Трикстер. Явление первое. Фрагмент

***

- Нет, ни в какие ворота не лезет!

Клиентка была раздражена и не намеревалась это скрывать. Иенсен, менеджер - подчеркнуто любезен и приторно предупредителен. Его подвижное лицо выражало почти отчаяние в те минуты, когда он умело делал паузы, чтобы клиентка смогла выпустить пар и выговориться. Она должна видеть, как больно ему сделала (иначе не успокоится).

- Вы посмотрите на него. Только посмотрите! Сами-то что думаете?

Офис похоронного бюро "Всегда пожалуйста" притаился в конце малолюдной улочки, втиснувшись между ломбардом и букинистическим магазином. Витрина, украшенная готическим шрифтом и искусственными лилиями, весьма удачно дополняла местный дизайн, являя собой антиквариат, созданный ко времени окончания холодной войны.

Чертов Зигмунд Фрейд. С какого перепоя ему вздумалось рассуждать о женском мазохизме? Сдается мне, здесь ему полная противоположность!

Иенсен в многолетнюю бытность менеджером-клиентщиком хорошо усвоил идею, гордо продекламированную ему когда-то предшественником на этом высоком посту: для того, чтобы градус женского бешенства пошел на спад - ему, этому самому градусу, прежде необходимо дойти до своего апогея. Увы, даже к подножию горного перевала экспедиция в его лице пока что не добралась.

- Прошу, успокойтесь, миссис Свенсон. Уверяю, мы все исправим. Поясните, пожалуйста, речь идет о вашем брате?

Вот так вот. Разумеется, это сын или внук старой калоши. Но польстить не помешает: кто-то вбил женщинам в головы, что в гневе они молодеют и хорошеют, и теперь они пользуются всяким удобным случаем, чтобы похорошеть.

- Вы смеетесь надо мной? Это мой сын. Он даже в жизни никогда не выглядел так, как в вашем чертовом гробу! Исправьте немедленно, выше моих сил на такое смотреть!

Мда. Пожалуй, комплимент не зашел. Черт знает, что с ней делать. Ладно, пусть поорет, ему не привыкать. Да и похороны грошовые, если что.

- Простите, миссис Свенсон, я никак не могу сообразить... прошу, простите мне также и мою тупость. Но - что именно вам не нравится? Мне кажется, молодой человек прекрасно смотр...

Черт. Да что с ним. Как чувствовал: после второй кружки надо было идти вчера домой.

- Вы разве не видите? Он лежит там и улыбается.

***

"Похоже, я никогда не найду этот дом."

Он приезжал сюда каждое лето по несколько раз. Пригородный поселок, съемная летняя дача в котором столь не нравилась родителям - "рядом дорога, шум, пыль, грязь, что вы такого здесь нашли?" (вторая часть фразы - это уже укор в адрес бабушек) - была одним из любимых детских воспоминаний.

Час езды от города на электричке. Выйдя из вагона, нужно было пройти пару сотен метров вдоль железной дороги, свернуть вправо и, пройдя насквозь верхнюю часть поселка - спуститься к шумной и пыльной дороге, идущей вдоль берега. По другую сторону которой также стояли, теперь уже в один ряд, деревянные двухэтажные дома.

Дальше расстилался берег залива. К которому, как к старому другу, в любой момент можно было выйти через заднюю калитку дома. Посреди деревьев здесь стоял, вкопанный в землю, ветхий деревянный стол со столь же древней скамьей. На которую, подражая степенной повадке молчаливого старика, хозяина дома, можно было сесть, задумчиво и важно положив руки на стол и устремив взгляд в синюю бесконечность, обрамленную у берега зарослями камышей.

За камышами, на мелководье, на приколе стояли обычно две рыбачьи лодки. Если бы знать тогда, восьмилетним пацаном, как сложится его жизнь. Впрочем, что бы это изменило? Сейчас для него важно другое: именно этот дом он искал и уже в который раз не мог найти.

Всё изменилось за полвека. Обе части поселка разрослись как опухоль: места под новые застройки явно не хватало. Похоже, людям нравилось жить на головах друг у друга: зеленая трава лужаек и тропинки его детства бесследно исчезли, затоптанные колесами крутых внедорожников и помпезными строениями.

