Тропой на юг

Ему снился родной дом. Слегка покосившаяся крыша. Из кирпичной трубы в небо поднимался белый дым. На кухне, как всегда, суетилась любимая супруга, готовя пышные пироги из свежих яблок. На улице дул густой свежий ветерок, наполненный всей гаммой невообразимых ароматов, которые почти стёрлись из памяти. Вместо них уже долгие годы он не чувствовал ничего, кроме отвратительного запаха тюремной еды, перемешанного удушающими ароматами отхожего места, украшающего угол тесной камеры. Ветер постепенно усиливался. Многовековые ели раскачивались из стороны в сторону, зазывая вглубь леса. Одинокий путник растеряно оглядывался по сторонам, не понимая, как оказался в дремучей чаще. От родного дома не осталось и следа. С неба посыпались серые хлопья пепла. Яростные порывы ветра сопровождались звуками схожими с рычанием диких хищников, притаившихся в густых таёжных зарослях. По спине побежали противные мурашки, а плечи непроизвольно подёрнулись, когда из чащи раздался душераздирающий вой.

– Нет, не вой, – пронеслось в голове, – это похоже на человеческий крик. Да, точно – это крик!

Звук усиливался, и вскоре пришлось зажать уши ладонями, дабы хоть как-то противостоять нестерпимой боли.

– А-а-а! Хватит! Пожалуйста, хватит…

Огромная тень промелькнула между деревьев. Силуэт был едва различим. Сердце забилось ещё сильнее.

– Бежать. Нужно бежать, не оглядываясь, – испуганно тараторил мужчина.

В этот момент из-за деревьев вверх устремилась неведомая чёрная птица. Взмах её крыльев рождал тот самый ветер, больно бьющий в лицо. Её крик был тем самым воем не то хищника, не то человека. Пылающие рубины глаз пожирали застывшую в ужасе жертву.

– Всё кончено, я больше не могу! – закричал мужчина, падая на колени – Оставь меня…

Вместо очередного крика раздалась неприятная трель похожая на истеричный хохот сумасшедшего. Она быстро усилилась и превратилась в нестерпимую мешанину громких звуков утреннего тюремного звонка. Грохот тяжёлых ботинок приближался, и вскоре зазвенели ключи, отпирающие решётки камер, тянущихся вдоль длинного коридора.

– А ну, вставайте, скоты! Если ещё хоть одного увижу лежащим через минуту, отправлю в карцер на неделю, – пригрозил грубый мужской голос надзирателя.

Камера под номером 204 уже давно стала для Сергея единственным домом. Он поднял голову, тяжёлую от ночных кошмаров. Где-то глубоко внутри ещё резонировали отголоски того жуткого воя, а по спине скатывались капельки холодного пота.

– Чёрт. Ну и ну, приснится же такая хрень, – недовольно пробурчал он и сел, свесив ноги с тюремных нар.

Просунув руку под подушку, Сергей достал обыкновенный спичечный коробок, хитро спрятанный за одним из металлических рёбер тюремной кровати. Потряс его и вместо деревянных спичек с серными головками достал пару синих таблеток. Недавний и довольно странный подарок от «братвы» оказался приятным сюрпризом. Следовательно, прежние заслуги до сих пор не забыты, а это значит, что всё в порядке.

– То, что доктор прописал, – усмехнулся он и закинул их себе в рот. – А ещё говорят, что не всё можно купить, когда у тебя есть бабки и уважение…

Мысли о давно утраченном доме и страшных ночных кошмарах быстро исчезали, растворяясь в памяти. Вместо них наваливалась тяжесть повседневного бытия, навсегда связанная с этим отвратительным местом.

– Заслужил ли я подобную участь? – время от времени Сергей задавал себе этот глупый вопрос. – Конечно же, нет! Они сами вынудили меня. Сами накликали беду и поплатились за это. Им просто не повезло, не с тем связались. А как, по-вашему, я должен был поступить?

Раз за разом прокручивая в голове былые преступления, Сергей Иванович Могилевский или, как его величали братки, «Могила», никогда не находил своей вины в случившемся. Страшная трагедия его жизни стала причиной многих жестоких убийств. Раздел сфер влияния, невинные жертвы – лишь крохотная часть его богатой биографии. К сожалению или к счастью, всё это в прошлом.

– Тоже мне вина…– удивлялся он. – Да и откуда она могла взяться? Мир так устроен. Если не сожрёшь ты, то обязательно найдётся рыбина или хищник, который с удовольствием полакомится тобой. Нет, тот самый хищник – это я! Скорее, пресловутая альфа, нежели вечно ноющие неудачники, которых за всю свою жизнь я повстречал немало.

Это был его корм. Просто средство существования. Когда Могила шёл на очередное дело, он не испытывал ненависти или вообще каких бы то ни было чувств. Просто шёл на работу, как и миллионы сограждан. Кто на завод, кто в шахту, кто за баранку, а у него немного другой профиль, в котором он достиг определённого мастерства.

Суровый приговор судьи, утвердивший срок заточения равный остатку самой жизни, Сергея нисколько не огорчил. Он прекрасно знал, что благодаря своим талантам непременно окажется на свободе, даже спустя много лет, но обязательно окажется.

– Вам, тупоголовым идиотам, не удержать меня в этих застенках. Нет, конечно же, нет. Я слишком люблю свободу и никогда не останусь сидеть на цепи как побитый пёс, – рассуждал он, каждый вечер глядя сквозь зарешёченное окно на осенние свинцовые облака, медленно ползущие по бескрайнему небу. – Моё время придёт, вот увидите. Я найду свою тропу на юг и буду загорать на песочном пляже в обществе полуголых девиц.

Почему-то именно сейчас он вспомнил про свою собственную семью. Двух пацанов, которым он так и не стал хорошим отцом. Вечно ворчащую жену, чьё недовольство и критика постоянно служили причиной конфликтов. Интересно, думают ли они о нём сейчас, или его имя уже давно стёрлось из их памяти?

– Нет, конечно же, это всё в прошлом, – Сергей поспешил отмахнуться от ненужных мыслей.

Воспоминания о прошлой жизни давно поблекли и почти стёрлись из памяти, оставив неприятный горький привкус. Он и сам старался как можно быстрее забыть обо всём, что было прежде, открывая новую страницу своей жизни. Сейчас его мысли всецело сосредоточены на планировании побега.

Колония особого режима, в которой отбывали наказания одни из самых жестоких убийц и террористов, находилась на самом севере Урала, едва не дотягиваясь до границ полярного круга. Погода тут, мягко говоря, оставляла желать лучшего. Сильнейшие морозы зимой сменялись удушливой духотой и тучами насекомых летом.

Видеть местную природу Сергею и другим «гостям» зоны не доводилось. Окна камеры выходили на глухую стену грубо выкрашенного в серый цвет забора, а прогулочный двор, в котором он проводил едва ли час в нескончаемо долгих сутках, и вовсе не имел окон. Несмотря на унылость бытия, сиделец не тратил время попусту. В скромной тюремной библиотеке удалось найти несколько весьма интересных книг о выживании в диких условиях. Он погрузился в изучение техник охоты и сбора пищи. Карта Уральских северных поселений, полученная благодаря врождённой хитрости, была для него бесценным сокровищем, которое он тщательно скрывал от любопытных взглядов охранников.

Так тянулись дни, недели, месяцы. Бесконечная рутина стирала реальность бытия. Сергей как будто и не жил, постоянно находясь внутри самого себя. Он был заперт со своими мыслями, потаёнными желаниями и мечтами, поделиться с которыми ему было не с кем. С наступлением ночи, словно специально издеваясь, мозг доставал из дальних глубин сознания самые жуткие образы давно забытых преступлений. Его жертвы приходили во снах, плакали, умоляли и даже пытались угрожать ровно до того момента, как первый лучик рассеянного света поникал сквозь решётку в крошечное окно камеры.

Всё началось неделю назад, когда после очередной прогулки Могила вернулся в свою камеру. Дверь позади громко захлопнулась, лязгнули засовы. Привычка сразу же мыть руки никуда не ушла. Годы работы, полные грязи и крови, превратили это действие в почти маниакальное стремление смыть всё, что могло попасть на кожу. Подойдя к небольшой ржавой раковине, Сергей даже не обратил внимания на сидевшего в углу щуплого человека, ловко перебирающего пальцами знакомый коробок спичек.

