Трудности перевода

“Цветок Познания робко вошел в темную прохладу храма и склонился в поклоне перед сидящей у алтаря фигурой.

— Я выполнил ваше задание, Учитель, — почтительно сказал он.

Фигура безмолвствовала, но Цветку Познания почудилось, что Учитель кивнул головой.

— Я прочту Вам, — решился он.

Дрожащими руками он развернул свиток и срывающимся голосом принялся читать вслух:

— Однажды к Чайнику Божественного Напитка, что держит трактир у дороги к Голубым водопадам, зашел путник, представившийся как Стертые Ноги Судьбы, и рассказал ему удивительную историю о встрече точильщика ножей по имени Потертый Камень, нашедшего свое призвание в резьбе по дереву, и прекрасной Лепестке Утреннего Мака, что торговала своим телом в доме увеселений старого Льстивого Хорька, что стоит у озера Нефритовых Слез, которое образовалось на месте слияния малых рек Нефритовый поток, которая течет по равнине, и Чистая Вода, которая стекает с гор, поэтому вода в озере мутная и холодная, из-за чего у Льстивого Хорька не бывает мало посетителей, и Лепесток всегда при деле, да так, что порой в уборную за весь день не выйдешь, которую убирал Ночной горшок, и продавал потом ведрами по два медяка Зеленеющему ростку, что выращивал рис с другой стороны озера, где в него вливался Нефритовый поток, а возил ему их на лодке сын Льстивого Хорька Молодой Побег, про которого говорили, что он не только сын Льстивого Хорька, но и Лепестка Утреннего Мака, а поскольку Льстивый Хорек уже стар, то не обошлось без участия Твердого корня, что часто пользовался ножами, заточенными Потертым Камнем, и заходил отдохнуть к Лепестку Утреннего Мака, да так, что ее сладострастные крики были слышны даже в трактире Чайника Божественного напитка, отчего тот просыпался и клял на чем свет стоит эту похотливую дуру...

Учитель издал стон и открыл налитые кровью глаза.

— Ты слишком много болтаешь, — прохрипел он пересохшими губами. — Бегом сгоняй мне за бамбуковым пивом и возвращайся на свои рисовые поля.

Так открытие литературы отодвинулось на две тысячи лет.”

Генерал закрыл папку и подчеркнуто аккуратно отцентровал ее на столе. После чего поднял взгляд на сидящего напротив человека.

— Докладывайте, Петр Семенович.

— Так точно, Виктор Олегович. Вчера в шестнадцать сорок пять были зафиксированы отключения серверов автоматического перевода в одной крупной интернет компании. Сотрудники компании не смогли найти отклонений в обычной работе серверов, поэтому заподозрили хакерскую атаку, и дальнейшее расследование инцидента шло совместно с отделом “К”. К девятнадцати ноль ноль был установлен паттерн атаки: на сервер загружался некий текст, перевод которого и вызывал его отключение, причем специалисты утверждают, что происходит не обычное “зависание” системы, а именно что аппаратный сбой. Пострадавшие сервера были изъяты для изучения, сервис переводов временно отключен. Текст был локализован и переведен нашим востоковедом, который после этого проявил некоторые признаки неадекватности.

— Какие именно признаки?

— Вручая перевод начальнику отдела “К” он заявил, цитирую “Мне все это не нравится и я буду жаловаться вышестоящему начальству”. На уточняющие вопросы отвечать затруднился, но повторил фразу о жалобе. Я пришел на вызов начальника отдела “К”, но каких либо ответов не смог получить, поэтому востоковед был отправлен на обследование в медсанчасть.

— И что говорят медики?

— Пока ничего определенного. Зафиксирована легкая заторможенность и другие признаки переутомления, хотя по карточке следует, что он только как месяц вышел из отпуска, а на службе за этот период… Не переутруждался.

— То есть вы хотите сказать, что та галима…. Тот текст, что я прочитал?..

— Да. Это перевод, выполненный человеком.

