Тропою тьмы

Первый месяц весны в деревне Радонь выдался на редкость теплым. Обычно начало года в Сладском Царстве не балует, но в этот раз погода была необычайно приятной.

Идя по главной улице деревни, дочь старосты Тааника оглядывала округу. Кое-где, оставались еще, островки весенней грязи, но центральная улица была чиста. Что было и не удивительно. Именно здесь находились главные здания их селения: дом Прижника[1] и Храм Единого.

Высокая, рыжеволосая девушка с копной непослушных кудрявых волос бодро шагала по дороге. Ее веснушчатое лицо согревало солнце. И девушка наслаждалась первыми по-настоящему теплыми днями. Но все, же она не просто гуляла. У нее была цель. Дом старухи Иренки, что находился на отшибе. Отец, поручил Таанике помогать одинокой женщине. И можно было бы подумать, что он так заботится о жителях своей деревни. Но Тааника знала правду. Знала, что это всего лишь иллюзия, пыль в глаза, которую пускал староста Радимир.

Девушка не жаловалась. Эта работа была одним из немногих способов отвлечься от семейных проблем. Но, и это, не было главной причиной, почему Таанике так нравилось бывать у Иренки. Сумасшедшая старуха, как называли ее деревенские, рассказывала истории. Такие, которые больше нигде не услышишь. Хоть и вся Радонь считала, что Иренка немая, но с Тааникой она говорила охотно.

Дом Иренки находился на самом краю деревни. Неказистая маленькая избенка, в которой была лишь кухня да небольшая комнатка. Но женщина сама выбрала это место, когда только приехала в Радонь. И жители не возражали, они сторонились пришлую, по причинам которых Тааника так и не поняла.

Соседей у старухи не было, мало кто желал селиться так близко к лесу. Старые суеверия были еще живы, и даже Великая Конгрегация не могла ничего поделать с этим.

Дойдя до места, девушка огляделась. Казалось маленький сарай, что стоял поодаль от дома, еще сильнее покосился и вот-вот развалится. Девушка, вздохнув, понимая, что с этим она уж точно помочь не сможет, подошла к двери.

Зайдя в избу, Тааника пригнулась, в очередной раз, кляня свой высокий рост. Слишком уж сильно она вымахала для девушки. Настолько сильно, что низкий и нескладный «жених» смотрелся рядом с ней комично. Тааника скривилась, опять в ее голову влезли мысли о помолвке. Которой она рада не была.

Конечно, ее возраст уже давал о себе знать, и ее вот-вот перестарком назовут. Но причина была не в нежелании идти под венец. А в том, кого ее отец подобрал в женихи. Ваалис, сын Прижника был Таанике глубоко неприятен. Было в нем что-то противное. Да и союз этот был нужен лишь для того, чтобы породниться со служителем церкви. Ведь у того была власть, которой не было у старосты. А Радимир ее уж очень хотел.

–– Чего горюнишься юница? –– скрипучий голос старухи вырвал ее из тягостных дум.

–– Ой, бабуль, как будто ты не знаешь причины, по которым я могу горевать…

–– Ну, так твой папенька главная причина, надо ж было уродиться таким…. –– Иренка замялась, явно подбирая слова, но потом усмехнулась и добавила. –– Скотом он уродился бесчувственным, кого я обманываю.

Сказать такое вслух Тааника бы не решилась. Но слова старухи имели смысл.

–– Помолвка… –– грустно протянула девушка.

–– Замуж, да еще за это подобие человека…. –– Брезгливо протянула Иренка. Старушка не любила ни жениха девушки, ни его отца. Но ей вообще мало кто приходился по душе. –– И отец его, ирод, который не умеет ничего кроме как врать, как и все в их Храмах.

Слово храмы прозвучало с таким сарказмом и ядом в голосе, что девушка нахмурилась. Не то, чтобы, она не была согласна с Иренкой. Но такое не должны слышать другие. Ведь обвинение в вероотступничестве страшнее, чем даже наказание за убийство. В такие моменты девушка была очень рада, что они находятся там, куда другие сельчане боятся даже ступить.