– Привет, – тихий голос прозвучал сродни раскатистому грому.

Сергей вздрогнул и от неожиданности едва не ударился головой о хлипкую полку, висевшую над умывальником.

– Ой, прости, просто я подумал…

– Ты ещё кто, на хрен, такой? – зарычал Могила, всячески пытаясь замаскировать свой нелепый испуг.

– Марек, – спокойно представился незнакомец, – но друзья называют меня Ворон.

– Марек Ворон? Что за дурацкое имя? – нахмурился Сергей. – Нерусский что ли?

– Можно и так сказать, я не из этих мест, – спокойно ответил мужчина и спрыгнул с кровати.

Новый обитатель камеры отличался невысоким ростом, который с трудом достигал полутора метров. Худосочная фигура и острые черты лица походили на образ замученного узника концентрационного лагеря, особенно в сравнении с мускулистым торсом Сергея. Кожа сидельца выглядела нездорово-белой. Тюремная роба висела на Вороне как на вешалке, да и её вид отнюдь не казался новым. Зашарпанные в коленях штаны, мятая и местами грязная футболка не лучшим образом характеризовали владельца. Чёрные как смоль глаза выражали странную заинтересованность и вызывали смешанные чувства беспокойства и отторжения.

Ворон протянул руку, но Сергей даже и не подумал её пожать, вместо этого смачно сплюнул в раковину и перекрыл воду.

– Эй, откуда у тебя моя… – он запнулся, выбирая нужное выражение, – Заначка?! – взгляд упал на коробок.

Ворон протянул его владельцу и тут же произнёс:

– Я слышал, как охранники шептались о тебе, хотели забрать что-то пока ты будешь на прогулке. Вот я и решил подстраховаться, перепрятав эту штуку пока тебя не будет. Судя по содержимому, вряд ли администрация колонии одобрит подобное без назначения врача.

– А ты не в своё дело не лезь, без сопливых разберусь, – раздражённо парировал Могила и грубо выхватил коробок.

Могила с недоверием взглянул на нового сидельца. Объяснение показалось до предела глупым, потому, что никто понятия не имел об этом коробке. Можно было хорошенько съездить по морде стоящему в углу коротышке, но Сергей предпочёл сначала присмотреться, не исключено, что ему подселили так называемое «ухо», дабы бывший киллер поведал прокурору о своих тёмных делишках.

– Так, давай сразу определимся, в этой хате главный я, – властно произнёс Могила, – если будешь меня слушать, то, может, и приживёмся, а пока лучше расскажи, кто такой и как тут оказался?

Нисколько не смутившись, сокамерник спокойно убрал руку и сел на край своей кровати.

– Эй, слышь, на мне узоров нет, и цветочки не растут. А коли так, харэ пялиться! – предупредил Сергей. – Я тебе вообще-то вопрос задал.

– Я тут ненадолго. Проездом, если можно так выразиться, – нарушив затянувшуюся паузу, начал Ворон.

– Ненадолго? В зоне для пожизненно осуждённых? – Сергей демонстративно расхохотался. – Ну, ты даёшь, юморист… С твоим талантом сохранять умную рожу при такой тупости нужно в цирке выступать.

– Рад, что тебя насмешили мои слова, но всё так и есть, – совершенно не обращая внимания на оскорбления, продолжил сокамерник. – Понимаешь, меня прислали сюда для того, чтобы я помог тебе выбраться из этих застенков.

– Ты мне? – продолжая гоготать, уточнил Могила. – Да ты на себя посмотри. Не сегодня-завтра ласты склеишь. Потом ещё придётся доказывать, что не я тебя завалил. Мне такое счастье нафиг не нужно. И вообще я ничего подобного не собираюсь, мне и тут отлично живётся, – соврал Сергей.

– Хорошо, – неожиданно быстро согласился Ворон, – если не хочешь моей помощи, можешь и дальше сидеть в этом богом забытом месте, а я, пожалуй, через пару дней буду загорать где-нибудь на тропическом пляже в обществе полуголых девиц.

– Эй, ты чего несёшь?

От наигранного веселья не осталось и следа. На суровом лице Могилы проскользнуло не то удивление, не то раздражение от сказанных слов. Недалече чем вчера он и сам думал, нет, скорее, мечтал именно об этом.

– Совпадение? Конечно же, совпадение! – успокоил себя Сергей.

– Я говорю, что через пару дней меня тут не будет. И если ты не струсишь, можешь пойти со мной. Правда, дорога неблизкая.

– Ты это… Следи за базаром. Я никогда не трусил и не отступал. А если ещё раз такую фигню скажешь, отвешу по морде, – с этими словами он демонстративно сжал здоровенные кулачища.

Лицо Ворона оставалось невозмутимым. Ни один мускул не дрогнул, сохраняя маску спокойствия. Сергею даже стало немного не по себе. Никогда прежде подобные хлюпики не реагировали таким образом и, уж тем более, не общались столь пренебрежительно.

– И как же ты собираешься бежать отсюда? Тут полно охраны, куча решёток и высокий забор. Не говоря уже о тайге на многие десятки километров.

– Да, я знаю, путь будет нелёгким, но и приз немаленький! Согласись? Ты же наверняка не хочешь просидеть тут ещё лет тридцать или сорок, а потом прямиком в ящик? Если пойдёшь со мной, то ничего подобного с тобой не случится.

– Откуда такая щедрость? – нахмурился Сергей в попытке распознать хоть малейший намёк на фальшь или подставу от неожиданного спасителя.

– Я же говорил, что меня прислали сюда помочь тебе.

– И кто же тебя прислал? Саня «Молот» из Питерских или Петька «Борода» из центровых? Они же, вроде, сами слили меня ментам? Извиниться теперь хотят? Небось, до их тупых голов дошло осознание, какого мастера лишились, – Сергей громко и чётко произносил только что выдуманные клички и имена в надежде подловить собеседника.

– Мой заказчик попросил не называть своего имени, – уклончиво ответил Ворон.

– Да и хрен с ним! От добра добра не ищут. Лишь бы ты и впрямь сумел меня вытащить, а там дальше разберёмся, – хищно улыбнувшись, подытожил Сергей, и, как ни в чём не бывало, сам протянул руку Ворону.

Рукопожатие было недолгим. Противная тонкая и холодная ручонка Ворона едва не хрустнула в сжимаемом кулаке Могилы.

***

Две ночи предшествующие побегу прошли в томительном ожидании. Принимаемые таблетки давали эффект, но не совсем тот, который ожидалось. Сердце начинало биться сильнее. Все мышцы наливались кровью, а душа рвалась наружу, не приемля заточения за толстыми стенами. Сергей изо всех сил пытался уснуть, но не мог. Порой ему, конечно, удавалось ненадолго проваливаться в забытье, но вместо снов о райских островах и пышногрудых девицах он видел пугающие картины. Его звали сотни голосов, утягивая в дремучий лес. Бесконечный холод и страх, совершенно не тот, который Сергей испытывал в обычной жизни. Он казался чем-то тягучим и обволакивающим. Страх проникал под кожу, пробирался в мозг и больно сдавливал сердце.

– Ничего-ничего, скоро всё это останется в прошлом. Поменяю документы, свалю нафиг из этой страны. Куплю небольшой домик возле моря и буду радоваться жизни. Благо успел припрятать немалую сумму на чёрный день. Кто бы ни подослал мне в помощь этого коротышку, он явно ошибся. Не собираюсь я возвращаться к браткам. От них только два выхода: за решётку или в сырую яму. Первый вариант я уже использовал, второй мне точно не подходит. А что насчёт моего нового друга, как выйдем к цивилизации, придётся убрать по-тихому, а то мало ли что разболтает.

План дальнейшей жизни казался как никогда чётким и понятным. Зато о самом побеге Сергей почти не думал. Сокамерник так же предпочитал больше молчать. Алые лучи от невидимого заката осеннего солнца свидетельствовали об окончании очередного бестолкового дня.

– Как обстоят дела с твоим гениальным замыслом? Будем ждать волшебника в голубом вертолёте, который нас отсюда вытащит, или ты золотую рыбку из унитаза поцелуешь, а она желание исполнит? – иронизировал Сергей, проглатывая очередную таблетку и бросая укоризненные взгляды на Ворона, который безмятежно расположился на кровати.