— А оригинал?

— В той же папке, приложение номер два.

Генерал вновь открыл папку и пролистал бумаги. Приложением два оказался конверт плотной бумаги, запечатанный и украшенный предупреждающими метками; среди них встречались даже “радиоактивная опасность” и “биологическая опасность”.

— А кто классифицировал по степеням опасности?

Петр Семенович смутился.

— Я. Дело странное, опыта пока нет, поэтому работаем во всех направлениях…

— Понятно, — генерал вздохнул, пряча улыбку. — Ну что ж, давайте посмотрим на этого диверсанта….

Он аккуратно распечатал конверт и достал из него сложенный вдвое листок бумаги.

— Так… Хм, традиционное китайское письмо… Не знал, что с него научили компьютеры переводить… Ну-с, посмотрим….

Генерал прочитал текст, кивнул, затем вытащил из папки лист с переводом и положил рядом.

— Да, перевод неплох. Есть, на мой взгляд, пара шероховатостей, но совершенно не меняющих общий смысл… Вот “Бегом сгоняй” — что за перевод?...

Петр Семенович разочарованно вздохнул. Он надеялся, что генерал, с его опытом работы по восточному направлению, сразу укажет на первый взгляд малозначительную, а на поверку оказывающуюся ключевой деталь; такие случаи в их практике уже бывали.

— Подытоживаем, Петр Семенович. Ваши действия одобряю, продолжайте в том же ключе. Однако, необходимо повысить секретность в этом деле.

Петр Семенович подобрался.

— До какого уровня, Виктор Олегович?

— До уровня “Зеро”.

Петр Семенович замер и вопросительно уставился на генерала.

— Да, вы не ослышались. Поясняю: если в этом замешаны наши восточные соседи, то любые наши публичные действия они воспримут как слабость; если же нет, то шумиху поднимут внутренние диссиденты. Поэтому так, а по результатам расследования пересмотрим. Докладывать мне дважды в день. Всех ключевых сотрудников по этому делу перевести на казарменное положение… Да вы и сами знаете.

Петр Семенович кивнул.

— Разрешите идти?

— Идите.

Когда за полковником закрылась дверь, генерал раздраженно покрутился в кресле, вызвал секретаря-референта и заказал свежую сводку по восточному сектору. Внимательно прочитал ее, подумал, и вновь уставился на два листа текста. Подумал, заказал через секретаря словарь и взялся за перевод. Переведя, задумчиво пробежался по тексту, сравнил с первым листом и нахмурился: тексты практически совпадали, но генерал чувствовал какую-то… неправильность. Рассеянно он взялся рисовать на листке йероглифы, вновь глубоко задумался, после чего заказал через секретаря тушь и набор кисточек.

Разложив на столе материалы и скинув пиджак, генерал взялся аккуратно переписывать исходный текст, шевеля губами. Посреди текста он остановился и, покрутив в пальцах кисть, аккуратно изменил один из иероглифов, а затем, решившись, вымарал некоторые из них. Дописав, перечитал написанное, и начал переписывать заново.

Переписав, он остановился и на минуту прикрыл глаза. “Не может быть”, — подумал он. — “То, чего мы боялись, и о чем даже опасались говорить…. Не ошибись”. Он глубоко вздохнул, открыл глаза и вновь перечитал текст. Вроде все как надо. Генерал отложил кисточку, нашел на столе карандаш и взялся за перевод.

В процессе ему отзвонился полковник и сделал короткий отчет: отказы серверов продолжаются, точки распространения исходных текстов локализованы — Дальний Восток, Сибирь, и Москва. Генерал рассеянно приказал не заниматься точками, а сосредоточиться на работоспособности серверов и предложил, по возможности, перейти на устаревшие прошлых поколений. Полковник помолчал, видимо ожидая комментариев, не дождался, и сухо простился.

