Трилобитовое лето

-- Гриша, вставай, – донесся из приоткрытой двери мягкий голос матери. – Давай, дорогой, просыпайся, к тебе Димка пришел.

Белобрысый одиннадцатилетний мальчуган нехотя приоткрыл глаза, лениво поморгал и уставился в дверной проем.

-- Хорошо, мам! Уже иду! Скажи Димке, что я одеваюсь!

-- Сам ему скажешь, Гриш, мне некогда. Иди быстрее, твой друг заждался, – ответила мать и, оставив дверь приоткрытой, торопливо направилась на кухню. Оттуда тут же потянуло аппетитным запахом свежей выпечки.

«Пирожки! – с радостным предвкушением подумал Гриша. – Хотя мама ничего про них не говорила… Надо поторапливаться».

Мальчик сбросил тяжелое одеяло и резким движением поднялся с кровати. Его небольшая комната была залита ослепительным и уже теплым светом утреннего летнего солнца.

Слева стоял большой советский сервант, до отказа забитый книгами. Почетное место в нем было отведено охристому четырехтомнику «Радость познания», зачитанному Гришей буквально до дыр. Рядом – черные тома «Большой советской энциклопедии», доставшиеся от любимого дедушки, который ушел из жизни этой зимой. Остальные книги были пестрыми, современными, и большая их часть была посвящена излюбленной теме мальчика – живой природе и, в особенности, динозаврам. Их разноцветные изображения будоражили Гришин ум и заставляли запоминать все новые сложные названия «древних ящеров», встречавшиеся на страницах этих книг.

Нижняя полка серванта была особой, почти сакральной, для ее владельца. Там, в глубине, хранилась коллекция камней, собираемая Гришей еще с прошлого года. Это были не просто какие-то красивые валуны и галька, а настоящие сокровища – диковинные окаменелости: древние кораллы и губки, отпечатки раковин моллюсков и растений. Посередине виднелась гордость коллекции – черный акулий зуб, найденный юным палеонтологом совершенно случайно в придорожной гальке возле дома. На переднем плане выстроились пластиковые фигурки динозавров, создавая вместе с окаменелостями фантастическую сценку из древних эпох.

Сидя на кровати, Гриша ненадолго задержал взгляд на полке с коллекцией, затем резко встал, схватил висевшие на стуле футболку и шорты и, прыгая на одной ноге, натянул их на себя, крикнув в дверной проем: «Димка, я уже бегу!».

С грохотом выскочив в коридор, мальчик украдкой глянул на кухню, где суетилась мама, а отец сидел за столом, и, уставившись в громко трещавший телевизор размеренно пил чай. В телевизоре что-то говорили про Ельцина и то и дело тревожно повторяли незнакомое мальчику слово «дефолт».

Гриша бросился к двери, где уже топтался, переминаясь с ноги на ногу, его друг Димка.

– Ну, наконец-то, соня! – почти крикнул тот.

– Да встал, встал я, – буркнул Гриша.

– Давай уже скорее! Я тебя тут полдня караулю, пока ты дрыхнешь! – нетерпеливо посетовал Димка.

– Щас, только маме скажу, куда мы! – Гриша уже повернулся к кухне.

Димка лишь фыркнул и махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.

Гриша впопыхах забежал на кухню. Взгляд его скользнул по родителям и тут же поймал салатницу, доверху набитую свежеиспечёнными пирожками. От одного их вида у него засосало под ложечкой. Схватив со стола стакан, Гриша налил до краёв прохладной кипячёной воды из графина и с жадностью его опрокинул. И, едва отдышавшись, с виноватым видом выпалил: «Мам, пап, мы с Димкой на канал пойдем! Можно? Ну можно?».

Отец перевёл взгляд с сына на мать, стоявшую у плиты.

– Ну что, Оксан, отпустим пацанов?

– Пусть идут, – мать повернулась и шутливо-сердито посмотрела на Гришу. – Только осторожней там! Помни: плавать можно только у берега! Где глубоко – ни ногой. Всё понял? Повтори!

