Тропами прошлого

© Соловьев И., 2019

«Они имеют власть затворить небо, чтобы не шел дождь на землю во дни пророчествования их; и имеют власть над водами, превращая их в кровь, и поражать землю всякою язвою, когда только захотят. И когда кончат они свидетельство свое, зверь, выходящий из бездны, сразится с ними, и победит их, и убьет их, и трупы их оставит на улицах великого города…»

Откровение от Иоанна

– Признаться, Сергей, задали вы нам задачку. – Майор спецкорпуса армии США Джейкобсон, улыбнулся и постучал остро заточенным карандашом по столешнице. – Определенно вы рассматривались нами как внедряемый агент эФэСБэ.

Он так и сказал: «эФэСБэ».

Сергей Сокольских по прозвищу Птица слушал и не перебивал. Майор только начал, и самое интересное было впереди:

– Ваша внезапная помощь нашим сотрудникам, когда вы выскочили как чертик из табакерки и уложили бандитов. Ваша странная биография, а точнее, деятельность после армии. Которую трудно проверить из-за бардака, что творился в 90-х в госструктурах новой России. Ко всему прочему вы проходили срочную службу в рядах ФСБ…

Тут Сергей не выдержал и перебил:

– Вы не правы. Я никогда там не служил.

– Но вы бывший пограничник? Позвольте, зачитаю выдержку из вашей автобиографии: «Таджико-афганская граница, мотоманевренная группа, годы службы 1999–2001». Все верно?

– Да, это я писал, и что?

– А разве пограничная служба не входит в состав КГБ, то есть, простите, теперь – Федеральной Службы Безопасности?

– Пограничники с 94-го года были самостоятельной структурой, – поправил Сергей. – Да, несколько лет назад все упразднили, и она опять влилась в ряды госбезопасности. Но я напомню, что служил в период, когда погранцы не имели отношения к ФСБ.

– Сергей, – майор улыбнулся. – Вы же понимаете, что это условности. В вашей структуре старшим командным составом всегда были офицеры госбезопасности, пусть и временно ставшие «бывшими».

– Пусть так. – Сергей равнодушно пожал плечами. – Но формально я ни дня не служил в ФСБ. И вообще пока не понимаю сути нашей беседы. За то, что подлатали меня, – спасибо. Впрочем, вы в тот день признали, что обязаны мне? Так что квиты.

Он снова прокрутил в памяти события недельной давности. Кажется, это был четверг. И погода стояла чудесная.

Идти по лесу было одно удовольствие. Весна в Зону отчуждения явилась поздно, и природа наверстывали упущенное. Радостно щебетали птахи, воздух был наполнен особенным ароматом, что появляется с приходом тепла.

Снег сошел лишь две недели назад и повсюду: в любой ямке, овраге, ложбинке – стояла вода. Сергей расстегнул штормовку, подставил лицо солнечным лучам.

Из безмятежности вырвал сухо щелкнувший в отдалении выстрел, поднявший с деревьев стайку птиц. В ответ зачастили очередями несколько автоматов Калашникова. Этот звук Сокольских ни с чем бы не спутал. Грохнули выстрелы из охотничьих ружей, кто-то закричал. Сергей замер и пару минут прислушивался. На расстоянии в полкилометра затухал скоротечный бой. Выстрелы раздавались все реже, теперь работали два или три автомата, короткими, скупыми очередями.

Птица понял, что это не армейцы: не было ни гранатных хлопков, ни басовитого рокота пулеметов. «Тогда кто? – подумал он. – Частная разборка?… Впрочем, не мое дело».

Но мысль, что кто-то вот так же пройдет мимо, когда Сергей попадет в беду, не давала покоя. На сердце стало погано, возникло желание разобраться. Да хоть одним глазком взглянуть на происходящее.

Примерно определив направление, он быстрым шагом поспешил к месту сражения.

На лесной дороге, перед лежащим деревом, стояли два автомобиля. Головной «Уаз» попал прямо под ствол, что вмял капот и мотор по самые колеса. Вторая машина, армейская «буханка», попытался объехать препятствие, но, судя по раскрошенному выстрелами стеклу, шофер был убит, и машина оказалась в канаве.

Уцелевшие бойцы выскочили, рассыпались в стороны и заняли оборону. Только маловато их было. Окажись нападавшие профессионалами, все бы давно кончилось. Но похоже это были обычные бандиты. Вместо того чтобы методично расстрелять из засады обороняющихся, они решили взять уцелевших нахрапом.