Тааника принялась за готовку обеда, а старушка, чуть посветлев в лице, произнесла:

–– Давай, чтобы ты не горюнилась я расскажу тебе о том, как все было в этом мире, до того, как в него запустила когти Великая Конгрегация. –– Иренка заговорчески улыбалась, ожидая ответа. На что девушка кивнула. Она действительно любила слушать древние легенды о богах и дивных существах, которых не увидишь в реальном мире.

–– Как ты уже знаешь, мир наш был создан тысячи лет назад Двуликим –– богом всего сущего. Он был и жизнью, и смертью. Были, конечно, и другие боги, ответственные за природу и другие аспекты бытия. Храмы располагались по всей территории не только нашего царства, но и других стран. Хотя тогда и государств этих, то и не существовало. –– Тааника уже знала это, но все равно слушала старушку, не перебивая, пока нарезала овощи.

–– При храмах всегда служили Жрицы и Паладины. Жрицы Двуликого совмещали в себе две его ипостаси –– жизнь и смерть. И стояли посреди двух миров, будучи стражами и проводниками божьей воли. Паладины же играли каждый свою роль. Почти бессмертные создания, когда-то бывшие людьми, они были защитой и опорой жриц и стражами на границах миров. Другие боги тоже имели служителей, но только Жрицы и Паладины Двуликого обладали такой колоссальной силой, что было мало способов их победить. Никто не заставлял простой люд верить в богов. Их деяния и благословения были явны и понятны людям. А магия, которую они породили, наполняла мир. Так продолжалось тысячи лет. Пока не появилась Церковь Единого, отрицавшего множество богов и их власть над миром. Сначала это была маленькая и неприметное сборище, в котором оказывались те, кому отказывали в покровительстве боги. Затем в ряды Конгрегации стали вступать те, кто бы хотел иметь хоть какие-то силы, но природа их обделила. Ведь в старом мире, не только служители богов владели магией, но и ремесленники, и лекари, да и много других людей. Постепенно и очень медленно влияние Конгрегации росло, что и привело к тому, что творится сейчас.

Тааника знала, что Иренка по какой-то причине не любит говорить подробно о том, как Великая Конгрегация пришла к власти. Будто, даже просто разговор об этом вызывал у нее физическую боль. Поэтому она не стала задавать вопросов, ожидая продолжения. Обычно старушка переходила на рассказы о магических существах, населявших этот мир. Но в этот раз она решила сменить тему.

–– Мир в старые времена также не был праведен и светел, и в нем происходили жуткие и гнусные вещи. Но страдания не были чем-то, что требовали боги, они были просто естественным ходом вещей. А иногда, ужасные события в жизни помогали людям увидеть их затаённые возможности. Раскрывались реальные силы, помогавшие выжить в те моменты, когда казалось, что все совершенно потеряно. ––Тааника не совсем понимала, куда ведет старуха. Возможно, она так ее подбадривает, зная, что ее жизнь не будет негой. Но задавать вопросы девушка все еще опасалась, зная переменчивый нрав рассказчицы. А Иренка тем временем продолжала:

–– Многие думали, а некоторые, кто слышал лоскуты старых историй, и до сих пор думают, что Жрицами и Паладинами стать было легко. Я мало кому бы пожелала такой «легкости»», — мрачно сказала старуха. –– Каждый служитель Двуликого прошел путь боли, страданий и предательства, пробудивший его силы. Их предавали родные, бросали любимые, жгли на кострах и буквально резали как овец на бойне. Но это было только началом их пути.

Плечи Тааники содрогнулись от представленной картины. Но, не смотря на жуткие ощущения от рассказа, девушка молчала, она хотела, чтобы старушка продолжала.

–– Так вот, жила была на свете одна девушка. Девица –– назовем ее Яарна, была ничем не примечательной. Дочь сапожника и ткачихи она должна была унаследовать мастерство матери и ткать с утра до ночи. Это не то занятие, что привлекало юницу, но традиции и преемственность мастерства были важны. Да и желание быть хорошей и примерной дочерью заставляли ее следовать чаяньям семьи. – Картина была знакома Таанике, так что она вполне могла представить, что испытывала героиня этой истории.