Наконец все было готово. Генерал медленно перечитал оба текста, унял поднявшуюся бурю мыслей, вызвал секретаря и отдал последние распоряжения. Секретарь, дородная дама в годах, невозмутимо выслушала, получила бумаги и степенно удалилась в приемную; генерал усмехнулся, взял пиджак и пошел к выходу.

В гараже его ждал служебный мерседес. Генерал привычно остановился, считал обстановку, и сел внутрь.

— Домой, Виктор Олегович? — спросил шофер-телохранитель Вася.

— Да, Вася, домой.

Машина выехала со двора и помчалась по вечерним пустынным улицам. Генерал привычно-рассеянно осматривал улицы ночного города. Неожиданно он встрепенулся.

— Вася….

— Да, Виктор Олегович?

— Ты читал Сунь Цзы?

Вася помедлил

.

— Нет, Виктор Олегович. Виноват…. Надо?

— Пока нет.... А как нынче наши сыграли?

— Отлично, Виктор Олегович! — обрадовался Вася. — Три-один в нашу пользу!

— Да ты что! — поразился генерал. — И теперь?...

— Теперь полуфинал во вторник!

— Вот могут же когда захотят!

— Это точно! Но если бы Кулибасов не подал пас…

Дальше генерал не слушал и только у самого дома он кашлянул, привлекая внимание водителя.

— Вася, у меня небольшая просьба. Можешь завтра пораньше заехать часа на два? Дел с утра будет невпроворот… Ну или у меня заночевать?

Вася подумал.

— Лучше у Вас, Виктор Олегович.

— Отлично! — генерал хлопнул в ладони и стал выбираться из салона. -- Ты паркуйся пока, а я распоряжусь, чтобы тебе гостевую комнату приготовили.. И да, Вася. — генерал протянул ему пару листков, — изучи это перед сном, нам завтра понадобится…

Дома случился небольшой скандал. Жена генерала, Римма, сначала не поняла его, устроила истерику, обзывая старым извращенцем, и заперлась в ванной комнате; однако после поддалась на увещевания мужа, прослушала зачитанный им с выражением текст, и не только вышла из ванной, но и выполнила его распоряжения и была примерной женой, несмотря на то, что генерал закрылся в кабинете и до утра изучал старые бумаги.

На завтрак он получил стакан молока, жидкую рисовую кашу и пару вареных яиц. Жена выглядела вполне довольной жизнью, наряженная в глухое платье и с высокой прической.

У выхода из дома он внимательно осмотрел ожидавший его лимузин. Василий стоял по стойке смирно у раскрытой двери, пока генерал задумчиво обходил машину по кругу. Наконец он удовлетворился и забрался вовнутрь.

— Неплохо, Василий. Особенно золотой дракон на носу машины…

— Да, товарищ генерал, я рад что вы заметили, товарищ генерал!

— Да, да… Как спалось?

— Прекрасно, товарищ генерал!

— Прекрасно… Едем как обычно, Василий.

— Слушаюсь, товарищ генерал!

Однако посреди дороги генерал, как обычно рассеянно наблюдавший в окно мелькавшие вокруг виды, вдруг приказал остановить машину, вышел и долго смотрел на крыши храма, на которых переливался в рассветном мареве дракон. Дракон приоткрыл глаза и глянул на генерала. Тот хмыкнул и полез обратно в салон.

— Вот что, Вася…. Едем в институт Востоковедения. Знаешь, где это?

— Так точно, товарищ генерал.

Товарищ генерал ничего не ответил, а лишь поднял трубку внутреннего телефона, покосившись на стайку тянок, идущих по тротуару.

У входа в институт генерал вышел из машины, внимательно осмотрел его фронтон и сказал:

— Василий. Слушай боевой приказ. — Василий подобрался. — Как только я войду внутрь, ты бежишь и вырубаешь местный центр коммутации. Информационная изоляция по классу ноль. Скорее всего, это будет какой-то колодец, или что-то около этого, найдешь сам. Любое сопротивление давить по полной. Не подведи меня. Все понятно?

— Так точно, товарищ генерал!