Тот ничего не отвечал, только странно бухтел что-то себе под нос с закрытыми глазами. За те два дня, что они прожили в одной камере, Могила много раз замечал странности за Вороном. Тот мог часами молча сидеть и пялиться в одну точку, произносить непонятные слова, а ночью бесшумно встать и стоять в абсолютной темноте, отчего Сергей едва не потерял дар речи, когда увидел чёрную фигуру, всматривающуюся в него открытыми глазами. Вообще этот человек вызывал противоречивые чувства. Некое отвращение, перемешанное с неподдельным интересом. Сергей никогда прежде не встречал никого похожего. Однако это совершенно не меняло планов по его устранению после побега.

Парадоксально, но устроить побег из северной колонии не такая и большая проблема. Гораздо сложнее выбраться к людям. Не сгинуть на просторах тайги. Не стать лакомством местной фауны. По натуре Сергей и сам был не менее свирепым хищником, по ошибке родившимся в обличии человека, и это придавало ещё большей уверенности.

– Они не причинят вреда своим, – убеждал себя он, неоднократно проводя рукой по острому краю самодельного ножа, выточенного из куска металла.

Как и обещал Ворон, всё произошло на вторую ночь. Громыхнула решётка, и по коридору разнеслись странные звуки. Послышался приглушённый звук падающего мешка, ну или чего-то на него похожего. В замочной скважине зазвенели ключи. Скрипнув, дверь распахнулась, и Сергей остолбенел от увиденного. На пороге стоял перепачканный кровью охранник. Это был именно тот человек, который испытывал к нему особую неприязнь. Пару раз едва удалось избежать драки, когда тот небрежно толкнул арестанта, выводя на прогулку. Сейчас охранник держал в руке здоровенный кухонный нож. И это не на шутку встревожило Сергея.

– Эй, служивый, ты чего? Совсем нюх потерял?! – то ли от испуга, то ли просто растерявшись, выпалил Могила, отступая в дальний угол камеры.

– Похоже, это за нами, – спокойно произнёс Ворон и, спрыгнув с кровати, принялся надевать тюремные ботинки. – Советую поторопиться. Вряд ли у нас много времени.

Дважды повторять не пришлось. Сергей с недоверием взглянул на отрешённый мутный взгляд охранника. Его глаза были покрыты тонкой пеленой, скрывающей любые эмоции. Губы двигались, извергая невнятные звуки.

– Это ещё что за хрен? Очередной подельник? – на всякий случай спросил Сергей.

– Что-то типа того, – не вдаваясь в подробности, отмахнулся Ворон.

Сергей быстро сложил заранее приготовленные припасы в самодельный тюк и, накинув тюремную куртку, поспешил за Вороном. В центре коридора бездыханно лежал охранник. Мониторы на посту видеонаблюдения были заляпаны кровью. Трое сотрудников колонии с кишками наружу встретили мёртвым взглядом ошалелого Сергея. Даже видавшего виды киллера поразило увиденное зрелище. Конечно же, в голове он перебирал совершенно разные способы побега: подкуп администрации, хитроумные манипуляции с замками, прятки в тени и «грациозное» переваливание через забор, густо обтянутого колючей проволокой. Но ни один из них не предполагал подобной жестокости.

– Да за такое нас из-под земли достанут, – прошептал Сергей, оглядывая место бойни.

– Пути назад нет, или ты опять струсил? – как бы невзначай подчеркнул Ворон.

– Струсил, да, струсил, – как робот повторил идущий с ними охранник, и из его рта потянулась вязкая полоска слюны.

– Этот чёртов зомби пойдёт с нами? – всё ещё не веря в происходящее, посетовал Могила.

– Просто доверься мне, всё уже устроено. Как я говорил: пути назад нет, – как всегда спокойно ответил Ворон. – Ты не забыл о тех девицах на пляже?

– Не забыл, – грубо прошипел Сергей, мысленно представляя, как скоро сам избавится от наглого приятеля.

– Тогда идём…

Оказавшись во дворе тюрьмы, Сергей сделал глубокий вдох свежего ночного воздуха. Густой аромат приятно проникал в лёгкие, вытесняя затхлость неволи. Тюрьма спала беспробудным сном. Всё казалось совершенно нереальным. Не доносились привычные голоса людей, навсегда запертых в крошечных камерах, хихиканье сотрудников, патрулирующих периметр. Даже карканье ворон, постоянно обитающих возле мусорных контейнеров, и то уступило место давящей тишине.

Втроём они прошли от режимного корпуса до внутреннего пропускного пункта. Полноватая женщина лежала уткнувшись головой в пульт с мигающими кнопками. Сергей выискивал у неё признаки жизни и успокоился только тогда, когда та едва заметно пошевелила пальцами правой руки, как будто пытаясь дотянуться до одной из кнопок пульта.

– Не отставать, не отставать, идти до конца, там будет свет, там спасение, – мямлил сопровождающий охранник, однако что-то в голосе было не так, что-то нечеловеческое.

– Да что, чёрт подери, происходит? – возмутился Сергей. – Что за чертовщина?

– Не переживай, скоро мы будем на свободе, потом всё узнаешь… – деловито ответил Ворон.

Путь к основным воротам шлюза оказался коротким, заняв не более трёх минут. Перед ними уже маячил призрак свободы. Тяжёлые металлические створы, словно предвосхищая желанное бегство, были слегка приоткрыты, рядом с ними безжизненно покоились тела охранников. Не было ни времени, ни желания проверять, живы ли они. Впереди не оставалось ничего, кроме последнего рубежа. Итак, либо свобода, либо...

Раздался раскатистый выстрел. Голова сопровождающего охранника буквально взорвалась, орошая внутренностями беглецов. Прямо перед ними возникла фигура старшего дежурного. Он едва стоял на ногах, но каким-то чудом удерживал в руках помповое ружьё.

– А ну, стоять! Сволочи, что вы сделали? Что за чертовщина тут творится? Да за такое вас надо на месте, – заплетающимся языком произнёс дежурный, вскидывая оружие и прицеливаясь.

Дальше всё произошло как в тумане. Повинуясь годами отработанным инстинктам, Сергей достал из кармана заточку и, не дожидаясь выстрела, метнул её в противника. Дежурный рухнул как подкошенный. Лезвие вошло по самую рукоять, не оставляя шансов.

– Как всегда в яблочко, – удовлетворённо фыркнул подошедший уголовник, вытирая самодельный нож о штанину и убирая в карман.

Глядя на всё это, Ворон удовлетворённо кивнул и слега улыбнулся. Казалось, будто за маской чрезмерного спокойствия таится нечто другое, чуждое простому человеческому восприятию.

***

Как только беглецы оказались за воротами, мир необъяснимым образом ожил, наполняясь всевозможными звуками. Красная сигнальная ракета озарила звёздный небосвод. Послышались крики охранников, завывание сирены, буйство заключённых, выражавших солидарность с беглецами. Часовой ближайшей вышки заметил удаляющиеся во тьме фигуры и открыл шквальный огонь. Под ногами крошечными фонтанчиками взорвалась почва. Свист пуль напоминал комариное жужжание. Миновать небольшую просеку получилось довольно быстро. Густая растительность скрыла в своих недрах две чёрные фигуры. Позади раздался лай собак. Вспыхнули десятки фонариков. Гул голосов усиливался.

– Не дайте уйти! Живыми можно не брать! Держать след!

В небе вновь вспыхнула красная ракета. В её отсветах окружающие деревья превратились в уродливых чудовищ, тянущих свои длинные иссохшие руки к Сергею. Они как будто приветствовали его и зазывали в свои объятия. У них не было глаз, но он слишком отчётливо чувствовал на себе неуловимый тягостный взор. Сердце бешено колотилось в груди, разгоняя кровь и наливая мышцы. За годы прозябания за решёткой он уже и забыл, какое это прекрасное чувство. Беглецы не останавливались. Впереди бежал Сергей, раздвигая мощными ручищами естественные преграды осеннего леса. Страх быть пойманным и растерзанным служебными собаками или застреленным в спину озверевшими охранниками придавал дополнительные силы. Острые ветки так и норовили проткнуть кожу или впиться в глаза, лишая зрения. Под ногами чавкали ещё непросохшие лужи.

