Тропой Велеса-1. Порог Мары.

Первое, что я увидел, открыв глаза - темный каменный потолок. Плохо освещенный, влажный, переходящий во склизкие стены, сложенные из такого же камня. По стенам медленно текли капли воды. Сильно болела голова от удара чем-то тяжелым. Свет еле доходил до моих глаз, настолько плохо он проникал из небольшого зарешеченного окна в углу потолка.

Я медленно спустил ноги с жесткой койки, на которой лежал тонкий матрац без сменного белья. Сел на матраце. Пол был… Ну кто бы мог подумать? Каменный. И холодный.

Мавки бы побрали этого жирного хряка Луку Куприянова! И к ним же мое обостренное чувство справедливости и несдержанный язык. Хотя, кто в подобной ситуации смог бы промолчать?

Объясняю. Меня звать Богдан. Имя красивое, маменька назвала в честь своего отца, то есть, моего деда. Предок был фигурой значимой, местной знаменитостью. Целый начальник охранки наместника нашей захудалой планетки на отшибе империи. Дедуля сначала спас владыку от заговора ближников из Думы, за что получил власть, почет и владение городом Ополье, из которого был родом. А спустя десяток лет сам влип в измену, за что его и казнили. Повезло, что всю его семью под корень не извели! Маменька моя, на тот момент шестнадцати лет от роду, по быстрому выскочила за лейтенанта внешней разведки, чем себя и спасла. Военные у нас в почете, а разведчики и тем паче. Жили они с папенькой не богато, но прилично. Детей строгали (я старший), до той поры, пока папку на войне какие то басурмане и не ухлопали. Было это пару лет назад, как раз мне стукнуло 14. Лучший подарок на день рождения - узнать, что ты теперь единственный кормилец и четырех младших сестер, да по жизни не работавшей мамани!

Пособие по утрате кормильца платили, но на шесть ртов его не хватало. Пришлось бросить школу и прибиться к батракам-жерновщикам у богатого соседа, ворочая мешки до кровавых мозолей по 12 часов в день.

И если поначалу как-то выкручивались, то неделю назад, после моего шестнадцатилетия меня признали “почти взрослым”. Пособие кануло в лету, ведь теперь в семье есть “мужчина, который сможет прокормить ораву малолеток”. Да и мать моя еще в соку, как мне в лицо нагло заявил наместник городка, Лука Куприянов. А ведь я решился ради сестренок, пришел униженно кланяться перед этим кабаном, лишь бы нам вернули пособие.

“Впрочем, пусть твоя мать зайдет ко мне вечером и тоже хорошенько попросит” - сально подмигнул и мерзко усмехнулся в тот раз Куприянов. Я не сразу допер о чем он говорит, но потом ка-а-а-ак осенило! Голова моя за кулаками не поспела, влупил я нашему наместнику от всей души двоечкой по сальной роже!

И что теперь? А теперь я в каменном мешке, жду суда и приговора за нападение на представителя власти. Лет 5 на титановых рудниках дадут, как пить дать! Боров на мне отыграется по полной. Да и мать теперь со всем по миру пойдет с малыми детьми на руках… Эй, дед, превед! Как тебе? По твоим стопам пошел, гордишься?

Невысокая, примерно в две трети сажени высотой, но здоровая дубовая дверь резко распахнулась, ударившись о стену. Звук удара, вкупе с пронзительным визгом давно не смазанных петель, больно ударил по ушам. - Встать, заключенный! - зашел и сразу рявкнул небритый здоровяк, одетый в униформу черно зеленого цвета. Род Куприяновых и их люди уже несколько веков носят такие цвета как отличительный знак своего достатка.

Я медленно встал, ощущая слабость от голода. - За мной! Попробуешь сбежать - лишишься уха. - рявкнул охранник.

Хорошо, хорошо, иду! - проговорил я, с яростью подумав про себя: Один удар ладонями по твоим ушам, и уже я тебе отрежу все что захочу.

