Трудный выбор

Ругают нещадно, не ценят, не знают,

Все книги толпой оголтелой кляня...

А я каждый день восхищённо читаю
Любимого автора... То есть себя!

Анатолий Ландышев

— Что у тебя с работой?

— Что?! Да-а-а... нормально... все как обычно — ж*па.

— И что думаешь делать?

— Тоже как обычно — думать.

— Слушай, а ты не хочешь кроликов разводить? Хороший бизнес. У товарища моего отец занялся.

— И как?

— Нормально пошло.

— Не-е-е, эт не для меня, наверное...

— Почему?!

— Как тебе сказать-то... я, конечно, могу при случае кровь пустить, но... каждый день мочить живое существо, чтоб заработать на перепродаже его тушки... или шкурки... пусть даже всего раз в неделю... не, не моё это. А этот, отец твоего товарища который, наверное, деревенский. Ему проще.

— Нет, он городской. Говорит, я сдаю своих кролов живыми, а чё с ними потом делают — меня не колышет.

— Хитрый! Или мудрый... хотя... все равно — не моё. О, а я книжки писать буду!

— Книжки?! Фу... чё за книжки? Как привлечь удачу в свою жизнь? Двадцать один проверенный способ...

— Зря смеешься! Вот стану известным, интервью тебе не дам, поплачешь потом.

— Плохая биснес-схема, не вытянешь.

— Посмотрим!

— Не на что тут смотреть.

— Увидим! Чёй-т сразу плохая-то? Я все уже выяснил: пишешь роман, настраиваешь таргет, обложку мостыришь, счаз ИИ тебе чё хочешь и напишет, и нарисует, и даже споёт, получаешь комстатут и алга биздынь коммунизм.

— Ну-ну... Лучше б сельским хозяйством занялся. Продукты всегда в цене, а художественные книжки никто не читает. Писателей больше, чем читателей.

— Это тебе кажется. Настоящих писателей мало.

— А ты... ладно. Станешь топовым, приезжай ко мне, я тебя кониной кормить буду. Мясо диетическое, целебное.

— Не, обойдусь. У лошади глаза грустные. В меня не полезет.

— Можно подумать, что ты исключительно силосом питаешься. Кто только что две палочки шашлыка заточил?

— Так-то говядина!

— Ага-ага... а у коровок глаза не такие грустные, их можно. А еще лучше свиней, у них глаза маленькие, злобненькие, красненькие. Ага?

— Ага, конечно... умненькие у них глазки, по-человечески умненькие, а люди еще те... ладно, убедил, попробую жить силосом... ну и пивом, если сильно невмоготу станет.

— Я ж тебе говорю — сельское хозяйство рулез.

— Да, блин, это же работать надо будет! Руками! Вилы, навоз, лопата. А я привык головой...

— Ну и вот! До чего тебя привычка довела? Так что давай — делай...

Из творческих записок (на колхозных полях)

Чёй-т я не смогу стать писателем?! Смогу, невелика хитрость. Можно подумать, писать книжки сложнее, чем баранов пасти. В Бразилии пасут крупный рогатый скот, умные люди. Я нашим как-то предложил перестать баранину выпасать, животные мелкие, приварок не велик… ссылался на опыт бразильских фермеров… не проканало. Наши ленивые. Если бы было проще коровок пасти, давно бы уже все склоны в коровьем дерьме были. А раз проще баранов – пасут баранов. Человек ленив. Прям как я.

Ладно, отвлекся и хватит.

Начинать нужно с истории. Сейчас вроде модно в союз всех отправлять. Если раньше слали в царскую Рассею или в Революцию кидали, то потом одумались, стали засылать в отечественную, нашим в помощь, а сегодня и туда перестали… ну, почти… редко. Сейчас в моде поздний совок. Можно туда отправить героя, скупить спичек по копейке, а потом продать за баксы, на эти баксы построить коммунизм у себя на хазенде. Или это мелковато? Может еще чего скупить, пока настоящей цены аборигены не знают? Металл? Вааще валяется, где ни попадя… Ладно, подумаю…

это трудно. Вот сижу я, например... на стуле, скажем. И тут мысль! Яркая, солнечная...

И как её вставить в суровый текст? Только описанием! А описание – это ж отстой полный, кто их сейчас читает? Но ладно… допустим…

Дети заламывают кусты сирени, как медведи только-только вылезшие из берлоги. Кричат чего-то, у кого чего больше считаются, а день солнечный и быстрый, как цеппелин.

