Триединая

Триединая

Кирпичное здание легко тряслось от отдаленных взрывов, из дыры в его стене открывался отличный вид на широкую дорогу сквозь промзону. Она оканчивалась Т-омебразной развилкой через четыре сотни метров и разделялась на двое трамвайными рельсами. В обломках забора по левую сторону пряталась ватага анархистов, почти гражданские ребята с чёрными повязками и автоматами. Они были отлично видны в снайперский прицел, дальномер показывал 237 метров на голове ближайшего из десяти, расчётный крестик настолько незначительно отходил от перекрестия, что она на него совсем не смотрела. Она с интересом изучала их лица и их движения. Все до упора напряжены, некоторые точно боялись, особенно молодой паренек, который пропотел настолько, что его кожа блестела в желтых лучах звезды. Как их только сюда занесло?

— Не будешь стрелять? — спросил спокойный голос.

Они не видели их укрытие, заметишь тут, всего два человека в городском камуфляже, лежащие в куче мусора и кирпичного крошева на третьем этаже потрепанного здания, кажется, офиса. Камуфляжная сетка у нее на голове дрогнула, когда девушка дернула лисьим ухом.

— Не отвлекай, — ответила она шепотом.

Вдруг, анархисты оживились, главный что-то крикнул, и они все начали стрелять через улицу. На неестественно быстрой для человека скорости на них выбежала тройка высоких фигур, каждый держал в одной руке автомат, а во второй — саблю. Их металлический бег было слышно даже в снайперском укрытии. Винтовочные пули были им нипочем, разве что, наверное, оставляли вмятины на их полном тяжелом доспехе. Двое размахивали раздваивающимися на конце восточными саблями, и пули рикошетили в сторону. Центральный, тот, что в расписанной арабской вязью броне, наплевал на пули и прямо на бегу стрелял в ответ. Половина отряда анархистов упала еще до того, как киборги добежали, а те, что бросились бежать, либо спрятались за укрытие, стали жертвой тяжелых сабель. Снайперы поморщились, но будто бы и сами не заметили этого.

— Эти повкуснее.

— Давай центрального, — сказал второй, глядя в бинокль.

— Готовь дым.

Она на всякий случай щёлкнула переключателем на прицеле, выключив дальномер. Всё равно от него тут нет толку, а эти могут и заметить. «Зульфикары», элитные боевые киборги, никуда не спешили. Старший осматривался и, кажется, говорил по радио, пока остальные добивали раненых. Их изуродованные модификациями лица скрывались за толстыми масками.

Винтовка выстрелила, да так громко, что, если бы, большие уши стрелявшей не были наглухо закрыты наушниками, она бы тут и оглохла. Отдача была такой сильной, будто бы по стволу ударили кувалдой, вбивая винтовку в плечо. Но ей было не привыкать. Расписная нагрудная пластина киборга раскололась, как и сабля, которой он попытался заблокировать пулю. Грязный асфальт за его спиной залило кровью, позвонки, красные металлические детали и осколки брони разлетелись на десятки метров. Через секунду она навела прицел на его шею, и опять надавила на спусковой крючок. Только после второго выстрела чудище соизволило упасть.

Девушка крутанулась в сторону, утягивая за собой снайперскую винтовку, и вскочила. Почти в то же мгновение, туда, где она лежала, упала дымовая граната, а бетонный пол оцарапала пуля. Второй выстрел чуть не стоил ей жизни. Пули Зульфикаров ложились поразительно близко даже сквозь дым. Металлические чудовища сближались со зданием намного быстрее, чем снайперы от них удалялись.

Внезапно, один из киборгов остановился, заметив красный огонек в темном окне магазинчика справа.

— По ногам, давай!

Два пулемета затрещали, повинуясь властному голосу, их поддержал ружейный огонь. Зульфикары начали было целиться, но пара попаданий за первые мгновения боя переубедили их, и они устремились за угол на все той же скорости.

Сержант в кевларовом шлеме оглядел своё отделение — морпехов корпорации в сером городском камуфляже, и вынул из зубов сигарету.

— Хороши, побежали.