Мы прошли по нескольким узким и сырым коридорам. Стражник шел позади меня и поигрывал в руках чем-то, похожим на шокер. Видел такие, ими глушат зашедших на окраины города зимних медведей-шатунов, перед тем как отвезти обратно в лес. Если таким тыкнуть в болванчика вроде меня, несколько дней в отрубе обеспечено!

Наконец, мы оказались у открытой двери небольшой комнаты с каким то медицинским креслом посредине. Хотя белой эта каморка была лет сто назад, сейчас она вся, пол, стены, и даже потолок, была заляпана какими то бурыми пятнышками. Настроения это не прибавляло, я прям чувствовал, что эти пятна когда то были в чьих то жилах. Да и Куприянов вместе с еще одним бородатым верзилой внутри комнаты меня не радовали. Улыбка на лице жирдяя не обещала мне ничего хорошего.

- Ну что дружок, допрыгался? - Почти пропел Лука. - Меня твоя семейка всю жизнь раздражала, особенно твой выскочка дед. Ну ничего, скоро про тебя забуду и я, и все остальные. А до твоего цветника, во главе с мамашей, охотники найдутся, не переживай. - загоготал он, довольный своим сравнением.

- Кусок говна ты, а не правитель! - взбеленился я. - За два легких тычка по твоей харе мне положены максимум 5 лет рудников, я законы знаю!

- Так то оно так… Да только есть одно НО. - мерзко усмехнулся боров. - Тобой давно интересуются из ОПКБ! Поэтому, когда все произойдет, искать тебя никто не будет, я уж постараюсь.

- Что от меня может хотеть имперская охранка? - похолодел я. - Откуда они вообще знают про меня?!

Внимание от общепланетарной имперской безопасности - это не колокольчик паники в моей голове, это настоящий набат в колокола! Какого беса тут вообще происходит! Ведь кем интересуется охранка, тот долго и счастливо не живет. По крайней мере, кого забирают, того больше родичи не видят. Несмотря на все наши прогрессивные времена и справедливого императора батюшку.

- Откуда? - как бы удивился Куприянов. - Дед твой изменник - это раз. Папашка твой погиб при странных обстоятельствах, не выполнив приказ воеводы - это два. Ну и скрининг соответствия показал 84% вероятной пригодности.

- Какой скрининг? Какое соответствие? - завопил я со страхом в голосе. Я не понимал, что со мной будет, привычный мир рушился на глазах. Явно мое мнение здесь - пыль под ногами. Да и силы не на моей стороне, вырваться я не смогу. И куда бежать? Понятия не имею, где нахожусь!

От страха я даже не обратил внимание на странную фразу про отца. Хотя всем было известно, даже в газетах писали в свое время, что отец погиб, выполняя долг перед светлым императором Рутении, сражаясь как герой, со смоляными чертями.

- Скоро поймешь, - ухмыльнулся Лука. - Так что всем выгода, всем удовольствие от твоего нехорошего поведения. Но тебе выгоды чуть поменьше, чем мне! - он бросил взгляд на массивные наручные часы. - Ладно, поболтали и будет. Время не ждет. - с этими словами Куприянов вышел из комнаты, а мне прилетел неожиданный, и оттого особенно болезненный удар в солнечное сплетение. Я задохнулся и упал на четвереньки на гладкий пол. Еще и колено разбил при падении. Надеюсь, только ударил, а не сломал… Тут же меня грубо подхватили под локти, и, перевернув как брюхом к потолку, закинули на уже разложенное горизонтально кресло.

Верзила нажал на какую-то тускло поблескивающую кнопку с обратной стороны кресла - из моего вынужденного лежбища выскочили гладкие ремни и мгновенно закрепили меня в этом положении. Лоб, грудь, живот, руки, ноги - все было обхвачено настолько плотно, что я и шевельнуться не мог. Да и дышал со свистом, как загнанная лошадь. Клятый Лука, чтоб его Мара забрала!

Еще нажатие кнопки - и охранники поспешно вышли из пыточной, оставив меня наедине… С чем?