Жуткий вой будоражил и заставлял ускорять темп. Казалось, вот-вот из-за валуна или многовекового дерева выпрыгнет чёрная тень. Острые как бритва зубы вцепятся в шею и примутся яростно раздирать плоть. В очередном всполохе ракеты Сергею показалось, что впереди стоит небольшая человеческая фигура. Тонкие как веточки руки, узкая талия и грязно-серое платье. Лица видно не было, его заслоняли длинные неаккуратно распущенные волосы. Разглядеть подробности не удалось. Совсем рядом прозвучал выстрел. За ним ещё один. Автоматная очередь срезала небольшую берёзку, едва не угодив в желанную цель.

– А ну стой, тварь! Всё равно не уйдёшь! – кричал преследователь, то и дело выцеливая грузную фигуру, мельтешащую между деревьев.

Выбирать маршрут сейчас не приходилось. Главной задачей было сбить преследователей со следа. На удивление Ворон ни на шаг не отставал от своего товарища по несчастью. Ловко перепрыгивая препятствия, он даже не оглядывался назад. Впереди показался довольно глубокий овраг. Сергей едва успел остановиться на самом краю, но мокрый грунт не выдержал и начал сползать. Удержаться не удалось. Беглецы кубарем покатились вниз. Благо острых камней у подножья не оказалось, поэтому падение хоть и было жёстким, но отнюдь не смертельным.

– Вставай, они скоро будут здесь, – приговаривал Ворон, отряхивая штаны.

– Чёрт, моя нога, – прохрипел Сергей, ощупывая правую лодыжку.

Внешних повреждений видно не было, но сильная боль разливалась по всему телу. Наверху оврага зашелестели листья. Превозмогая боль и стараясь не попасть под луч фонаря, прижавшись спиной к склону, представляющему собой почти отвесную стену, Сергей двинулся вслед за Вороном.

– Окружай их, давай, давай быстрее! – звучали голоса преследователей. – Тут не спуститься, слишком крутой склон. Обходи их с фланга…

Впереди показался скромный ручеёк, который бил ключом прямо из-под земли и вился вдоль впадины оврага.

– Отлично. Надеюсь, уловка сработает, – сказал Сергей, снимая с плеча тяжёлую ношу.

Он выбросил из тюка специально подготовленные и заранее обработанные сильно пахнущим составом обрывки тюремной одежды.

– Они подумают, что мы пойдём вдоль ручья, дабы замести следы и избавиться от запаха, но мы двинем в противоположную сторону и углубимся дальше в лес.

Выслушав план, Ворон многозначительно хмыкнул, видно, удивляясь гениальности своего нового друга. По крайне мере так показалось самому Сергею. После нехитрого манёвра беглецы с трудом взобрались на противоположный край оврага, предварительно заметая отломанной веткой следы. Чёрный таёжный лес сам по себе являлся отличным укрытием, затеряться в котором не представляло особого труда. Звуки погони стали понемногу стихать, а вскоре и вовсе прекратились.

– Вроде сработало. Тупые псы вряд ли теперь смогут выйти на наш след, – с нескрываемым облегчением констатировал Сергей, понемногу сбавляя шаг и восстанавливая дыхание.

– Возможно, но как только взойдёт солнце, поиски продолжатся с новой силой. Поэтому мы должны как можно дальше уйти вглубь, – спокойно проговорил Ворон.

Казалось, будто он и не бежал добрый десяток километров. Тон голоса и речь оставались нарочито спокойными и безучастными.

– Это я и без тебя знаю, – недовольно фыркнул Сергей и, остановившись, потёр больную ногу. – Куда дальше?

– Туда, – Ворон уверенно указал на одну из сторон света, – идём тропой на юг, как и планировали.

– Откуда ты знаешь, где находится юг? – усомнился Сергей.

– Знаю, – спокойно ответил Ворон и зашагал в выбранном направлении.

– Умник хренов, – пробурчал Сергей и двинулся вслед за ним.

Они продолжали свой путь в тишине. На разговоры не хватало сил. В голове вертелись бесчисленные вопросы. Годами выстраиваемый безупречный план побега, напоминая конструкцию из пресловутых кубиков, обрушился, оставив за собой лишь туманный силуэт, обильно запачканный кровью. Первый раз в жизни Сергеем двигал не холодный расчёт, а страх. Он по-настоящему боялся, только сам не понимал, чего именно. Даже если их поймают, ничего толком не изменится. Смертная казнь по-прежнему запрещена, а заточение без срока на помилование он уже и так испытал. Жестокая расправа над охранником лишь мимолётный случай в его и без того насыщенной биографии.

– Одним больше, одним меньше, это уже не имеет значение. Терять больше нечего. Победа или смерть в застенках, – подумал он и всё-таки решил не забивать голову лишними сомнениями.

Для уныния у него не было никаких оснований, и вряд ли они могли появиться. Ведь теперь он обрёл свободу и впереди уже ожидают пляж и девушки.

Под самое утро вновь полил осенний дождь. Идти по размокшему мху стало сложнее. Под подошвами хлюпала жижа, порой проникая внутрь, неприятно холодила ноги.

– Эй, нужно отдохнуть, – окликнул Сергей и остановился. – У меня нога ещё сильнее болит. Нужно сделать привал. А как взойдёт солнце, двинем дальше.

– Как скажешь, дружище, – улыбнулся Ворон.

– Тамбовский волк тебе дружище, – зло подумал Сергей, но ничего не ответил.

Беглецы уселись под ветвями огромной сосны, уперевшись спинами о толстенный ствол. Сергей и сам не заметил, как силы покинули его, и он провалился в тревожный сон.

***

Во сне он продолжал сломя голову бежать по чёрному лесу. Но был ли это лес? Скорее, круг ада, в котором томятся неуспокоенные души. Десятки искривлённых в предсмертной агонии трупов подобно облезлым деревьям пытались ухватить его, разорвать плоть, упиться кровью. Среди них он видел и ту маленькую девочку в белом ситцевом платьишке, что уже многие годы преследует его в ночных кошмарах. Виновен ли он в её смерти? Конечно же, нет. Ей просто не повезло оказаться в пылу пожара, причиной которого он и являлся. Можно ли считать отмщение ещё большим злом? Нет, он сам страдал не меньше. Это была война, а на ней всегда гибнут невинные. Такова жестокость бытия и не более…

– Нет, уйдите прочь, сгиньте, адские твари, – истошно кричал Сергей, когда множество рук хватали его.

Невыносимая боль пронзила тело, с огромной силой утаскивая куда-то вниз. Пальцы пытались уцепиться хоть за что-то, но земля под ногами треснула и разверзлась. Лицо окутало палящее пламя. Густой пар и бульканье невидимых котлов перебивались душераздирающими криками. Сил для сопротивления не осталось, и он разжал пальцы. Ощущение падения настигло его мгновенно. Сергей вздрогнул и резко открыл глаза.

Нежно поглаживая грубую кожу, по лицу скользнул лучик восходящего вдалеке светила. Первые мгновения сознание ещё боролось с медленно отступающим забытьем. На смену ему пришла та самая боль. Она мучительно разливалась по всему телу. Мышцы ныли, давно отвыкнув от тяжёлых нагрузок. Тело казалось налитым свинцом и будто чужим. Несмотря на весь дискомфорт, на лице Сергея неожиданно даже для него самого возникла улыбка. Он искренне радовался, жадно глотая свежий воздух.

– Свобода! Наконец-то свобода, я свободен, – повторял он самому себе, глядя на диск тусклого солнца, хитро подмигивающего из-за раскачивающихся от ветра деревьев.

Ворон сидел, молча глядя на толстый слой опавших листьев, медленно гниющих под воздействием неукротимой природы. Его взгляд был привычно отстранённым. Резкий порыв ветра ударил в лицо Сергея, и тот вдруг почувствовал неприятный озноб. Осеннее утро в глухой тайге вряд ли можно назвать комфортным. Температура едва достигала пяти градусов выше нуля. Ночные заморозки, судя по льду, оставшемуся на листьях лопухов, вероятно, снижали показания термометра до отрицательных значений. Разводить костёр было неплохим способом самоубийства, даже несмотря на опасность замёрзнуть насмерть. Погоня едва ли прекратилась. Успокаивало одно – с каждым часом зона поиска расширялась и вскоре кроме как с вертолёта их вряд ли заметят.

– Нужно идти на юг, – поёжившись, произнёс Сергей, неуверенно вставая на ноги.

Боль в правой ноге не утихала. Никакие мелкие неприятности не в силах помешать ему насладиться жизнью в тропическом раю.