–– Так же, как и ты, она должна была выйти замуж за того, кого избрали родители, только в ее случае это был подмастерье отца. Но вот по пакостности он ничем не уступал твоему женишку. Кроме того, была у Яарны подруга, та, что с самого детства вместе с ней прыгала по лужам и творила шалости. И все было как у всех, не хорошо, но и не плохо. Обыденная жизнь, которая шла своим чередом. Пока девушка не стала замечать странности за своей дорогой подругой. Та очень изменилась, отдалилась, и стала критичной и язвительной.Она посмеивалась над Яарной, мол, та слишком послушна. Олаара, назовем подругу так, всегда была смешливой и яркой, но это делало ее не очень популярной среди деревенских, потому как в, то время ценилась кротость, да тихость.

Тааника задумалась, что это слишком похоже на ее собственную жизнь, но она постаралась отогнать от себя подобные мысли. Старушка замолчала, будто собираясь с мыслями, но затем продолжила.

–– За декаду[2] до свадьбы Яарна возвращалась с реки, с еженедельной стиркой, когда она заметила подругу на краю леса. Та аккуратно кралась по тропинке, озираясь по сторонам, аки тать в ночи. Девушка удивилась, и, не сдержав любопытства, пошла вслед за подругой. Уж очень она хотела знать, что твориться с ее милой Олаарой, за которую готова была даже жизнь отдать. –– Старушка горько усмехнулась на последних словах, что заставило Таанику поежится.

Она предчувствовала, что эта история не может кончиться хорошо. Иренка уже дала подсказку, что случиться что-то жуткое. Но, несмотря на это, желание узнать конец, все, же пересилило. И Тааника не стала прерывать рассказ. Даже несмотря на то, что он вызывал у нее странные ощущения узнавания и мурашки, без причины, бегающие по ее телу.

–– Яарна шла по тропинке вглубь леса. Она раньше никогда не забиралась настолько далеко в чащу. Следов Олаары видно не было. И она продолжила идти, пока не услышала приглушенные голоса и звуки. Странные и непривычные. Подойдя ближе, девица аккуратно выглянула из-за дерева. То, что она увидела, заставило закрыть рот рукой, чтобы не издать ни звука. На небольшой поляне была ее подруга, нагая в объятиях того, кто должен был через декаду стать мужем Яарны. И даже не прилично говорить, чем занимались эти двое посреди лесной чащи. Из глаз девицы лились слезы. Не по ее жениху, она не испытывала к юноше ничего кроме равнодушия. Но вот Олаара…. Было ощущение, что подруга воткнула ей нож в самое сердце и оставила его там. И он продолжал втыкаться глубже с каждым вздохом девушки. Она не хотела замуж, то было веление родителей. Яарна бы даже помогла им быть вместе, если бы подруга ей сказала, что любит его. Они бы что-нибудь придумали и освободили их всех от бремени. Но Олаара предпочла молчать, бегать к нему за спиной зная, что это жених ее лучшей подруги. Яарна начинала понимать, что так их отношения воспринимала только она. Хотя, где-то в душе теплилась надежда, что все это лишь кошмар, который разыгрывается в ее голове. Но в тоже время было и четкое осознание того, что это, правда, с которой придется жить. Каждый вздох и стон, издаваемый любовниками, приносил боль той, кого они обманывали. Но сдвинуться с места и убежать, куда глаза глядят, она не могла. Ее, будто парализовало. Когда они закончили, Яарна смогла, наконец-то, выдохнуть, но это была лишь небольшая передышка.

Иренка снова остановила повествование, чтобы отдышаться. Было ощущение, что эта история дается ей нелегко. Будто есть в ней что–то глубоко личное. Но такого просто не могло быть, ведь все эти события происходили больше пяти столетий назад, и никак не могли быть связаны, ни с кем из ныне живущих. А история все продолжалась:

–– Ты не боишься, что она о нас узнает? –– спросил Таарик, так звали жениха Яаарны, прижимая к себе Олаару.

