Тролль 2 Маскарад на крови

Тролль 2: Маскарад на крови

Я шагнул вперед и оказался в личной комнате. На противоположном краю, прямо передо мной, мерцала магическими письменами высокая зеленая арка. Обернувшись, я увидел за спиной еще одну — из красноватого камня, с медленно затухающими знаками скрижалей. Именно через нее я только что вернулся из мира гоблинов.

Справа, на пьедестале у стены с нишами, лежала филактерия и две карты. Слева же проступали прозрачными силуэтами проекции еще семи арок.

Я подошел к пьедесталу, смахнул филактерию в сумку и взял карты. Одна — на выбор навыка ранга «Е», вторая — на выбор боевой формы. Обе отправились вслед за кристаллом.

— Подойди к проекциям и сними информацию, — подал голос Вир, мой дух-разведчик. — Узнаешь хотя бы, как зовут новых «богов-хранителей» твоего мира.

Я развернулся и направился к крайней левой проекции. Приложив ладонь к призрачной стойке, я почувствовал легкое покалывание. Перед глазами всплыло системное сообщение:

[Врата Одина]

[Желаете войти? Да / Нет]

— Один. Бог англосаксов и северных земель. Хитрый, опасный и одержимый тайными знаниями. Олицетворяет войну. Его сопровождают вороны Хугин и Мунин, а также волки Гери и Фреки. Коварен. Обожает свое копье — Гунгнир, — вспоминал я вслух мифологию.

— Зародыши богов берутся из смертных, — вставил Вир. — Они частично сохраняют характер и взгляды «носителя», но образ получаемого божества накладывает на личность огромные, порой необратимые изменения.

Я сделал шаг вправо к следующей проекции.

[Врата Геры]

[Желаете войти? Да / Нет]

— Гера. Жена Зевса, покровительница брака... ревнивая и мстительная, — пробормотал я. — Римляне, греки, Средиземноморье. Властная баба. Символы: павлин, диадема, лотос. Богиня семейного очага, которая совершенно не справлялась со своей ролью, поскольку её муж — первый блядун, извращенец и зоофил на все окрестные земли. Ну а как еще назвать того, кто постоянно оборачивается животными ради похоти? Мстила тем, кого обрюхатил муженёк, гнобила его отпрысков, да и своих детей давила нещадно...

Я припомнил всё, что сохранилось в голове из мифов за прожитые годы. Картина вырисовывалась паршивая.

Очередной шаг, и ладонь ложится на холодный камень следующей арки.

[Врата Великого Сета]

[Желаете войти? Да / Нет]

— Сет. Египет, Ближний Восток... Ныне земли арабов и мусульман, — хмыкнул я, припоминая скудные знания. — Бог ярости, песчаных бурь и чужеземных стран. Связан с войной, опустыниванием и полным опустошением. Защитник Ра в ночной ладье, гроза змея Апопа. Раздвоенный хвост и голова... не то собаки, не то трубкозуба. Хранитель ночи и хаоса.

Очередной шаг, и рука ложится на следующую арку.

[Врата Гуань-ди]

[Желаете войти? Да / Нет]

— Гуань-ди. Азия, война. Обожествленный некогда человек, живший на земле, — припомнил я. — Красное лицо и длинная борода, за которую его прозвали «Владыкой великолепной бороды». Как всегда у азиатов: длинно и пафосно. Оружие — тяжелая алебарда гуань-дао под названием «Зеленый дракон, закрывающий луну». Что интересно: покровительствовал он торговцам, богатству и триадам, то есть бандитам. И хотя олицетворяет войну, собственно воинское дело у него шло чуть ли не в последнюю очередь.

Следующий шаг, и рука на очередной арке.

[Врата Шивы]

[Желаете войти? Да / Нет]

— Шива. Индия, Пакистан и прочие... Разрушитель и в то же время Созидатель. В пещере — суровый аскет, а как выйдет на свет, так неистовый плясун Тандавы. На лбу третий глаз, шея синяя. Из оружия — трезубец-тришула, на плечах змеи, в волосах лунный серп, и Ганг, истекающий прямо с макушки. Благоволит йогам, изгоям, философам и демонам. Вроде всё, что помню, — подытожил я.

Предпоследняя арка.

[Врата Кетцалькоатля]

[Желаете войти? Да / Нет]

— Пернатый змей, — хмыкнул я. — Мексика и округа. По преданию, должен был вернуться, когда приплыли белые, но в итоге всё профукал. Неудачник, божественная тряпка и изгнанник. Это всё, что я о нём помню.