Генерал кивнул и стал подниматься по ступеням. Наверху он еще раз огляделся, кивнул сам себе и вошел внутрь. Отсутствовал он около четырех часов. Василий успел за это время не только сбегать и разнести центр коммутации, но и повстречать группу из центра и на правах адъютанта расставить их по периметру здания.

Выглядел генерал хоть и усталым, но вполне удовлетворенным. Кивнув Василию, он стал забираться внутрь салона, когда из дверей за ним выкатился круглый человечек.

— Виктор Олегович! Ну что за безобразие!

— Какое безобразие, милейший…

— Интернет! И факс! И даже телефон!

— Что телефон?

— Не работают!...

— Это ужасно, милейший… Хотя… У меня есть решение! Если вы получите решение до тех пор, пока телефон не починят, о чем я, разумеется, сейчас же распоряжусь, вы отдадите результаты в конверте моему доверенному лицу — Василию! — генерал простер жест в сторону потерявшего от счастья дар речи Василия.

— Он будет ждать вас здесь столько, сколько потребуется. Надеюсь, вы не разочаруете нас и приложите все усилия к выполнению задачи!

— Ааа... — “Милейший” на глазах ощутимо сдулся. — Ну если вы обещаете…

— Разумеется! — Генерал излучал собой полную уверенность.

“Милейший” оглянулся, и стал взбираться ко входу. Дождавшись, пока он скроется из виду, генерал поманил к себе Василия.

— Вася, — сказал он, — Вижу, что с центром коммутации ты разобрался, и ребят хорошо расставил. Теперь слушай. То, что сейчас происходит в этом здании, очень важно. Может быть, это важнее всего, что происходило за последние десятилетия. Я бы остался здесь, чтобы все проконтролировать, но мне нужно быть еще в трех местах, и никто меня там не заменит. Поэтому тут остаешься ты, человек, которому я могу доверять. В твоем распоряжении останется группа, которая прибыла, и любая другая, которая прибудет. Основная задача: продолжать обеспечивать изоляцию института. Все, что не удастся заизолировать, следует нейтрализовать и везти в Центр. Как только получишь результаты в конверте, даешь команду на нейтрализацию всего объекта. Вопросы?

Василий отрицательно помотал головой:

— Никак нет, товарищ генерал!

— Повтори.

— Дождаться результатов, всех нейтрализовать и тащить в Центр. Если что в процессе пойдет не так, заизолировать и тащить в Центр.

— Молодец. Я пока съезжу на встречу, встретимся в Центре.

Василий выглядел несчастным.

— Товарищ генерал, я обязан выз….

— Знаю, Василий, но когда Родина в опасности, приходится рисковать. А ты мне нужен здесь. Не волнуйся, все будет хорошо, особенно если ты меня не подведешь….

Со вторым секретарем посольства Линь-Ю генерал столкнулся на входе в ресторан.

— О, господин Линь-Ю!

— Виктор Олегович, какая встреча!

— Нет, что Вы, это честь для меня!

— Ни в коем случае! Быть может, вы согласитесь присесть за мой столик?..

— Почту за честь, господин…

— Ах, не надо титулов, давайте пообщаемся как старые друзья….

Они расположились за столиком в глубине ресторана, под пристрастным взглядом охраны Линь-Ю.

— Что привело вас сюда, Виктор Олегович?

— Всего лишь любопытство, милейший Линь-Ю, и еще одна одна малозначимая причина…

Линь-Ю вежливо посмеялся.

— Давайте же удовлетворим ваше любопытство, уважаемый Виктор Олегович, насколько это доступно чиновнику моего ранга…

— Это было бы прекрасно…. — генерал нарочито медленно под взглядами охраны полез в карман и достал оттуда небольшой блокнот. — Любопытство мое разжег тот факт, что давно не слышно об экспедиции профессора… — он заглянул в свои записи, — Фу Хэнга в Тибет.