А главное, он не мог найти Дом. И вот это хуже всего. Номера дома он не помнил, хотя и скрупулезно пересмотрел несколько раз подряд страницу за страницей телефонный ежедневник, оставшийся от бабушки. Дом не мог пропасть, деревья его фруктового сада, под которыми бабушка лишь раз уговорила его попробовать заснуть на раскладушке - не могли исчезнуть. Это было бы так ужасно, что и жить не стоило.

***

- Он умер. Понимаете? Его больше нет.

Худенькие плечи дергались.

- Успокойся. Может, по кофе? Кажется, вот там новая кафешка. И нет, не бойся, я не садист-педофил, охотящийся за детьми.

Зачем он сказал последнюю фразу? Будто резануло: во времена, когда мальчишкой был он, никому из взрослых и в голову бы не пришло оправдываться подобным образом. Однажды он разговорился в автобусе с подвыпившим мужиком, оказалось, что им выходить на одной остановке. Пошел к нему в гости, и случайный знакомый с гордостью продемонстрировал самодельную шпагу, искусно выточенную на токарном станке. Да, мушкетеры, "Граф Монте-Кристо"... как было все просто в те времена.

- Пойдемте,- мальчишка усмехнулся, сверкнув глазами. Размазал слезы по щекам.

***

- Это как наитие. Не бойся прислушаться к себе. Я чувствовал то же самое. Что-то путалось снаружи и внутри меня, задевало прохожих и мешало ходить. Движения нескоординированы, меня вечно кто-то толкал. Даже походка была ужасна.

- Знаешь, как это прекратилось? Когда я почувствовал за спиной крылья. Огромные и мощные. Столь большие, что застилали зрение: на периферии глаз мне виделось странное мерцание. Именно на этих крыльях я летал во сне, а теперь они были со мной и наяву.

Они сидели под деревом, каждый держал в руке бумажную кружку с надписью Nescafe. Справа и слева расстилался цветущий зеленый сад. Была здесь и канава, спускающая водосток в залив. Та самая? Нет, вряд ли. Он поймал себя на дежавю: всё уже было когда-то.

- Я не знаю, как объяснить. Представь себе крылья. Или плавники на ногах, если хочешь. Или жабры, как у Ихтиандра... (Знает ли он, кто такой Ихтиандр?)

- ...Не имеет значения: все, что тебе нравится. Почувствуй это. И всегда носи с собой. В моменты, когда ты забудешь, оно напомнит о себе: чаще всего реакцией твоих знакомых, просто прохожих на улице. Когда вспомнишь о забытом - реакция изменится.

Сказал - и поперхнулся. Синие лучи двух далеких звезд, за тысячи лет до его рождения мчавшиеся по своему Пути напрямик через Вселенную, буравили лицо.

- А можно это будет собака?

***

Авторская ремарка. Когнитивное искажение 1.

Дальше нам с вами предстоит своими глазами увидеть события в... хм, как бы Это обозвать, где всё и произошло. Пусть будет Небесная Канцелярия. Не против? Да-да, разумеется, я объясню, в чём тут загвоздка.

Суть в том, что случившееся не переводится на вербальный язык привычных нам образов и шаблонов. Разве можно облечь в слова плеск векторов влечений, о которых даже самый послушный ребёнок не расскажет самой любящей матери? Едва уловимый шёпот рассветных звёзд? Навязчивое многоголосье межатомных связей?

Такова подоплёка рассказа. Пусть она останется на совести Автора, явно наплевавшего на совет «взрывая, возмутишь ключи, питайся ими и молчи». Углядев в одном из субъективных преломлений своего разума саркастичную иронию, автор попытался именно ее сделать канвой этого увлекательного повествования...

***

Топ сегодня был явно не в духе.

— Как? Как вы могли это допустить?

Тщедушная фигурка Левия застыла: взгляд босса гипнотизировал, точно глаза змеи. Эта мысль не раз приходила ему в голову и раньше: а что, если начальство работает вовсе не в той светлой половине мироздания, о которой так любит рассуждать, а… в диаметрально противоположной?