— Не суди по древним сказкам, — подал голос Вир. — В системе «изгнанник» часто означает того, кому нечего терять. А такие — самые опасные противники.

Последняя арка ложится под мою ладонь.

[Врата Инти]

[Желаете войти? Да / Нет]

— Инти. Перу и Южная Америка. Бог солнца, — припомнил я обрывки знаний. — Золото — это его пот. Вроде как божественное колесо разрешалось использовать только в его культе... или это не о нем? Точно не припомню. И на этом всё, что знаю, — хмыкнул я, убирая руку от камня.

— Достаточно для начала, — Вир проплыл вдоль ряда затихающих проекций. — Семь врат, семь «хранителей», разделивших твой мир на сферы влияния. Ни одного славянского имени. Похоже, на твоих землях либо нет единого хозяина, либо старые боги не прошли отбор у Великого Древа.

Я отошел к постаменту и, перебирая трофеи в сумке, рассуждал вслух:

— Семь богов, как и положено. И, судя по всему, распределены они по количеству населения, попадающего под влияние. Да только как сюда Кетцалькоатль влез? Там людей-то не слишком много... — я недовольно буркнул под нос. — Нет представителя Черной Африки, а там населения — ого-го. Нет славянского покровителя. Пускай нас мало, если судить по странам — около трехсот миллионов, да и по всему миру столько же наберется, но территория-то — тринадцать процентов всей суши!

Я заглянул в сумку, где лежало немерено добра, и продолжил:

— Зато в Европе сразу два бога, хотя и одного бы хватило. Было бы логичней, будь здесь африканский и славянский представители, а отсутствуй Гера или Один... Да и Кетцалькоатль тут вообще боком: его территорию вполне мог бы Инти поглотить.

— Не ищи только в демографии, ищи её в силе веры и качестве «зародышей», — отозвался Вир, зависнув над моим плечом.

— Ну да, дележ идет по населению в первую очередь — по количеству знающих о боге и верующих в него, — подтвердил мои рассуждения Вир. — Может, ты что-то путаешь в своих заключениях?

— Может и путаю. Фиг его знает, сколько там этих мексиканцев наплодилось, но Черный континент — это точно не вотчина Сета.

Я продолжал перебирать в сумке добычу: карты оружия, сумки меньшего ранга, навыки и особенности, разный шмот и ржавое железо обывателей. Внезапно рука наткнулась на нечто постороннее. Я достал из глубины черную щепу дерева — ту самую, что прихватил из дома еще в первый день. В череде минувших кровавых событий я совсем забыл о ней, и она так и пролежала в пространственной сумке всё это время.

Стоило моим пальцам коснуться дерева, как их прошил резкий укол, и в глазах мгновенно потемнело. Когда зрение прояснилось, я медленно провел ладонью по лицу сверху вниз, приходя в себя.

За седьмой проекцией едва проступала мерцающая арка, которую легко было принять за обычную тень, если не присматриваться. Я поднялся, подошел к тающему образу и приложил ладонь к холодному камню.

[Врата Мары]

[Желаете войти? Да (100 ОС) / Нет]

— Мара. Славяне, — пробурчал я под нос. — Богиня жатвы, смерти и перерождения. Зима и лето. Часто её ассоциируют с Макошью как две ипостаси единого целого. Символы: серп и Луна — «солнце мертвых». Дуб как мировая ось: корни в Нави, а ветви в Яви... Но почему она едва видна? И почему система требует плату за вход?

— Это нарушение закона Древа! На один мир положено только семь богов! — встревоженно влез Вир. — Это какая-то ловушка или морок. Не знаешь — не лезь!

— Там — свои... — отрезал я.

Не раздумывая, я подтвердил списание ста очков со счета.

[Накопитель: 855 / 5000 ОС]

Я сделал шаг вперед и шагнул в марево восьмых врат.