— А что Фу Хэнг делает в Тибете? — осторожно поинтересовался Линь Ю.

— Проводит исследования? — так же осторожно поинтересовался генерал.

— Боюсь, Вас ввели в заблуждение. Фу Хэнг проводил исследования, но не в Тибете, а в центральном Туркменистане…

— Успешно? — вяло перебил генерал, теряя интерес к разговору.

— Да, вполне успешно, хотя и не так успешно, как мы надеялись...

Генерал поморщился, отхлебнул из чашки и мельком посмотрел на часы.

— Ну и… Очень жаль, то есть. И, кстати, голубой лотос растет в Туркменистане или на Тибете?

— Голубой лотос растет на Тибете, Виктор Олегович, — медленно произнес Линь-Ю.

— Прекрасно. А правду ли говорят о чудодейственном влиянии Голубого лотоса на организм… стареющих мужей?

Линь-Ю осторожно отпил из своей чашки.

— Многое, о чем говорят, зависит от индивидуальных особенностей организма…. Знаете, Виктор Олегович, когда я в следующий раз поеду из отпуска сюда, я привезу вам коробку Голубого лотоса… Идет?

— Буду премного благодарен, дорогой друг, — Генерал встал, коротко поклонился и пошел к выходу.

До конца дня генерал прослушивал отчеты подчиненных, и раздавал мало значащие указания. И лишь когда на пороге материализовался Василий с конвертом, он аккуратно достал из него лист бумаги, расположил его рядом с предыдущими двумя, медленно перечитал и глубоко задумался.

— Вы в порядке… Господин? — робко подал голос Василий.

Генерал поднял на него взгляд.

— Да. Пойдем со мной.

Он сложил листки в один конверт, забрал у секретаря коробку, заглянул в нее, удовлетворенно хмыкнул и в сопровождения Василия спустился в подвал, к камерам. У крайней он остановился, кивнул охране и вошел внутрь.

Внутри он аккуратно поставил коробку на стол, положим рядом конверт, сел и посмотрел на сидящего напротив человека и покачал головой:

— Эк вас, Петр Семенович.

Полковник, сверкающий свежими гематомами под глазом и на скулах, ответил полным ненавистью взглядом.

— Знаю, Вы многое хотите мне сказать.. Но у нас нет на это времени. Прошу Вас, откройте коробку.

— Я открою, если только это избавит меня от Вашего присутствия.

— Избавит, — вздохнул генерал. — Если захотите.

Полковник протянул руку и открыл коробку.. Внутри лежало несколько брусков; на части из них было написано “СВОБОДА РАВЕНСТВО БРАТСТВО”, на остальных были иероглифы.

— И что это значит? — поинтересовался Петр Семенович.

— Это значит, что когда я вчера покидал здание, на всех брусках была одинаковая надпись..

— И почему я должен Вам верить?

— А не должны. И я настаиваю, чтобы Вы не верили. Но вот этот документ вам знаком?...

Петр Семенович скривился.

— Да. Знаком.

— Вы его вчера завизировали?

— Да. Я.

— И вот результат исполнения.

Полковник вновь заглянул в коробку.

— Что-то я не припоминаю, чтобы я визировал изготовление нескольких брусков с бессмысленными иероглифами..

Генерал усмехнулся.

— К этому мы еще вернемся. Итак, вы, как старший присутствующий офицер, завизировали оставленный у секретаря документ об изготовлении “наглядных пособий с маркировкой согласно…” Бла-бла-бла. Так?

— Так.

— Вот они. Эти “бла-бла-бла” подобраны таким образом, чтобы в итоге формировалась надпись “СВОБОДА РАВЕНСТВО БРАТСТВО”. Детский трюк. Мы так развлекались в Академии, а нам об этом рассказали ребята-танкисты на сборах, они так барельефы на танках гравировали....

— К чему это все, Виктор Олегович? — устало спросил полковник.

— Повторяю: надпись на всех брусках должна быть одинаковой.

— Но она разная!

