Триптих про еду

Виктор зашел на кухню. Со стола на него призывно смотрел бутерброд, который даже у сытого человека вызвал бы обильное слюноотделение. Виктор абсолютно точно не был сытым человеком, даже наоборот, он чувствовал голод – сильный, почти животный. И кроме бутерброда ничто не способно было его утолить.

Виктор медленно, на цыпочках, подкрался к бутерброду, как гепард к антилопе.

Рядом с бутербродом лежал вырванный из тетрадки лист в клеточку. На нём аккуратным ровным почерком было написано: «Бутерброд не трогать».

Виктор обошел стол по часовой стрелке, а потом ещё раз – против часовой. Надпись никуда не исчезала. Жестокий запрет, бесчеловечные правила, ограничения свободы.

Так ли уж важно соблюдение всех правил? Да и что будет, если съесть бутерброд? На листе даже не указано никаких условий.

Другой еды на кухне не было. Виктор оглянулся, пытаясь вспомнить, как он тут оказался. Ничего не приходило на ум. За окном солнце подсвечивало пустые переулки старого города. Ни единого прохожего, ни единого животного, никого. Словно все вымерли.

Виктор вернулся взглядом к бутерброду, а потом к записке на тетрадном листе. Записка не желала исчезать и напоминала о себе, словно её существование было жестко привязано к бутерброду.

Повернувшись к выходу, Виктор решил, что раз этот бутерброд он не может съесть, то сходит за другим. Ведь именно так и поступают все взрослые люди, да? Он подошел к тёмно-синей двери ведущей из кухни в… А куда она ведет? Этого он тоже не мог вспомнить.

Виктор дернул дверь на себя – она не поддалась. Виктор попробовал еще несколько раз, даже уперся ногой в стену, но казалось ничто не способно было открыть тёмно-синюю дверь.

Ситуация складывалась плохо. Виктор повернулся к бутерброду, который будто стал еще соблазнительнее за то время, что сам Виктор мучался с дверью. Откуда вообще взялся этот бутерброд? Он всегда тут был?

Неуверенно подойдя к столу, Виктор решил рассмотреть бутерброд поближе. Может быть, это мираж? И тогда никаких больше мучений. Чтобы убедиться, лучше всего ткнуть пальцем в бутерброд, тогда никаких сомнений не останется. Надпись на листке будто стала больше: «Бутерброд не трогать». Не то что есть, даже и трогать нельзя? Виктор сделал шаг назад и сжал кулаки. Что же делать?

Виктор открыл дверцу холодильника, посмотрел внутрь несколько секунд и разочарованно закрыл. Осталось только проверить все полки и шкафчики. На пустующуй холодильник надежды не было, но может где-то что-то завалялось в более тайных углах.

Спустя десять минут тщательных поисков, Виктор пришел к мысли, что он умрет тут голодной смертью. Надпись на листке запрещала есть бутерброд, а полки и холодильник отказывались предоставлять еду.

Виктор сел на пол, прислонился к двери, и начал размышлять. Никого на улице он не видел, да и из кухни не может выбраться. Как он здесь оказался? Где все остальные и куда делась еда? Пожалуй, второй вопрос волновал намного сильнее, чем первый. Остальных можно найти и позже, после того как в его желудок попадет что-то твердое.

Да и откуда взялась эта странная записка с незнакомым почерком? И кто смеет его ограничивать в собственной кухне! Хотя подумав, Виктор понял, что не уверен, что кухня действительно принадлежит ему. С другой стороны, никого другого здесь не было. Кто, вообще, узнает, что произошло на этой кухне?

Голодный взгляд Виктора, словно иголка к магниту, тянулся к бутерброду. Неотрывно, почти не моргая, Виктор уставился на него, будто пытаясь съесть, не касаясь.

Виктор вскочил, нервно заходил по кухне. Шаги ускорялись, он бился в помещении, как птица, попавшая в клетку, и всё не мог придумать никакого выхода. В его мыслях был только голод и бутерброд. Ничего больше.

Он рванул к столу, занес руку над бутербродом. Замер на секунду и посмотрел на него. Перевел взгляд на записку, лежавшую рядом. Отвернулся и начал шарить по шероховатой поверхности стола, не глядя. Первым под руку попался тетрадный листок, но его цель была другой. И он продолжил поиск.

Наконец, его пальцы коснулись желанного объекта. Виктор вцепился в добычу, как коршун, отбежал в угол и, сжавшись комочком, начал жевать. Облегчение и наслаждение переполняли его тело. Голод сменился блаженством и благодатью. Бутерброд на вкус оказался вкуснее всего, что он ел прежде, хотя никакой прежней еды он и не помнил. Он не знал, сколько точно прошло времени, но когда он доел бутерброд, за окном наступили сумерки.

Виктор встал, вытирая рот и довольно улыбаясь. Его взгляд упал на стол и улыбка замерзла на лице. Что-то изменилось. Помимо отсутствия бутерброда, конечно. Он подошел ближе и увидел надпись на тетрадном листке: «Мы предупреждали».

Со скрипом тёмно-синяя дверь начала открываться. Виктор завороженно смотрел на неё, не в силах пошевелиться. За дверным проемом прятался коридор без света. В ушах звенело, сердце стучало – всё тело, как пожарная тревога, билось в конвульсиях.

На записке вместо надписи теперь красовался рисунок: череп с костями в жирном треугольнике.

Виктор задержался на секунду, а потом побежал. Он выбежал из кухни и побежал по бесконечно длинному коридору, вперед, к свободе от всех запретов.