Тропа малины

Темень лесов.

Друид искушённый скачет на кочках,

Посохом тычет: суха или влажна земля?

Малину берëт, лукошко из тиса

Рубахе льняной пояс трëт.

Вдруг - бес на болоте,

Комар близ уха пищит;

Путь быстр, - друид знает это, -

А позади - изба и кислые деревенские щи.

Знахарю за исцеление плата.

Дальше - туман, бесы толкают вперëд,-

Лапти взмочены, камыш касается,

Ветер веет, и холод глаза ест, -

"Ну, я здесь не впервой;

Посмотрим, штаны или сено вечерней согреет"

Бесы ближе, дубовая палка тяжка,

Но бесы на сторонятся;

Нет, друиды она не жена, -

Надо идти одному на тропе камня, -

Крепка и упряма, он держит.

Малиновый путь - посвященье в друиды!

Как понятен любой куст вблизи:

Вот трëхлистье, разрез и хвост,

Вот ягоды: срывай и клади,

Тис вместит семечки, жидкость.

Ладно изготовлен туес,

И лукошко для листов, -

Подарок седого друга,

Семьдесят лет и два года ступавшего от землянки отцов

Гнать бесов из деревенщин под клëны лесов.

Шест в кочку ушëл,

Снова в руке, и дальше - тропинка и остров.

Друид шагает на рыхлую почву,

Ещё шаг, ещё, и вот: земля ттвëрже.

Ночлег можно устроить здесь.

Ягоды - ужин лëгкий,

Куда ему больше просить и кого?

Разве что бесов тополиного брода,

Да и те больно хитры,

Нужно сурово отстаивать с ними.

Важнее - листы, эта основа настойки целебной,

Такие ценят больные в местах рядом кустистых гряд,

И также полезней отсюда вдали,

Откуда он родом, где учитель сожжëн

На постели липовых дров.

"Тогда я тебя на пристанище клал,

И, подвязавшись, впредь около места того благоговейно ступая,

Запретивши бежать понапрасну.

Теперь на пути посвящения я,

Где становился, ещё не знахарь, ещё не лекарь народа.

Ты мне завещал расступаться лягушек,

Муравьëв и клещей обходить,

Хворь раствором воды исцелять.

Бесов мощью своей из мужиков гнать,

И от ведьм целебных напитков не брать.

Сюда я вернулся зажечь огонь ели, -

Дым смоляной пугает нечестивцев, -

Земляки оружие из ножен вынут,

Припрятаны также меж хвои и пуха, и мха,

И среди немощных выберу себе обученца.

Что до тревоги? Известен в стоянках мой посох,

Изрезанный на штрих о больном, отошедшим не в землю, не в воду,

Не, подобно тебе, в огонь, а на воздух, -

Пни корчевать, пахать поля

Или кольчугой звенеть и блестеть перед братом.

Сколько дров пеплом лежит, -

Всë одно, нет покоя молодцам,

Бесы Тянут их на войну, меч нести, щитом укрываться,

Перья щипать и стрелы точить, -

В общем, драться, как дерëтся бурый медведь, -

И те, и другие, должно быть, пред женщиной рады склониться,

И, должно быть, рабы своих бесов...

Также грибы съедают ветхие пни,

Дабы позже серëжка и шишка,- беличьих ногтей закладки, -

Умерши, рождены снова, и заняты дупла совой, красношапочником-дятлом затем", -

Комар свистит, - " А комароловка на берëзе сегодня

Встречена мной; малютка мне, а тебе -

Смертельный враг, визгун. "

Друид палку на клевер кладëт,

"Десятки воинов утопли возле,

Один я знаю дорогу сюда,

Друидский приют, малиновый остров;

Сон обязателен; звëзды медведей показаны добро,

И мне спать пора, обедом я, Ягодник, друид, подкреплëн"

...

Наутро закопан пепел костра,

И, пока солнце не слепит,

Друид, с кочки на кочку скача

И ногтями места комариных укусов чеша,

Из болота к чаще елей себя торопит:

"Учитель снился мне,

Дни и ночи ни лëн, ни ромашка,

Духа не являли виденьем, теперь ясен,

И помню, что мой ученик найдëтся, -

Так он мне говорил, Деревянник, друид. "

Ветви сухие на поляне холма сгребает,

Трëт солому ковыля и проса,

Искры сыпятся, сноп пылает,

Дым поверх облака затмевает,

Бодры и дики леса располагаются.

Разведчики-дружинники, бойцы и лесники,

Дым своего леса завидев, толпу зовут тушить;

Земляки поднимаются из землянок,

К дыму бегут, вёдра воды несут.

Богач Пенник телегу впрягает.

