тоже проблемы. Вчера случилось землетрясение в девятом слое. Но мы же не паникуем. Просто построили все заново за три часа. Сингулярные кирпичи, знаешь ли.

– Да это у вас не землетрясение, – Арчи поморщился. – Просто у вас слой тектонических плит идет с опережением расписания. А у нас реальная катастрофа.

Вжик-Вжик издал тонкий звон. Это означало «вы оба нытики».

– А что у тебя? – спросил Ворг, повернувшись к кристаллу. – На Кремниевой Пустоши всё спокойно?

Вжик-Вжик замерцал. Его амплитуда колебаний стала тревожной, багровой. Друзья напряглись. Арчи достал универсальный переводчик, который расшифровывал частотную модуляцию кристаллических существ.

– Он говорит, – пробормотал переводчик, – что на его планете произошло нечто ужасное. Кто-то изменил гравитационную постоянную.

Повисла тишина.

– Изменил? – переспросил Ворг. – Как это изменил? Её же физики Вселенной утвердили. Подписали все нужные документы. Протокол номер семь.

– Именно, – перевел Арчи, глядя на пульсации Вжик-Вжика. – Кто-то взломал базовые настройки. Теперь на его планете всё весит в полтора раза больше. Дома рушатся, кристаллы трескаются, а местный эквивалент цены на недвижимость... упал.

– Упал? – оживился Ворг. – Так это ж прекрасно!

– Нет, – Арчи побледнел. – Он говорит, упал в прямом смысле. В пропасть. Город провалился под землю вместе со всеми ценниками.

Друзья помолчали. Ворг задумчиво почесал щупальцем свой панцирь.

– Знаешь, – сказал он наконец, – а наши проблемы не такие уж страшные…

– Да, – вздохнул Арчи, – жалко старину Вжик-Вжика…

Вжик-Вжик радостно зазвенел. Оказывается, он не жаловался. Он просто делился новостью. На его планете уже собрали совет мудрейших кристаллов, и они нашли способ переписать гравитационную постоянную обратно через три дня. А пока что жители кое-как научились летать.

– Ну ладно, – Арчи хлопнул в ладоши, – что это и всё о грустном. Предлагаю обсудить литературу.

Арчи отхлебнул остывший кофе и хитро блеснул глазами:

– А вы читали нового Вандерквиста? «Эхо в пустоте» называется. Там один тип с планеты-колонии просыпается и понимает, что вся его жизнь – симуляция внутри другой симуляции. А внутри той ещё одна. И он пытается выпрыгнуть, а создатели системы просто повышают ему налог на реальность, чтобы отбить охоту.

– Фу, – Ворг брезгливо дернул щупальцами. – Мы такое на Бета-Туманности в детстве проходили. Только у нас герой был с семью измерениями, и он не выпрыгивал, а договаривался с симуляцией по-хорошему. И без налогов.

Вжик-Вжик издал серию коротких звонких импульсов, что в переводе означало «я вообще не понимаю, что такое налог и «у нас на Кремниевой Пустоши этого Вандерквиста запретили, потому что в пятой главе кристалл треснул от эмоционального перенапряжения, а это культурная травма».

– Ох уж ваша цензура, – вздохнул Арчи. – А по-моему, концовка гениальная. Оказывается, все уровни симуляции ведут в один и тот же парк на краю Вселенной. И там три существа пьют кофе и жалуются на жизнь.

Ворг замер. Вжик-Вжик прекратил мерцать.

– Это что, – медленно произнес Зорг, – четвертая стена? Мы чьи-то персонажи?

– Расслабься, – улыбнулся Арчи. – Это ж просто книга. Или ты сомневаешься?

На минуту воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием Вжик-Вжика. Затем он издал самый длинный и мелодичный звук, который друзья когда-либо от него слышали. Переводчик выдал:

– Если мы чьи-то персонажи, то пусть писатель знает: мне не нравится, как он описал цвет моего кристалла. Он был не серым, а изумрудно-бирюзовым.

Товарищи дружно рассмеялись. По-своему, кто как мог.

Арчи достал из внутреннего кармана скафандра голографический планшет, и над столом развернулась лента новостей. Заголовки прыгали, переливаясь разным цветом:

«В Галактике Андромеды ввели туалетный сбор за вход в черные дыры. Местные жители возмущены».

«Альфацентаврианский паук-меняла признан самым богатым существом во Вселенной. Состояние оценивается в 42 квинтиллиона кредитов. Живет в картонной коробке».

«На планете Недвижимость-Бета зафиксирован резкий скачок цен на кислород. Теперь дышать могут только владельцы трех и более спутников».

– Вот это новости, – Ворг покачал головой, и его щупальца возмущенно заколыхались. – Туалетный сбор? В черных дырах? Да туда всё равно ничего не возвращается! Это чистой воды грабеж среди гравитации!

– А ты посмотри на этого паука, – Арчи ткнул пальцем во второй заголовок. – Самый богатый и живёт в коробке. Зато он без ипотеки и без надоедливых соседей снизу, которые сверлят потолок в четырех измерениях. Может, он что-то знает?

Вжик-Вжик отозвался нервной пульсацией. Переводчик зашипел и выдал:

«Кислород подорожал. Это катастрофа. Нам, кристаллам, кислород не нужен, но если так пойдёт дальше, то через полцикла растения начнут продавать фотосинтез по подписке. Я уже слышал про стартап «Зелёный Пакет». Три дыхания в день бесплатно, дальше плати».