Та посмотрела на него и с ехидством и ядом в голосе ответила:

–– И что, если узнает? Что эта кроткая овечка сделает, пожалуется родителям? Ну, так даже если ей поверят, думаешь, они отменят свадьбу? Слишком уж они хотят связать тебя со своей семьей, чтоб, ты не сбежал, куда со всеми секретами мастерства –– Иренка скрипнула зубами, будто злясь на то, что ей предстоит сказать. –– Яарна смотрела на это. То, что осталось от ее доверчивого сердца разбивалось на еще более мелкие осколки, прорезая дыру в ее груди. Пока она пыталась переварить слова девушки, что совсем еще недавно была ее подругой, Таарик снова заговорил:

–– Ты права, эта глупая девка даже не подозревает о том, что происходит. Да и если узнает, это мало, что изменит, –– юноша злобно улыбнулся, –– просто чутка, отодвинет наши планы. Все равно жить ей останется недолго, зачахнет бедная от болезни. А нам останется мастерская, что ее папаша отдает в качестве приданного.

Ужас, который в тот момент испытала Яарна трудно описать. Ее голова кружилась не способная осмыслить, что люди, которых она знала всю жизнь, без жалости и страха планируют ее смерть. И что та, кого она считала сестрой и подругой, не ужасается сказанному, а соглашается с жестокой улыбкой. Девушка аккуратно начала отходить от места, которое разрушило ее мир, чтобы сбежать. Понимая, что они не должны ее увидеть. Яарна была в панике от одной мысли, что эти двое поймут, что ей все известно. Но судьба была жестока и в спешке она не заметила сухую ветвь. Раздался громкий треск, который в лесной глуши прозвучал как раскат грома. Пара на поляне вскочила. И в одном исподнем и помчалась к месту, откуда шел звук. До смерти напуганная Яарна побежала, не разбирая дороги. Страх путал ее мысли, и девушка неслась со всех ног, через лесную чащу. Ветви царапали ее кожу, руки, лицо. Все, что было не прикрыто одеждой, покрывали мелкие раны от колючих кустов. Они бежали за ней. Яаарна это знала. Слышала тяжелое дыхание и треск веток за спиной. Единственной возможностью спастись было выбежать из леса, обратно в деревню. Но девушка не понимала, как далеко от хоженых троп она находится.

Судьба вновь решила сыграть с ней злую шутку, и девица споткнулась о торчащий из земли камень. Пролетев немного, она ударилась о твердую землю, не покрытую даже легким слоем травы или листьев. Яарна застонала, пытаясь подняться. Приложилась девушка так сильно, что тело перестало ее слушаться. Паника нарастала, теперь она не просто слышала своих преследователей, они были в нескольких метрах от нее.

Уставшие, растрепанные, они вбежали на поляну. В лицах сквозила злоба, которая граничила с яростью. Тогда Яарна и поняла, что это ее последние минуты в этом мире. И была права. Та, кого она звала подругой, подняла с земли один из камней. И ударила девушку прямо по голове. Один раз, два, а затем еще и еще. Кровь сочилась из ран на голове, а боль была невыносимой. Сил сопротивляться не осталось. Все что девушка могла делать, это кричать как дикий зверь, пойманный в капкан, пока ее сознание не начало угасать.

Но мысли Яарны, пока она умирала, преданная одной из самых дорогих людей, были живы. И она молилась. Она не знала кому. Ее покровительница Талия, богиня очага и хозяйства не ответила бы на такие молитвы. Она просила не о жизни, не о спасении. Она просила о возмездии и наказании своим убийцам. И в тот момент, когда сознание почти оставило ее, Яарна услышала сильный и глубокий голос в своей голове:

–– Прими мой дар и мою силу дитя. Стань моей тенью и моей волей. И ты получишь то, что ты просишь. Просто скажи одно слово и боль закончится.

Последнее, что слетело с губ несчастной, было тихое «да», и она погрузилась во мрак.

[1] Должность в церкви Единого. Глава прихода. В зависимости от размера прихода Прижник может быть Малым или Старшим.

[2] Каждый месяц разделен на отрезки по десять дней, так как в нем ровно 40 дней.