В потолке разъехались панели, которых я раньше не замечал. Из появившихся отверстий, как гибкие змеи, выскочили какие то прозрачные шланги, каждый оканчивался длинной толстой иглой, жуткой даже на вид.

Я упустил момент, когда первая вонзилась мне в шею. Мгновенная резкая боль, а дальше… тьма.

Не знаю сколько времени прошло. Только пустота и холод. Не было ничего, за что мог зацепиться мой разум. Да и какая теперь разница. Когда я пришел в себя, все тело ломило, будто меня несколько дней молотили цепами по всему телу. Внутренности жгло раскаленными угольями. Казалось, сотни огненных бугорков жрали меня изнутри. В глаза, кстати, тоже, поэтому смотреть долго на фургон изнутри было больно. Фургон? Только сейчас понял, что меня куда то везут! Да и судя по тряске, едем мы во первых быстро, а во вторых, по земле. Интересно-о-о, значит мои похитители не так уж и могущественны, ведь любой полет техники регистрируется в единую сеть! Либо, это какой-то тайный подземный тоннель, впрочем, что тоже говорило о грязных делишках Куприянова.

Вдруг, накатила особенно сильная волна боли. Причем в этот раз ей понравилась моя бедовая головушка, виски как будто решили взорваться. Я громко застонал, на что обратили внимание мои мучители. - Ускорьтесь, начинается! - крикнул охранник рядом со мной, громко постучав по одной из сторон этой жестяной коробки. Судя по глухому стуку с другой стороны, там была кабина, и охранника услышали. Об этом можно было судить по резкому рывку фургона и появившемуся ощущению перегрузки. Как будто мне и без желания поблевать ощущений было мало!

Наверное мы ехали еще минут двадцать, хотя по субъективному времени это могло занять и пару часов. Когда тебя выворачивает наизнанку, а двигаться мешают ремни, которыми ты прикреплен к какой то широкой, твердой и холодной скамейке, как то не до отсчета времени. Вдруг мы резко остановились, я не выдержал такого неаккуратного обращения над своей тушкой и выпустил всю горечь и желчь изо рта. Разумеется, большая часть попала мне на голову и рубаху. Злобное ругательство охранника сообщило, что и на него попало моим “даром”.

Дверь фургона открылась, и меня споро развязали и потащили куда то по коридору. Да, моя вторая догадка была верной, мы явно ехали по какому то подземному ходу. Судя по тусклому освещению, лампы встречались шагов через 40 друг от друга, и светили неярко, об этом ходе не знают общественники. И по головизору не рассказывают.

Протащили меня недалеко, шагов двести, не больше. Дальше один из прихвостней Куприянова открыл незаметную дверь цвета тоннеля сбоку, и я, с помощью этих добрых молодцев, оказался внутри. Единственное, что было внутри очередной небольшой комнаты, это круглый постамент, внутри которого неброско светились багряным какие то письмена. Приподняв голову, я увидел точно над постаментом такие же символы, идущие по кругу. Ну и стоит упомянуть о каком то небольшом экране с кнопками рядом с постаментом, стоящим на каменной тумбе, высотой с полсажени.

Ну, не буди Лихо, да? - неожиданно и ехидно позади меня произнес знакомый голос. Засмотревшись на постамент, я не заметил, как за охранниками, до сих пор державших меня за локти, в комнату зашел и их главарь. Лука лениво подошел к постаменту, нажал на какие-то кнопки, и постамент засветился целиком! А символы сверху и снизу соединились лучами холодного синего света, образовав цилиндр.

В этот цилиндр меня и втолкнули. Пусть и не самой главной неприятностью, но заметной, оказалось, что я ударился тем же самым коленом, что и в темнице. От резкой боли в ноге я на мгновение перестал ощущать раскаленные камушки в потрохах. - Прощай, сор. - глухо сквозь боль услышал я. Захлебываясь слезами, я попытался крикнуть, попросить прощения, но не успел. Яркая вспышка и сознание снова покинуло меня.