Однако тут, из-за того же угла, где скрылись киборги, вышла другая двуногая машина смерти, пятиметровый боевой шагоход. Сложный корпус тяжелой машины был со всех сторон обтянут противокумулятивной сеткой, скотчем к нему примотали деревянный шест с зеленым знаменем. Не раздумывая, шагоход направил на их позицию автоматический сорокамиллиметровый гранатомёт. Полетели гранаты, множественные взрывы нагоняли панику, морпехи только и успели лечь. Осколки отбивали бетонную крошку, рвали обои на стенах, кто-то закричал от резкой боли. К автоматическому гранатомёту прибавился винтовочный огонь, подоспела вражеская пехота.

Сержант вытянул красную сигнальную гранату, и со всей силы кинул её в окно, куда-то в сторону врага.

Волны бились о корпус широкого военного корабля. Несмотря на необычную форму и орудия на центральной надстройке, по двум боковым взлётным полосам угадывался авианосец. С правого борта открывался вид на берег, и полосу далекого, огромного города, из которого поднимались клубы дыма. Как раз на этой стороне, из трюма, на лифте-платформе поднимался командирский многоцелевой истребитель A-8 Vortex C-GS. Лифт остановился. Груженая ракетами чёрная машина медленно повернула на взлётную полосу. Диспетчер сонным голосом разрешил взлёт, реактивный двигатель зажегся, и самолёт пошел на разгон по взлётной полосе.

Как только он оторвался от палубы корабля, ему в след, прямо из надстройки, выстрелились восемь беспилотных дронов, их широкие крылья разворачивались уже в воздухе, они выстроились клином позади самолёта. Каждая из небольших серых машин несла по четыре бомбы и две ракеты, а из носа выглядывала шестиствольная автопушка. На палубу авианосца уже выезжал следующий самолет.

Звено стремительно летело прямо над водой, оставляя внизу заметный след. В длинной кабине первый и второй пилоты о чем-то весело болтали, но это совершенно не заботило третьего пилота, все его внимание поглощал широкий экран с картой.

Город стремительно приближался. Огромные высотные блоки, малоэтажные дома и низкие промышленные здания становились всё четче. Мигом пронеслись громадины портовых кранов и полузатопленные гражданские суда. Пилоты лишь по меткам заметили в порту союзную технику.

Через еще пару мгновений они оказались над полем боя. Самолёт замедлился и сделал маневр в сторону. Третий пилот в то же мгновение отправил всех дронов звена в разные стороны. Внизу, как обычно, царил упорядоченный хаос: хорошо организованные войска корпорации наступали вглубь города, дом за домом сдвигая тоже неплохо организованные отряды Эмиратских интервентов. Местные диссиденты ютились между корпоративных подразделений, помеченные союзниками, а анархисты, которым тут было тяжелее всего, случайно появлялись в случайных местах на поле боя, стреляя во всех, кто не свой. Где-то в городе еще должны оставаться местные войска, но они на том же положении, что и анархисты — из всех трёх групп интервентов на планете их не поддерживает никто.

На экране светилась квадратная зеленая метка пехотного отделения, а прямо рядом с ними — метка красной сигнальной гранаты — запрос авиаудара. Третий пилот выбрал один из еще не занятых беспилотников, и аккуратно направил его так, чтобы он прошелся по метке, и не зацепил своих.

Автономная машина ускорилась, накренилась направо, пролетела прямо над головным самолетом, и спикировала к цели. Третий пилот успел увидеть, как ракета повалила вражеский шагоход, а автопушка скрыла в облаках пыли прикрывавшую его пехоту. Сразу после этого за беспилотником устремилась ракета с соседней крыши, в воздухе прогремел взрыв, осколки изрешетили дрона и подожгли топливо. Крутясь в воздухе, он упал на крышу большого склада, и взорвался вместе со всем боекомплектом, сровняв склад с землей.