– Да, мам, всё понял, далеко не заплывать… – пробубнил Гриша.

Отец отхлебнул чай, деловито поставил кружку на стол и спросил: – Сынок, ты опять камней натащишь? На балконе места не осталось. Скоро придётся мне их на свалку вывозить. Или… – он хмыкнул и посмотрел в окно, – дорожку выложим от подъезда. Красота-лепота будет, прохожие завидовать станут!

– Не надо, пап! Там же ценные окаменелости! – возразил Гриша.

– Да успокойся, шучу я, – усмехнулся отец.

– Ладно, мне пора! Димка ждёт! – перебил его Гриша и рванул было к выходу.

– Постой, стрекоза! – мать отвлеклась от плиты, схватила лежавший рядом кулёк и сунула Грише в руки. – На, держи. Вам с Димкой. Тут три с капустой, три с картошкой. Как договоритесь.

– Спасибо, мам! – крикнул мальчик, уже выбегая в коридор.

В телевизоре затрубил слон, и бархатный голос провозгласил: «Проголодался? Сникерс!» В то мгновение Гриша пронзила крамольная мысль о том, что, несмотря на безмерную любовь к маминым пирожкам, он бы не прочь обменять один или даже два на тот самый шоколадный батончик. И, придерживая драгоценный кулёк, засеменил к двери, у которой уже слышалось нетерпеливое постукивание ног.

– Все, достал! Пошли уже! – выпалил Димка и стал открывать входную дверь.

– Да, иду, иду, – держа кулёк Гриша и едва надев сланцы поспешил уже за выходящим в подъезд приятелем.

***

Август – самое тёплое, бархатное время в здешних краях. Он уже не приносит с собой назойливой июльской жары, от которой хочется спрятаться в тени, да и солнце светит как-то по-иному – теплее и ласковей. Каникулы ещё в самом разгаре, и дворы родных сердцу хрущёвок полны детворы до самого вечера.

Девчонки носятся со скакалками и прыгают в классики, расчерченные мелом на местами убитом асфальте тротуаров. Мальчишки с криками бегают с игрушечными автоматами, с азартом меняются вкладышами от «Турбо», или затевают игру в ножички на песке. Подростки отдельной тусовкой оккупируют скамейки и, покуривая украдкой, что-то громко обсуждают, покатываясь со смеху.

Но сегодня ни одна из этих забав не интересна двум приятелям – Гришке и Димке. Их путь лежит к морскому каналу – на поиски совсем других приключений.

Ещё в прошлом году ребята обнаружили на территории старой гидроэлектростанции и соседнего морского причала потайное местечко с выходом на воду. К причалу иногда приходили суда с углём, который огромные, похожие на жирафов краны сгружали в чёрные горы. Приятели мечтали пробраться на один из таких кранов и, даже залезть на стрелу, но всегда в дни их прихода в порту были рабочие.

Пробирались на эту промзону они тайком, через дырку в бетонном заборе. Хотя охраны -- ни людей, ни собак -- там по сути и не было. Для пущей конспирации они всё равно начинали красться, пригнувшись, метров за пятьдесят до забора – по привычке, выработанной после десятка серий «Утиных историй» и «Черепашек-Ниндзя». Да и это место на самом деле было скорее условно-потаённым: через ту же дырку в заборе изредка и вальяжно наведывались местные рыбаки да редкие купальщики, искавшие уединения.

Небольшой галечный пляжик, метров пятнадцать в длину, изогнутый внутрь, к воде, и огороженный двухметровой бетонной стеной, в народе назывался «Лыска». Почему и откуда пошло это странное название – никто сказать не мог. Ходили слухи, что когда-то там обитал лысый дед в шалаше, которого все боялись, но ребята считали эту версию выдумкой-страшилкой для малышей. Хотя первые вылазки сюда сопровождались шутками, что вот-вот из-за кустов выйдет тот самый дед. Непременно лысый, злой и беззубый. С палкой.

