Трус

Эта история произошла со мной, она не выдуманная. С помощью этого рассказа я хочу признаться в одном нелицеприятном факте. То, в чем я не признаюсь даже близким и родным, а вам могу. Просто, потому что мы незнакомы. Вы пройдете мимо, и даже не будете знать, что я это я. Так вот, меня зовут Дима и я трус. Я всегда подозревал в себе такую черту, но впервые по-настоящему почувствовать себя ссыкуном меня заставила Ника, но обо все по порядку. Еще я юнец, биологически и мозгами. Но дабы сразу отпугнуть блюстителей морали, скажу просто, эта история была давно и неправда. Кстати, я евпаториец, прям до кончиков ногтей, чем несказанно горжусь. Как все евпаторийцы я люблю солнце и море. Поэтому эта история так и начнется, теплым солнечным днем на морском побережье.

***

Недалеко от морского берега, всего в ста шагах от воды, фасадом на Симферопольскую смотрит отель. Дима называет его “Можно?”, в целом как правило нельзя, но в последнее время все-таки можно. Вот и сегодня ему можно в “Можно?”. Может и нельзя, но он все равно залез. Больше всего его огорчило то, что Ника даже дверь в номер не закрыла, как будто нарочно ждала, что он придет и увидит, как ее трахает здоровый, волосатый, потный мужик. Дима глянул на ее стройные задранные небу ноги и на его волосатую задницу и вышел в коридор. Нет не нарочно, она всегда так делает, нравится ей, когда ее все видят, даже в самые интимные моменты. Особенно в самые интимные. Такой у нее фетиш. Дима уже знал, успел выучить за время знакомства. Познакомились на пляже, где он работал. Она загорала на шезлонге выставив свои сиськи всем напоказ, выставила бы и письку, если б можно было. Красивая, загорелая, она, как назло, свои маленькие почти мальчишечьи соски прикрыла ракушками, которые раза в два меньше чем надо. Иногда ни с того ни с сего эти маленькие ракушки поднимаются затвердевающими сосками. Тогда все мужики в округе поворачиваются на живот. Дима не исключение.

-Мальчик, - поманила она проходящего Диму, протягивая ему карту сбера - вот денежка, купи мне симку местную, с интернетом. Только быстренько.

Напротив, на шезлонге сидело два крупных борова, пожирая глазами миниатюрную стройную блондинку и ловя каждое ее слово.

Он остановился, но карту брать не стал.

-У мальчика есть имя, Дима.

Блондинка возмущено приспустила очки. Тут же реагируя, один из ее ухажеров посоветовал Диме не дерзить. Дима не дерзил. Он молча уставился на блондинку.

-Дима, купи мне симку. Пожалуйста.

Ее крымский номер он узнал первым. А еще купил мороженое, на всех коллег. Себе оставил только два стаканчика.

-Ванильное или шоколадное?

-Я не ем мороженое, - сказала она, разрывая упаковку с новой картой - зря потратился.

-Я не тратился, это ты меня угостила - серьезно ответил он, распаковывая свой стаканчик. Блондинка снова опустила авиаторы. Дима лишь пожал плечами и направился в бунгало.

-Тогда шоколадное.

Услышав, он остановился, сделал шаг назад. Демонстративно лизнув свой шарик, он повертел его перед носом, как будто удостоверяясь какого тот цвета, после чего передал его блондинке, взамен забрав нераспечатанное ванильное.

-Вы хам, Дмитрий, - услышал он вслед.

-Сказал человек не назвавший свое имя.

Вероника - так ее зовут, он уже знал, все работники пляжа знали. Яркая, умеющая привлекать заинтересованные мужские и завистливые женские взгляды, появившись рано утром, она сразу стала предметом обсуждения и наблюдения. Консилиумом они пришли к выводу что ей чуть меньше тридцати, сошлись на двадцати восьми. Сейчас она ещё что-то сказала ему уходящему. Дима ее не расслышал, обернулся. Вероника усиленно лизала мороженое, нагло поглядывая ему вслед.

Через день она снова появилась на пляже. Остановилась у поста.

-Кто спасатель?

-Я - ответил штатник, взрослый седеющий мужик. Дима молчал.

-Тогда, почему он в красных шортах? - спросила Вероника про Диму, так как будто тот её не слышит.

-Помощник.

-Плавает плохо, не дотянул? - усмехнулась она. Дядя Жора не заметил, смеется она не только с Димы, а вообще со всей профессии. Потому кивнул в знак согласия и начал рассказывать, как десять лет назад он бил рекорды, при этом замечая, что нынче молодежь не та. Дима не стал озвучивать что его рекорд, он побил еще в тринадцать лет. Вероника заинтересованно посматривала на Диму. Сначала Дима решил её игнорировать, но Вероника красивая женщина, таких игнорировать сложно. Он глянул в ответ и улыбнулся.

-Вероника.

-Очень приятно.

Теперь и она улыбнулась. Не дослушав увлекательную историю дяди Жоры, она пошла к шезлонгам.

В самое пекло, когда большинство отдыхающих уходит с пляжа Дима выходит на берег, ту его часть что подальше от людей, чтоб устроить охлаждающий заплыв. Сегодня неожиданно Вероника составила ему компанию. Она пила коктейль за барной стойкой, ее укатывал очередной ухажер. Когда Дима прошёл мимо, она даже бровью не повела. Он, откровенно говоря, напротив часто замечал за собой что наблюдает за ней. Но не чувствуя взаимного интереса, Дима не предпринимал шагов на встречу. До этого момента. Как она увязалась, он не видел. Когда остановился и оглянулся она подходила, к берегу, попивая с трубочки лонг-айленд.

-Не лучший сочетание, для полудня - указал Дима на коктейль и солнце.

-Со мной целый помощник спасателя, чего мне бояться.

Дима фыркнул, отметая ее сарказм. Она поставила коктейль в песок и повернулась к морю. Грудь у неё маленькая и упругая, с маленькими, но сильно торчащими и постоянно набухшими сосками, словно угрожала тому, на кого была направлена. Сейчас она угрожала морю. На правой груди сбоку у неё большая родинка. Дима, истинный фантазер, представил, как забавно было бы поцеловать эту родинку, обвести ее языком, а потом не отрывая язык спуститься к ее животику и тут же, обвести языком тату. Ее тату, то, что у самого лобка, слегка правее пупка, его верхние полушарие это непонятная, совсем небольшая нежная абстракция. Та часть тату которую не видно за ее трусиками, это самая чарующая загадка. Чтоб разгадать эту загадку надо снять с неё эти белые ниточки купальника. Еще у нее тонкая линия с почти незаметными листочки на запястье и такая же линия обрамляет ключицы. На загорелом теле эти нежные татуированные лавровые венки почти не видно.

-Дима куда ты смотришь? На мои прелести?

-На родинку.

-Сколько тебе лет?

Он ответил. И Вероника звонко рассмеялась.

-О боже, совсем еще ребенок! - Говоря это, она развернулась, направляясь к бару, оставив позади море, недопитый коктейль и Диму. Дима просто взбеленился, сам даже не понял от чего. В один шаг он догнал ее, хватая при этом за руку. Схватил и сильно сжал, именно там, где её запястье огибает венок.

-Ай-й -взвизгнула Вероника - Мне больно. Отпусти придурошный.

Дима опомнился, ту же отпустил. Такое с ним было впервые. На миг он оторопел, не зная, как себя вести дальше. Скорчив дебиловатое лицо, ничего не говоря, пошел в воду. Дойдя и набрав полную ладонь, он обрызгал потирающую запястье Веронику.

-Догоняй.

Странно, но она пошла за ним. Он ждал ее там, где море плескалось по пояс. Двумя ладонями она отомстила ему, вылив только что набранную воду прямиком ему на голову.

-Ты догоняй, горе спасатель.