– Да, нужно идти, – сухо согласился Ворон, – нам предстоит неблизкий путь, но такова судьба, а от неё не уйдёшь.

– Судьба, – усмехнулся Сергей, – хрен с этой судьбой. Я сам решаю, где, что и как. Нет никакой судьбы. Всё это сказки для тупоголовых нытиков. Если бы я был таким, то и сидел сейчас в своей камере. И вообще, первым делом нужно найти какую-нибудь дорогу или поселение, а от них мы уже сможем сориентироваться. За последние годы я неплохо так изучил карту этой местности. Жаль, конечно, что она была политической, но это лучше, чем ничего.

Ленивый диск солнца никак не хотел подниматься выше кромки деревьев. Его мрачный свет едва проникал сквозь густые заросли уральской тайги. Она была полна жизни. Вокруг витали ароматы хвои и дикой мяты. Ягель покрывал землю толстым слоем, а изредка встречались яркие пятна клюквы и брусники. Тишину нарушал шёпот листвы и далёкий стук дятла. Иногда раздавался треск ломающихся веток или редкий крик хищной птицы, нарушая монотонный гул леса. Среди деревьев властвовали могучие сосны и ели, их кроны образовывали пожелтевший купол над головами.

Беглецы шли молча. Ни один из них не хотел начинать беседу. Казалось, что каждый по-своему наслаждается этой «прогулкой». Конечно, со стороны это так и казалось. Два человека с внушительными тюками на спинах пробирались сквозь глухие леса в поисках спасения. На свежем воздухе аппетит усиливался с каждым шагом, и вскоре после нескольких часов марша желудок Сергея начал требовать пищи. К счастью, он предусмотрительно прихватил с собой пару сухарей и несколько безвкусных котлет, умело утащенных из тюремной столовой. Хотя воды с собой не было, они знали, что в таких местах чистая вода всегда найдётся, и действительно, не прошло и часа, как они наткнулись на широкое озеро. Гладкая поверхность искрилась в лучах оранжевого светила. Лучики будто прыгали по кристально чистой воде. Вдали за озером высились заснеженные хребты Уральских гор, придавая картине ещё большую величественность.

Сергей начал раздеваться несмотря на неодобрительные взгляды Ворона, который, казалось, осознал неразумность замысла своего спутника.

– Ну же, после стольких лет лишения ощутить воду – это благодать! – воскликнул Сергей, входя в холодную воду, и вдохнув полной грудью, погрузился в пучину.

Охваченный приятным покалыванием, Сергей почувствовал, как его сознание очищается, а страхи и сомнения медленно отступают. Лёгкость, которую дарила ему вода, показалась искуплением, не уступающим молитвам самого преданного служителя церкви. Он плыл, и каждый его вздох был полон свободы, каждое движение – отрешением от прошлого. Грехи, подобно тяжёлым камням, оставались на дне, а он взмывал наверх, обновлённый и полный решимости начать жизнь с чистого листа.

После непродолжительного заплыва Сергей уже сидел на берегу, вглядываясь в горизонт. Его душа была наполнена неподдельной радостью. Тяжёлые воспоминания о той ужасной ночи, бессмысленных убийствах и безумной погоне казались отдалёнными и неважными. Жизнь открыла новую страницу, и перед ними стояла задача в полной мере насладиться свежим началом.

Единственным напоминанием о внешнем мире за весь день был далёкий и едва уловимый стрёкот вертолёта, который так и не появился из-за густых вершин деревьев. К вечеру они так и не вышли к дороге, которая должна была проходить где-то в этих местах. По крайней мере, так думал Сергей, вертя в руках потрёпанную карту, пытаясь сличить хоть какие-то схожие контуры местности, но с наступлением сумерек, которые опускались на лес предательски быстро, его усилия оказались тщетными. Небо вновь разверзлось противным накрапывающим дождём. Продвигаться в таких условиях дальше не имело смысла.

***

Очередная ночь не принесла ничего хорошего, кроме ставших уже привычными кошмаров. Вместо утреннего, пусть и не такого тёплого, но всё же яркого солнца, тайгу заволокло густым туманом. Сергей первый раз в жизни видел столь плотную дымку.

– Наверное, тянет с озера, – предположил он и встал на ноги.

– Возможно, – сухо согласился Ворон, – тем не менее, нам нужно идти, времени совсем мало, еды тоже. Охранники наверняка идут следом.

– Что за чушь ты несёшь? – возмутился Сергей. – У нас полно воды, пищу мы найдём среди местной фауны. А эти идиоты нас тут никогда не найдут. Зачем тогда спешить?

– Потому что эти места не любят живых, – загадочно ответил Ворон, и будто в подтверждении его слов гукнула сидящая на верхушке дерева белоснежная сова.

Сорвавшись с ветки, она расправила крылья и взмыла в вышину. Чем-то эта картина была знакома Сергею. Послышался шорох опавших листьев. Беглецы замерли. Некто явно шёл по их следу. Отсутствие звуков собачьего лая или голосов людей лишь усиливало тревогу. В воздухе витала невидимая угроза, ощущаемая каждой клеткой воспалённого мозга. Из мрака, словно из другого мира, начали проявляться контуры огромного существа. Его массивный торс украшали изогнутые выросты, напоминающие древние корни. Существо приближалось медленно, издавая звуки, похожие на гортанный шёпот.

– Господи, это ещё что? – прошептал Сергей не в силах отвести взгляд от неведомого существа.

Ответ не понадобился. Существо сделало шаг навстречу. Стало ясно, что перед путниками стоял величественный таёжный лось. Его гигантское тело высотой в два с половиной метра было увенчано внушительными рогами, извивающимися как старинные дубовые ветви. Существо стояло, неподвижно глядя на незваных гостей. В чёрных глазах читалось призрение к нарушителям границы его царства. Сергей облегчённо выдохнул и как бы невзначай достал любимую заточку.

– Ну, давай, коли так, померяемся силами, – проговорил он, делая шаг навстречу.

– Нет! – возразил Ворон. – Нельзя, в нём живёт дух леса.

– Ты чё несёшь? – возмутился Сергей. – Это наш обед, просто он ещё не знает об этом.

Глаза животного буквально полыхнули ненавистью, и тот, громко заржав, резко бросился прочь.

– Ну, ты, конечно, молодец, – Могила сплюнул себе под ноги, убирая нож. – И что мы теперь жрать будем? Или у тебя в заднице солнечная батарейка?

– Нельзя трогать духов. Иначе они не пропустят тебя.

– Хватит нести всякую чушь! Ты меня понял?

Мысленно Сергей уже был готов всадить лезвие в глотку своему «товарищу». Уж слишком странный, мерзкий и почему-то пугающий он был. Руки так и тянулись в карман, но здравый рассудок взял верх.

– Нет, пока нет, – про себя приговаривал Сергей. – Слишком опасно сейчас оставаться одному в дикой тайге. Вначале нужно выйти к людям, найти поселение или проездную дорогу, а уж там гораздо проще будет выбираться одному.

– Идём дальше, – сказал Ворон и поднял с травы тюк.

Густой туман упорно не желал рассеиваться, и видимость едва превышала десять-пятнадцать метров. Лес вновь предстал перед беглецами в виде уродливых изваяний, сквозь которые почти не пробивались рассеянные лучи невидимого солнца. Порой казалось, что до слуха доносится то ли пение, то ли детский плач, но разобрать слова было невозможно. Да и были ли эти звуки на самом деле? Туман обволакивал, напоминая густое молоко. Ветки деревьев, покрытые каплями росы, цеплялись за одежду, оставляя мокрые разводы. Лес казался живым, его тени двигались и шептались, создавая иллюзию, что за ними кто-то прячется. Время от времени беглецы останавливались, прислушиваясь к звукам, но ничего, кроме собственного дыхания и шороха листьев, не слышали.

Они продолжали идти, несмотря на усталость. Каждый шаг был испытанием, но Сергей знал, что должен двигаться вперёд. Впереди его ждала свобода. Лес сгущался, и туман становился плотнее, скрывая всё вокруг.

Так миновал очередной день. Красное солнце уже почти скрывалось за невидимым горизонтом, хотя сквозь туман можно было различить только алые отсветы. С каждым шагом боль в ноге становилась всё невыносимее, но желание скорее оказаться среди людей перевешивало любые неудобства. Сергей всегда отличался хладнокровием и невероятной силой воли. Любая поставленная цель была для него лишь вопросом времени. Именно эти качества принесли ему славу одного из лучших наёмников.

