Тривен. Книга 2. Запретная башня

Полдня Флойд убил на то, чтобы написать письмо с отчетом о своих неудачах. Ему нередко случалось набрасывать разного рода записки, но настоящее длинное письмо он последний раз писал, когда был подростком. Он запорол уже несколько листов, а ведь ему дали понять, что бумага в этих краях является ценной вещью.

«Лорд-инквизитор,

Сообщаю, что мои попытки обнаружить Барретта Грина и его семью пока не увенчались успехом…»

«Лорд-инквизитор Уинбрейт,

Пока что я не нашел Барретта Грина, и с каждым днем задача становится все сложнее…»

«Лорд-инквизитор,

Продолжаю розыск Барретта Грина. На данный момент результаты отсутствуют…»

В конце концов, когда у него остался один-единственный лист, он плюнул на все и начал писать:

«Дорогая Гизела!

Я знаю, что ты первой прочитаешь это письмо, поэтому пишу сразу тебе. Лорд Уинбрейт, возможно, тоже его увидит, но, надеюсь, ты ему просто все перескажешь и, может быть, даже немного смягчишь плохие новости.

Начну с главного: Грин с семьей сошел с корабля в Твайфорде. Дальше — как в воду канул. Последний раз его видели по дороге на Лаксби. Я проверил Лаксби, поговорил с десятком местных фермеров и со старостой. Предложил награду за любые сведения о Грине и его семье. Награду, три золотых солара, я собираюсь выплатить из своего жалованья, раз уж я такой остолоп. Есть вероятность, что Грин ушел в Таренсайд. Поэтому я тоже теперь здесь, в Диллеме. Объявил ту же самую награду, но вряд ли от этого будет толк. Народу здесь очень мало, а вокруг глухие леса. Может быть посоветуешь, что еще можно сделать?

Флойд

P. S. В замке кормят неплохо, но кастеляну я не понравился. Это взаимно.»

Отложив письмо, он поднялся из-за стола и подошел к окну. Комнатушка, в которой его поселили, была совсем крохотной. Но зато она была угловой и имела два окна. Флойд оперся на подоконник и выглянул наружу. Внизу расстилался поросший травой внутренний двор с узкими дорожками, ведущими к конюшне и сараям. Мальчишка в потертой куртке нес ведро с водой, следом за ним, задрав хвост, бежал большой серый пес. Чуть дальше, у ворот, лениво переговаривались двое стражников. Они бросили короткий взгляд в его сторону, но тут же потеряли к нему интерес. Высоко над воротами трепетало знамя Бенфреда Саугарта, графа Таренсайда — золотой вепрь на темно-коричневом поле. На бистровом поле, напомнил себе Флойд. Этот цвет называется бистровым.

Геральдике его учила Бриония Мэй. «Ты умный мальчик, — говорила она ему. — Поэтому далеко пойдешь. Когда будешь иметь дело с благородными лордами, ты должен знать назубок их гербы и девизы. Для них это чертовски важно». До того как Флойд стал учеником Брионии, он знал только один герб — королевский. Платиновый мирацин на темно-синем поле. Мирацин — это огромный дикий кот с очень светлой, почти белой, шерстью и голубыми глазами. Говорят, они до сих пор водятся в эльфийских краях. А вот там, где живут люди, ни одного не осталось, и Мирациновые Земли так называются только из-за герба правящей династии. Самого первого их короля, Тиала Светозарного, везде сопровождал мирацин, наподобие собаки. Он ему достался в наследство от матери-эльфийки.

Усевшись на подоконник, Флойд продолжил разглядывать замок. В Диллеме все строилось из дерева. Стены были сложены из могучих ясеневых бревен, низкие крыши покрывал деревянный гонт, потемневший от времени. Острые пики частокола ощетинились в точности как загривок вепря на знамени. За ним были видны тесовые кровли маленькой деревушки, примостившейся неподалеку. Чуть дальше темнел лес, его вершины слегка раскачивались. Ветер пах мокрой древесиной и легким дымком, вьющимся из труб хозяйственных построек.

Некоторое время Флойд бездумно наблюдал, как ветер вздувает ткань знамени, заставляя золотого вепря словно бы вскидывать голову, готовясь к рывку. Затем он вернулся к столу и критически оглядел письмо. Чернила вроде высохли, значит можно отправлять.

Почтовый ящик находился в кабинете Хью Бакла, бывшем одновременно писарем и счетоводом. Самым удивительным в Хью был его возраст — не больше двадцати. Когда Флойд зашел в комнату, Хью сидел за столом, низко склонившись над какой-то толстой книгой и запустив пальцы в густые каштановые кудри.