Тем не менее, ребятам это название местности нравилось. Обычно фраза «Пойдем на Лыску?» означала начало приключений. Именно здесь, на большой территории, было столько всего интересного! Например, заброшенный цементный завод, по руинам которого можно было лазить дни напролёт, -- главное было не переломать ноги. Или странные недостроенные технические помещения рядом с портом, где отсутствовали лестницы и имелись лишь их металлические основания. По ним, будто заправские акробаты, можно было карабкаться на верхние этажи, боясь посмотреть вниз.

Но самое интересное на «Лыске» для приятелей было другое: прохладная вода, где можно было вдоволь наплаваться, и две большие груды камней. Именно среди этих камней год назад Гриша первым обнаружил красивый окаменелый коралл. Потом к поискам подключился Димка и нашёл там же брахиопод, губок и другие окаменелости. С тех пор «Лыска» превратилась в главное место притяжения мальчишек, открывших настоящий клондайк следов древней жизни.

Если для Гришки поиск ископаемых был настоящей страстью, то Димка скорее увлёкся за компанию, не слишком вдаваясь в детали и названия. Однако он тоже некоторой ревностно и, наверное, ради соревнования собирал свою коллекцию. Правда, хранилась она не на витрине серванта, а в пластиковом ведре под кроватью, где её мог оценить разве что пылесос. Но Димку это ничуть не смущало – главное, что эти сокровища по его же ошибочному мнению были в полной безопасности от «вражеских» глаз младшей сестры.

Вот и сегодня, украдкой пройдя через дыру в заборе и по уже протоптанной тропинке добравшись до «Лыски», ребята сначала постояли на бетонном ограждении, а потом резво спрыгнули в мягкий песок.

Первым делом они направились к своему каменному клондайку, но...

-- Давай сначала пирожки съедим? – не выдержал Гришка.

– А давай, – сразу согласился Димка.

Они уселись на два больших валуна у подножия одной из груд камней, развернули кулёк прямо на песке и взяли по пирожку. Оба тут же жадно откусили – голод, нагулянный по дороге, давал о себе знать. Тем более, завтракать они не успели.

– Ну как, вкусно? – проговорил Гришка, не успевая прожевать.

– Да, огонь! – ответил Димка и спросил: – У тебя с чем?

– С капустой, – отозвался Гришка.

– И у меня, – кивнул Димка, – Мамка у тебя крутая!

Пирожки быстро закончились, и уже сытые и довольные мальчишки приступили к поискам. Час пролетел незаметно, но сегодня удача от них отвернулась. Стандартный «улов»: пара-тройка окатанных кораллов, белемниты, брахиоподы. Ничего особенного, чем можно было бы похвастаться.

Расстроенный Гришка спустился с каменной груды и уселся на валуны. Через пару минут к нему присоединился Димка.

– Ну, чё? Тоже одна ерунда попадалась? – спросил он, спускаясь.

– Ага, – с досадой буркнул Гриша. – А у тебя?

– Да тоже, – ответил Димка. Он постоял рядом, посмотрел на канал. – А давай лучше поплаваем? Ты – за?

Гришка, недолго думая, вскочил с камня, отряхнул ладони о шорты, проверил туго набитые карманы с невзрачной добычей и кивнул приятелю: «Давай!» Вдвоём они зашагали к узкой полоске песка.

***

Стояла безветренная погода, и легкая рябь канала отражала блики яркого, тёплого солнца. Течение здесь всегда слабое, а волнение – незначительное. Разве что в сильный шторм или когда проходит крупное судно здесь могут быть действительно большие и опасные волны. Канал этот был искусственным, его прорыли ещё в тридцатые, чтобы корабли могли заходить из моря в главную гавань города. Проложили его вдоль окраины залива, а метрах ста от берега намыли искусственные оградительные острова, которые местные называли просто «Коса». Эти острова были узкие, всего десять-двадцать метров в ширину и поросшие густой растительностью – настоящим лиственным лесом. Поговаривали, что там бродят кабаны, хотя это была скорее всего очередная байка.