— Шеф, не моя вина. И даже не вина моего отдела. Прогеры допустили грубую техническую ошибку, из-за которой возник цикл без завершения. Программа работает, пока не сожрёт всю оперативку и, как следствие…

— Как следствие, мы имеем то, что имеет нас. Коротко и ясно, не так ли?

Левий потупился и замолчал. Что тут скажешь? Да, босс, всё именно так. Впрочем, поправимо. Приложение вылетит из оперативки — этого не избежать. Айтишники подебажат, перезапустят. Не впервой.

— Я знаю всё, что вы собираетесь мне сказать, Левий. Не забывайте, я вездесущ. Но вы упускаете главное: остановка проекта без сохранения данных в persistent storage и без бэкапа в S3 означает потерю всех транзакционных логов в этом чёртовом memory-optimized R5 инстансе. Данные испарятся из RAM быстрее, чем ваши карьерные перспективы в нашей Канцелярии! Или у вас есть snapshot в EBS, припрятанный в каком-нибудь богом забытом бакете на задворках Вселенной, о котором вы забыли упомянуть в ежеквартальном отчёте?

"Зараза вездесущная, если и так всё знаешь, зачем спрашивать?"

— Спрашиваю, чтобы впредь, раз и навсегда, пресекать подобное безобразие! Безграмотный самоучка, даже не интерн Вселенского Института Психологии, умудрился запутать пространственно-временной континуум, встретившись лицом к лицу со своей ранней ипостасью! Ни дать ни взять квантовая суперпозиция, рухнувшая в декогеренцию. Время теперь зациклено в бесконечном операторе while, где начальная и конечная волновые функции коллапсируют в точку, обрекая реальность на рекурсивный цикл без break. Говоря поэтичным, в духе Серебряного века, языком, там у них сейчас нет ни прошлого, ни будущего — лишь бесплодная ностальгия по ушедшему да несбыточные мечты о грядущем… Впрочем, откуда технарям знать литературу?

Топ никогда не упускал случая подчеркнуть, что программисты были, есть и будут на вторых ролях. Поговаривали, он сам когда-то начинал джуниором в ИТ-отделе, но неудачно. Вслух об этом, ясное дело, не поминали.

— Понимаете, шеф… похоже, всё не так просто.

Святые Хранители, закончится ли это испытание? Взгляд начальства испепелял, словно адовый огонь грешника.

— Там коллизия с двойным дном, которую можно прочесть как Послание. Интроект грешков шизофреногенной матери, холодное детство. Мальчишка, зачитывавшийся Рэем Брэдбери и Александром Беляевым, мечтал построить космический корабль и навсегда улететь с Земли. По всей округе летнего лагеря он обшаривал заброшенные чердаки и пустующие дома, присматривая место для ангара. Прошли годы, потом десятилетия. Детская фантазия угасла, но привычка искать безлюдные пространства, скрытые от чужих глаз, осталась. И вот, во время одного из таких поисков, они и встретились.

— Чтооо?

— Аналитический отдел считает, с немалой вероятностью, что это манипуляция Трикстера. Возможно, мы имеем дело с попыткой вмешательства в дела Небесной Канцелярии.

— Придумайте воркараунд, чёрт возьми, если не способны на большее! Любой костыль, временное решение… вы вообще на что-то способны? Потом решим, как подать случившееся Троесущностному. Интуиция уже подсказывает, как Совет интерпретирует их первую и последнюю встречу в том убогом фруктовом садике… вылетело из головы, как бишь его? Крылья он, видите ли, осознал за спиной, Господи помилуй! И ведь скажут, что встреча с наставлявшим его ангелом была второстепенной, причина — в иных событиях. А не наоборот! Зараза, «ад в глазах других», как говорится…

— Возможно, шеф. Обычные игры разума. Но, кажется, я нашёл выход. Одной из двух фигур — неважно, кем — придётся пожертвовать. Это снимет перверсию, выведет время из цикла и заодно надолго выбьет Трикстера из игры. Вопрос лишь в том, какой декор всему этому придать.

— А какая разница? Надеюсь, вы-то хоть не подвержены когнитивным заблуждениям причин и следствий. Выберите историческую эпоху, любую, примерно подходящую нашим целям. И действуйте. Отчёт завтра на моём столе...

***