Воевода голосит сердито и прямо:

"Братцы, скорей пожитки не тяните,

Быть может, неприятель жжëт костëр,

Мечи и щиты с собой ли?

Доспехи ваши прочны ли?

Шлема ваши надеты и закована сталь?

Дружина! Идея выступать, неприятеля гнать,

Чтоб не жëг лесов наших,

Да женщин не бил, и богатства из изб и землянок,

Скатертей узорчатых, сарафанов сборчатых,

Дабы разбойники-кочевники не тащили. "

Дружинники хватают оружие скоро

И бегло кричат: "Ты нам воевода, Дудник,

воевода из ста воевод,

И на смерть с тобой, и на жизнь с тобой,

И на древлян, и на полян", -

Затем между собой гутарят, -

" Жалованье платит изрядно,

Да к себе не пускает вблизи,

Помощник только командует нами,

Князем его кликай-назови,

Рябинник-дружинник, дрозд меж ворон,

Погоди-ка, поглядим, одолеет ли тебя Коробейник-дружинник,

Точен зуб его острым,

И до битвы на гуляньях весенних,

На снегу где был одолëн,

Он поквитаться языком своим заговорëн."

Коробейник, богатырь, лук из землянки выносит,

Также дружинники: меч, топор,

Булава и щит меж елей блещут,

Воевода помощника шли разведать:

"Кто топчет их травы и жжëт едкодымный костëр?

Иди и рассмотри хорошо,

Рябинник-дружинник, уже ты надëжен,

Вынес из пепелища меня,

Когда подпалены ворота Листова, и враги сожжены".

Воин слушает и ползком, скинув облачение,

Гуськом садится, змей ложится,

Пролазит сквозь бурелом сосен,

И стрела сзади колит,

Рубаха проткнута и кровь брызжет из раны.

"Сердца нет твоего, Коробейник-дружинник, -

Я бы сжал и собакам стравил, богатырь ты?!

Муравья раздавил, оказавшись спрятан,

Но я над тобой одержу победу,

Я уже победил однажды... " -

Убийца труп ветвями игольчатыми накрыл,

И шагает назад, перебегая;

Затем перед дружиной говорит воеводе:

"Я видел, как убит Рыжий, -

Убийцы дальше вслед ушли, мы должны биться давече".

Дружинники оборачиваются и глядят на воеводу:

- Хорошо смотрел ты, дружинник?

- Хорошо, господин, я сам видел.

- И не зависть твоя убила его?

- Нет, воевода, не зависть, а враг, - отвечает Коробейник в бороду.

- И кто же тот враг? Множен числом?

- Велик, только друид он и смотрит карими глазами так, -

Дружинник брови сдвигает гущей.

- Значит, друида на вече возьмите, дружина,

Там осудим все эти щи.

Воины приходят к друиду, -

Тот сидит перед костром, обложенным каменным кругом;

Трава смята и всюду следы.

Дружиннмки шепчутся: "Не один друид здесь,

Сил наших не так много,

Может, оставим воеводу, скажем: убëг также,

Как убëг Лещинник-дружинник, напившись из запаса общины,

И прирежем, разделим пожитки, - добыча легка? "

Вперëд вышел Черник-дружинник:

" Хватит ли крови сегодня?

Рябинник-дружинник, воин ловкий, погиб уже,

Неужели считаете, не одолеет нас всех тот,

Кто стреляет разведчика в чаще?

Мирно спросим: придëт ли судиться? "

"Согласны", - отвечают воины ему.

Черник-дружинник раздвигает крапиву,

Является перед друидом, спугнул перепалку:

" Так это ты, старик! " -

Узнаëт его посох и морщинится лоб, -

" Наш друг убит сегодня в чаще,

Отправленный разгадать, откуда дым:

Неприятель спину греет или барышник щëки?

Дед, знаю я о твоих делах и зову на суд опасный,

Но, - пожелай, - и убежишь, вряд ли выйти живым тебе из толпы;

Лишь думай скорей, друг, добра я не жду от народа,

Который запах крови чует уже, как от волка в логове,

Встречен и сбит мной такой, быль та... "

"Затем я костëр и разжëг, чтобы узнать:

Кто остался немощен в деревне?

Я ученика ищу, воин"

" Всё здоровы, даже хромых нет,

Но убийство совершено,

И, пусть ты непохож на похитителя жизни,

Иди же со мной, дед, больше нет времени ждать мне,

Дружина кольчугой гремит "

Дружинники вслед посланнику на поляне

Друида и костëр кругом обходят:

"Убит человек, и должен поплатиться жене кто-нибудь", -

И друида уводят, костëр затоптав,

Пока дым и смола разносятся дуновением выше.

