Тридцать второй день месяца

Группа из пяти студентов отступала вглубь здания. Сколько они убегают по бесконечным коридорам – часы, дни, недели? Да какая разница, всё равно попытки спастись тщетны. Живая душа может бесконечно путешествовать по зданию, находить новые закоулки и тамбуры, кабинеты и подсобные помещения, но никогда не найдёт выход. Каждая секунда нахождения здесь имеет цену в виде жизненных сил и рассудка. Чем больше она, живая душа, сопротивляется угрозам измерения, тем меньше испытывает желание жить дальше. В итоге жизненная энергия заканчивается, и она гаснет. Гаснет мгновенно, как пламя свечи на ветру. А пока это не произошло, её верными спутниками станут страх и отчаяние…

Группа была вынуждена остановиться – ноги просто отказывались идти дальше. Они устроили привал, разошлись по разным сторонам коридора, и совершили самую страшную ошибку из всех возможных – потеряли бдительность…

– Откуда их столько, чёрт возьми! – заорал Ганс и приправил свою речь трёхэтажным матом.

Запах гнили пропитал тела неопознанных существ. Порванная в лохмотья одежда, бледная как мел кожа и застывшая гримаса чистого ужаса… они давно мертвы. Мертвы физически и морально. Их руки по локоть измазаны чёрной слизью, а в глазах ползают сотни личинок – зрелище от которого болит сердце и слезы на глаза наворачиваются. С их появлением мир лишился красок, превратился в жалкое подобие чёрно-белого кино.

– Стулья берите! Вашу мать, быстрее!

Ганс из последних сил сдерживал натиск существ, заслоняя собой остальную группу. Огромная мышечная масса и резкие движения громилы внушали страх, но твари не дрогнули. Впятером дело пошло гораздо легче: Пётр обошёл толпу справа, Виджай слева. Силы все равно были неравны – двадцать тварей против пятерых живых. Генри тем временем нарушал главное правило уличных боёв – добивал лежачих, а Майкл атаковал существ с тыла:

- Сдохните, мерзкие твари, сдохните!

Попав в окружение, «мерзкие твари» потеряли контроль над ситуацией. Движение всей толпы замедлилось: растерянные неслабым сопротивлением, они пачками улетали в нокаут. «Улетали» в прямом смысле – после каждого удара бездыханное тело откидывало назад. В драке произошёл коренной перелом: при помощи несчётного количества ударов, двух сломанных стульев и какой-то там матери группа одержала верх.

Очередная битва не на жизнь, а на смерть подошла к концу. Сколько таких было до этого – никто не помнит, сколько будет дальше – одному творцу известно. Пётр чувствовал слабость. Слабость не физическую, а моральную. Он устал от бесконечных драк с тварями, устал бояться, устал прятаться и выживать. Сколько ни старайся, сколько ни осторожничай, все равно за каждым углом ожидает лишь страх и боль.

Боль и страх, страх и боль — как альтернатива завтраку, обеду и ужину…

Мысли прервали быстрые шаги из глубины здания. В мёртвой тишине они показались неприлично громкими. Звук приблизился, в поле зрения попала девочка лет семи. Выбежала в коридор, остановилась и пристально наблюдала за группой. В отличие от лежащих на полу существ, её одежда – белая рубашка и клетчатая юбка – была в полном порядке. Чистая и выглаженная, как положено быть школьной форме.

Одна, вторая, третья, пятая — количество школьниц быстро увеличивалось. Они отличались друг от друга возрастом: одни были детьми из начальной школы, другие — половозрелыми девушками из старших классов.

Внезапные гости смотрели в глаза без страха и упрёка. По ощущениям, игра в гляделки продолжалась целую вечность: искра, буря, чистая ярость.

Рывок – первая тварь со всей силы врезается в Ганса.

—Твою мать! — заорал громила, пытаясь удержаться на ногах.

Девушки бросались в бой одна за другой. После трёх таранов Ганс пошатнулся как пропитый алкоголик, начал сдавать назад.

— Это конец! Мы все сдохнем! — Генри поддался панике и рванул прочь.

Догнать толстяка твари смогли, а уронить его сил не хватило. Всё-таки сбить с ног сто пятьдесят килограмм не так просто. Он убегал вглубь здания по правой стороне коридора, но через несколько секунд возвращался обратно с левой стороны. Словно само здание заставляло Генри бегать кругами, не давая уйти с места сражения…

Справедливости ради, крышу сорвало не только толстяку. Майкл, не успев отдохнуть от предыдущей схватки, разошёлся с новой силой. Открылось второе дыхание. Не задумываясь о безопасности или тактике, он месил всех тварей без разбора – маленьких и больших, высоких и низких.