Добраться до косы можно было только вплавь, преодолев дистанцию примерно в два бассейна – казалось бы, немного. Но путь этот пролегал через глубокий фарватер, отмеченный крупными ярко-красными буйками, – а там то и дело сновали то буксиры, то баржи, то гигантские гружёные сухогрузы.

Ребята уже были на небольшом пляжике – на той самой «Лыске». Радостно сбросив одежду, они забрели плескаться в воду. Здесь было достаточно мелко, и, к сожалению, любимая мальчишеская забава – нырять с разбегу или тем более с высоты – никак не удавалась. Так что просто плескаться, как лягушки на мели, им быстро надоело. Приятели выползли на берег, чтобы обсохнуть, отдохнуть на песке и решить, чем заняться дальше.

– Гриш, скажи, ты трус или не трус? – неожиданно спросил Димка.

Гришка покосился на приятеля:

– Это ты к чему? Не трус!

– Хм… Ну если не трус… Тогда согласишься! – заключил подстрекатель.

– На что? Ты чего задумал, Дим? – удивленно переспросил Гриша.

– Да так… – Димка взял паузу, затем добавил: – Слабо на косу махнуть?

– Сейчас? Вплавь?! – еще больше изумился Гриша и выпучил глаза.

– Да! Ну а чё! Плавать мы умеем! Туда и обратно! Чё тут плыть-то! Пять минут! — раззадоривал Димка.

– Не знаю, Дим. Я маме обещал не плавать на глубину… – пробормотал Гришка.

– Значит, трус! Мама, мама! Ты что, маменькин сынок?! Батя бы твой разрешил! – передразнил его приятель.

Гриша промолчал и упёрся взглядом на косу.

– Ладно, как хочешь, а я поплыл! – вдруг объявил Димка, резко встал и направился к воде.

Гриша испуганно посмотрел ему вслед. «Что же он делает?» – пронеслось в голове. «А если я не пойду, то брошу друга одного… и прослыву трусом! Не надо бояться, тут и правда совсем чуть-чуть…».

Он встал и крикнул – Да стой ты, я тоже поплыву!

На самом деле ребята не были хорошими пловцами: умели плавать лишь по-собачьи да по-лягушачьи. Так, конечно, быстро до косы не добраться. Но они стартовали довольно резво. Димка плыл впереди, Гриша отставал от него метра на четыре и видел, как затылок приятеля то и дело скрывался под мелкой волной.

Ближе к буйкам вода стала темнее и ощутимо холоднее. Гришка, движимый внезапной тревогой, попытался достать до дна -- но, конечно, ничего не вышло: здесь была уже большая глубина… Он слегка запаниковал, но, собрав волю в кулак, справился и продолжил путь. Впереди был фарватер.

Самое глубокое место канала встретило их совсем холодной темной водой. Волны здесь были немного выше, а течение сильнее. Ребята бросили взгляды по сторонам – нигде не было видно кораблей. Можно плыть. Здесь уже приходилось работать изо всех сил, страстно желая поскорее преодолеть этот неприветливый участок. К счастью, приятели справились с ним сравнительно быстро, и уже через десять минут добрались до камышей и старых деревянных волнорезов, ограждавшего косу…

Они почти одновременно выбрались на сушу – то ли от страха, то ли от духа соперничества Гришка нагнал Димку.

– Ну вот, – отдышавшись, процедил Димка. – А ты трусил! Доплыли ведь!

– Ничего я не трусил! – возразил Гришка. – Если бы трусил, остался бы на берегу!

– Бе-бе-бе, – передразнил его приятель, встал на гребень волнореза и, приложив ладонь козырьком к глазам, вгляделся в противоположный берег, в «Лыску». Там, на песке, лежала их брошенная одежда, а рядом появился какой-то непрошенный мужчина.

Гриша тоже посмотрел на «Лыску», а потом перевел взгляд на Диму.

– Че, думаешь, тот дядька наши вещи возьмет?

– Та не, кому они нужны! – отмахнулся Димка. – Пошли лучше осмотримся!