Тела четверых налетчиков лежали на открытом пространстве. Еще несколько прятались за кустами, сидя к Птице спиной, и пытались добить оставшихся защитников. Выживших Сергей разглядеть не мог, но зато увидел мертвых: двух вывалившихся из дверей «буханки» и еще одного поодаль. Все одеты в армейскую форму, но с необычным рисунком, которого Сергей не встречал. Рядом с трупами валялись новенькие АК-103. А вот бандиты, в том, что это именно они, Сокольских уже не сомневался, были вооружены кто чем. У двоих он разглядел старые АКМ, еще один постреливал из карабина, а самый старший, седой, в спортивном костюме и дубленке, перезаряжал какой-то короткий, импортный автомат.

Пальба стихла. Седой осторожно поднялся, и с приятелем медленно двинулся к машинам. Оттуда никто уже не стрелял.

Сергей стянул с плеча охотничье ружье. Мягко снял с предохранителя, взял в прицел двух других бандитов. Те уже встали в полный рост и наблюдали за Седым, готовые прикрыть подельников, но по сторонам совершенно не смотрели.

Седой подошел к убитому военному. Откинул ногой его автомат и выстрелил в голову. «Проконтролировал, – мрачно подумал Сергей. Седой, не задерживаясь, шагнул к следующему солдату. – Вот сука! Армейцы мне не друзья, но это уже за гранью. Похоже, пора испортить вам настроение, киллеры хреновы. Задерживаем дыхание, плавно тянем спуск…»

Бах! Эхо перекатами понеслось вдаль. Пуля вошла бандиту под лопатку, и он повалился лицом в землю. А ствол ружья уже смотрел на второго отморозка. Тот, вместо того чтобы сразу упасть и откатиться, обернулся на выстрел.

Бах! Пуля стукнула бандита в шею. Он схватился за рану, рухнул на колени, выпучив глаза и пытаясь понять, что же произошло, а потом мешком завалился в траву. Те, что шли к машинам, оказались проворнее.

Седой молниеносно перемахнул через кусты, исчезнув из поля зрения. А вот стрелок с карабином, замешкался. Вскинул ствол и пальнул в сторону Сергея. Но, промазал: пуля ушла выше и вбок. Уголовник заметался, решая, куда ему бежать: то ли к машинам, где, возможно, еще были противники, то ли за Седым. Сергей прицелился ему в грудь и дважды выстрелил. Первый оказался неудачным, а вот второй угодил в цель. Сокольских услышал сочное «чпок», бандит истошно заорал. Прячась в тени деревьев, Птица перебежал ближе, укрывшись за полусгнившим пнем. Перезарядился.

Подстреленный налетчик, опираясь на карабин, спешно хромал к машинам. Седой активности не проявлял.

Сергей прицелился в хромого и потянул спуск. Бах! Бандиту оставалось пройти до машины два шага, но пуля летит быстрее. Она ударила под лопатку, и человек замертво растянулся в траве.

Повисла тишина. Сокольских расстегнул клапан сумки, достал патрон и дозарядил ружье.

– Эй! – крикнул Седой из кустов. Он не высовывался, но решил внести ясность в происходящее. – Тебе чего надо, бес? Ты кто такой, назовись?

Позиция у Седого была скверная. За кустами его, конечно, не видно, но вокруг пустое пространство: дернись он куда, и сразу попадет под огонь. Седой это понимал, поэтому решил включить «переговорщика».

– Ты там один, похоже? На кой ты в нашу тему влез, а? У тебя ружье… значит из старателей?

Сергей, не отвечая, по-кошачьи переместился ближе, лег на землю, стараясь не покидать прикрывавших его деревьев.

– Чего молчишь-то? Ты знай: эти «автоматные рожи» наших ребят на той неделе положили, должок за ними был.

«Ага, должок. Ну-ну. Так, ближе не подойти, слева и справа канавы с водой, заросшие кустами и мелкими елями. Придется в воду лезть. Черт, вымокну, да и услышать может».

– Побазарим? Ты, конечно, накосячил сдуру, но если по-незнанке, так я не в претензии. Разрулим!

И тут Сокольских услышал тихий плеск справа. Кто-то обходил его со стороны канавы. «Значит, был еще один бандюган, в тылу у оборонявшихся, – понял Птица. – И сейчас он осторожно пытается зайти сбоку. Вот почему седой разливается соловьем – ждет, гад, пока его приятель зайдет мне в тыл. Отвлекает, значит. Надо бы шансы подравнять. Если Седой поймет, что я их вычислил и включится в бой, придется худо».