Она нырнула, Дима следом. Плыли долго, берег удалился, Вероника стала уставать.

-Ложись на меня.

-Что?

-Ляг на меня, отдохни.

Вероника вопросительно выгнула бровь.

-На стенде у входа, описан такой спасательный приём, ложишься второму пловцу сверху на грудь или плечи и отдыхаешь.

Дима перевернулся звездой, Вероника заплыла и легла сверху на него. Ее торчащие твердые соски, вызывали разряды тока там, где поскребли по его коже. Она обхватила его шею, приблизившись на расстояние поцелуя. Только без поцелуя. Плыть таким способом оказалось невозможно. Дима при том, что существенно больше Вероники, легко топился её хрупким тельцем. К счастью, он знал, что плыть недалеко.

-Ника, почему ты ходишь на море?

-Вероника, не коверкай, - задумавшись она добавила - семья, друзья, и все, зовут меня Вероника.

- Тогда я буду звать Ника.

Расцепив руки, она уперлась ими в его грудь, смеясь, пытаясь притопить его. Ничего у нее не вышло. Одной рукой он легко подхватил её под попу и вернул назад. Вероника посмотрела на удерживающую ее руку:

-Как мы держимся на воде? – спросив, она удивленно провела обеими руками вдоль него в поисках опоры. Под ними была вода.

-Значит Ника.

- Хорошо, - неожиданно просто согласилась она, щипая его ногу под шортами. Тогда он показал, как они не тонут. Прямо под ним, со спины, собрана куча камней. Их так много что они почти торчат из воды. Уже пять минут как он уперся краем спины в каменную башню. Дима удерживался спиной за камни, а Ника удерживалась обнимая его, так они и стоят на рейде. Ника тут же попыталась забраться на площадку башни. Он схватил ее за талию и сорвал вниз. Пока она барахталась Дима вскочил на верх.

-Это место для мужчины.

Она подплыла и толкнула его в ногу. Не в жизнь ей не столкнуться его. Но Дима все же упал. Она забралась, распрямилась во весь рост, подрагивая своими соблазнительными сиськами. Издалека казалось она словно Иисус, стоящий на водной глади. Дима подплыл, аккуратно касаясь ее ног.

-Это место для меня, - оторвав одну ногу от каменной башни она уперлась ей в его плечо.

- Мужчина - усмехнулась она - да ты ещё ребёнок.

Дима не спорил, в моменте это ее замечание ничуть его не задевало. Он, рассматривая “поработившую” его ногу, только сейчас заметил, что на щиколотке у нее есть еще одно тату. Такой же нежный, тонкий, едва уловимый лавровый венок. Сюда он ее и поцеловал. Ника, была и удивлена, и немного взволнована прикосновением его губ. Медленно спустившись, не отрывая глаз от Димы, она улеглась на каменную башню, как он до этого. Он, конечно, не лёг сверху, просто навис упираясь в камни под ней, пытаясь поцеловать её в губы. Она не давалась, постоянно отворачиваясь. В противовес, ногами она обхватила его чуть ниже таза, одной рукой обняв за плечо, второй нагло и умело игралась его хуем. Ничего не было, Ника отвлеклась или специально сбавила обороты, главное, ничего не было. Назад они большую часть пути шли, а не плыли, оказалось ей ничего не говорило такое словосочетания как “вторая мель”.

-Что за вопрос про море?

-Девочки вроде тебя, все по бассейнам.

-Вроде меня? - усмехнулась Ника - я такая одна, - в подтверждение она соблазнительно завиляла бедрами. Недолго, в воде даже чуть выше колена это не легко. В целом Дима оказался прав, вчера она провела день у бассейна при отеле. Больше всего ее смутило что все мужчины были с жёнами. Последние следили столь неусыпно, что Нике не было даже с кем поговорить. Дима кивнул в знак понимания, но все же добавил:

-С другой стороны, на пляжах почти все поголовно лыганы.

“Лыган” тоже не знакомый ей термин. Но в контексте она поняла, кого имел ввиду Дима. Он предложил ей показать хороший бассейн, и они договорились на завтра организовать выездную экскурсию.

-Кстати о лыганах - она указала на одутловатого мужичка, встречающего их, точнее её, у выхода из воды. В руках у него два коктейля. Один он потягивает сам, второй протягивает вышедшей Нике. Глянув на это, Дима ни говоря ни слова отправился в бунгало. Ника ещё час бухала на баре, а потом уже с новым, незнакомым ему мужиком покинула пляж. На выходе она остановилась у стенда спасения на воде, пропуская своего нового кавалера вперёд.

- Нет такого приема - весело констатировала она спустя минуту изучения стенда. Дима, нагло пожирающий ее глазами, как всегда, лишь пожал плечами.

На следующей день в назначенное время Дима позвонил. Гудки шли, телефон молчал. Спустя три звонка и пять сообщений он выругался, жалея, что зря потратит так сложно доставшийся выходной. Через два часа она набрала сама. Как и договорились она подобрала его на кольце. В машине был еще один персонаж, об этом они не договаривались. Сидевшего спереди тучного потеющего мужика звали Коля. Дима сразу определил, что эту ночь или хотя-бы её часть Коля провел с Никой. Коля в свою очередь вообще дупля не отшибал кто такой Дима, и кем он приходится Нике. По последнему пункту Дима и сам не знал. Была серьезная вероятность что и Ника этого не знала. Модную тачилу, которой они ехали, Ника взяла в местном аналоге каршеринга. Дима до сегодня, не знал, что в Евпатыче такой есть. Ехали в Севастополь, Ника в качестве водилы, Дима за навигатора, Коля за дебиловатого шутника. Но Ника смеялась, хотя шутки были дерьмо. Объективно дерьмо, а не потому, что Диме не нравился Коля. Доехали быстро, машина позволяла, и Ника мчала не боясь. Предложенный бассейн расположен на берегу одной из бухт. Инстаграмное место. “Всем девчонкам нравится”, так Диме заявил его лепший друг Андрюха. Не спиздел. Ника была в восторге, особенно разделением бассейнов по возрастам. Проходя мимо таблички запрещающий проход до определённого возраста она постучала по ней пальцем:

-Дима, читай внимательно.

Даже не глянул, он выглядит рослее чем половина присутствующих, так что похуй. Кстати, за вход всех троих заплатил Коля, это первый и последний раз, когда Дима понял нахуя он вообще нужен.

Расположились. Коля тут же принялся поглощать алкоголь серьезными порциями. Так как он и с утра трезвым не был, через полчаса уже храпел на топчане. Дима и Ника попивали коктейли, болтая о том о сём. Потом она увела Диму в раздевалку, одеть купальник, вроде самой ей идти страшно. Ей и страшно? Дима не поверил, но возражать не стал, как и отворачиваться. Он не ожидал, но у Ники на лобке была растительность, маленький прямоугольник, беленьких, коротких, кучерящихся волос. Даже не беленьких, а скорее телесного цвета, в целом их почти не видно. Наверняка в темноте и не заметишь, только на ощупь. А еще наконец то он рассмотрел татуировку у нее в паху. Нежные абстракции чем-то напоминали ему символы древнего языка из старого фильма “Властелин колец”. Ника, конечно, красивая женщина, он и так знал, сейчас просто еще раз убедился. Переодевшись, вернулись в бассейн. К слову, сам бассейн не плохой, но сильно хлористый и тесноват для такой движухи. Это на Димин вкус. А вот Нике самое то. Он много ее фотографировал, она сердилась что у него руки кривые. Делала селфи. Потом её фотографировали другие мальчики. Дима молча наблюдал. Сначала фото, потом коктейли и вот уже два парня, постарше Димы, лет так по восемнадцать - девятнадцать, о чем-то мило воркуют, облокотившись на перила рядом с Никой.