Зайдя за камыши, ребята сразу же увидели тропинку. Она шла вдоль берега, отделяя камыши и волнорезы от негустого леска. Тропка тянулась в обе стороны до конца острова и сулила возможность пройти свободно, не погружаясь в высокую траву, где могли таиться клещи, пауки и змеи. Тем более что приятели были, естественно, босиком.

Первым на то, по чему они шли, обратил внимание Гриша.

– Дим, смотри, это плоские известняки! Бл-и-и-и-н! В них – окаменелости!

Дима посмотрел под ноги.

– Ого, реально! Во! – Он поднял с тропинки кусок известняка, из которого торчала прямая раковина, её передняя часть была разделена на четкие сегменты.

– Да это ортоцерас! Прямораковинный моллюск! Предок наутилуса! – радостно воскликнул Гришка.

Тут же Гришка нагнулся и увидел на земле небольшой камешек, на котором отчётливо отпечатался желанный трилобит – виднелись многочисленные членики, голова, хвост древнего существа. До этого момента Гришке попадались лишь редкие фрагменты панцирей этих древних животных – хвостики. А тут – целый! Да ещё какой чёткий! Гришка буквально подпрыгнул от радости. Он подбежал похвастаться находкой к стоявшему рядом приятелю:

– Смотри, че я нашёл! Смотри, смотри!

Но Димка глядел не на него, а с изумлением – под его ноги.

– Ты лучше сюда посмотри… – Димка ткнул пальцем у ног Гришки.

Тот посмотрел. Оказалось, что он стоял своими босыми и грязными ногами на огромной, метра полтора в поперечнике, плите известняка. И на её поверхности отчётливо проступали крупные, целые панцири трилобитов! Размером с ладонь, сантиметров по десять-пятнадцать! Их было штук восемь! У двух или трёх сохранились и выпуклые глаза, и все сегменты панциря! Гриша сначала не поверил глазам, зажмурился и снова открыл.

– Ой… – выдохнул он.

***

Ребята не могли поверить своей удаче. Никогда раньше им не доводилось не то, что найти – даже просто видеть и трогать такие потрясающие окаменелости. Для них происходящие было нечто фантастическим.

«Наверное такие же чувства испытывал Индиана Джонс во время своих приключений» подумал Гришка.

Они присели на корточки рядом с плитой, зачарованно разглядывая свою добычу.

– Вот это да! Вот это находка! – восторженно воскликнул Гришка и осторожно провёл пальцами по одному из трилобитов.

– Да… Таких я и не видел никогда! Только в твоей книжке! Как её… – вспоминал Димка.

– Наверное ты про «Живое прошлое Земли». Там, как помню, были большие трилобиты, – подсказал Гришка.

И тут перед юными палеонтологами встал совершенно очевидный, но от этого не менее сложный вопрос: что же теперь делать с этой удивительной и такой грандиозной находкой? Бросить её здесь было просто немыслимо.

Гришка посмотрел на плиту, затем на Димку и предложил:

– Давай её расколем и по частям переправим?

– Да щас! Это я её нашёл, и ломать ничего не дам! – взвился Димка.

– Но мы вместе её нашли… – попытался возразить Гришка.

– Фигушки! Я первый увидел, пока ты на ней стоял и своим мелким трилобитом хвастался! – не унимался Димка.

Ситуация накалялась. Гриша решил уступить.

– Ну ладно, твоя взяла. Твоя находка! Но как мы её дотащим? Мы же с ней потонем!

Димка постучал пальцем по лбу:

– Балбес! Смотри сюда! – и указал на старый большой брус, который как раз плавал в камышах у волнореза. Брус был широкий, сантиметров сорока, и длинный – в человеческий рост.

– Ты что, хочешь на этом её перевезти? – недоумённо спросил Гриша.

– Ну а чё? Опять струсил? – парировал Димка.