Третий пилот, не раздумывая, отправил еще одного дрона на крышу откуда прилетела ракета. На его лице расплывалась легкая улыбка. Говорят, третьи пилоты — заносчивые гады, с самооценкой выше, чем их машинам позволено летать и гонором больше, чем у генерала. Вечно чувствуют себя богами войны, а своих сослуживцев, да куда там, даже коллег по цеху — других пилотов — пешками. Этот был именно таким, и разве можно его винить? Пока остальные два пилота ведут всего один самолет, и заботит их прежде всего собственное выживание, третий видит полную, или, почти полную картину. Он решает кому жить, а кому умереть, хоть и в масштабе всего одного звена. Есть, конечно, и другой стереотипный вид третьего пилота, но…

— Лазер, лазер, лазер, сука!

На экранах всех пилотов появилось красное окно, женский голос заговорил «Осторожно, лазер, осторожно, лазер», стрелка на интерфейсе показала направление на угрозу, и в этот же момент один из дронов взорвался в воздухе, поджаренный лучом.

Самолет встал на противоположный курс и выпустил дымы.

— Сука, ТВАПы[*] — гандоны конченные, не могли хоть сегодня качественно работать? — сказал второй пилот.

— Даже не просите тратить на это дронов, все равно не долетят, — ответил третий.

— Ну что, домой? Я в таких условиях работать не буду.

— Тихо, начальство на проводе.

Пока самолёт уходил на низкую высоту, прячась от лазера, третий пилот напряженно слушал, иногда давая комментарии в духе «Ага» и «Понял». В конце он отметил примерное место откуда стреляли на карте, и сказал

— Гони к морю, но не сильно далеко.

Недалеко от авианосца, позади всей эскадры, медленно рассекал волны трёхсотметровый корабль. Его борта были выкрашены в зеленовато-синий цвет, и органично перетекали в надстройку, возвышающуюся над установленными на палубе огромными четырёхствольными башнями. На металлических палубах стояли похожие на телескопы трубы на осях — лазерные батареи ПРО и более классические многоствольные автопушки. Ближе к мостику из надстройки вырастают металлические помосты с толстыми поручнями.

На самом мостике было совершенно пусто, навигационные машины были никак не задействованы, хотя всё еще работали, по консоли с электронными картами даже плавал курсор. Вся команда мостика располагалась не тут. Прямо перед боем они всегда спускаются на тридцать метров ниже, некоторые по ступенькам, но в основном по внутреннему лифту с белым освещением и отвратительной музыкой. Музыку пару раз «случайно» отключали электромеханики, однако капитана она успокаивает, поэтому сегодня она работала.

Спускаются же они в крепко выглядящее помещение в глубине, укрепленное металлическими сводами. Свет тут всегда приглушен, и есть вся та же аппаратура, что и на мостике, но экипаж надёжно скрыт за многослойной бронёй. Тут им ничего не угрожает, даже если одна из башен улетит далеко в небо после взрыва боекомплекта.

Капитан, после победы в морском сражении, если так вообще можно назвать испепеление двух катеров береговой охраны, и капитуляцию третьего, отправился спать и отдал полномочия по артиллерийской поддержке второму помощнику. Не выспавшийся гладко выбритый мужчина в белом пиджаке с погонами и фуражке, красными глазами смотрит на карту поля боя. На ней начинает светится красная метка.

Офицер связи на авианосце уже подтвердил запрос, так что думать лишний раз не нужно. Прокашлявшись, он сказал в микрофон:

— Главный калибр, все башни, залп по пятьдесят-шестой метке.

Тяжелые орудийные башни линкора медленно повернулись в одну сторону и выстроили стволы по вертикали. Корабль содрогнулся от оглушительного залпа. Огонь и облака дыма вырвались из всех стволов одновременно, вода под орудиями содрогнулась и пошла пеной. Шум залпа скрыл выстрелы небольших автопушек, отправляющих вместе с основной волной небольшие снаряды-обманки, выглядящие на радаре так же, как и их крупнокалиберные собратья.

Лазерный луч вдалеке успел сбить пару снарядов и кучу обманок, но стальной ливень все равно достиг цели. Весь квартал восьмиэтажных домов скрылся в облаке пыли, и когда оно развеялось, там остались лишь остовы и груды кирпичей.