-Кто такие? - не выдержал Дима, когда Ника вернулась за электроннкой.

- Хорошие ребята. Местные. Приглашают на катере покататься, - потом она задумалась и добавила - А ты чего у меня спрашиваешь? У них спроси. Или трусишь?

От ее слов Дима аж покраснел. Она вернулась к своим новым знакомым, некоторое время они просто болтали, когда тот, что поменьше и кучерявый, провел пальцами по Никиной татуировке у пупка. Дима только этого и ждал, он вскочил словно распрямившаяся пружина. Второй "Казанова", заметив его резкое движение, локтем толкнул кучерявого. Тот вовремя спохватившись убрал свои ручонки от Никиного живота. Ребята хоть старше, но Диме в росте и в плечах уступали, к тому же гневное Димино лицо видимо подсказало что настроен он серьезно. Разговор был коротким, но и агрессивным его не назовешь. Пацаны быстренько попрощались и ушли. Дима вообще почти ничего не говорил, ограничиваясь односложными, тупыми фразами. Стоило им уйти Ника положила ему руки на плечо.

-Не злись.

Он тут же перестал, мигом растаяв в ее внимании. А должен был. Должен ведь?!

Ника затянула его в бассейн, сначала они долго плавали дурачась и брызгаясь словно дети, возможно им даже сделали замечание. Потом наигравшись, они оперлись на борт бассейна выходящий на море, наблюдая оттуда потуги виндсерферов, кататься в полный штиль. Сначала Дима плавал просто рядом, потом обнял ее сзади. Так и застыли, она в его объятиях, а он в её руках. Ника не с того ни с сего загнула руку за спину, не глядя принялась массировать его уже возбужденный член, правда через шорты. Дима не возражал конечно, а еще ему казалось, что половина присутствующих у бассейна догадывалась что она ему дрочит, вторая половина, как будто еще тихонько снимала их на телефон. Ласкала она его не долго, и делала это скорее всего из чистого озорства.

Вдоволь накупавшись, решили выдвигаться в Евпаторию. Коля все еще дрых на лежаке. Ника махнула на него рукой “Пусть спит, бесполезная туша”. Назад к Диминому удовольствию ехали вдвоем, полдороги распевая песни. Ника обжала Лободу, но пела ужасно, кровь из ушей. За то чего не хватало в голосе она компенсировала энтузиазмом. Поглядывая задорными глазами на Диму, она истошно выла:

-Раздевайся, ложись, раз пришел.

Дима подпевал не стесняясь.

Свернув с Николаевской трассы на Саки, их остановил наряд ДПС.

-Блять - выругалась Ника - я бухая.

У Димы только сейчас сложилась картинка, они ведь весь день пили алкашку на пару. Получается Ника не хило так выпила, он даже не думал об этом раньше.

-Кстати, если меня пробьют по базе ПДН, будет беда, - серьезно добавил он.

Ника закинула мятную конфету в рот, и открыла окна. Патрульный долго изучал документы, рассматривая фото на водительском и подозрительно долго сравнивая его с оригиналом. Потом Ника вышла, минуту или около того, просидев в патрульной машине, вернулась за руль. Патрульный ее сопроводил. Они уже собрались трогаться, когда он снова остановил их, обращаясь к Диме.

-Ваши документы?

-Он пассажир, ему не надо.

Патрульный проигнорировал ее реплику, снова обращаясь к пассажиру.

-Сколько вам лет?

-Сын моей знакомой, везу его домой - опять ответила Ника за Диму.

-Вы несовершеннолетний?

Дима молчал.

-Пили сегодня алкоголь? Выйдите пожалуйста из машины.

ДПСник оторвался от водительской двери, и пошел в обход авто.

-Сука. - прошипел Дима, открывая дверь. Ника перегнувшись тут же закрыла его дверь обратно, и вышла из машины. Она снова пропала на минуту в патрульной, потом вполне веселая вернулась за руль.

-Ты бы видел свое лицо - сказала она, когда они уже достаточно далеко отъехали.

-Не смешно - процедил Дима.

- Ой-й-й-й утром я тоже была пьяной, ты так не волновался.

Дима молчал.

- Что, маленький мальчик, испугался.

-Веди ровно.

-Трус - смачно выплюнула она.

- Останови машину.

Ника игнорировала его.

Сам от себя не ожидая, Дима хлопнул ладонью по приборке с такой силой, что та затрещала:

-Останови, я сказал - рявкнул он, принимаясь на ходу открывать дверь. Та не поддавалась.

-Придурок! - выпалила Ника, дав по тормозам - Ненормальный. Там подушка…

Что-то она говорила дальше, Дима не слышал. Выскочив из авто, он со всей силы толкнул дверь. Та закрылась почти бесшумно. В чертовом китайце даже дверью хлопнуть нельзя. Он сошел с асфальта выйдя на параллельную грунтовку. Шел вдоль бесконечного поля подсолнухов.

Машина, взвизгнув покрышками, поехала дальше. Ехала недалеко, до ближайшего съезда, метров двести. Там Ника вырулила на грунтовку, и лихо газуя направилась к Диме.

Задавит, - округлившимся глазами смотрел Дима на мчащуюся на него машину. Он сделал шаг в подсолнухи. Ника, тормозя в трех шагах от него, приминая высокие стебли заехала в поле на метр. Из машины она вышла прямо в заросли. Подсолнух ростом чуть выше, а еще существенно желтее чем Никина бежевая голова. На миг, в этих зарослях, он потерял ее из виду. Она появилась резко, выходя из-за капота и толкая Диму в грудь. Толкнула со всей силы. Маленькая хрупкая Ника, даже не смогла сдвинуть его с места. Дима толкнул в ответ. Сильно и наверняка больно. Ника отшатнулась назад, он толкнул еще раз, потом еще и еще. Она все глубже отступала в поле. Он шел за ней, продолжая толкать. Но жалел ее, и с каждым разом его толчки были слабее. И вот как будто он уже не толкает, а лишь легко касается и убирает руки назад. Гладит ее. Никины нежные, хрупкие плечи, а потом и ее маленькую спортивную попку, и ее торчащую грудь. Ника совсем остановилась, и Дима наклонился поцеловать ее, не далась, отвернулась. Она сама целует его. Его шею, его грудь через вырез поло, его плечи. Но в губы никогда. Потом она снимая свою тонкую футболку, расстегивая пуговицу своих джинсовых шорт произносит:

-Дима, презерватив?

Он отрицательно качает головой.

-Ребенок блядь.

С этим словами она спускается вниз, становясь коленями на комья земли, прикрытые лишь ее футболкой. Его джинсы, сползают к коленям, когда ее теплые губы касаются твердеющего хуя. Ему нравится смотреть как она умело и дерзко сосет. Но здесь окруженный со всех сторон подсолнухами, подогреваемый ее языком, у него непроизвольно закатываются глаза и Дима в экстазе запрокидывает голову. Единственный недостаток места, за подсолнухи нельзя ухватится, они колют руки. Его оргазм приходит быстро, возбужденный сверх меры и еще немного злой Дима обильно кончает в ее маленький рот. Она не сплевывает и не проглатывает его сперму. Та выливается у нее изо рта стекая по пухлым губам. Так она делает не для Димы. Пролитую сперму она размазывает по своим торчащим сиськам.

-Полезно для кожи.

Она встает, отряхивая футболку и колени, кокетливо поглядывая на Диму.

-Что?

-Всегда так много?

-Для процедур интересуешься? - смеется он, указывая на ее измазанную грудь.

Ника тоже хохочет. Они еще недолго гуляют по полю, Ника без футболки, она серьезно объясняет, ее крему нужно дать десять минут. Неожиданно перед ними вырастает четырехметровая металлическая башня, установленная на небольшой возвышенности, холмике.

-Интересно, что это?

-Геодезический пункт.