Ребята начали подготовку к транспортировке ценного груза. Которая, к слову, заняла удивительно мало времени. Подтащив брус к волнорезу, они оставили его на воде так, чтобы можно было сразу погрузить поднятую плиту. Плита, несмотря на внушительный вид, оказалась посильной для двоих одиннадцатилетних мальчишек. Кряхтя и пыхтя, они осторожно вырвали её из многолетнего плена ила, подняли и водрузили на брус. Тот ощутимо осел, закачался, но – остался на плаву.

– Ееее! Получилось! – ликующе прокричал Димка.

Действительно, плита, покачиваясь, на первый взгляд лежала на брусе вполне устойчиво.

– Круто! – повторил Димка. – Ну, чё, погнали!?

В последний момент приятели вернулись, положили сверху на плиту свои дополнительные находки – ортоцераса и того самого Гришкиного трилобита. Медленно оттолкнули импровизированный плот от берега и, крепко придерживая его руками, поплыли. До фарватера было всего метров десять. Плыть и толкать груз оказалось не так просто…

Пару минут и теперь они плыли, запыхавшиеся, уже за фарватером… И тут Гришка, обернувшись, увидел, что слева по курсу плыла баржа. Большая, черная, и плыла она достаточно быстро! Баржа гудела – низко, тревожно. До них было, может, метров двести, но это расстояние она съедала на глазах.

– Дим! – хрипло крикнул Гришка.

– Вижу! – отозвался Димка, и глаза его стали круглыми.

Надо было решать – обратно к косе или вперёд, к «Лыске». Обратно они могли уже не успеть. Вперёд, до второго буя, было ближе…

– Вперёд! Давай! – рявкнул Димка.

Они поднажали из последних сил, кряхтя и пыхтя, толкая качающийся брус с плитой. Ноги ныли, вода хлестала в лицо. Ещё немного… ещё! Вот уже буёк мелькнул сбоку. Баржа приближалась стремительно, и её зловещий гудок прорвался снова. Видимо, на мостике уже заметили двух мелких дурачков, прущих через судовой ход.

Они, наконец выгребли к буйку. Баржа прошла мимо, не сбавляя хода. А следом за ней, вздымаясь, потянулись метровые волны от её мощного винта…

– Волна! – завопил Димка.

Гришка вцепился в бревно. Волна быстро настигла, накрыла с головой, перевернула приятелей и ценный груз. Всё смешалось: темно-зелёный мутный свет, пузыри в глазах, чей-то крик. Плита выскользнула, ударив Гришку по ноге. Он потерял из виду Димку, беспомощно закрутился в воде, вынырнул, отчаянно глотая воздух.

Брус бултыхался рядом. Плиты на нём не было. И Димки тоже не было видно.

– Дим! – закричал Гришка, паникуя. Нырнул – вода была все такой же мутной, ничего не разглядеть. Ему стало дико страшно.

Потом Димка вынырнул метрах в трёх, отплёвываясь, еле подплыл и схватился за бревно.

– Плита… утонула, – хрипло выдавил он. – Всё… На берег.

Они, уставшие, испуганные, молча поплыли к «Лыске», держась за предательский брус. Когда ноги наконец коснулись дна, отпустили его, не глядя, и побрели к одежде.

Рядом с ней на песке все также сидел мужчина, курил и загорал.

– Ну чё, пацаны, накупались? – крикнул он хриплым голосом, засмеялся и громко раскашлялся.

Приятели понуро пожали плечами. Подошли к своей одежде, сели на песок. Вода с них текла ручьями.

– Эх… трилобитов-то как жаль, – тихо сказал Димка.

– Надо было разбить ее… довезли бы по кускам, – глухо отозвался Гришка.

– Да всё уже… – Димка махнул рукой в сторону фарватера. – Там теперь лежит.

– Да… – протянул Гришка.

Они так сидели молча минут двадцать, уставившись на косу, качающиеся красные буйки и уже уплывающий по течению брус-плот. Затем встали, оделись и так же молча побрели по тропинке, которая через дырку в заборе развела их по домам.