Пётр с ужасом наблюдал как девушка, на голову выше него, несётся вперёд подобно метеору. Оцепенение прошло. Наполовину разваленный стул отправился в полёт, прямо под ноги - бах, тварь упала лицом в пол. Виджай тем временем отпрыгнул в сторону, поймал девушку за руку. Один разворот - и она сталкивается со стеной.

Школьный коридор (а школа ли это?) превратился в театр боевых действий. События перемешались в неразборчивый калейдоскоп:

Вот Ганс бросает парту в толпу тварей, и лишь одна успевает увернуться.

Там Майкл отбивает тварей стулом подобно мячам в бейсболе.

Генри машет руками как умалишённый, привлекая на себя больше нежелательного внимания.

Каждая минута боя обходилась тварям переломами, но на место небоеспособных тварей приходили другие. Ситуация накалилась до предела: группа находилась в слабой позиции по всем фронтам — превосходство врага ломало живых физически, а моральное давление этого места разлагало изнутри…

«Нечестная, от начала до конца нечестная схватка» — скажете вы. Смиритесь: здесь не существует таких понятий как «честность» и «справедливость».

Почти все стулья улетели под ноги тварям. Что же дальше – драться на руках? Пётр оценил ситуацию и пришёл к единственно верному решению: отступать. Бой был заведомо проигрышным – гибель группы под напором врага была неизбежна, сопротивление лишь ненадолго отодвигало этот момент.

Тем временем громила сражался против пяти тварей сразу. По крайней мере, он так думал.

— Ганс, сзади! — крик растворился в звуках драки.

Шестая тварь приготовилась к удару в спину — Пётр рванул вперёд. Успеть перехватить её поможет только чудо, однако надеяться на чудеса в пределах этого места — затея глупая и бесполезная.

Но Пётр не думал. Он бежал, бежал как никогда раньше. План прост: разогнаться на максимум, обойти Майкла справа, вырвать у него стул, — и ещё поднажать, до предела!

Прыжок — замах — удар!..

Приземление оказалось жёстким. Пётр отбил себе руку — стул отскочил от головы твари прямо в плечо. Не самая тяжелая травма, но болела ужасно — любая болячка в этом проклятом месте болит сильнее и проходит дольше.

— Ничего, до свадьбы заживёт — решил он, и поднял голову.

Сердце на миг встало, а ладони вспотели. Все твари в коридоре — а их там больше двадцати — смотрели на Петра. Они игнорировали шустрого Генри, опасного Ганса и обезумевшего Майкла, — они. Смотрели. Только. На. Петра.

— Твою мать, беги! — рявкнул громила и пнул ближайшую тварь.

"Беги, Пётр, беги!" — инстинкт самосохранения сработал как ключ зажигания в автомобиле…

– Твою мать, назад! Все назад!

***

Налево, направо, снова налево…Впереди – километровые коридоры. Позади – толпа разъярённых тварей. Организм явно недоволен внезапным забегом: ноги болят, дыхание сбивается, а в боку ощущается легкое покалывание. Но в догонялках со смертью, когда каждое следующее мгновение может стать последним, боль и усталость отходят на второй план. Словно некая сила блокирует неприятные ощущения и помогает бежать дальше…

Впереди перекрёсток! Налево или направо?! Нет времени думать – уроды дышат в спину!

***Беги вперёд!

Развилки в четыре стороны, как правило, были переходами между разными помещениями. Такая себе условная граница, за которой внешний вид коридора менялся до неузнаваемости. На первый взгляд, здание выглядит одинаково со всех сторон. Однако стоит войти в новый коридор, как он начнёт меняться на глазах.

Так же и сейчас: серые стены остались позади, в свои законные права вступили оранжевый и жёлтый цвета. Пол, стены и потолок утопали в тёплых оттенках, уличный свет проникал через большие овальные окна. Жёсткие стулья превратились в мягкие диванчики. Несмотря на приветливый внешний вид, свежий ремонт и чистые стены, новое пространство не внушало доверия. Если представить, что здание – тёмные воды океана, то оранжевый коридор – островок света в бесконечном мраке, - не вписывается в общую картину страха и горя. Он как мягкая игрушка в подвале заброшенного дома – выглядит неуместно, словно…заранее спланированная ловушка!

***Не думай, беги!

Впрочем, отступать уже поздно. Зауженные переходы ненадолго задержали неконтролируемую толпу тварей. Развилки закончились. Проигнорировав табличку: «Вход по пропускам», Пётр вбежал в огромный зал с ковровой дорожкой и ленточным ограждением. Кажется, это идеальное место для приёма гостей. Помещение выполнено в стиле «картинной галереи». В рамках висели фотографии исполнителей молодёжной музыки, христианского рока, американского рэпа и… Да вообще без разницы! Бежать надо, а не картины разглядывать!