Цеппели́ны (нем. Zeppelin) — дирижабли жёсткой системы, строившиеся графом Цеппелином и немецкой фирмой «Лю́фтшиффбау Цеппелин ГмбХ». Названы в честь их изобретателя и создателя Фердинанда Цеппелина. Являлись наиболее массовыми и совершенными представителями дирижаблей жёсткого типа. Всего за период 1899—1938 гг. было построено 119 цеппелинов, имевших по верфи обозначение LZ, например, LZ 127. Цеппелины, поставлявшиеся армии и флоту (около 100 штук), получали там, как правило, новые наименования; к примеру, дирижабль LZ 104 (по верфи) на флоте значился как L 59. Иногда не совсем точно слово цеппелин используется в качестве синонима жёсткого дирижабля.

Дабл ять. Как же героя назвать? Может, Вася? Кособрюхов? А чё? Нормальная фамилия.

Вася

Детство, отрочество и юность

У Васи с детства были уши и странный характер.

Уши свисали, как лопухи по жаре, характер не свисал, он был тверже стали и немного мягче камня, странный, одним словом. Любил Вася, когда небо было с овчинку, кудрявое и мягкое, с репьями и запутанными историями.

С детства Вася мечтал стать моряком, ну, паруса там, такелаж там, мачты там, когда капитан орет, боцман орет, попугай орет, а матросы бегают, и чтоб шквал какой, ветер сильный, море чтоб было, такое. Поэтому и пошел в пехоту, хоть и морскую, а все равно.

Но в пехоте Васе не понравилось, все орут, а Вася бегает: по земле, аки по морю, по лужам, аки по земле, по воздуху, аки крылатый, под землей, аки крот в норе. Не понравилось это Васе, но отслужил. Отзывался на БлукОй, так назвали сослуживцы, такие же горемыки, что и Вася. Хорошо, что не Говорун, так Вася думал, но, как говорится.

За это, за службу, то есть, за Родину, получил Вася право носить тельник, бриться наголо и пару раз в год употреблять, как не в себя.

С возрастом у него стали расти бакенбарды и плечи, странным образом. Волос на груди, почему-то стал завиваться, словно Вася бегудями подкручивал свои заросли, а он этого не делал. Так завивается, зачем? Странно, что и грудь расти зачала, не так как волос закручивался, но все же. Но грудь ладно, задумчивость стала нападать на Васю, особенно, когда небо с овчину.

Задумчивость Васе не нравилась. Чисто физически беспокоила.

Посоветовали Васе сделать татуу. Вася сделал. Не помогло. Вася сделал еще одну. Опять не помогло. После того, как не помогло еще раз, Вася набил харю татуушнику и два дня пил.

Вода была из колодца, холодная и вкусная. Татуушки синели на васином теле, Вася недоумевал - красивые же, а не помогают, почему? Потому что. А что - никто не знает.

Стал Вася гулять, как французский моряк, в розовых бомбончиках, тельнике и тренниках, гулял себе и гулял. Женщины любили Васю, трогали его уши мягкими ладонями, разглаживали любовно, а Вася пропадал. Нравилось это Васе, да. А родные беспокоились. Женщин много, а Вася такой один. А чего беспокоится? Кто Васеньку обидит, того мир отринет. Проверено.

Хренасики.

Но мир – он такой, непредсказуемый, можно сказать. Сказать-то можно разное, все ж так и говорят, и кто только, и кому только, и помолчать бы, ан, нет. Все остальное, поэтому, в жизни и случается с завидной регулярностью. С недавних пор стал Вася замечать странную сингулярность, прости господи, не у себя, а так, у лично ему знакомых женщин. А началось все с Галки, с учителки.

Эдак, вечером, разглаживая васины уши, она мечтательно так, ласково так, бархатно так и из груди:

- Васенька, а давай ты меня того…

- Ты чего, малыш? – это шутя-нарочно Вася так звал свою подругу. Еще, песня такая есть. Хорошая песня.

- Только что же… - удивился Вася. И… слегка напрягся… Не то, чтоб, а как при девятом учебном штурме, когда уже без огонька, вразвалочку, почти нежно. Когда подсознательно ждешь команду «отбой» и «на исходную» и вяло штурмуешь, да, хоть вот этот окопчик, в котором сидишь.

- Нет, Васенька, ты меня не так понял. – Массаж ушей стал более интимным, что ли, таким, расслабляющим стал, мягким.

- Не того, что ты подумал я хочу, я того-другого хочу, замуж меня возьми. – Женские руки скользили по самому по краю ушных раковин, нежно разминая этот самый край, и Вася млел от этого, но…

- Возьмешь? А? Васенька?!

- Не, Галчонок. – Есть время лепить героев, а есть время идти в несознанку. Смело и безрассудно. Героически.

- Мать недавно сказала, что мне еще рано женихаться. Да и с чего ты так вдруг-то? Нормально же, живем. Чего ты?

- Это тебе нормально, кобелина!!! А я семью хочу! Чтоб ты всегда был рядом, чтоб детки были! Бери замуж, говорю!!! Ну?!

«Вот тебе и раз», - подумал Вася.

- Не, Галчонок. Не могу. Мама против.