***

Иглы холода впились в лицо. Вокруг клубился морозный туман, за которым почти ничего не просматривалось; лишь под настом едва угадывалась тропа. Я сделал шаг, и тишину прорезал скрип промерзшей земли и снежной крошки.
Я двинулся вперед, оставляя призрачные силуэты позади. С каждым шагом очертания впереди становились четче, обнажая огрызки стен древнего строения. Я резко остановился. Слишком знакомые образы...
Предо мной высилось округлое здание — всё в трещинах и сколах. Дальше шло кольцо из каменных «зубов», смотрящих в небо и щедро засыпанных щебнем. В самом центре угадывался круг из еще более мощных каменных глыб. Это напоминало Стоунхендж в самом плачевном его состоянии или храм Святовита на Арконе, будь он высечен из камня. Повсюду валялись обломки балок и перекрытий крыши, схваченные инеем.
Шаг, другой, третий... Я продвигался сквозь это белое безмолвие. На десятом шаге сквозь муть проступили контуры огромного раскидистого дерева, напрочь лишенного листвы. Еще десять шагов в самый центр — и я стою вплотную к стволу гигантского дуба, замершего в этом ледяном покое. Его ветви были покрыты усохшими, скрюченными листочками, побелевшими от инея. Древо-символ нашего народа.
Перед дубом лежали осколки основы алтаря, когда-то охватывавшего ствол полукругом. Справа и слева в грудах обломков угадывались остатки массивных сидений — некогда величественных тронов.

— Древо в центре храма часто служило символом перехода между миром мертвых и миром живых. Алтарь, пускай и потрескавшийся, стоит полукругом с утолщениями возле тронов — символ Мары: возрождение через смерть, единство начала и конца, — рассуждал я вслух, делясь мыслями с Виром. — Только где сама Богиня?
— Здесь всё неправильно. Всё незавершено и мертво, — Вир тревожно закружил над обломками. — И это не алтарь, а лишь постамент под него. Или жертвенная плита. Божественные алтари в таких местах обычно находятся в специальных чашах и выглядят как кристаллические образования, подобные каменным цветам.
Я взглянул на духа и двинулся в обход дерева. Действительно, за стволом обнаружилась каменная чаша — потемневшая от времени и покрытая глубокими трещинами.
— Да, такая, — подтвердил Вир. — Но самого кристалла нет.
— Да хрен с ним, с алтарем! Где сама Мара? Обитель есть, дверь открыта — пусть и с «отмычкой» в сто ОС, — но где хозяйка?
Вдруг из тумана вынырнула тень, сотканная из черной мглы. У нее отсутствовала нижняя часть тела — вернее, она волочилась следом грязными туманными лохмотьями. Сама тень стремительно ползла на руках, перебирая ими по инею. Она двигалась пугающе быстро и в мгновение ока скрылась за ближайшим каменным «зубом».
Я, не раздумывая, бросился следом.

За огрызком мегалита лежало тщедушное тельце подростка, почти лишенное плоти. Только кожа — белая, до синевы, словно снег вокруг, — обтягивала кости. Спутанные грязные волосы на голове дополняли картину: Освенцим отдыхает. Ранее увиденная тень впитывалась в это хрупкое тело, и в момент окончательного слияния издала протяжный, леденящий душу вой.
Я попытался использовать «Скан», но система выдала отказ.
[Внимание! Гость не может применять навыки без разрешения владельца Домена!]
Я склонился, намереваясь приподнять ребенка, но тут же отдернул руки. Там, где пальцы коснулись кожи, она мгновенно треснула, и наружу выступила тонкая струйка алой крови. Ткани были истончены до предела.
Стараясь не делать резких движений, я начал доставать вещи, собранные еще в первые дни в городе гоблинов, и осторожно укрывать ими это изможденное тельце.

— Ты меня слышишь? Можешь как-то ответить? — тихо спросил я.
— Больно... — прошелестела девчонка. — Очень больно.
— Что произошло? Почему ты в таком истощении?
— Я не знаю, — протянула «жертва Освенцима», — я не помню... Только сны, только голоса...
Я опустился прямо на ледяную землю, не чувствуя холода, и глубоко задумался. В голове носился сонм мыслей и гипотез, но как сложить их в единую картину?
И тут я вспомнил свои сны на льду реки, когда замерзал насмерть. Вспомнил черную щепу дерева и... последний сон перед пробуждением. Тот самый, без картинок — только глухие, далекие голоса.
Я до боли зажмурился, напрягая память, пытаясь вытащить из подсознания те ощущения и слова, что эхом отозвались в этом мертвом чертоге.