— Мне нужно отправить письмо, — сказал Флойд.

Хью поднял голову и взглянул на него слегка очумелыми глазами, словно его оторвали ото сна.

— Да, конечно, — ответил он, чуть заметно тряхнув головой. — Вам понадобится конверт?

— Понадобится и конверт, и твердая рука, чтобы написать адрес. У меня не слишком хороший почерк.

Хью кивнул, закрыл свою книгу и взял с края стола другую, в новеньком переплете из блестящей коричневой кожи.

— Письмо будет в Эдергейм? — спросил он.

— Да. Эдергейм, Ривервуд.

— Эдергейм, Ривервуд, Башня Инквизиторов? — уточнил Хью, глядя на страницу в книге.

— Не понял, — сказал Флойд. — Там что, указан именно такой адрес? Башня Инквизиторов?

— Да, в каталоге именно так и написано. Взгляните, — Хью протянул Флойду раскрытую книгу.

— Хм, и правда.

— А, я понял! — воскликнул Хью, снова повернув к себе каталог. — Этот ящик установили только вчера. Смотрите, здесь указана дата.

— Вот оно что. Ну, значит Уинбрейт добился своего. Тем лучше.

После того, как они отправили письмо, Флойд некоторое время разглядывал сиреневый кристалл на крышке почтового ящика. Но затем осознал, что даже если Гизела сразу получит его послание, ей понадобится какое-то время для ответа.

— Пойду прогуляюсь, — сказал он и вышел из комнаты.

Гулять здесь было особо негде. Сразу за домами начинался лес. Он подступал почти вплотную к дороге, и было видно, насколько он густой и дикий. Флойд остановился на опушке, где крайние деревья отделяли открытый мир от мрака чащи. Здесь еще пробивался солнечный свет, пятная траву золотыми всплесками, но всего в нескольких шагах впереди начиналась тень. Ветер стих, и стало слышно, как где-то в ветвях перекликаются птицы. Флойд провел ладонью по шершавому стволу ближайшего дуба, чувствуя под пальцами глубокие борозды коры. В Диллеме никто Грина не видел. Но ведь он мог обойти его стороной. Как же искать в таком случае?

«Так вы сходите к ведьме, сэр», — сказал ему вчера местный трактирщик. «К ведьме? — переспросил Флойд. — У вас здесь есть ведьма?» «Ну, не прямо здесь, она в лесу живет. Но к ней всегда обращаются, случись чего».

Ну нет, это совершенно бредовая затея, подумал Флойд, глядя на тропинку перед собой. Тропинка постепенно сужалась, теряясь в густом подлеске. Не хватало еще, чтобы я шел на поклон к ведьме. Он резко повернулся и пошел обратно.

Едва вернувшись во двор, он увидел Хью Бакла, который махал ему из окна.

— Вам пришел ответ, сэр!

Молодец девчонка, подумал Флойд. Не заставила себя ждать.

Взяв в руки конверт, он еще раз подивился тому, что вот буквально только что он был в Эдергейме, больше чем в сотне миль отсюда.

«Здравствуй, Флойд!

Идея объявить вознаграждение мне кажется удачной. Я постараюсь убедить Уинбрейта, чтобы он нашел средства в общем бюджете, и тебе не пришлось платить из своего жалованья. Но я не думаю, что тебе имеет смысл заниматься дальнейшими поисками лично. Если ты вернешься в Эдергейм, то принесешь расследованию больше пользы. Тем более что Грин вряд ли скрывается в лесу. Если будешь возвращаться через Лаксби, то наверняка встретишься с Терри и Аланом. Они отправились в Белхарт сегодня утром, и как раз поедут по Данпортской дороге. От них ты можешь узнать о некоторых новых обстоятельствах. Я не вижу смысла рассказывать об этих обстоятельствах в письме, тем более что убийства на Медовой улице они напрямую не касаются.

Гизела

P. S. В Лингрове Барретт Грин брал лодку у местного рыбака. Судя по показаниям рыбака, у Грина был с собой жезл и он от него избавился, утопив в реке.»

Утопил жезл в реке! Вот это новость. Хотя, что это меняет? Без жезла Грин не опасен, это хорошо. Но его поведение становится еще более подозрительным, это плохо. В глубине души Флойд продолжал надеяться, что Грин не убийца. А парни, значит, двинулись в Белхарт, чтобы обследовать дом Коупленда. На дорогу у них уйдет куча времени, но зато они точно знают, куда ехать и что делать. Сворачивая письмо, Флойд тяжело вздохнул.

— А почему бы вам не пойти к ведьме? — вдруг спросил Хью.

Флойд моргнул, потом повернулся к нему, не уверенный, что правильно расслышал.