...

Идол Ярила, солнечнобога, рыж,

Выделен дубом и выкопан из-под земли,

Прежде поставленным быть на поле васильковом,

Где народ судить собран;

Уже друид стоит и посох дуба отобран.

- Друид этот обвинëн Коробейником-дружинником, -

Воевода возглашает, сняты доспехи,

- Снова он вышел в плаще, -

Женщины сплетничают о нëм.

- Кольчуга к лицу боле, - старуха отмечает, -

Бурый плащ льна не покажет моложе.

-... Ребята, сегодня я, Коробейник-дружинник, жду крови за кровь собрата, -

Воины кивают неваляшками, -

- Выслушаем воеводу и потом решим стариковский жребий,

Наш бог над нами светит.

- ... И теперь рассказывай, Коробейник-дружинник.

- Я шëл через еловый лес к костру,

Заслышав о дыме и битвах,

Трусом слыть не желая,

Также и слабым; приглядываюсь, завидев разведчика:

Это Рыжик наш дружинник топчет...

- Да этот дед от похлëбки моей отказался! -

Жена, вдова уже, кричит:

- Дай сказать воину прежде.

- Дед, силён, сами видите, братья,

Спускает стрелу, пока я за ним наблюдаю,

Бросив лук, убегает к костру, где его мы берëм,

И, похоже, человечину кушает сам,

Он охотник чужой на нашей земле, оттого и убивец.

- А не ты ли с Рябинником-дружинником спорил,

Как наблюдали мы почки раскрыты?

И не затаил ли злобу внутри, Коробейник, дружинник?

- Правда, я ему супа давала, а он говорит: "Я сыт и доволен, старушка", -

И отказался, рукой тарелку отвëл,

Пока настойки в котле моëм парил,

Чтобы мужа споить, когда хворь меж домами ходила. Убийца! -

Схватила топор и голову старику отсекла.

Потом упала без чувств:

" Помогите! " - женщины вскрикнули, старуха сказала:

- Снова кровь вытирать, постыдитесь, дружина!

- Значит, окончен суд, - разрешил воевода, -

Расходитесь, сегодня довольно смертей.

Черник-дружинник, деда в пепел костровый вкопай, где он взят был.

- Правильно, вся работа на мне, Черник-дружинник, празднуйте, товарищи рядом!

- Болтлив ты, приятель, потому и работа твоя.

Воин уходит в землянку, лопату несëт,

Затем - яму роет, -

"Как бы ворон тело не сплюнул, торчу здесь,

Говорил я тебе, дед, послушай, беги!

- Нет, потоптаться перед врагами обязан, замора.

Тяжела земля, а мне также вкапывать тебя, распросветный;

И щепки в спине от взятия Листова, -

Только вспомнил, тьфу, спрашивал ты раньше,

Да разве кто называет занозы хворью?

Вовевода также смолой обожжëн на ухе,

И лодышка Рябинника, брата, ссечена мечом тоже,

Отчего не молвил ты: "Неправда! "- старик?

Яма вырыта. Теперь иди, неси его, могильщик", -

Вылазит из ямы и к деревне бредëт.

Там взваливает труп на плечи, голову держит за длинный седой волос, тащит обратно.

Дальше труп скидывает и кладëт голову к телу,

Затем копает землю и пепел:

" Помнится, лекарем явился ты разом,

Как только сыпь одолевала меня

И напоил сладким отваром, пена вся выпита мною тотчас, так вкусна;

Завтра я встал на ноги, но твои лишь сегодня позже видал", -

Притаптывает рядом, - "Покойся, целитель", -

Василëк, сорвав, поверх кладëт.

Возвращается в деревню и находит туес и лукошко,

Площадка пуста, оглядывается, -

" Что ж, раз никому не нужен ни туес, ни корзинка,

Приберу себе, странник закопан".

...

"Варенье! Выпью, пока этот сок не скис вовсе,

Иначе настойка крепка и сильна,

Кому испить такую? "

Сон валит дружинника, он на лавке лежит:

- Отныне ты - ученик провиденья! -

Дружинник повелительный голос слышит из-за двери,

Отпирает, - там юноша, старик пятьдесят один год назад, - или и исследуй болезни,

Тебе я завещаю свои ремесло

- Мëртв ты!

- Но жив и благословляю впредь:

Какую болезнь бы не узрел, найдëшь чем исцелить;

Без толка и ступки ягоды не мни,

Береги малое, о большем забудь.

- Ух! - поднимается с лавки;

Год живëт по-прежнему,

И дальше идëт из деревни в деревню,

Позже прослыв друидом-знахарем также.