Когда супруга узнала правду, она не смогла смириться. Для неё Сергей был всего лишь скромным охранником в частном агентстве, а не беспощадным убийцей, выполняющим грязную работу в интересах верхушки криминального мира. К слову, гонорар за последнее дело не был предусмотрен – это было личное. Неуловимый киллер хотел сбежать за границу, но наручники защёлкнулись раньше.

С другой стороны, ему удалось избежать пули от своих бывших коллег, и это уже было неплохо. Единственное, о чём он сожалел, – это то, что сыновья будут ненавидеть его всю жизнь или, скорее всего, просто вычеркнут как кошмар, недоразумение, ошибку.

Сергей продолжал идти, вспоминая те времена, когда его жизнь была проще. Он помнил, как они с женой гуляли по парку, как смеялись и мечтали о будущем. Теперь же всё это казалось далёким и нереальным. Он знал, что никогда не сможет вернуться к прежней жизни, но всё же надеялся, что когда-нибудь его поймут и простят.

Погружённый в глубокие размышления, Сергей не сразу заметил маленькую деревянную избушку, медленно появляющуюся из тумана. Она казалась парящей в воздухе. Чем ближе она становилась, тем причудливее казался её размер. Все атрибуты настоящего деревенского дома были на месте, но её размер показался совсем крошечным, и стояла она не на фундаменте, а на толстых брёвнах, похожих на куриные ножки. Никогда прежде Сергей не встречал подобных жилищ. В голове возникло странное сравнение с домиком из сказок о Бабе-Яге, что даже вызвало лёгкую улыбку.

Он остановился, дабы рассмотреть избушку поближе. Она была покрыта мхом и лишайником, что придавало ещё более сказочный вид. Фасад и часть покатой крыши украшали ламбрекены, искусно вырезанные неизвестным мастером. Покосившаяся дверца едва держалась на ржавых петлях, а вместо окна виднелось небольшое отверстие, не имеющее остекления.

– Эй ты, погляди, что тут такое, – позвал Ворона Сергей. – Первый раз вижу подобное. Какому идиоту нужно было строить тут это? Это для кур что ли?

Как и ожидалось, Ворон ничего не ответил. Сергей хотел было повторить вопрос, но, оглянувшись, понял, что рядом никого нет.

– Вот же, блин, повезло с этим придурком, – раздражённо буркнул Сергей, – не хватало ещё потеряться в этом тумане. Поди плетётся сзади как мешок с говном, тьфу, – он привычно сплюнул на землю и растёр ботинком.

Странное сооружение оказалось не одно. Немного приглядевшись, Сергей увидел ещё несколько покатых крыш точно таких же домиков.

– Да тут, похоже, целая деревня этих, как их там звали, хоббитов, точно! – вспомнил он героев одной из картин тюремной фильмографии.

Через небольшое окошко Сергей попытался рассмотреть убранство странного жилища, но внутри царила темнота. Он достал из кармана почти пустую зажигалку и чиркнул шершавым колёсиком. Мимолётный порыв ветра вырвался изнутри домика, тут же потушив язык пламени. Сергей выругался и попробовал ещё раз. В это время дверца противно скрипнула и отворилась, поддавшись налетевшему порыву.

Развернуться и уйти прочь было бы самым правильным поступком, но упрямым характером уже овладело любопытство. Размер двери едва ли позволил протиснуться внутрь, да этого особо и не хотелось. Сергей ухватился за скрипучую дверцу, к слову, совершенно не имеющую ручки, и отварил её в сторону.

Впервые в жизни ему захотелось по-настоящему закричать. Он отшатнулся, запинаясь о корни стоящего позади дерева, и неуклюже повалился на спину. Его дыхание стало прерывистым, а сердце бешено колотилось в груди. Изнутри дома на него смотрел человек с немигающими глазами, затянутыми трупной пеленой. Эти глаза, лишённые всякой жизни, казались бездонными, как сама смерть.

– Господи! – только и смог выдавить Сергей.

Тем временем покойник как будто бы уставился на незваного гостя, и кончики истлевших губ поползли вверх, превращаясь в отвратительную ухмылку.

– Наконец-то ты пришёл, – хриплым голосом произнёс труп. – Мы ждали тебя, очень долго ждали.

Костлявые руки пришли в движение, пытаясь ухватиться за край домовины.

– Ты выбрал свой путь, и он привёл тебя к нам. Скоро ты станешь одним из нас.

– Нет, нет, нет, этого не может быть, – приговаривал опешивший Сергей, отползая как можно дальше от жуткого жилища.

– Ты прекрасно знаешь, что заслуживаешь самых жестоких мук. Всегда это знал, просто боялся, – продолжил труп, медленно выбираясь наружу.

Вновь послышался детский плачь. Он как будто доносился из соседних домиков. Причём из всех сразу, превращаясь в невыносимую какофонию. Даже прижав уши ладонями, он не мог заглушить этот отчаянный вопль. Плач словно проникал внутрь, резонируя с сердцем и разрывая на части мозг.

Не выдержав, Сергей вскочил на ноги и бросился прочь от гиблого места. Но куда бы тот ни сворачивал и как быстро ни бежал, повсюду его окружали домовины. В каждой из них слышалось движение. Покойники вставали из своих могил. К ещё большему ужасу Сергей увидел среди них свою супругу. Она с ненавистью смотрела ему прямо в душу. Позади раздался знакомый хохот, и, обернувшись, он увидел своих мёртвых детей, весело играющих чьим-то черепом. В лицах остальных мертвецов он узнал всех своих жертв, к смерти которых приложил руку. Они тянулись к нему, звали его.

– Этого не может быть, это иллюзия, дурацкий сон, всё это нереально! – кричал он, не оставляя попыток сбежать.

Неожиданное препятствие или чья-то рука, вынырнувшая из-под земли и схватившая за больную ногу, застала Сергея врасплох. Потеряв равновесие, он упал и сильно ударился головой о камень. Боль пронзила тело, и перед глазами потемнело. Сознание покидало, оставляя Сергея в полной темноте.

***

Возвращаться к суровой реальности совсем не хотелось. Сергей ощутил жуткое желание никогда не просыпаться. Как будто живущие внутри демоны уже смирились с незавидной участью сгинуть на последних кругах ада. Несмотря ни на что инстинкт самосохранения всё же брал верх над измученным телом.

– Ты как? – послышался хриплый голос напарника.

Он сидел рядом и курил невесть откуда взявшуюся трубку. Приятный аромат табака стелился по замёрзшей траве. Таёжные леса шелестели мириадами листьев, покачиваясь из стороны в сторону в такт ледяным дуновениям ветра. Совершенно отчётливо виднелись заледенелые капельки утренней росы, так и не успевшей соскользнуть на землю. Щебетание птиц дополнялось отдалённым воем диких животных. Холод неприятно обжег лёгкие и Сергей закашлял.

– Чёрт, что случилось? – спросил он, пытаясь разобраться в разрозненных обрывках жутких воспоминаний, никак не желающих выстраиваться в общую картину.

– Это ты мне скажи, – спокойно ответил Ворон, – мы потерялись в тумане. Я слышал крики, а затем наткнулся на тебя. Ты был весь в крови. Я уже решил, что ты всё.

– Не дождётесь, – в своём репертуаре фыркнул Сергей, дотронувшись до места ушиба.

Однако в его голосе не чувствовалась былая уверенность. Внутри как будто что-то надломилось, высвобождая давно забытые страхи. Голова раскалывалась на части. Как будто мозг несколько раз перевернулся внутри и никак не хотел вставать на место. Постепенно он вспомнил тех жутких покойников, что гнались за ним. Вспомнил, как увидел свою семью, и от этого на душе стало ещё тяжелее. Не такими он их помнил в тот последний день. Все последующие годы Сергей пытался убедить себя в том, что они просто бросили его. Ушли в поисках более лучшей жизни, но сейчас эта почти выстроенная картина с треском рухнула, разлетевшись острыми осколками.