– А давай, поговорим, – крикнул Сергей, прячась за деревом так, чтобы его не было видно со стороны канавы.

– О! Наконец-то! – Седой обрадовался. – Я уж было решил, что ты немой или по-нашему не понимаешь. Так что, разбежимся миром?

– Ладно, уболтал! – подыграл Сокольских. – Только без кидалова, ага?

– Да о чем базар, братан? Я так меркую: мы сейчас с тобой одновременно подымаемся, без нервных движений, и расход. Ты налево, я направо. Слово тебе даю, не трону.

– Хорошо. Только ты первый поднимись и руки на виду держи, чтобы я плохого не подумал.

Седой некоторое время размышлял, потом крикнул:

– А какие гарантии, что ты сам не шмальнешь?

– Хотел бы шмальнуть, уже все кусты бы продырявил, ты-то меня не видишь, а я твою позицию – как на ладони. Не дрейфь, босяк, мы же договорились?

Птица лукавил: Седого, притаившегося в густом кустарнике, он не видел, и стрелять вслепую было глупо. Только бы свою позицию раскрыл. Плохо было, что заходившего сбоку бандита совсем не слышно: затаился, наверное, ждал, пока Серега сам покажется.

– Ладно, братское сердце, выхожу. – Седой медленно поднялся из-за кустов.

Дубленка заляпана грязью, волосы растрепались. Бандит держал автомат за цевье, отведя руку в сторону, и не выказывая агрессии. Он нашел глазами фигуру Сергея не сразу, видно не рассчитывал увидеть стрелка там, где тот оказался. Широко улыбнувшись, Седой громко сказал:

– Видишь, я вышел.

– Вижу, – кивнул Сокольских и, вскинув ружье, дважды выстрелил. Одна пуля ударила Седого в бок, другая в лицо. Тело бандита качнулось назад и повисло на упругих ветках кустарника. Тотчас Сергей заметил движение справа и, добил туда два оставшихся патрона. Мелькнули белые полоски спортивного костюма, злобно загрохотал автомат. Пули свистнули рядом, выбивая из дерева кусочки щепок и коры. Бросив ружье, Сокольских рванул из-за пояса пистолет и выпустил в сторону противника весь магазин. Упав за дерево, Птица подтянул к себе ружье и, привалившись спиной к осине, быстро зарядил оружие. И снова открыл огонь по низким елочкам и кустам, откуда бил в его сторону автомат. У канавы послышался плеск, еще один, потом что-то громко бултыхнулось, и снова все стихло.

Прошло минут пять. Наконец Птица медленно и осторожно поднялся, и крадучись двинулся по широкой дуге к канаве. Из чего именно он попал в разбойника, было непонятно: убитый лежал лицом в мутной желтой воде, а вокруг расплывалось алое пятно. Сокольских поднял из воды автомат и снял с ремня убитого подсумок, в котором, правда, оказалось лишь два пустых магазина.

Птица промочил ноги до колена. Но важно было не это. Он заметил, что весь левый бок его куртки заляпан кровью. И только тогда почувствовал накатившую дурноту и слабость. «Ну вот, кажется, добегался…»

Выбравшись на сухое место, осторожно отвернул полу штормовки и поднял свитер с майкой. Пулевое отверстие выглядело плохо, края раны вздулись, кровь пульсирующими толчками выходила наружу, заливая одежду. Сергей провел рукой по спине и зашипел от боли. Выходное отверстие было – значит, пуля прошла навылет. При движении рукой, с резкой болью перехватило дыхание, похоже сломано ребро.

Помогая себе зубами, он распотрошил перевязочный пакет, закрыл рану с обеих сторон бинтом и кое-как залепил пластырем.

После этого Птица посидел немного, собираясь с силами и, наконец, заковылял к машинам.

«Странные автомобили. – Он только сейчас обратил на это внимание. – Всякой навесной ерунды полно. Вон на креплениях какие-то плоские ящики висят. Не военные, хоть и зеленого цвета. Аппаратура, что ли? Так… Мосты у машин высоко подняты, для проходимости, лебедки, сетки непонятные. А тут что? – Он разглядел бумаги под стеклами. – По-английски написано, так-так, „спешиал техникс“, дальше непонятно, так, „депортментс“. Получается, специальное техническое, какого-то департамента. Научники, что ли?»