-Откуда знаешь?

Дима разводит руками, сейчас ему не хочется говорит ни об отце геодезисте, ни о родителях в целом. Здесь на пригорке, расстелив свои футболки, они ложатся наблюдать закат и есть совсем еще не спелый подсолнух. Дима шутит, а Ника смеется. Он хорошо шутит, не так как шутил Коля. И смех у Ники другой, чистый и звонкий. Вернувшись к машине, не стесняясь редких проезжающих авто, Ника салфеткой вытирает свою грудь. Она трет внимательно и дотошно, повернувшись на свет солнца. Диме кажется не столько к солнцу сколько к трассе.

После поездки, он не идет домой, остается в ее номере. Они оба уставшие от длительного дня, голышом заваливаются на ее кровать. Ника обвив Диму руками и ногами, засыпает почти мгновенно. Он тоже держится недолго.

Проснулся он когда Ника вышла из душа. На улице темно, но ночь не глубокая. Громко мурлыча какую-то мелодию она хлопает шкафчиками. Найдя то, что искала приступает к примерке. Как и раньше она совсем голая, из одежды на ней лишь примеряемые серьги. Ее гладкая бархатистая кожа, в полутонах ночного освещения, вмиг вызывает его возбуждение. Дима молчит, любуясь ей издалека, при этом поглаживая свой пенис. Не сразу, но в отражении зеркала, она замечает его взгляд.

-Нравится? - спрашивает она, повернувшись к нему и приподняв руками волосы чтобы он мог оценить ее серьги.

-Охуенно - тянет слово Дима.

Она подходит к кровати, одной рукой все еще придерживая копну на макушке, второй перехватывая у него его пенис, продолжая его движения.

-Что именно охуенно?

- Ты охуенная.

- А сережки?

- Сережки тоже охуенные - ответил Дима, наслаждаясь ее кистью сжимающей его хуй. Немного подумав, он добавил - Но ты лучше.

Ника не собирается заканчивать его дрочку. Вместо этого она предлагает пойти потанцевать. Дима любит ночной движ, алкоголь и танцы, потные людские тела, качающиеся в наркотическом опьянении, но сегодня он никуда не хочет. Он хочет остаться здесь, с ней, в этом номере. Он хочет трахать ее, ебать и любить. Порядок можно поменять. Правда ей он об этом он не говорит, соглашаясь с ее планом. До центра они добираются на такси, после долго ходят, выбирая где по Никиному мнению будет лучше. Димино мнение в расчет не принимается. В конце концов они выбирают клуб “Белый”. Дима не любит это место, причина одна, периодически его туда не пускают. Сегодня ведомый Никой, он проходит без досмотра. С ней можно - понимает он. Все столики заняты, но Нике обязательно надо сесть. Она разводит бурную деятельность. Стол для них выносят отдельно, ставят недалеко от целой группы столов. Несколько раз они танцуют, однако движа как и драйва нет. Шум есть, драйва нет. Дима не замечает когда, но возвращаясь их столик как будто сдвинут к столам странной мужской компании. Там за этими столами три к одному, преобладают мужики в среднем за тридцать и выше. Тот, что теперь оказался к Нике ближе всех, ближе даже чем Дима, высокий, почти двухметровый, лысый детина. Внешностью как из девяностых, такими же повадками, шмот только современней. Несколько раз он невзначай обращается к Нике, она отвечает и улыбается. Так у них заводится знакомство. Для Димы их знакомство запомнится так. Ника уже пьяная, будет сидеть напротив него, покуривая кальян, и сверкая пьяными глазами. Двухметровый и его бородатый товарищ сидящие по обе стороны от нее склоняться над ней, миниатюрной и беззащитной, словно над трофеем. Дима не хочет смотреть, как они уже совсем не стесняясь гладят ее ноги, но и сделать ничего не может. Это не щуплые севастопольские студенты, не припугнешь. Да и какой толк, Нику похоже все устраивает. Так он оправдывает, сам себя, свое бездействие, свою трусость. Сейчас эта еще не та трусость которой он так стыдится. Эти двое напротив Ники, ему даже не угрожают, а в худшем случае лишь набьют ему рожу. Продемонстрируй она хоть намек, хоть малейшее желание уйти, он бы ни секунды не раздумывая выхватил ее из их поганых лап. Путь даже, за это его будут хуярить толпой. Нет, это еще не тот страх, который он не способен преодолеть. Просто понимание, начни сейчас он разборки, это оттолкнет ее на такое расстояние, которое ему уже не перепрыгнуть. Залпом опрокинув шот, любезно предоставленный его новыми соседями, Дима срывается на танцпол. Танцуя он старался не глядеть на Нику, даже в ее сторону. Здесь же на танцполе он знакомится с девушкой, симпатичной и молодой. По возрасту она скорее всего, как и он “заложник” средне-образовательного учреждения. Она и ее подруга, уселись вместе с Димой за их общий “блатной” стол. Девочкам нравится, ведь их никто не гонит, напротив им молодым и красивым, все рады. На столе и так все есть, но им предлагается еще что-то заказать. Та с которой Дима танцевал, похоже заинтересована и немного заинтригована им. Она непрерывно что-то ему шепчет на ухо. Он изо всех сил старается делать вид что слушает ее, хотя на самом деле это не так. Сжимая до обеления свободную руку в кулак, он искоса следит за Вероникой. Кажется его новая знакомая замечает его взгляд, однако неправильно трактует его:

-Кто это? - она имеет виду Веронику.

Дима пожимает плечами.

-Мне кажется или…

Нет, ей не кажется, двухметровый лысый мудак, уже узнал, то, что Дима знал и так. Из одежды у Ники только серьги, два нежных браслета расположенные ровно там, где ее ногу и руку обвивают тонкие венки, и легкое короткое атласное платье, напоминающее ночнушку. На этом все! Теперь сидя на стуле крепко удерживаемая за плечи бородатым, Ника раздвинула свои ноги, оголяя свою маленькую красивую пипку. За столом этого не видно, но Дима знает, все именно так. Лысый в это время, склонившись над ней, вполне спокойно гладит рукой ее пизду. Его рука, выдает сие действо с головой, ритмично подрагивая у самого плеча. Так же ритмично, как Ника закатывает глаза делая очередную тягу кальяна. Бородатый, тянется поцеловать ее, но ее губы как всегда неприступны, и он целуют ее тонкую шею. Когда ее взгляд наконец фокусируется она переводит его с лысого на бородатого и назад. Лицо ее расплывается в улыбке. Лысый достает свою работницу руку, и как будто невзначай подносит ее к Вероникиному лицу. Та легко облизывает его растопыренные длинные пальцы. Делая это, она сквозь эти пальцы смотрит на Диму. Дима и зол и возбужден одновременно. От возбуждения, выделившееся смазка образует темное расширяющееся пятно на джинсах. Его новая знакомая, продолжает что-то говорить, обращая Димино внимание на происходящее напротив. Дима и без нее все видит.

-Она так смотрит на тебя. Вы знакомы?

Некоторое время Дима молчит погруженный в свои мысли, но после длительной паузы отвечает:

-Нет, впервые ее вижу.

-Кажется она хотела бы чтоб на месте этих ребят был ты, - зачем-то говорит девушка ему на ухо.

-Хотела бы, сделала - зло, даже агрессивно выпаливает Дима, - Идем танцевать.

Когда он возвращается с танцпола, Ники и ее новых друзей за столом нет. Дима быстро и с надеждой, окидывает взглядом танцпол и барную стойку. Там их тоже нет. Злость накатывает на него с новой силой. Он знает, она вернется, ее сумка, как и вещи двух ее бойфрендов здесь. Но смотреть на нее, веселую и выебаную, потную и изнеможденную, подмечать на ее платье капли спермы с чужих хуев, нет на это у него попросту не хватит сил. Не говоря ни слова, он уходит.