— Да. И в этом все дело.

Генерал встал и начал расхаживать по камере.

— Вы никогда не писали стихи? Нет? А я, признаться, писал. В школе. И говорили, что неплохие: несколько премий на конкурсах и публикаций в сборниках.... Дальше это не пошло, но иностранные языки я учил именно так: отыскивая внутреннюю ритмику языка. И когда вы вчера принесли мне этот текст, я удивился, насколько корявым, с точки зрения произношения, он является. С одной стороны, это явный признак его машинного происхождения, с другой - машины же на его переводе отказывают? И тогда я взялся подбирать наиболее созвучные иероглифы. А часть — назовем их стоп-символами — вообще удалил.

— Бред, — тихо произнес полковник.

— Бред, — согласился генерал. — А потом я подумал о драконах.

Полковник затравленно посмотрел на генерала и сжал руками виски.

— Драконы — это краеугольная тема в восточной философии. Столько там на этом замешано… А знаете в чем суть? Суть в безоговорочной вере. Вере в том, что дракон существует, и обладает именно теми свойствами, которыми обладает. С этим, как раз, и столкнулись китайские правители: хорошо, когда две армии верят, что дракон существует и плюется огнем, а если одна верит, а другая нет? Тогда дракон теряет вдвое в подьемной силе и плевании огнем. То есть при его размерах не факт, что он после такого взлетит, а уж огнеметание вообще является чистым самоубийством. А если его существование подвергает сомнению уважаемый человек, ученый, который обеспечивает твое войско простыми и понятными луками и катапультами…

Генерал посмотрел на полковника. Тот молчал.

— Так эпоха драконов подошла к концу. Те немногие плюсы, которые они давали, оказались бессильными перед благами, которые давали новые промышленные технологии. Но я подумал: а мертвы ли те знания, при помощи которых коллективное бессознательное облекали в драконов? Может, где-то на фресках пустыни Гоби содержатся подобные записи? Единственный, кто сейчас занимается подобной темой — это некий Фу Хэнг. Нищий, полубезумный старикашка. Который обивает пороги всех учреждений и фондов, а если где что и получает, то стремительно все растрачивает. Я спросил о нем уважаемого Линь Ю, и он, представьте, в курсе кто это, и где сейчас проводит раскопки! В самом — внезапно! — ставшем закрытым районе Китая!

Полковник поднял голову и усмехнулся.

— Знаю. И о Голубом лотосе тоже знаю.

Генерал раздраженно махнул рукой.

— За Голубым лотосом прошу ко мне на дачу. Жена выращивает в промышленных количествах. Вычитала, что отличное косметическое средство, и вот уже пятнадцать лет окучивает плантацию.

Полковник нахмурился.

— А зачем тогда….

— Ну а какой мотив у меня был для встречи со старшим китайским разведчиком, когда все официальные служебные связи у нас разорваны?

— И вы верите, что я поверю во весь этот бред, что вы мне тут наговорили?

— Петр Семенович, мне глубоко плевать, во что верите Вы. И, по большому счету, совершенно наплевать, во что верю я. Мы с вами не можем опираться на веру, мы должны опираться на факты. А факты следующие: компьютерная инфраструктура отказывает — это раз, есть некий загадочный документ на китайском языке — два.. И… все! Возможная атака совершена при помощи неизвестных нам технологий когнитивного смещения… Но это уже область домыслов.

Петр Семенович желчно усмехнулся.

— И Вы, оценив шансы, переметнулись на сторону врага…

— Нет. Я не переметнулся. Вот скажите, что для вас наша страна?

— Люди. Территория. Языковая общность.

— И вы будете их защищать от любого врага, внешнего или внутреннего?

— Да, — твердо ответил полковник.

— Даже если эти люди вдруг заговорят по китайски и начнут одеваться непривычным образом?

Полковник промолчал, внимательно рассматривая генерала.

— И что вы предлагаете?