— К кому?

— К ведьме, — повторил Хью. — К Черной Хильде.

Флойд скрестил руки на груди. Еще один?

— К ведьме, — сказал он с таким выражением, будто Бакл предложил ему купить мешок дохлых крыс. — Вы серьезно?

— Совершенно, — кивнул Хью. — Она… скажем так, она помогает людям.

— Да уж, конечно, — процедил Флойд. — Чем именно? Варит приворотные зелья? Наводит порчу?

— Ну нет, если бы она этим занималась, ее давно бы уже сожгли, — сказал Хью. — Она лечит, заготавливает травы. Иногда подсказывает, где найти пропавшую корову. Или ребенка.

— Вы предлагаете мне, королевскому инквизитору, просить помощи у ведьмы. Как вам такое вообще пришло в голову?

— Просто мысль вслух, — невозмутимо ответил Хью. — Вы спрашивали, что еще можно сделать, я предложил вариант.

— Да уж, вариант что надо.

— А почему вы так возмущаетесь? — Хью чуть склонил голову набок, с недоумением разглядывая Флойда.

— Я не возмущаюсь, — ответил Флойд. — Я удивлен, что вы все тут думаете, будто ведьма способна творить добро.

— Но ведь так оно и есть, — сказал Хью. — Если вам не нравится слово «ведьма», можете считать ее знахаркой.

— О, ну тогда, конечно, совсем другое дело, — скривился Флойд. — Раз знахарка, то сразу заслуживает доверия.

— Вам не угодишь, — заметил Хью.

Флойд прищурился.

— Вы слишком дерзкий для простого писаря, Бакл.

— Это потому что здесь, в лесу, мне трудно найти замену, — Хью широко улыбнулся.

Флойд покачал головой и сказал:

— Я не пойду к ней.

— Ну и ладно, — пожал плечами Хью. — Я просто предложил.

Но, похоже, от этой темы было уже никак не отделаться. Ближе к вечеру Флойду сказали, что его ждут к ужину в главном зале. Он нисколько не сомневался: кастелян пригласил его не из дружеского расположения, а по необходимости. Ведь инквизитор был не просто гостем, а человеком короны.

Когда Флойд вошел в обеденный зал, он сразу ощутил, как его оценивают. За столом уже собрались хозяева замка и несколько приближенных, и хотя лица у всех были учтивые, он чувствовал холодные, изучающие взгляды.

Зал оказался просторнее, чем Флойд ожидал. Высокие стены из темного ясеня были украшены щитами с гербом Саугартов и охотничьими трофеями — головами оленей, кабанов, волков, медведей. Особенно выделялась голова черного медведя с разинутой пастью, висящая над креслом хозяина. Она была раза в полтора больше остальных. Флойд и не подозревал, что в лесу могут водиться такие чудовища. Медведь казался почти живым в мерцающем свете свечей, их огоньки дрожали в толстых оконных стеклах.

Во главе стола восседал Гвиберт Саугарт — кастелян Диллема, кузен лорда Саугарта из младшей линии. Он был уже в возрасте, худощавый, с резкими чертами лица и волосами с густой проседью. Держался он прямо, говорил немного и негромко, но в его голосе ощущалась привычная властность. На Флойда он взглянул почти без выражения, но тот не сомневался: это был взгляд человека, который без труда распознал его низкое происхождение.

Справа от кастеляна сидела его супруга, леди Элеонора, женщина около сорока, с тонкими чертами лица и высокой прической. Она почти не принимала участия в разговоре, лишь изредка перебрасываясь словами со старшей дочерью. Дочь, Этель, была уже взрослой девушкой лет восемнадцати. Довольно привлекательная — темноволосая, с выразительными глазами. Она смотрела на Флойда с любопытством и без малейшего смущения. Рядом сидел ее брат, Гервин, пятнадцатилетний подросток, а у дальнего конца стола — две младшие девочки, лет десяти и семи.

Кроме семьи за столом были еще трое человек. Сэр Роберт Делл — крупный мужчина с коротко остриженными рыжеватыми волосами и шрамом на щеке. Пожилой полноватый врач по имени Джон Адней. И Хью Бакл. Хью со странной тревогой переводил взгляд с Флойда на Этель и обратно.

За столом тянулась вялая беседа о погоде и росте цен. Доктор Адней сетовал на холодные ночи, а потом начал расспрашивать Флойда о столичных новостях. Флойд вежливо отвечал, но при этом старался не слишком отвлекаться от жареного кролика с тимьяном. Леди Элеонора спросила Этель о какой-то вышивке, но та отвечала односложно, поглядывая на Флойда беспокойными блестящими глазами.