-Ты куда? - спрашивает Оля, его новая знакомая.

Оля симпатичная молоденькая брюнетка, ростом почти с Диму. Она смотрит на него таким взглядом, за которым не скрывается никакой тайны. Он ей нравится, даже очень. Она, впрочем, тоже ему симпатична. И на первый взгляд они подходят друг другу. Одна беда Оля не Ника.

-Домой.

Оля тут же хватает сумку, и не попрощавшись с подругой следует за ним. Не будь Дима так поглощен своим мыслями, он бы оценил такой ее жест. Оля догоняет его на выходе, хватая под руку.

-Я тоже домой. Проводишь меня?

-Конечно - легко соглашается Дима.

Прямиком по Фрунзе они идут в сторону вокзала. Оля много трещит, и в целом за это Дима ей благодарен. Она отвлекает его от собственных мыслей. Но беседу он не поддерживает, лишь изредка поддакивая в нужный момент. Именно поэтому вскоре Оля замолкает и они идут в тишине. Она признается, ей нужно в туалет. Сразу за перекрестком с проспектом Ленина, Дима заводит ее во двор.

-Отвернись.

Он как будто не слышит ее. Почему-то, его мозг руководствуясь своей собственной извращенной логикой, от вида писающей девушки приводит Димин организм в состояние возбуждения. И его член реагирует на это, приводясь в боевое положение. Стоит ей закончить, Дима хватает ее, не давая натянуть трусы. Он целует ее шею, плечи, ключицу, запястье, но больше всего губы. Мнет не по годам большую грудь, ласкает открытую большую попу. Девушка сопротивляется, но не очень активно. Для нее все это игра, сексуальная, извращенная, но игра. Что Дима относится к этому иначе она понимает, когда он достает из кармана связку презервативов. Презервативы эти он позаимствовал у Ники. Они раскиданы по всему ее номеру. Наученный опытом, он расфасовал их по всем карманам. Мысли о Никином номере, перекидываются на нее саму, на ее голое загорелое тело, пухлые губы, и волосатый лобок. Мысли эти привели Диму в состояние крайней готовности. Развернув девушку, упирая ее руками в рабицу, он задирает ее короткое платье.

-Дима ты что?! - по-настоящему испуганно произносит девочка.

- Ты не хочешь?

- Хочу…

Возможно, после этого ее слова, должны были последовать другие. Дима их не ждал. Он вошел в нее резко, без ласк и подготовки. Той смазки что была на презервативе, не хватило даже для ее сухих губ. Оля вскрикнула, неприятный крик, скорее крик боли и шока. Дима и не думал останавливаться, исступленно и механически он двигал член по ее сухому влагалищу. Ни секс, даже не ебля, просто скотское сношение. Вот что это такое. Лишь когда он подходил к финишу, ее девичья пизда выделила первый сок, не от удовольствия, а как защитный механизм. Закончив, он натянул штаны, Оля так и осталась стоять. Поначалу он думал просто молча уйти. Однако выплеснув в нее всю свою злость и гормоны, в нем вдруг проснулся человек.

-Оля, ты как?

Она молча натянула трусы, поправила платье. Дима подумал, что сейчас она в лучшем случае пойдет домой, без него. В худшем отправится прямиком в ментовку. Она пришибленная на всю голову, его удивила, спокойно взяв его за руку, облокотилась на его плечо.

-Я отведу тебя домой.

Она жила недалеко, в Евпатории вообще все недалеко. В многоэтажках по улице… Нет, не стоит говорить, просто недалеко. Дима довел ее до высотных домов, намереваясь попрощаться, но она не отпустила его руку. Он повернул обратно к вокзалу. Дойдя до подземного перехода, остановился.

-Оля извини меня - выдавил он все на что хватило совести.

Она молчала, потом попыталась поцеловать, Дима отстранился. Бедная девочка подумал он, если она “такое”, принимает за нормальное отношение.

-Мне пора.

-Это все из-за нее? Из-за этой шалавы? - донеслось ему вслед. Он не ответил и не обернулся. Переход под железной дорогой длинный, а Дима молод, пока он дошел до другого края то напрочь забыл об Оле, надежно выкинув ее из головы. С Никой так не получалось.

На следующий день Ника появилась в обед. Она подошла к бунгало, опершись на стойку заглянула в их каморку.

-Всем привет.

Все дружно с ней поздоровались. Все кроме Димы.

-Ты что обиделся? Щечки надул.

-Нет, Вероника, никаких обид.

Он впервые назвал ее Вероникой, что не осталось ей незамеченным. Лицо ее стало серьезным.

-Мне кажется сказали, ты тоже ушел не один.

Дима подошел к стойке, чтоб не кричать на все бунгало, и не превращать все в фарс:

-Вероника. Иди нахуй.

Он умел правильно посылать, не кричал, не ругался, не тыкал пальцы. Просто, тихо и спокойно, чтоб было понятно, что это все, конец диалога. Не говоря больше ни слова она нацепила очки и ушла к шезлонгам. Больше он на нее не глядел, дал себе слово и не глядел. Изредка он слышал ее веселый звонкий смех, когда она говорила с кем то из ребят. В такие моменты его подмывало по инерции глянуть что там происходит, но он вовремя сдерживал себя. Ника проторчала на пляже некоторое время и ушла с очередным пузатым мужчинкой. Дима не следил, вместо него следил уже упомянутый друг Андрей.

-Ушла - доложил тот.

-Одна?

-Какая те разница?

Дима скривился, не хотелось спрашивать еще кого-то. Помолчав, Андрей добавил:

-Не одна. С быком каким-то колхозным. Забудь ты ее уже.

Дима кивнул. Он дал слово не иметь с ней больше дел и намеревался это слово сдержать. Но это он так думал, а вот как все получилось. День выдался тяжелым, так как сегодня ему выпала продленка, только к закату он вышел с пляжа. Сегодня дома праздничный ужин, повод есть. Его ожидали, и просили не задерживаться. Дима шел быстрым шагом. Как вдруг, совсем неожиданно дорогу ему перегородила неизвестно откуда выскочившая тачка. Резкий визг тормозов и скорость, с которой все произошло, не дали Диме определить, что вообще-то машина ему знакома. Он понял это когда, обходя машину спереди показалось Ника. С серьезным лицом она открыла перед ним дверь:

-Залезай.

Дима глянул на нее как на пришибленную.

-Залезай, я сказала, - толкнула она его в плечо в сторону салона. Как понять, что человек не хочет общаться? Что он дал себе слово, не говорить, и намерен его сдержать? Просто, такой человек развернется и уйдет. А как понять, что на самом деле человек хочет говорить, просто ему нужен предлог. Тоже просто, это когда что-то весьма массивное и широкоплечее как Дима, двигается в салон авто под давлением чего-то маленького и нежного как Ника. О чем они говорили или не говорили в салоне уже не важно. Важно то что ровно через тридцать две минуты, у Димы зазвонил телефон. Трубку положили прямо перед ним, установив на громкую связь.

-Ты где?

- Я задержусь.

-Дима, ты как всегда. Тебя все ждут, поговорить хотят. Давно ведь не виделись, соскучились.

- Не ждите, завтра увидимся.

-Сынок так нельзя, родня же все-таки.

-Мама, мне неудобно говорить, я занят. Не переживай, завтра увидимся.

-Ну ладно. У тебя там все в порядке?

-Да все хорошо, до завтра мам.

Руки были заняты, он отключил звонок носом, при этом вдавливая телефон в Никин мохнатый лобок.

- Закончил? - уточнила она.

- Да.

Ника тут же схватила телефон и отшвырнула куда-то вдаль.

- Продолжай! - говоря это она надавила согнутой ногой, на его голову, возвращая его губы к исходной позиции - И скажи мне еще раз!