В тот день он должен был поехать на работу, но вместо автомобиля выбрал метро. Когда узнал о взрыве, вначале даже порадовался своему везению, но радость слишком быстро сменилась ужасным горем. Жизнь рухнула, а сердце навсегда покрылось глубокими ранами. Все, кто был причастен к этому покушению, один за другим стали жертвами несчастных случаев. Последним из них оказался главный заказчик, местный «авторитет» по кличке Кот. Однако вышедший из-под контроля пожар унёс и жизнь невинной маленькой девочки, о чём Сергей впоследствии искренне сожалел. К сожалению, ничего уже нельзя было изменить, и ему пришлось податься в бега, а затем сдаться полиции. В бандитских кругах на Сергея началась настоящая охота, и единственным шансом на выживание стала тюрьма.

– Я видел их, – признался Сергей, – я видел свою семью.

– Свою семью? – с интересом переспросил Ворон.

– И не только их, они зовут меня.

– Да, в этих местах и не такое случалось. Раньше народы Манси хоронили своих предков в этих лесах. Кладбища их народа разбросаны по всей этой территории. Говорят, их духи знают всё и видят человеческие страхи, желания, боль и грехи.

– Ворон, – неожиданно обратился к нему Сергей, – расскажи мне, кто именно тебя послал за мной?

– Я не могу сделать этого, скоро ты сам всё поймёшь.

С неба падали белоснежные хлопья, медленно опускаясь с серого полотна, как частицы пепла после извержения вулкана. Снежинки приятно холодили лицо Сергея, размывая пятна крови.

– Откуда снег? Неужели здесь даже осенью может идти снег? – спросил Сергей.

Ворон молча пожал плечами. Хрупкая сгорбленная фигурка этого человека всё меньше и меньше напоминала человеческую. Сейчас он больше походил на уродцев из пресловутого цирка, чем на простого бедолагу, пытающегося выжить в диких условиях.

Голова раскалывалась. Сергей сунул руку в карман и облегчённо выдохнул, нащупав заветный коробок. Сразу несколько таблеток оказались во рту. Боль постепенно отходила на второй план.

– На твоём месте я бы не стал шутить с этим, – укоризненно произнёс Ворон.

– А ты и не на моём месте. Так что засунь себе свои нравоучения в одно место, – почувствовав прилив сил, огрызнулся Сергей.

Спорить не хотелось, да и смысла в этом не было. Скоро их пути разойдутся, и на чёрной душе Сергея повиснет ещё один грех, но это его почти никак не беспокоило. Приятное чувство тепла разливалось по телу.

– Одним больше, одним меньше. Какая разница? – успокаивал он сам себя. – Если Бог такой уж благородный, значит простит. А если его не существует, то и бояться, собственно, нечего. Наоборот, сделаю мир немного лучше. Вряд ли этот человек получил пожизненный срок за продажу цветов в неположенном месте или кражу конфетки у маленькой девочки.

Девочки… Зачем он подумал об этом? В голове вновь предательски всплывали образы той, погибшей в пожаре, затем они сменились воспоминаниями о собственных детях, лежащих в небольших гробах, утопающих в пышных цветах. От этого на душе становилось ещё тяжелее. Он попытался подумать о чём-нибудь приятном: о красотках, ждущих его на пляже под лучами ласкового солнца, о бьющихся о белоснежный песок лазурных водах безбрежного океана. Но всё было тщетно. Слабость от голода и обезвоживания давала о себе знать. Его нога постоянно ныла, не позволяя сосредоточиться ни на чём другом кроме боли и отчаяния.

– Было ли это отчаянием? – спросил сам себя Сергей. – Конечно же, нет. Он дойдёт. Обязательно дойдёт. В этом мире нет силы способной его остановить на пути к желанной цели.

Могила достал заветный коробок и, закинув ещё две таблетки, встал на ноги. Ворон последовал его примеру и вскоре путники двинулись дальше в своём суровом путешествии.

– Ничего-ничего, мне нужно только ещё один рывок. Всё получится. Они не заставят меня остановиться, – бормотал Сергей, едва передвигая ноги.

Конечность ныла, расходясь волнами тупой боли при каждом шаге. Пустой живот уже давно перестал подавать признаки голода. Изо рта чувствовался неприятный запах ацетона. Ничего хорошего это не сулило. Идти пришлось сквозь густые заросли толокнянки, её острые ветки царапали лицо Сергея. Под ногами хрустела ледяная корка болотистой жижи. Ботинки то и дело засасывало, отчего и без того медленный темп становился изнуряющим. Густой гнилостный запах разложения расплывался по жуткому месту. От поверхности вверх поднималась зеленоватая дымка, придавая картине ещё больше таинственности. Несмотря на резкое похолодание и несвойственные этому времени года заморозки, в воздухе кружили стаи мошкары. Они лезли в рот и в уши. Кожа на шее, руках, лице зудела от бесчисленных укусов.

– Серёжа, милый, Серёженька, – в голове прозвучал едва уловимый голос.

Почти забытые нотки нельзя было спутать ни с чем в этом мире. Ласковый голос повторял его имя.

– Серёженька, ну где ты, милый? Уже поздно, неужели ты гуляешь тут в одиночку?

Так его называл всего один человек – родная мать. В отличие от грубого отца, незнающего слов похвалы и тем более ласки, мама безумно любила нерадивого сына. Несмотря ни на что она до самого последнего дня своей жизни пыталась найти оправдание всем его прегрешениям. Когда после очередной пьянки отец избил четырнадцатилетнего Сергея, тот не выдержал и сбежал из дома, параллельно с этим угнав старенькую соседскую Ладу. Домой его доставили сотрудники полиции, заодно рассказав об аварии, устроенной подростком. Тогда удалось отделаться постановкой на профилактический учёт в местном отделе полиции. После этого случая жизнь стала ещё хуже. Мать заболела, а отец не переставал пить. Вскоре Сергей познакомился с местной шпаной, с ними он грабил прохожих, пробирался в частные дома местных пенсионеров. Первый раз попал на малолетнюю зону, а там всё пошло-поехало. Одним словом, его затянуло то самое болото.

Теперь же он шёл по настоящему болоту. Подобных мест они никогда не видел в жизни. Конечно, Сергей пару раз выезжал на охоту и рыбалку, эти мероприятия в основном перетекали в пьянку на природе, нежели в серьёзное хобби. Единственное, что удалось вспомнить из той самой книги по выживанию – это необходимость в длинном шесте, с помощью которого можно будет проверять твёрдость почвы перед следующим шагом. Так он и сделал. Из сломанной ветки одряхлевшей берёзы получилась отменная слега.

Дополнительной проблемой являлся толстый слой хвои, устилающий землю и сквозь который невозможно различить поверхность. Чем дольше они шли, тем шире становилось болото. Обойти его слева или справа было уже нельзя, повернуть назад – тоже. Гниющие топи простирались повсюду. Они буквально следовали за беглецами. Сколько не иди, а конца нет и нет. Ноги ныли, а вдыхать отвратительный воздух было уже невозможно.

– Серёженька, хватит, остановись, – повторял невидимый голос. – Пора прекратить всё это. Остановись.

– Нет, нет, нет! Я дойду, я обязательно дойду, – повторял Сергей, превозмогая боль и делая очередной шаг.

Мошкара роилась чёрными тучами. Их тоненькие жала и нежные крошечные лапки проникали под разорванную робу и беспощадно жалили и жалили. Казалось, что сейчас весь мир состоит из боли и ненависти.

– А кого ты ненавидишь? – спросил сам себя Сергей. – Того, кто решил вот так просто сбежать? Или, может, того, кто совершал преступления? Или свою мать за то, что родила тебя на этот свет?

– Серёженька! – вновь повторил голос, только на этот раз он прозвучал где-то совсем близко.

Сергей приоткрыл заплывшие от укусов глаза и не поверил увиденному. Впереди в зарослях ольшатника он увидел её. На маме было надето её любимое платье с пёстрыми разноцветными бутонами роз. Она улыбалась и была точно такой, какой он её запомнил.

– Мама? – прошептал он, сделав робкий шаг навстречу. – Как ты тут оказалась? Ты умерла…

– Нет, Серёженька. Никто не умирает. Я просто заблудилась. Мне очень холодно. Ты поможешь мне вернуться?

– Вернуться куда, мам? – по-детски переспросил Сергей, всё ещё не веря собственным глазам.

– Как куда? Конечно же, к вам с папой!

– С папой? Ты же ненавидела его? Он же сам довёл тебя, помнишь?