***

После того случая приятели были на «Лыске» всего пару раз, и то зимой. Однажды они прыгали там по льдинам. Тогда же Гришка через пять минут после прихода провалился под лёд, но, к счастью, дело было на глубине по колено. Весь холодный, мокрый и в тревоге от предстоящего родительского нагоняя, он поплёлся домой, так и не нагулявшись.

А потом дружба между ними стала потихоньку сходить на нет… У Димки появилась другая компания, в которую Гришка не вписывался. Как-то Димка всё же позвал приятеля посмотреть новый боевик на видеокассете, которую взял в прокате его отец. Ещё до начала просмотра он вручил Гришке ведро со своей коллекцией окаменелостей – интерес к ним у Димки давно пропал. Гришка, к слову, с радостью и благодарностью принял этот подарок.

Прошли годы… Бывшие приятели лишь изредка и случайно виделись на улице, сухо здоровались и шли по своим делам. Пришло время выпускных экзаменов, а затем выбора дальнейшего жизненного пути. Гриша, как и хотел, решил связать свою жизнь с естественными науками – поступил на географический факультет местного вуза. А Дима уехал учиться то ли на экономиста, то ли на юриста в другой город. И даже случайно видеться они перестали.

Спустя почти тридцать лет после событий на «Лыске» Григорий и Дмитрий столкнулись в одном из столичных аэропортов. Был, к слову, тоже август, как и тогда, и теплое солнце освещало махины самолётов в воздушной гавани. Узнали друг друга они не сразу – во взрослых, немного уставших мужчинах с трудом угадывались те самые мальчишки. Точнее, первым понял, что в соседнее кресло присел друг детства, именно Григорий.

– Дима, привет! – обрадовался он.

Тот пристально уставился на него, несколько секунд недоуменно смотрел и затем выпалил:

– Гриша?! Вот-дела!

Друзья детства вкратце обсудили, как сложилась их жизни. Расспросили друг друга о женах, детях, о стареющих родителях. Сошлись на том, что все живы и более-менее здоровы, что не могло не радовать. Григорий похвалил приятеля за целеустремлённость – оказалось, тот стал успешным бизнесменом в сфере IT-технологий и летел сейчас решать какие-то важные дела за границу. Дмитрий, в свою очередь, удивился, что Григорий не забросил детское увлечение и теперь занимается палеонтологией, сотрудничает с краеведческим музеем и даже пишет научные статьи. Сейчас Гриша летел не куда-нибудь, а в экспедицию на Приполярный Урал, где собирался присоединиться к группе геологов.

– А помнишь «Лыску» и заплыв на косу? – вдруг спросил Дмитрий.

– Конечно, Дим, как не помнить. Чуть не утонули, да ещё и плиту с трилобитами утопили, – усмехнулся Григорий. – Я про эту историю часто рассказываю – и студентам, и коллегам-геологам. Говорю: представьте, где-то в этом канале, на самом дне, до сих пор лежит удивительная плита с трилобитами.

– Не поверишь, Гриш, но и «Лыску», и их недавно во сне видел, – отозвался Дмитрий. – Как будто мы их не утопили, а отнесли в музей. И подпись там была: «Находка Гришки и Димки».

– Забавно, – кивнул Григорий. – Столько лет прошло, а то трилобитовое лето девяносто восьмого не забывается.

Их рейсы объявили с разницей в десять минут. Они встали, пожали руки, похлопали друг друга по плечу.

Бывай, палеонтолог, – сказал Дмитрий и пошел прочь.

Гриша, уже направляясь к выходу на посадку, засунул руку в карман летней куртки и нащупал там мелкий ребристый камешек – брахиоподу с той самой «Лыски», которую часто носил с собой в качестве талисмана. Он на миг остановился, обернулся. Димка растворялся в толпе у эскалатора, его строгий деловой силуэт казался инородным в этом пестром потоке.

И тут Гриша понял, то они так и не разделили то лето. Оно навсегда осталось общим. Как и трилобиты, что и ныне лежат где-то в тёмной воде канала, возможно, все еще храня в окаменелых фасеточных глазах слепок двух мальчишек, которые когда-то отчаянно тащили их на бревне на другой берег.