- Ника - с придыханием воскликнул Дима, и тут же провел языком по ее маленькой открытой и сочной щелочке, а потом схватил ее губки своими губами, и поцеловал так как хочет поцеловать те, другие ее губы. Ника застонала, крепко сдавливая ляжками Димину голову. Он продолжал языком и пальцами ласкать ее пизду еще некоторое время. Пока она не выгнулась как кошка, не застонала оттягивая за волосы его голову от своей письки.

Тяжело дыша, она подняла голову осматривая номер:

-Будешь вино?

Не дождавшись его ответа, поднялась, намереваясь взять с ближайшего стола открытую бутылку. Он перехватил ее, жестко повалив назад на кровать. Она снова поднялась, он снова ее уложил, на этот раз раскрывая ее ноги и подвигая за них всю ее и особенно ее маленькую аккуратную пизду ближе к себе. Она больше не вставала, тяжело дыша она смотрела как он держа член водил головкой по ее пизде, лишь слегка касаясь ее губок, ее клитора. Вся в нетерпении она обхватила его бедра ногами, в надежде придвинуть его. Сдвинуть Диму она не смогла, напротив она сама сдвинулась. Его хуй, скользнув, раздвинул ее припухшие, уже красные от постоянной ебли губы, и вошел в теплую пизду. У него вырвался стон. Ее маленькая тесная, горячая пизда обхватила его хуй так плотно, будто и не было кондома. Будто она не еблась как сумасшедшая, со всеми подряд, все эти дни напролет. Будто она юна, так же как Дима, а может и еще младше. Будто она невинна. “Охуенная пизда” странное словосочетание, но именно оно вырвалось у Димы изо рта. Он ебал ее, любил и трахал, и в другом порядке, и снова. Первый раз она просила, требовала и умоляла чтоб он кончил ей в рот. Ебанутая Ника, на всю голову ебанутая. Потом она хотела, чтоб он шептал ей на ухо всякое. Он ебал ее и шептал. Шептал что она проститутка, блядь, шлюха, последняя шалава, и только для него она “Ника”. Только для него! Потом они все же бухали, мешая алкоголь с веселыми витаминами. Это помогло ему, когда он устал, ведь даже тогда он продолжил ее любить. Тут произошла забавная ситуация. Дима сидя, по турецки у ее ног, массировал ей ступню, свободной ногой Ника игралась с его яйцами.

-Если я выдохну дым на хуй, он тоже станет черничного вкуса?

Такие ее серьезные пьяные вопросы, иногда заставили Диму врасплох. Он задумался, а Ника продолжила потягивать электронку. Как раз в этот момент в дверь постучали. Аккуратный выверенный стук, и еще один. Дима хотел было спросить не ждет ли она кого, но подумав, решил, что это лишнее. Стук сменился с аккуратного на назойливый.

-Открой пожалуйста, - Дима поднялся и потянулся за трусами - ой-й-й, я тебя умоляя, иди так.

Он открыл дверь, прямо напротив стояло двое человек. Ночной администратор и Коля. Тот самый Коля, которого они оставили спать у бассейна в Севастополе. Двое человек, оглядели голого Диму, каждый сделал свой вывод.

- Мелкий пидарас.

Дима подумал, в каком это месте он мелкий, а вслух ответил следующее:

- Иди нахуй.

Двери он захлопнул прямо перед Колиной гневной рожей. Полминуты из коридора еще доносилась возня, потом и она стихла.

-Кто это был? - спросила Ника, когда он вернулся к постели.

-Колю помнишь?

Она сморщила лоб, напрягая память. Опьяненная она была очень смешная, но от того не менее сексуальная. Не понятно в итоге вспомнила она Колю или нет, но ее опять привлек Дима. Он остановился прямо рядом с ней, снова завтыкав на родинку на ее груди. Ника, пользуясь моментом решила проверить свою теорию со вкусом пениса на практике.

Ночь растянулась, а ее пизда оставалась все такой же тугой. Охуенная пизда. Этой ночью они с этой пиздой делали все, пробовали все. Все что хотели, все что она хотела. Дима решил, что он будет не такой как другие. Будет любить ее до утра. Сказал и сделал. К рассвету они уже не могли даже двигаться. Теперь его хуй выглядел, так же как ее красненькая пипка. Хуй настоящего работяги, красный и натертый, от долгой и изнурительной работы. Ночь тоже была охуенной. Лишь одна мелкая и абсолютно ничтожная деталь не была исполнена. Поцелуй в губы, лишь он не состоялся.

День был полной противоположностью. За ночь бодрствования Дима платил высокую цену. К счастью, его прикрыл Андрюха, дав друг почти три часа на сон. Не сказать, что это спасло Диму, но все было лучше, чем ничего. Голова болела, ходить неудобно, а ходить надо много. Мутило. Ника, впрочем, и так понятно, осталась в номере отсыпаться. Сегодня Дима не собирался с ней проводить время, но думал к вечеру она выйдет на связь, позвонит или напишет, в общем как ни будь обозначится. Этого не произошло, как, собственно, и на следующий день. Дима, не выдержав написал короткое “Привет”. Сообщение было прочитано только к вечеру. Ответа не было. На третий день она появилась на пляже. Сразу пришла с каким-то огромным, жирным мудаком. Не поздоровалась. Легла, отвернув свой шезлонг от их бунгало. Сколько мог Дима за ней наблюдал. Смотреть как этот австралопитек втирает ей в грудь крем, массируя ее торчащие сиськи, гладя ее бедра, с их внутренней стороны, это отдельный вид извращения. Мечтать о ней, видеть, как ее ласкает другой, не в состоянии что-либо изменить. Да надо быть конкретным извращенцем чтоб такое наблюдать. Дима как раз таким был. Ситуация вскоре решительно поменялась, на первой линии у самой воды, расположилась группа юных прелестных созданий. Ну как юных, им то лет по двадцать, постарше они Димы и Андрея. Заприметил их, кстати, Андрей и, как всегда, подбил Диму на знакомство. Андрей постоянно находил себе занятие прямо у них перед носом, вскоре и Дима к нему присоединился. Раззнакомились. Одной чернявенькой и весьма миловидной девочке Дима явно приглянулся. Дима так это понял, какую херню бы он не нес, она всегда звонко смеялась в ответ. Он присел рядом на пустующий шезлонг, спокойно методично и даже нагло рассматривая ее белое не загоревшее тело. Худая стройная студенточка, что-то говорила ему, и смеясь с собственных слов, как бы невзначай положила свою руку на его колено. Приятная, нежная рука, мягкая и почему-то холодная. Классная рука - подумал Дима, да только не Никина. Господи, как же заебала его эта Ника, в чем блять его проблемы. Да неважно в чем, вот оно решение его проблем, лежит прямо перед ним и не думает убирать руку с его ноги. Сидел Дима спиной к Веронике, специально чтоб даже ненароком ее не видеть. Несколько раз Дима и Андрей отвлеченные работай отходили от студенток, но всегда возвращались. В один из таких заходов, путь им неожиданно преградила Ника.

-Пойду - тактично сказал Андрей и скрылся в бунгало.

-Привет.

-Привет.

Схватив Диму за руку, она повела его в контейнер. Огромный металлический ящик, служивший для хранения всего. Здесь лежит надувная лодка, спас жилеты, флаги, зонты, круги, старые и поломанные топчаны. Прямо на входе, сразу за шторкой стояли двое его коллег.

-На выход - бесцеремонно заявила им Ника. Никто не бросился выполнять ее сумасбродные указания. Она недовольно сморщила свой курносый носик. Два шезлонщика молча переводили взгляд с ее голых сисек на Диму и обратно.

-Пару минут, пацаны. Спасибо.

