Тройное счастье

– Ну, пойдёмте! Чего вы встали, будто на параде?

– Вась, а, может, не надо...

– Как это не надо?! Ты, Руська, замуж хочешь?

– Хочу, конечно!

– А ты, Яся, хочешь?

– Ну, ты же знаешь...

– Ну, вот! Всё ведь обсудили! Чего упрямитесь?

– Страшно. Вдруг поймают?

– Не поймают! Ты, Руся, главное — лицо попроще сделай. А то всех полицейских к себе привлечешь: уж больно выражение у тебя подозрительное.

– Так страшно, потому что...

– Счастье требует жертв, слышали такую поговорку? — с назиданием подняла вверх указательный палец, обтянутый перчаткой, Василиса.

– Вась, там по-другому было... — тут же откликнулась Есения.

– Всё так и было, как я говорю! Ты просто не поняла. И вообще, девочки, помните, что сказала цыганка? Мы с вами повязаны. Замуж выйдем только одновременно. Спасибо маме с папой — как за имена, так и за то, что умудрились уродить нас в один день.

– Ну, ты на родителей стрелки-то не переводи! — возмутилась Есения.

– Они не виноваты, что у них тройня родилась! — поддержала сестру Руслана.

– А кто виноват? Спасибо, хоть не близняшки. А то живи и смотри, как у тебя морщины не только в зеркале появляются, но и на лице соседки рядом!

– Какие морщины, Вася?! На что ты намекаешь? — обиделась Руслана, машинально потирая щёку.

– Да я так, к слову... Шутка! Всё, двинули! Пригнулись! Имитируем низкорослых гномов! Все бежим за мной!

И они побежали.

Впереди, в ярко-красном пуховике и шапке с огромным помпоном, мчалась Василиса — старшая сестра. Старше Руслану на пять минут, а Есению — аж на десять, но она считала, что жизненного опыта в ней было лет на сто. Боевая, идейная, на козе с баяном к ней не подъедешь. Одним словом — Царица.

За ней гуськом, также пригнувшись в позе «разведчик в тылу врага», бежала вторая сестра, Руслана (или просто Руся), в бежевом пуховике. Её главный девиз: «Не выделяться, а то вдруг случится что-нибудь этакое». Иногда Вася её вместо «Руся» называла «Труся» — за то, что та вечно всего боялась. «Мамина гордость, папина отрада, — как говорили родители. — От Руси ничего плохого не жди. Не то что от Васьки, которая в каждой ж*пе затычка». Это тоже, к слову, были слова родителей.

А следом — Есения. Ну, эта особа была вся в своих розовых фантазиях и в таком же розовом пуховике. Одним словом, гуманитарий. Книжечки читает, книжечки пишет, в розовых облаках летает. Розового вокруг неё было столько, что даже терпеливая Руслана еле выдерживала. Но что делать? Сестра. Родная кровь. Пусть и с розовой ватой в голове вместо мозгов.

Девушки, прячась за сугробами и рекламными щитами, мелкими перебежками добрались до главной ёлки города в Историческом сквере Екатеринбурга.

Ох, какая пушистая красавица! Настоящая зимняя дива, усыпанная бриллиантами гирлянд.

Три пуховика — красный, бежевый и розовый — благополучно добравшись до цели, протиснулись за ограждение, а потом занырнули под самые пушистые ветки, вжавшись в тёмный ствол и окончательно растворились в новогоднем укрытии.

– Фу-у-у! Получилось! — обрадованно захлопала в ладоши Василиса, забыв про конспирацию. — Руся, давай, доставай игристое!

– Вась, а Вась, может, не надо? В общественном месте, тридцатого декабря, под ёлкой без закуски...

– Зачем тебе закуска? Хвоей занюхаешь! Натуральный продукт, витамин C.

– Руся права, вдруг заметят... — прошептала Есения, уже предвкушая романтическую драму с участием полиции.

– Не заметят, если болтать не будем! Давай сюда бутылку, открою!

Василиса протянула руку и забрала бутылку у сестры.

– Так-так, сейчас ещё немного... Главное — не громко...

ЧПОК!

Пробка вылетела с энергией стартовой ракеты и прицельным огнём попала Есении прямо в глаз.

– Ай, Васька! — прижимая руку к глазу, взвизгнула Есения. — Я так ослепну с тобой, и никакой муж мне точно не светит!

– Прости, Ясь! Не специально! Потерпи немного. Давайте быстренько, прямо из горла! Через минуту уже двенадцать, а потом полечим! Вот честное пионерское, полечим!

Есения, держась за глаз одной рукой, взяла бутылку другой и сделала глоток.

– Ух, холодно! — вздрогнула она и передала шампанское Руслане.

Руслана тоже сделала осторожный глоток и протянула бутылку Василисе. Та приложилась к горлышку и сделала пять мощных глотков. Ну, чтобы наверняка и за всех.

– Так, всё! Давайте берёмся за руки и шепчем! Пришло время магического ритуала!

Они взялись за руки и забормотали хором:

– Год Коня, к нам приходи, в санях счастье привези! Подавай ты нам мужей, сильных смелых, лучше всех! Иго-го! Иго-го! Иго-го-го-го!

Голос коня им особенно удался — так душевно и громко, что из-за ёлки тут же послышались шаги.

– Кто там? — раздался низкий, не сулящий ничего хорошего, мужской голос.

Девушки напряглись, как струны.

– Васька, я боюсь... — зашептала Руслана, в которой уже проснулся дух её второго Я – «Труси».

– Не дрейфь! Сейчас уйдёт...

Но незнакомец не уходил. Наоборот, шаги стали ближе.

– Выходите по одному.

– Хренушки тебе! — зашипела Василиса. — Так, девчонки, видите вон ту дыру в ограждении с другой стороны? Значит, так: по-тихому вылезаем и в рассыпную!

– А как же я? У меня ведь глаз... — чуть не плача, прошептала Есения, представляя, как будет бегать по сугробам с одним закрытым глазом.

– А ты одним смотри! Вон он у тебя какой, зелёный, колдовской — всё видит за двоих. Встречаемся дома. Тут недалеко. Так, все, на счёт три... Раз, два...

РВАНУЛИ!

И они рванули. Три пуховика — красный, бежевый и розовый — помчались в ночь, оставив под ёлкой только следы от своих ботинок и бутылку с недопитым шампанским.

В её стекле отражались огни гирлянд, как застывшее праздничное небо. И никто не заметил этого маленького чуда — ни полицейский, который замер в нерешительности, не зная, за каким из удаляющихся помпонов бежать; ни редкие прохожие, оглушённые внезапным женским визгом; ни даже Ясин подбитый глаз.

А волшебство, как и говорила цыганка, уже началось. Оставшееся шампанское в бутылке вдруг забулькало, заискрилось и, будто следуя невысказанному желанию, разлетелось на миллионы искрящихся пузырьков. Они осели на пушистом снегу под ёлкой, переливаясь всеми цветами гирлянд, — тихое, тайное обещание того, что новый год обязательно принесёт что-то особенное.