– Капитализм, – вздохнул Арчи. – Он и в чёрной дыре найдет, с кого содрать деньги.

– А вот это видели? – Ворг вытянул одно щупальце и ткнул в заголовок помельче, затесавшийся в самом низу ленты.

«В секторе Ориона неизвестные взломали метеоритный дождь. Вместо камней теперь падают скидочные купоны на гиперпространственные перелеты. Скидка 10%, действует три секунды. Успевайте!».

– И это называется новости? — фыркнул Арчи. — Раньше метеориты или кометы падали, можно хотя бы желание было загадать. А теперь? Летишь такой, смотришь на падающую звезду, а она тебе купон подсовывает. Романтики совсем не осталось.

Вжик-Вжик вдруг резко погас, потом вспыхнул ярче солнца. Его личный способ выразить возмущение. Переводчик едва успевал:

«А вы слышали про Туманность Треугольника? Там вчера разморозили древнего человека из криосна. Он проснулся, спросил, который час, и когда ему сказали, что Вселенная расширилась на три миллиарда световых лет с момента его заморозки, он просто ответил: «Я всё равно никуда не спешил». Этот человек – мой герой».

Арчи кивнул в знак согласия.

– Ладно, – Ворг свернул ленту новостей. – Давайте честно: всё это ерунда. Самая страшная новость за сегодня – у меня кончился запас сингулярных печенек. А без них никакое обсуждение не в радость.

Вжик-Вжик выбросил короткую фиолетовую искру. Это значило: «Я принес. В сумке.

– Вот молодец! – Расхохотался Ворг, хлопнув Вжик-Вжика по спине. И новости подождали ещё полчаса. Пришло время чаёвничать.

***

– Так, – Ворг хлопнул щупальцами по столу. – Предлагаю следующий пятничный клуб перенести ко мне на Бета-Туманность. У нас после землетрясения открылся новый ресторан. Тут готовят лучшие стейки на лаве во всей Вселенной. Очень остро и очень вкусно.

– А как же наш парк на краю Вселенной? – спросил Арчи.

– А что парк? – Ворг указал на звездное марево за их спинами. – Край Вселенной никуда не денется. Он потому и край, что всегда с краю.

Вжик-Вжик согласно сверкнул фиолетовым.

Они еще полтора часа обсуждали курсы валют. Нано-рубль вырос, кварковый доллар упал. Новые налоги на гипердрайвы: Ворг бранился на своем языке. Слава Богу, остальные ничего не разобрали и переводить не хотели.

Арчи замялся, сделал последний глоток кофе. А потом выпалил, глядя куда-то в сторону мерцающей стены на горизонте:

– Слушайте... а у меня ведь ещё есть новость. Личная. У нас с женой родился десятый ребенок. Третья девочка. Назвали Мирой.

На секунду воцарилась абсолютная тишина.

– Десятый? – переспросил Ворг, и все четыре его щупальца уважительно поднялись вверх. – Десятый! Это ж надо! Поздравляю, человечище! На Бета-Туманности мы, конечно, размножаемся делением, но десять копий – это серьёзный вклад в биоразнообразие.

Вжик-Вжик вспыхнул своеобразной радугой, от нежно-розового до золотого, и издал серию звонких, похожих на колокольчики, импульсов. Переводчик с трудом успевал:

«Поздравляю... Мира... красивое имя... На Кремниевой Пустоши детей не рожают, мы их выращиваем из собственных осколков... но десять... это много... это очень много... ты счастлив?»

– Счастлив, не то слово, – Арчи улыбнулся. – И вымотан до чертиков. Но счастлив. Она такая маленькая... и орет так, что соседи в соседней галактике жалуются.

– Это хороший признак, – серьезно заметил Ворг. – Громкий ребенок – здоровый ребенок. У нас на Бета-Туманности, когда новорожденный щупальцем столб плазмы разбивает – это к удаче.

Вжик-Вжик выбросил короткий фиолетовый луч, означавший нечто среднее между «я понял» и «я тронут до глубины своих кристаллических решеток». Потом он начал медленно пульсировать, складывая из света странную фигуру, по форме напоминающую колыбель.

– Что это? – спросил Арчи.

– Он говорит, – перевел Ворг, всматриваясь в пульсации, – что у кристаллов нет подарков в вашем понимании. Но он посылает вашей Мире защитную частоту. С этой секунды и навсегда, ни одна гравитационная аномалия, ни один метеоритный дождь, ни один дурацкий налог на кислород не причинит ей вреда. Пока звучит его частота – она в безопасности.

Арчи хотел снять респиратор на секунду, чтобы вытереть глаза от слез, но вовремя осекся. Он посмотрел на Вжик-Вжика с искренним уважением.

– Спасибо, – прошептал он, – вам обоим.

Ворг молча протянул щупальце. Арчи пожал его. Вжик-Вжик мягко засветился теплым янтарным светом.

Когда друзья расходились, Ворг нырнул в кротовую нору, Арчи вызвал такси-звездолет, а Вжик-Вжик просто изменил свою форму и укатился, превратившись в шар.

«Тихая заводь» снова опустела.

В следующую пятницу Арчи опоздал всего на десять миллициклов. Прогресс.