Она провела его вглубь ящика, вдоль уложенных друг на друга лодок, и уселась на пачку старых пластиковых шезлонгов. Дима собрался сесть с ней, она его остановила.

-Что за шалавы?

-Нормальные вроде девочки.

Ника тут же его укусила, туда куда она доставала сидя, чуть ниже пупка, оставляя след своих зубов у него на коже.

-А Черненькая как ее зовут? Понравилась? Ты ей точно понравился.

Дима не успел ответить, Ника рывком стянула его красные шорты, тут же легко проведя языком по только встающему члену, взяв его в руки и нежно поцеловав. Единственное что он смог сказать:

-Ох, бля.

В этот раз, она проглотила все без остатка, не пролив ни единой капли. И ушла, оставив не понимающего помощника спасателя стоять со спущенными шортами.

-Что это было? - поинтересовался Андрей их встречей, когда Дима вернулся в бунгало.

-Не знаю, - честно ответил тот. Дима даже не стал парится и искать логику там, где ее заведомо не было, и просто забил. С пляжа Ника ушла тоже, не попрощавшись. Уходила кстати сразу с двумя, а того с кем пришла уже не было с ней, пиздец она быстрая. Один из них, высокий, нагло положил ей свою длинную рук на ягодицу, при этом задрав сарафан настолько что оголил весь ее зад. Полностью голый зад, трусиков на ней не было. Второй, пониже, тоже старался не отставать, и тянул свои ручки к ее переду. Дотянулся ли, Дима слава богу не видел.

-Распишут шлюшку на двоих! - мерзко прокомментировал увиденное только пришедший их полу-босс Аркадьевич. Как никогда Диме захотелось ему втащить. Вместо этого он вышел из бунгало и направился на берег к Андрею и студенткам. К слову, с студентками у них все получилось, в том была большая заслуга Андрея. Несколько вечеров они гуляли вместе. Ника же опять пропала.

На этот раз он ей не писал, не звонил, и не ждал. Сегодня, как и последние три дня у него была встреча с Викой, красивой студенточкой из Симферополя. Поэтому от Ники он как бы отошел. Отлегло у него. Так он думал. Сейчас он сам не понимал, а чем вообще прикол, чего он за ней так убивался. Он искал ответ прокручивая в голове события. Ответа не было. Чего Дима не замечал, так это то, что для человека, у которого отлегло, он подозрительно часто о ней думал. Сегодня Саня их общий друг, его и Андрюхин, предложил подработку. В морпорту намечалась большая стройка, перед началом надо было освободить площадку, выгрузить старый хлам, завалявшийся за пирсом. В общем грузчиками поработать. Платили хорошо, и они согласились. Для этого дела сняли охранный забор, и группа из двадцати человек носила всякий хлам с пирса на площадь где экскаватор сгружал все в машины. Он увидел ее издалека, узнал по белому сарафану. Она шла прогулочным шагом, рядом с ней, как всегда, шел мужчина. Вы скажете как же так, в течении трех дней “случайно” встретится с человеком, которого подсознательно хочешь увидеть. Невозможно. Где ни будь в Санкт-Петербурге да невозможно, в Евпатории это неизбежно. Сначала он подумал, да и хер с ними, пусть пройдут. Но Ника шла медленно, и не пересечься с ней вряд ли получится. Получилось бы, захоти он так сделать. Он подошел сам. Сегодня все было иначе. Этот, ее кавалер, понравился Диме меньше всех. У не было много утырков, но этот всех обошел. Дима пригляделся. Молодой человек, года на три старше его. Высок, крепко сложен, в плечах широк, вида спортивного. Одет в джинсы, мятую футболка, и светлые кроссы. Прическа нелепая, торчащие во все стороны на ветру волосы. “Блядь” выругался про себя Дима, он как будто в зеркало смотрел. Ни дать, ни взять, его брат близнец. Лицо другое, а так он. Почем-то это наблюдение его расстроило. Ника, заметив Диму, даже не удивилась, улыбнулась и поздоровалась. Ее новый парень, крепко пожал руку. Нет Диме он разительно не нравился. С теми, ее обычными хахалями, он еще мог конкурировать. А здесь, что он может предложить? Хотя, с другой стороны, а почему он вообще об этом думает, у него сегодня свидание с Викой. От ее молодого человека тоже не укрылась некая схожесть, он подозрительно оглядел Диму и вопросительно посмотрел на Нику, когда у него зазвонил телефон.

- Вероника, я на минуту.

Дима улыбнулся. Хорошо хоть не Ника, так только ему можно.

-Нормальный вроде - через себя выдавил Дима.

-Да, хорошенький. Но есть девушка, у них все серьезно.

Дима фыркнул.

-Хотел бы быть с девушкой, был бы. А он с тобой.

-Это верно.

Они замолчали.

-Не звонишь, не пишешь?!

Что на это ответить? Дима не знал. А Ника вдруг погладила его по обнаженному торсу, прижимая свою теплую руку к его коже.

-Ты с той, чернявенькой с пляжа?

Он кивнул.

Скоро вернулся ее новый бойфренд. Дима попрощался и Ника с парнем пошли дальше, провожаемые его взглядом. Он смотрел им вслед, а на душе было так тошно. Унывать ему не дали, надо было хуярить, оплата то почасовая.

На следующее утро, его разбудил телефон, а должен был будильник. Голова так гудела что он не смог открыть глаза. На ощупь среди бутылок, он нащупал вибрирующий аппарат. Звонил Аркадьевич, с пляжа. Матерился и ругался, что его и Андрюхи на работе нет. На телефон оба не отвечают.

-Скоро буду, - рявкнул Дима в трубку и отбился. Открыл заплывшие глаза, перед ним простирался до боли знакомый потолок. Он повернул голову, Ника сопела рядом, обнимая руками подушку. С ее губ текла слюна. Полностью голая она как всегда растолкала ногами одеяла и разлеглась звездой, расставив свою рогатку для проветривания. Сладко спала. Без пиздежа, Дима был рад проснутся здесь с ней. Он даже себе в этом сразу признался. Но вопросики все же остались.

-Так-с - напряг Дима мозги, пытаясь восстановить в памяти последние события. Вчера вечером они пошли на встречу с девчонками. Последним пришел Саня. Саня вчера был за деда мороза и притащил с собой целый пакетик конфет.

- Че это?

- Не знаю - признался Саня, - сказали улетная тема.

Сразу стало понятно, что тема, так себе. Долго не вставляло, даже девчонок. Пацанами съели еще по две. Все равно ноль. Потом шлифанули все бухлом, и вот тут все. Белый шум. Дима еще раз глянул на загорелую блондинку, мирно посапывающую в метре от него. Красивая, но вчера он гулял не с ней, а с бледнокожей брюнеткой Викой, как он здесь оказался. Закрыл глаза напряг память. Тишина. Тогда открыл ватсап, и охренел.

В одиннадцать он написал Нике сообщение:

-Ебись ты с кем хочешь, меня то че мурыжишь - ошибок было в два раз больше обычного. Потом сразу следующее.

-Шлюха подзаборная.

За этим еще:

-Не нужна, понятно, ебись там - В целом вчерашний настрой его понятен. Спустя пару минут ответила Ника, просто знак вопроса. Тут же комментарий от него, тоже емкий “нахуй”.

А потом аудио, от него. Чистая экспрессия, невероятный поток сознания. Половину слов не понятно, те, что понятны не как не связаны по смыслу. Кажется, говоря он плачет.

Через десять минут ответ от нее:

-Ты в порядке?

- Где ты?

Звонок тоже от нее, пропущенный.

-Дима

-Дима

-Дима где ты?