Сергей сделал очередной шаг, но тут же почувствовал, как нога провалилась сквозь мягкую хвою. Её как будто кто-то ухватил и принялся неистово тянуть. Попытка упереться слегой не принесла должного результата. Длинная жердь проткнула жижу, не найдя опоры. Животный ужас сковывал движения. Умереть от интоксикации комариных укусов или от голода не стояли и близко с тем, чтобы захлебнуться в вязкой отвратительной жиже прогнившего болота.

Сергей изо всех сил пытался выбраться, но от каждого резкого движения его тело всё больше и больше засасывало в трясину. Он чувствовал прикосновения грубых рук. Десятков рук. Они хватали его за ноги. Пытались разорвать плоть острыми ногтями.

– Нет, отпустите меня, сволочи, – кричал он. – Мама!

Фигура матери стояла прямо перед ним. Теперь уже он был ей едва по пояс, всё ниже и ниже приклоняясь к поверхности болота. Он видел, что некогда прекрасное лицо самого дорогого в его жизни человека покрыто трупными пятами, а где-то кожа и вовсе отсутствовала, оголяя белёсый череп.

– Ворон, помоги, помоги мне, я прошу, – почти захлёбываясь в ужасе, прокричал Сергей, но ответа уже не услышал. В рот, нос и уши заливалась смердящая жижа.

Мир перестал существовать.

***

Холод, пронзительный холод. Никогда прежде Сергей не испытывал такой боли. Каждая клетка тела покрывалась изморосью. Вокруг проплывало множество гипсовых лиц, отрешённо наблюдающих за его мучениями. Все они были знакомы и, в тоже время, казались совершенно чужими. Нет, не уродливыми с искажёнными гримасами, скорее, просто блаженными в своём равнодушии. Все. Кроме одного. Это личико было ещё совсем детским. Правильные черты. Широко открытые, но не имеющие цвета глаза принадлежали той самой девочке, в этом можно было не сомневаться. Она смотрела совершено недетским взглядом, в нём не читалось агрессии, ненависти, скорее, просто обида вперемешку с непониманием.

Сергей обхватил ладонями голову, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции. По суровому лицу, незнающему жалости, заструились слёзы. Предательские капельки стекали по подбородку и устремлялись под перепачканную грязью одежду.

– Прости меня, прости, – выдавил из себя совершенно чуждые слова. – Я бы хотел повернуть время вспять, но не могу! Слышишь? Не мо-гу!

Ужасный холод усиливался, и вскоре слезинки превратились в блестящие кристаллики льда. Сергей медленно открыл глаза. Он лежал на земле, широко раскинув руки. На лицо с серого неба падали хлопья снега. Сейчас их было гораздо больше, чем раньше. Они застилали землю, хороня под собой пожухлую растительность. Зелёных красок почти не осталось, а вместо них мир окрасился белоснежным цветом.

Приподнявшись, Сергей с тоской огляделся. Вместо плотных болотистых зарослей сейчас его окружали невысокие и почти лысые холмы. Довольно плотный снегопад не позволял разглядеть деталей, но казалось, будто они тянутся далеко за горизонт.

– Тайга непредсказуема, – послышался до боли знакомый голос.

В любой другой ситуации он казался бы отвратительным, но почему-то сейчас принёс облегчение. Голос принадлежал, конечно же, Ворону. Сгорбленная фигура сидела рядом и внимательно разглядывала почти невидимый горизонт. В его внешности уже практически не осталось ничего человеческого. Непропорционально длинный нос, абсолютно чёрные глаза и длинный, от уха до уха, рот в загадочной улыбке. Всё это было с самого начала их знакомства, но каким-то образом Сергей не замечал деталей, а, возможно, просто не хотел. Полуголые девушки и райский пляж всё дальше и дальше уходили от реальности, вместо них в душу проникал холод. Ужас неизбежного конца маячил совсем рядом.

– Я видел свою мать, – не зная зачем, признался Сергей. – Она звала меня в это болото. За что, мама? – вслух спросил он. – Я не виноват в том, что всё так получилось. Это отец, не я! Прости…

Он вновь почувствовал, как по щеке пробежала слезинка, и от этого стало ещё противнее. Никогда прежде он и помыслить не мог, что способен так ненавидеть самого себя. Гроза бандитов, киллер, незнающий пощады, сейчас же выглядел не страшнее затравленного школьника, готового разрыдаться в мамину юбку. Нет, уже давно не в мамину. Страшная болезнь, безысходность, постоянные унижения со стороны мужа и разгильдяйство любимого сына загнали её в петлю. Это стало последней каплей в море отчаяния, приведшего Сергея в это странное место, которое ни одна карта и ни один путеводитель не могли бы определить.

Дрожащая рука сама потянулась к карману, в котором лежал заветный коробок. Каково же было разочарование, когда тот оказался пуст.

– Тут ничего нет, – разочарованно промямлил Сергей, раз за разом открывая и закрывая потрёпанную коробочку и не веря в то, что теперь он действительно оказался один на один с навалившимися страхами.

Они буквально пожирали его изнутри. Сопротивляться больше не было сил.

– Нужно идти, мой друг, – ровным тоном не то спросил, не то приказал Ворон.

Сергей и сам не понял, как ему удалось встать на подкашивающиеся ноги, и те понесли его в неизвестность. Противиться этому он не смог. Не было сил.

– Сколько он уже без еды? Часы, дни, недели, месяцы? О, Боже! – с ужасом подумал Сергей, перебирая в голове обрывки бесконечного путешествия. – А когда я последний раз пил воду? Возможно, у того озера. А когда это было?

Он поднял ладонь, пытаясь стряхнуть очередную снежинку, больно кольнувшую прямо в глаз. По спине пробежали мурашки. Его пальцы выглядели не толще охотничьих спичек. Огрубевшая и покрытая засохшими ссадинами кожа едва покрывала тонкие кости. Он провёл рукой по животу и груди. Вместо некогда налитых силой мышц он почувствовал острые края рёбер.

– Нет, нет, нет, – неустанно продолжал повторять Сергей, ощупывая ставшее чужим тело.

В голове крутилось множество вопросов, на которые не получалось найти ответов. Мысли как будто уже перестали принадлежать ему самому. Надежды выйти к людям таяли с каждым неуверенным шагом. Впереди была белёсая пустота. Вскоре снег уже достигал колен, а ветер рычал всё сильнее.

– Кто ты такой, Ворон, и куда ты меня ведёшь? – едва слышно Сергей выдавил из себя последний и самый главный вопрос.

– Я тот, кого ты сам создал. Я твой ангел и дьявол, друг и враг, глашатай между мирами. Я – это ты, а ты – это я. Мы частицы одного целого. Долгие годы я жил, если можно так сказать, внутри того самого коробка. Ты высвободил меня. Помнишь, я спросил, хочешь ли ты выбраться из застенков? Моё обещание выполнено. Теперь нас ждёт путь. Путь, не имеющий конца. Это твой ад по дороге в небытие. Твоя душа навечно проклята теми, кого ты погубил, Сергей. Это и есть твоя тропа.

Сергей хотел возразить, но не смог. Может просто не захотел. В глубине души он уже давно всё понял, но боялся признаться себе в этом. Шаг за шагом боль отступала. Две фигуры удалялись, растворяясь в белоснежной пустоте. Снег превратился в настоящую вьюгу, поющую бесконечные песни на просторах бескрайнего севера.

***

Лязг засовов громким эхом пронёсся по тюремному коридору.

– Вставайте, скоты! Если увижу хоть одного лежащим через минуту, отправлю в карцер на неделю, – прогремел грубый мужской голос надзирателя. – А тут что за…? – охранник осёкся на полуслове.

Тяжёлая металлическая дверь камеры № 204 была приоткрыта. За ней предстала ужасающая картина. Пол и стены были густо заляпаны кровью. Хаотичные кровавые мазки на стене вырисовывали нечто напоминающее расправленные крылья птицы, в центре которых висел привязанный за шею к решётке опасный убийца-рецидивист Сергей Иванович Могилевский. Его одежда свисала лохмотьями на исхудавшем теле. Руки и ноги были покрыты тонкими царапинами. На белом обескровленном лице застыла отвратительная гримаса удивления, а у безвольно свисающих ног лежал пустой спичечный коробок.

Конец

Автор: Руслан Самигуллин

Редакторы: Алексей Коковихин

Оксана Субботина

© Челябинск 2024