Не приближаясь к трупам, он остановился у «буханки» и распахнул боковую дверь, шагнув в сторону настолько быстро, насколько позволяло ранение. Из машины раздался нервный голос:

– Пожалуйста, могу я попросить вас не стрелять?

Фраза была построена немного странно, и звучала с легким иностранным акцентом.

– Стрелять не буду, – стоя за дверью, сказал Сергей. – Тех, кто на вас напал, больше нет, выходите.

– Я не могу выходить. – пожаловался голос. – На мне лежат два тяжелых солдата. Наверное, их убили, потому что они не шевелятся.

Сергей осторожно заглянул в салон. Там действительно лежали тела в военной форме, на которые к прочему свалилось оборудование – блестящие ящики с множеством ручек, индикаторов и кнопок. Стенки кузова были испещрены пулевыми отверстиями, а в самом салоне висел тяжелый запах крови.

Сокольских морщась от боли в боку, стал откидывать ящики в сторону. Справившись, он сумел немного оттянуть в стороны убитых, из-под которых выбрался полный человек в военной форме. Только по тому, как мешковато она на нем сидела, по кедам и ряду мелочей, Сергей моментально понял, что перед ним стопроцентный гражданский – шпак.

– Марек Зелиньский, сотрудник научного департамента, – представился человек. Потом обвел глазами место побоища и, побледнев, произнес: – Святая Дева…

– Марек… – озадаченно пробормотал Сергей. – Поляк, что ли?

– Истинно так, надеюсь, вы не имеете предубеждений к польским подданным? Мы тоже славяне, – зачем-то добавил толстяк.

– Предубеждений нет. Главное, чтобы человек был вменяемый, а там хоть – папуас. И у меня, кстати, дед наполовину поляк был.

Тут Птица почувствовал, что слабеет. На лбу выступила испарина. Смахнув капли пота он нервно вытер руку об штаны.

– Умеешь водить машину, польский подданный?

Марек Зелиньский посмотрел на автомобиль:

– Такую, наверное, смог бы. А она поедет?

«Буханка» не поехала. Кто-то из банды хорошо нашпиговал мотор пулями. На траву уже натекло прилично масла, были видны и другие повреждения. Второй «Уаз» под упавшим деревом выглядел еще хуже.

– У бандитов наверняка была машина. Не пешком же они пришли. – Сергей привалился к колесу, стараясь не тратить силы понапрасну.

– Где же она? – Поляк вопросительно посмотрел на Сокольских.

– Спрятали где-то поблизости. Искать надо. Пойдешь?

Марек не горел желанием отходить от Сергея, чувствуя себя рядом с ним в некой безопасности.

– Может, просто вызовем помощь? – спросил Зелиньский.

– Как? По телефону позвоним? Так тут нигде не ловит, сам же знаешь. Или, может, покричим? – Сергей почувствовал раздражение.

– Зачем же делать такую нелепицу… есть специальная связь через спутник. Он пролетает наверху, и мы через это говорим. Не через вышки связи.

– Да? – Несмотря на то что Сокольских чувствовал себя все хуже, он не мог не съязвить. – А почему же ты сразу им не воспользовался, пролетающим спутником?

– Я не имел такую возможность. Спутниковый телефон у Гжегоша, в первой машине. А меня завалило телами во второй.

– А теперь? – Птица выжидающе посмотрел на Марека.

– Сейчас буду смотреть. – Тот торопливо побежал к головному «Уазу».

Сергей услышал, как хлопнула дверца, а потом поляка шумно вырвало. Наверное, картинка перед ним открылась та еще.

«А все-таки, он молодец! – мысленно похвалил поляка Сокольских. – Держится, хоть и гражданский. Другой бы скис уже, столько трупов вокруг, самого чуть не убили. Не каждый день такое увидишь».

Марек вскоре вернулся. Он заметно побледнел, но сразу же сообщил:

– Связь работает, я уже вызвал помощь. Будьте крепким, пожалуйста, они скоро будут.

«Скоро» затянулось на сорок три минуты. Сергей засек время по наручным часам. Он успел несколько раз погрузиться в забытье, а когда приходил в себя, видел сидящего рядом Марека.

Последний раз Птица очнулся от того, что Зелиньский радостно тряс его за рукав и показывал на подъезжающие «Камазы» защитного цвета. Из них выпрыгнули военные, пара фигур в штатском и, что особенно важно, несколько человек в медицинской форме с носилками в руках. Лишь после этого Сергей позволил себе окончательно потерять сознание.