— Я не предлагаю. Я делаю. Пока еще осталась возможность. Поступаю из моего понимания ситуации. Может, я неправ, и все мои постулаты ложны, но я не могу оставить все как есть, пока я чувствую в себе силы хоть что-то изменить.

— И у вас есть план, как что-то изменить?

— Есть. — Генерал присел на краешек стола. — Как я уже говорил, изначальный текст поразил меня своей… недоработанностью. И я его исправил. Не будучи уверенным, что делаю, не будучи уверенным, что не открываю шкатулку Пандоры. Единственно, что меня подстегивало, так это понимание, что я не самый умный человек на земле, а значит мой путь повторят вскоре многие, и опыт того, что обороной такие войны не выигрывают. Поэтому я проверил исправленный вариант на своей супруге и шофере, счел результаты удовлетворительными, и перешел к следующему шагу.

— Какому? — хрипло спросил полковник.

— Превентивной атаке, разумеется. Сегодня утром я посетил институт Востоковедения, и озадачил тамошних специалистов модификацией текста со следующими параметрами: убрать ревизионизм и добавить неоклассицизма. По моим прикидкам, это гораздо сильнее подействует на наших восточных соседей, чем на нас .

— И зачем вы тратите время и рассказываете это мне?

— Затем, что мне нужны люди, похожие на вас. Люди, которые способны противостоять этому….. Эффекту. Это с одной стороны. А с другой, я не могу кому-то, похожему на вас, оставаться у меня за спиной. Понимаете, все всегда упирается в людей.

Генерал посмотрел на часы.

— Через час у меня встреча с президентом. Думаю, он примет мой план и одобрит. Ну а если нет…. Значит, я был недостаточен убедительным и все пойдет по чьему-то чужому плану. А сейчас…

Он пододвинул коробку в центр стола,

— Смотрите: все бруски изготовлены из разных материалов, и надписи на них нанесены различным способом. Те, что нанесены поверхностно, уже изменили свой язык; те, что внедрены глубже в структуру — пока еще держатся. Но если вдруг надписи изменятся на всех…

Полковник молчал.

— … то тогда мы уже живем в новой реальности.

Генерал достал из кармана пистолет, передернул затвор, выщелкнул обойму и положил оружие на стол.

— Выбор за вами.

Затем он развернулся и вышел из комнаты. Полковник остался сидеть, смотря на лист бумаги, на котором иероглифы дрожали и переливались в свете лампы.

知识之花胆怯地进入了神庙的黑暗凉爽，并向坐在祭坛上的身影鞠躬。

我已经完成了你的任务，主人，"他н恭敬地说。

这个数字是无声的，但它似乎知识的花朵，主人点点头

我会读给你听，"他决定。

他用颤抖的手展开的滚动，并开始在一个下降的声音朗读:

一旦到神圣的饮料，保持由蓝瀑布路的小酒馆的水壶，去流浪者，介绍了自己，因为我的脚痛命运，并告诉他关于会议刀磨床由破旧的石头，谁发现他的木雕 这是在玉流的小河流，流经平原，干净的水，从山上流下来的汇合形成的，因此，在湖水是泥泞和寒冷, 因为谄媚的鼬鼠没有几个游客，而花瓣总是在业务，以至于有时你不会去洗手间了整整一天，其中的夜锅被删除，然后出售两个铜板的水桶到一个绿色的 这是说，他不仅是一个谄媚鼬的儿子，也是一个早晨鼬玛卡的花瓣，因为谄媚鼬是老的，这是不是没有一个坚实的根，这是经常使用的刀的参与，削尖磨损石, 他去休息，早上罂粟的花瓣，以至于她的妖娆的呼喊，甚至在神喝的水壶的客栈听到，为什么他醒来，诅咒什么光是这个淫荡的傻瓜。..

主人发出呻吟声，睁开了他的血丝。

你说得太多了，"他皱了皱巴巴的嘴唇。 -去给我一杯竹子啤酒然后回到你的稻田

因此，文学的发现转移了两千年。