***

И все же, зачем? Зачем мы пришли сюда, на эту чужую, неприветливую и серую землю? Мы — ребята привилегированные, не переживаем большую часть тягот войны. Мы живем на огромных авианосцах и в стандартизированных полевых лагерях с кондиционерами и буфетом. Мне не приходилось сидеть в грязных траншеях, ну не дольше двенадцати часов точно. Авиабомбы, ракеты и артснаряды прилетают туда, куда мы скажем, и ждать их слишком долго не нужно. Нас эвакуируют быстрые колёсные роботы, вертолёты и дроны.

И всё же, когда бездумно чистишь винтовку, когда ждешь и ищешь цель, когда истекаешь кровью, и молишься, что тебя вытащат из ада и отправят домой, когда вокруг не осталось больше никого из тех, кого ты знал, остается время подумать — зачем я здесь? Почему мы пришли сюда умирать? За свободу? Да ну, конечно, геномоды как я тут не в почёте, да и, говорят, оригинальная власть этого мира снюхалась с работорговцами из ТТС, но когда это Г-н Голубенко отправлял нас убивать за что-то на столько понятное? Когда это у большого начальства не было на столько же большого плана на весь мир? Не думаю, что я пойму. Моё дело — стрелять, желательно так, чтобы пуля попала. Ну и наводить арту, чего уж там, и ей тоже желательно попасть. И вообще, почему вместо нас не отправят железок? Почему роботы могут собирать танки, таскать людей и коробки, а умирать на войне — нет? Ах, да, недостаточно автономные, самостоятельные, надежные, и ЕМП их всех сжигает. На мире, где люди ездят на дымящих тракторах с пулемётами об этом легко забыть.

Это то понятно, а где в этой картине мира я? Почему я прячусь в грязи и стреляю из винтовки по людям? Не всех из них можно назвать людьми в общем понимании, но это не меняет вопроса. Ну и зачем я здесь? Испытываю ли я особенную благодарность к государству, к стране и её бело-рыжему флагу? Немного. Кто-бы что ни говорил, а все эти слишком умные люди в высоких кабинетах что-то хорошее да сделали, для меня точно. Но этого недостаточно, эта мотивация выбивается в трудные моменты. Деньги? Тоже немного, но нет, моя жизнь не была бедной, но, а что, если в той жизни мне нет места? Не хочу мучить себя и гнить в офисе, или на заводе, или в каком-то другом очередном скучном месте. Что если тут моё призвание, что если я не могу заниматься ничем другим кроме…

— Что пишешь? — спросил спокойный голос.

— А, ну, мм, ничего особенного, записываю мысли. — ответила девушка с лисьими ушами и хвостом. Рядом с ней, в тканевом свёртке лежала снайперская винтовка, а теперь чистая камуфляжная сетка — в рюкзаке.

Большой катер прикрытия гнал по чёрной воде в сторону флотилии, в безлунной тьме чужого мира их сигнальные огни светили куда ярче звёзд. Каждый корабль был почти созвездием, правда очень уж прямым из-за освещения палубы. Вообще, это ужас как нагло, так светиться на вражеской территории, но, видно, могут себе позволить.

Снайперы сидели на палубе между орудийной башней и надстройкой, бешеный ветер сюда не задувал и прожектор наверху давал достаточно света, чтобы писать в блокнот.

— Дашь почитать? — спросил корректировщик.

— Личное, — ответила она с лёгкой улыбкой.

Округлая дверь, ведущая в надстройку, внезапно открылась, и из неё вывалился низкий лысый мужчина лет тридцати.

— Опа, как сидится? — Не успели они ответить, как он продолжил, — Слыхал, ты пришила одного из муслимских банок? Как оно? Ты б видела, как такой Макса нашинковал, еле вытянули, если б он не в экзаче был, его б распополамило!

— Хех, смотри, — ответила она, разматывая свёрток, — Это — антиматериальная винтовка, и так вышло, что они сделаны из материала.

[*] ТВАП — Тяжелая воздушная артиллерийская платформа. Вид тяжелой воздушной техники, предназначенный для подавления сил ПВО.