Три тысячи ли за край бездны

«Невозможно всегда быть героем,

но всегда можно оставаться человеком.»

Иоганн Вольфганг Гёте

Есть вещи, которые нельзя изменить.

К числу таких вещей относилась смерть. Цинь Яо знал это как никто другой. Он родился под несчастливой звездой, и та преследовала его всю осознанную жизнь. Мужчина чувствовал ее ледяное дыхание, где бы он ни был. Люди вокруг него умирали. Сначала он считал это совпадением, но однажды все понял, и с тех пор чувство вины укреплялось в его сердце сильнее с каждым днем.

Его старший брат был совершенно другим. Он родился для того, чтобы стать великим человеком. Старейшины пророчили ему судьбу мессии. Из-за него не должны были умирать люди, и самому ему суждено было прожить долгую и счастливую жизнь.

Если бы не Цинь Яо...

Он не должен был корить себя в случившимся. В том не было его вины. На самом деле, все было предрешено еще до его рождения. Однако Цинь Яо винил. Стоя перед алтарем в храме Дракона на вершине пика Даньфэн он молился за брата в его следующем перерождении.

Сегодня он навсегда покидал Шианшань. Семь лет он был старшим учеником пика Даньфэн и теперь уходил навсегда. Так желал его учитель. Нет, он не выгонял Цинь Яо. Просто тому пришло время уходить. Цинь Яо не собирал вещи. Оставил с Снежном павильоне все так, как будто вернется вечером. Бамбук за окнами весело трещал на ветру. Лучи восходящего солнца падали на мягкое лакированное дерево.

Цинь Яо снял с себя черную ученическую форму, стопкой сложил на кровати. В бронзовом зеркале на секунду промелькнули его белые одеяния, и юноша вышел прочь.

Утки на пруду перед домом учителя лениво перекрякивались. Цинь Яо остановился перед распахнутыми окнами, не решаясь зайти внутрь. Впрочем, учителя все равно не было. Цзи Фенг редко бывал на пике, месяцами пропадая невесть где. Старейшина Даньфэн улетел снова только вчера, но Цинь Яо казалось, что он не видел его уже целую вечность. И сколько еще не увидит?

На крыльце показалась Дин И, его шимэй. Она оставалась на пике одна, но не надолго. Скоро и она уйдет. Они не обсуждали с ней это, тем более она была еще слишком молода, чтобы становится странствующей заклинательницей. Казалось, она только вчера получила свой духовный клинок.

- Ничего не забыл? - он взял только меч.

- Нет.

Девушка кивнула. Она устремила взгляд карих глаз мимо Цинь Яо, куда-то вдаль, и ее тонкие брови нахмурились.

- Хорошая сегодня погода. - возможно она думала, что лучше сказать перед расставанием, но ничего не шло ей на ум.

Цинь Яо промолчал.

- Я ухожу. - быстро произнес он через некоторое время и внимательно посмотрел на Дин И.

Она вздрогнула, пряча ладони в рукавах кроваво-красного ханьфу, она не носила траур, и повернула голову к Цинь Яо.

- Прощай.

Челюсть Цинь Яо напряглась. Затем он выпустил воздух сквозь сжатые зубы, качнулся на каблуках и отвернувшись зашагал прочь. Никто не нагнал его, когда он скрылся за поворотом, так что прождав совсем немного в тишине, юноша встал на меч и взмыл ввысь над Шианшань.

Цинь Яо было двадцать три. Не больше, не меньше, чем возраст, когда умер его брат. Двадцать три. Для бессмертных это незначительная цифра. Хотя, скажем, Великие генералы древности вознеслись в том же возрасте.

Четверка Великих героев Поднебесной были учениками Владычицы Алгеи, богини света и справедливости. Она погибла, преданная своим слугой, Стражем Небесного дворца, чье имя было забыто в веках. Небесный демон, так он был известен. Он был злом, намеревающимся превратить мир в прах, но четверо Великих героев Поднебесной встали на защиту континента с целью поразить Небесного демона. Они храбро сражались, но даже так их силы были не равны.

Тогда Бог ночи и страданий, Достопочтенный Владыка Алгеи, Цзянпин-цзюнь, передал воителям дар, сотворенный много тысячелетий назад Бескрайним мраком и Рассветной звездой. То был сияющий черным золотом самоцвет, своим светом благословляющий и проклинающий земли, что по завету должен был защищать. Сердце богов.