— Полагаю, продолжая ваши поиски, вы обратитесь к Гримхильде Вердал? — осведомился доктор.

— К кому, простите? — переспросил Флойд.

Хью уже открыл было рот, но его опередил сэр Роберт.

— К Черной Хильде, — сказал он, отрезая кусок свинины. — Это местная ведьма. Люди к ней часто ходят.

— По пустякам, — холодно заметил кастелян, поднеся к губам кубок.

— Кто-то по пустяками, а кто-то — за последней надеждой, — сказал Адней. — Она умеет находить пропавших. Может быть, она сможет помочь и вам, инквизитор.

Флойд почувствовал, как в нем закипает раздражение:

— Инквизитору ведьма поможет так же, как врачу поможет болезнь.

Доктор Адней поднял брови.

— Если я правильно вас понял, то сравнение неудачное. К примеру, лихорадка — очевидное нездоровье. Но она часто бывает лучшим союзником врача, поскольку внутренний жар сжигает простуду. Почему бы вам не использовать все возможности?

— Ведьмы практикуют симпатическую магию.

— И что? Разве она запрещена? — доктор махнул вилкой с наколотым на нее кусочком мяса.

— Нет, не запрещена, — ответил Флойд. — Но это одна из самых омерзительных разновидностей темной магии.

— Почему же ее не запрещают в таком случае?

— Потому что это не так легко. Это чуть ли не единственный тип магии, который был доступен простому народу на протяжении веков. Куда ни плюнь, у каждого или бабка, или прабабка, или двоюродная тетка занимались колдовством. Многие из ведьм называют себя знахарками и выглядят вполне невинно. И люди обращаются к ним за помощью. Не к вашим коллегам, доктор Адней, ваши услуги стоят дорого. А к этим «добрым» женщинам, которые лечат заговорами и отварами трав. Но если мы запретим симпатическую магию, то мы запретим их всех. Потому что любая травница — ведьма. Нет ни одной, которая ни разу не навела порчу или приворот, не наслала на кого-нибудь проклятье.

— Но погодите, вы ведь все равно их преследуете, — сказал Адней. — Я точно знаю, что за наведение порчи, от которой жертва умерла, ведьму или колдуна сжигают на костре.

— Да, это так, — согласился Флойд. — Но в этом случае мы наказываем за конкретное преступление, а не за саму практику. Если вы убьете кого-нибудь солнечной магией, вам тоже не поздоровится.

— Ну вот видите! В преступных руках любой полезный инструмент становится оружием. Но это не значит, что надо запрещать инструмент. В прошлом году пропал сын нашего кузнеца. Если бы не Гримхильда, мальчик бы погиб, он очень далеко забрел в лес. А она его нашла. С помощью так нелюбимой вами симпатической магии. Ей не понадобились ни собаки, ни следопыты. Только лишь клочок его рубахи.

— Я не спорю, ведьмы порой приносят пользу. Но можете мне поверить, любую из них есть за что прижать. И вашу Гримхильду тоже.

— Здесь не королевский домен, инквизитор Эверли, — негромко, но отчетливо сказал кастелян. — Это графство Таренсайд. И мы с уважением относимся к ведьмам.

— Это ваше право, — ответил Флойд. — Но я не обязан разделять ваши чувства.

— Но вы обязаны вести расследование, не так ли? Вчера я сказал вам, что мы мало чем можем помочь. А сейчас доктор Адней вспомнил о Гримхильде. И я с ним согласен. Вы можете сколько угодно презирать ведьму, но глупо не использовать эту возможность.

Флойд сжал зубы. Кастелян смотрел на него прямо, спокойно, будто проверяя, насколько далеко он готов зайти в своей непреклонности. Все остальные тоже молча смотрели на него.

Я выгляжу упертым дураком, да? Его нутро восставало против самой идеи, он не хотел даже думать об этом. Они все как будто сговорились. Сначала трактирщик, потом Хью, потом доктор. И все с высочайшего одобрения Гвиберта Саугарта. Стражники, когда хотят поймать вора, расспрашивают его дружков. Но там другое дело. Никто не называет такие разговоры помощью. А ведьма — это вам не городской воришка. Проклятый Барретт Грин! Он выглядел таким искренним. «Не понимаю, почему это случилось именно здесь. Медовая улица — спокойное, тихое место…»

Флойд откинулся на спинку стула, глядя на огоньки свечей. Потом перевел взгляд на деревянные балки под потолком. И медленно выдохнул.

— Пожалуй, вы правы, милорд, — сказал он наконец. — Если вы не против, я попрошу кого-нибудь из ваших людей отвести меня к Черной Хильде.