Первый раз в жизни Пётр смог почувствовать себя звездой, и не просто пройтись по ковровой дорожке, а пробежать по ней. Он дёрнул огромные деревянные двери и попал в концертный зал. Огромные лампы, половина из которых давно выла из строя, рассеивали мрак на сцене, но не могли осветить зрительный зал. Опасность миновала. Но ненадолго. Пётр успел лишь бегло осмотреть помещение, как на дверь посыпался град ударов. Звуки разносились сразу со всех сторон, словно твари устроили осаду концертного зала. Единственный «защитник крепости» прижался спиной к двери, и в панике оглядывался по сторонам. Растерянность перешла в страх, а страх перерос в панику…

***Запасный выход! Быстрее!

Зелёная табличка с белым человечком находилась на другой стороне зала. К тому моменту боль в коленях стала невыносимой. Дыхание сбивалось с каждым шагом, а глаза застилали слёзы. Последним, отчаянным рывком Пётр ударил по двери, рванул в коридор, но запнулся о порог. Удар о холодную плитку стал финишной прямой.

– Вот и всё, – успел подумать он, когда стало совсем темно…

***

Каждая мышца в теле расслаблена. Подоконник, несмотря на жёсткость и холод, кажется самой лучшей постелью в мире. Глаза неохотно открываются. Пётр видит своё отражение в стекле окна. Сонная неловкость быстро проходит, и ему возвращается контроль над телом:

– Как я залез сюда? – пришёл в голову закономерный вопрос. Чтобы вы понимали: после падения ему не хватало сил для поднятия мизинца, а тут каким-то образом удалось залезть на подоконник.

– Странно. Всё здесь странно.

Вставать не хотелось. Пётр беззаботно разглядывал белый туман за окном. Было бы славно узнать обстановку снаружи, но видимость на улице нулевая, хоть ты тресни. Причём так было во всех окнах, в которые заглядывал Пётр за всё время нахождения здесь. Словно некто специально прячет улицу от посторонних глаз. Но зачем?

А вдруг… в тумане прячется некто злобный, и прямо сейчас наблюдает за ослабленной жертвой… или подгадывает удобный момент для нападения…или уже готовится к атаке…

Шальная мысль сначала позабавила Петра. На лице выступила невольная ухмылка. Но чувство тревоги усилилось. Усилилось внезапно и без видимой причины. Тут уже стало не до смеха…

– Надо уходить, – решил он, и поднялся. Легкое головокружение осложнялось общей слабостью и тошнотой. Одно можно сказать точно – второй «марафон» Пётр точно не переживёт…

Так вот. Куда идти дальше? Возвращаться в концертный зал – чистой воды самоубийство. Наверняка твари перевернули его верх дном. В другом конце коридора было два прохода. Наверняка один выводит за кулисы сцены. А второй?

Держась за стену, Пётр вышел на лестничную клетку старого многоквартирного дома. Отсюда только один путь – вниз. Правда, лестница сломана. Уцелели лишь первые пять ступенек, дальше – обрыв. Незваный гость встал на краю и вгляделся вниз, в безжизненное, чёрное как уголь пространство. Пустота всмотрелась в ответ.

– Глазам не верю! – кричал рассудок, пытаясь понять увиденное, и одновременно оградить себя от потенциальной опасности. Но чернота оказалась сильнее. Каждая секунда контакта с ней искажала человеческую сущность. Ещё немного – и живая душа станет такой же чёрной, сольётся с пустотой и навечно упокоиться вне пространства и времени… С дрожью в коленях Пётр попытался отвернуться. Не получилось, мрак намертво захватил его внимание. Сбросить оковы помог холод: очередной «ледяной удар» пробил толстые нитки свитера и встряхнул организм от головы до пяток. Секундное замешательство, и Пётр взял контроль в свои руки.

– Зачем я здесь? – этот вопрос поставил на место мысли. Влияние пустоты ослабло, но отвести взгляд не получалось.

***Не смотри туда, отвернись!

Пётр дёрнулся, и смог сдвинуться с места. Теперь он разглядывал стену справа от дверного проёма, через который вошёл сюда минутой ранее. Кажется, приятный женский голос в очередной раз спас живую душу от гибели. Слова раздавались из пустоты, словно поступали сразу в голову, игнорируя все законы физики.

***Берегись.

– Берегись? – прошептал Пётр, как услышал хриплое дыхание позади.

Он не успел даже обернуться. Один толчок – и живая душа стремительно летит вниз с обрыва…