Генералы людского племени вышли на смертный бой с Небесным демоном. Тот был Богом, пока не потонул в своей алчности и злобе и не захотел стать единственным божеством, правящим в этом мире. Он был силен. Силен настолько, что выйди с ним на бой один на один Достопочтенный Владыка Алгеи, он не смог бы победить обезумевшее существование. Но у героев было «сердце богов», обладающее силой созидать и разрушать. Девять дней и девять ночей продолжался их бой на земле. Горы стирались в порошок, все живое превращалась в пепел и пыль там, где скрещивались клинки воинов с мечом Небесного демона.

И все же спустя девять дней и девять ночей генералам, земным ученикам Великолепной Владычицы Алгеи, сестры Цзянпин-цзюня, удалось загнать безумца в угол. От его ужасающего рева, сотряслась земля, и море вышло из берегов. Сердце демона было пронзено четырьмя клинками. Тело сковали цепи, и гора, что в память о том событии стала называться Призрачной горой, Юлиншань, навсегда похоронила под собой тело павшего божества. Душа его навеки была заточена в «сердце богов». Оно же пропиталось его злобой, став по-настоящему «черной» реликвией.

Земля долго стонала от разрушений. Жизнь практически покинула опустевшие земли, люди оставляли сгоревшие в пламени войны дома, спешили на запад в надежде на пристанище . Кому-то казалось, от Благословенных земель не осталось ничего, и нечего было восстанавливать, но народ не сумевший покинуть родные края не готов был сдаваться.

Мир стал постепенно возвращаться. Долина, где проходило Великое сражение Генералов Поднебесной с Небесным демоном получила название Сумрачная долина. Не всякий человек был готов ступить туда. Не только страшная легенда была тому виной, но со времен войны на тех землях осталось много неупокоенных душ, превратившихся в свирепых духов. До сих пор заклинатели со всего континента не могли вырвать с корнем этот оплот зла.

Бог Ночи и отчаянья, Отец богов и единственный оставшийся Владыка Поднебесной вновь явился к четверке героев. Своим мечом он разделил «сердце богов» на пять частей, четыре из которых он передал ученикам сестры.

- С этого дня, вы и ваши потомки станут хранителями божественной реликвии. В «сердце богов» заключена сила, пугающая Небесное Дао, оттого я не могу забрать его полностью и сохранить в Небесном дворце. Помните, реликвия не должна попасть в руки людям с порочным сердцем и никогда не должна быть вновь собрана воедино. В тот день, как это случится Древний демон восстанет вновь, и никто из новых героев не сможет одержать над ним победу. За сим, я завещаю вам и вашим потомкам, будущим жрецам храма Бога Ночи, стать защитниками этих земель и уберечь «сердце богов» от разрушения мира, кое был только спасен им.

Четверка героев стали основателями кланов-хранителей. Они распрощались друг с другом и удалились в свои земли, чтобы теперь по одиночке защищать этот мир. Клан Су стал хранителем Востока, поселившись ближе всего к выжженным землям и Сумрачной долине. Клан Ху принял на себя управление севером. Клан Цай взял юг, а Цзян – запад.

Много лет спустя легенда о Четверке великих героев Поднебесной и Сердце богов стала лишь передаваемой из уст в уста сказкой. И пусть каждый в Поднебесной считал долгом почитать память предков, едва ли кто-нибудь всерьез верил в существование настолько мощного артефакта как Сердце богов. Для всех хранители были неопровержимым доказательством силы.

Эту легенду Цинь Яо знал с младых ногтей. Она больше всех прочих полюбилась ему, и теперь с болью в сердце он думал о том, что может быть его брат также оставил суетной мир и вознеся в Небесный дворец Цзюнпин-цзюня, но это было не более чем самообманом. Цинь Яо лично видел его тело и надгробную плиту.

"Лин Лао" - было выбито на ней.

Сейчас ему было бы тридцать. Он хотел уйти еще тогда. Семь лет назад, но учителей остановил его. Цинь Яо знал, в этом поступке не было любви, может быть Цзи Фенга вовсе не волновала судьба своего ученика, но это наверняка остановило Цинь Яо от саморазрушения. Тогда он бы все отдал за то, чтобы исчезнуть, сбежать. Теперь, когда он был готов уйти и не возвращаться, сердце сжималось от боли.

Теперь он знал, по чьей вине все началось. Не осознавая, он все эти годы копил вину в себе, готовый со дня на день взорваться как пороховая бочка. Нельзя было ничего изменить. Судьбу не меняют. Но... Во всяком случае, можно было во всем разобраться.