Я вспомнил ощущение утекающей силы и то, как с каждым новым образом жизнь возвращалась, втекая обратно и толчками наполняя остывшую плоть. Тьма больше не давила — она отступала.
И тут еще одна тень вынырнула из-за валуна. С протяжным прощальным криком она рывками влилась в тельце, обложенное тряпьем. В памяти всплыли голоса, и я начал цитировать вслух:
— Смотрите, какая живучая тварь!
— Я очнулся первым и сразу пережал пуповину... а оно всё не издыхает!
— Нужно отсекать... Пусть уступает место иному... Рабам нет места среди владык.
— У нас здесь свой интерес... Мы полностью согласны... Время Колыбели на исходе.
— Иначе кара Старшего неизбежно постигнет нас!
— Оборвать пуповину сейчас и перенаправить поток на другой зародыш... Недовольство Старшего будет не так разрушительно.
— Для этого нужны все! Только вместе... Только сообща!
— Решение принято...
— Отсекай...

— Да, я помню эти голоса... — протянуло нерожденное божество-страж.
— Это невероятно, — вир проявился рядом. — Я о таком даже в легендах не слышал. Но здесь без вариантов: алтаря нет, а значит, идет потеря сил. Рано или поздно — смерть.
Вир глянул на меня:
— Не думаешь же ты, что божественные алтари валяются где попало?
Я замер на миг, вслушиваясь в свое «я». Резко оглянулся в сторону чаши и, встав, пошел к ней, на ходу вытаскивая алтарь культа из сумки.
— Не дури! Алтарь смертных не подойдет, он просто разрушится! А там твоя филактерия — это смерть! — взъярился вир. — Я мечтал увидеть цивилизацию людей, мечтал, что мы сможем что-то изменить. Я надеялся на тебя! — распылялся он. — Не делай этого. Это самоубийство... Это конец...
Алтарь культа упал на дно чаши.

Я застыл, парализованный, точно окаменевшее изваяние. Даже воздух казался тягучим. Грудь не двигалась, я не дышал, а на моих глазах в чаше происходили изменения.
В центре чаши из потрескавшегося серого камня лежала небольшая антрацитовая пирамида. Ее грани были идеально острыми, а матовая поверхность поглощала свет. Она казалась неподвижной и бесконечно тяжелой, но по ребру пробежал слабый отблеск — структура начала едва заметно вибрировать.
Антрацит менял текстуру: из сухой породы он превращался в черное зеркало. Основание пирамиды стало пластичным, как густая смола. Четыре нижних ребра медленно втянулись внутрь, образуя сводчатые проходы. Глянцевая масса стекала к углам, формируя четыре мощные, но изящные арки. Пирамида медленно «встала» на эти ножки, отрываясь от дна чаши. Под ней образовалось пустое пространство — перекресток двух тоннелей.
Когда пирамида замерла на своих опорах, став похожей на футуристический алтарь, внутри её темного «сердца» вспыхнула фиолетовая искра. Она не горела, а кристаллизовалась прямо из воздуха. Стенки антрацита изнутри озарились мягким лиловым светом, отражая рождение чего-то инородного.
Из пустоты вниз, к центру перекрестка, пророс тонкий стеклянный стебель, на конце которого распустился кристаллический цветок. Его лепестки — острые, идеально прозрачные кристаллы аметиста. Он висел в воздухе, не касаясь дна, защищенный со всех сторон черными сводами парящей пирамиды. Угольно-черный зеркальный глянец и пронзительное сияние фиолета... Пирамида стала живой клеткой для драгоценного цветка.
В тишине белого безмолвия раздался едва слышный тонкий звон, резонирующий внутри пустого алтаря. Последний воздух в легких закончился, и я провалился во тьму.

Я очнулся под назойливое жужжание Вира. Резко открыл глаза и полной грудью вдохнул воздух. Глаза заслезились, по телу прошла дрожь.
«Великое Древо внимательно смотрит на вас!»
«Внимание! Сан "Глава культа Терран" заменен на "Регент/Дядька культа Мара" сроком на три года или до взросления подопечного!»
«Внимание! Для взросления подопечного соберите 568 924 540 ОС».
«Звание "Проводник" прошло посвящение и получает ранг B (масштабируемый)».
«Внимание! Травма души! До взросления подопечного вы получаете штраф: 50 ОС в сутки. Отсутствие указанного количества ОС в алтаре приведет к травмам! Текущий резерв: 262/5000 ОС».
«Живой артефакт Вир (ранг D) получает ранг С (личный резерв энергии: 2000/2000) и свойство "Призрачный страж": призрачное тело и голос, малое воздействие на материальный мир».
«Параметр "Благодать" прорывает предел и достигает 15».
«Внимание! Вера +10 (20)».
«Великое Древо внимательно смотрит на вас!»