Еще один аудиофайл от него. Все, здесь совсем пиздец, не разобрать ничего. Потом еще два десятка однотипных сообщений. Говорить он уже не мог, но писанина еще текла. В них через слово он ее ругает. Ника спрашивала, где он и как себя чувствует. Как художник, вот как он себя чувствовал. Он творил. Потом снова звонки. Долгие по пять и семь минут, что он мог там говорить, может она говорила? От нее, уже сегодня, в час “Я еду, будь там”. Не отвеченные звонки. И опять:

-Ты где?

Несколько звонков, по минуте каждый, и одно самое странное сообщение от него в час сорок:

-перекресток Кирова и Фрунзе, у трамвайных путей, на клумбе, - без ошибок, не он писал. На этом все. Есть испанский стыд, а есть наркоманский испанский стыд, это когда тебе стыдно не за того парня, а за себя того пьяного вдрызг мудака. Что-то подобное сейчас чувствовал Дима. Кое-что он понял, все же большая часть ночи от него ускользала. Прилагая усилия, он встал с кровати, под ногами зашелестели два презерватива. Свежеиспользованные. Может им, может нет. Не помнить было обидно. Только если их не использовал до него тот, другой, его брат близнец, тогда лучше не помнить. Он хотел разбудить Нику, поговорить. Но передумал, она так сладко спала, а проснувшись могла сразу исчезнуть. Она такая. Пока он был в ванной она поменяла позу. Блядь какая же красивая женщина, и какая же ебанутая. Это ему в ней и нравилось признался себе Дима. Поцеловав ее попу, которая возвышалась на подушках он пошел на работу. Когда интересно он следующий раз ее увидит.

С Андрюхой они пришли почти одновременно.

- Ты Сане звонил?

- Не, а чем с ним?

-Потерялся еще со вчера, с утра дозвонится не могу.

Немного о Сане. Димон и Андрюха дружат с первого класса, может даже с первого дня в школе. Вместе по жизни так сказать. Общие интересы, увлечения, оба с детства записались на плавание. Много общего. Вкусы на женщин разные, что тоже плюс. А так они даже внешне похожи немного, высокие, с плечами. А Саня появился недавно. Переехал вместе с отцом, с какого-то мухосранска. По его меркам даже их Евпатыч мегаполис. Пришел в сентябре, представили, а знакомых ноль. Сложно быть новичком в коллективе. Их коллектив не исключение. Тут и оставалось всего ничего, два года. Но и эти два надо протянуть, а одному это сделать ой как непросто. Вообще он прибился чисто из визуальной составляющей, тоже мальчик не маленький, только Саня не пловец, боксер. Долговязый и крупный. А потом выяснилось, что он еще человек нормальный. Ровный, а не крыса мелкая, которых у них пруд пруди. Интересы Димы и Андрюхи ему понятны и приятны. Ну там сложного ничего нет: пьянь и женщины, женщины и пьянь. В общем почти год назад он появился, а сдружились уже крепко. Потому сейчас Андрюха за него переживает. Саня выйдет на связь, часа через два, к одиннадцати, позвонит в групповой чат:

-Урою сучонка - это Саня имеет виду, эльфа, распространителя конфет.

Он как и Дима нихера не помнил, и проснувшись хер знает где, позвонил узнать как он туда попал. Дима и так уже все что хотел узнал от Андрюхи. Теперь Андрюха повторно рассказывал вчерашние события Сане.

Дело было так, решив, что конфетами их не впирает, они пили бухло, студентки что с ними были, на это дело не налегали. Потому и были самые трезвые. Потом Андрюха, а потом Дима с Саней. Последних двоих так развезло что они ели ходили и почти не могли связно излагать мысли. Так что перед девчонками за всех отдувался Андрюха. Ну, ему не привыкать. В общем Саня где-то пропал, вышел на улицу, а в клуб уже не вернулся. Андрюха его ходил искать. Безуспешно. С Димоном все еще интересней. Чет он впал в меланхолию. Грозился кому-то написать. Андрюха понял кому, другие нет. Потом он несколько раз с кем-то разговаривал по телефону, громко крича в трубку. Вика что была с ним, не понимания что происходит, не выдержав вырвала у Димы телефон. Дима даже не понял, такой пьяный был. Почитала что он там писал, расплакалась и ушла. Потом, когда они уже гуляли на свежем воздухе, глубокой ночью, вернулась. Снова взяла его телефон, тоже что-то написала. Через пять минут прилетела, как выразился Андрей “сумасшедшая баба Димона”. Ругалась, на Диму, и на всех. С помощью Андрея усадила его пьяного в машину. Тут ей что-то сказала Вика, Андрей жаль не слышал что, а Диме было очень интересно. На что, Вике было отвечено, чтоб она закрыло хайло или ей как следует всекут. Так с горизонта пропал Дима. Для Димы единственной нерешенной загадкой оставалась время, проведенное с Никой. То, что они оба голые, с ней это вообще ничего не значит, у нее такой вайб по жизни. Хотя от ночи он отходил тяжело, вечером все же решил ее навестить. Ника, к слову, написала ему днем, интересуясь его здоровьем. Они еще некоторое время переписывались. Он интересовался прошедшей ночью. Она не отвечала, написала что при встрече расскажет. Собственно, по этому он и шел к ней в отель, ускорять эту встречу. Он увидел ее издалека. Блондинка в темном вечернем обтягивающем платье. Рядом с ней стоял какой-то лысый мужик, лица его Дима не видел, так как тот, судя по всему, неумело, целовал ее плечи. Зато машина, у которой они стояли была Диме знакома. Он наблюдал ее с первых дней лета.

-Нет. Нет! Пожалуйста нет - взмолился Дима, - только не он, Ника, пожалуйста.

Она хихикала как от щекотки и Аркадьевич, Димин полу-босс, принял это за хороший знак потянувшись к ее губам. Она, как всегда, отстранилась. Он не настаивал, ему было похуй, для него она лишь кусок мяса. Так он их называл, свои летние “победы”. Дима их никогда не видел, они всегда подозрительно проходили мимо него и других очевидцев. Зато задним числом у толстого лысеющего сорокалетнего Аркадьевича была куча “кусков мяса”. Теперь среди них будет и его Ника. Что же она в нем нашла? Да он высокий здоровый мужик, наверняка у него есть хуй, может он даже стоит. Но все же почему он, а не Дима? Из-за бабок? Нике нравится, когда ее укатывают, тут без вопросов, но сама она тоже очевидно не бедствует. Нет, бабки не цель. Тогда что? Просто покататься на как можно большем количестве хуев? Так получается. В чем смысл? В чем Ника? Она заметила подходящего Диму, и радостно улыбнулась, махнув рукой. Дима улыбнулся в ответ, вымученно, на настоящую улыбку сил не хватало.

- Дима привет.

-Привет Ника.

Только теперь заметив его Аркадьевич насупил переносицу:

-Ты че здесь забыл?

Дима не ответил. По тому как резко изменилось выражение Никиного лица, стало ясно что она догадалась “что именно он здесь забыл”.

-Ника нам пора.

-Какая я тебе Ника - серьезно ответила она, не отрывая при этом взгляд от безучастных Диминых глаз.

-Вероника, - поправился Аркадьевич - опаздываем! - и открыв двери, подтолкнул ее хрупкое тело в салон своего БМВ. Она садилась, но заторможенно, озабоченно поглядывая на Диму.

- Так, а ты куда? - злобно вопрошал полу-босс, пытаясь закрыть дверь в салон, но Никины ноги мешали, она еще толком не села. Аркадьевич недолюбливал Диму, как впрочем и Дима его. То была рабочая нелюбовь, дисциплинарная. Не признавал Дима и его дружки, авторитет не до босса. Сейчас почувствовав какую-то связь между этой шалавой Вероникой и его нелюбимым подчиненным, Аркадьевич искренне наслаждался моментом сделать два дела одновременно. Отодрать такой жирный кусок мяса и насолить этому малолетнему уебку.

- Туда, - кивнул Дима. Ни говоря больше не слова, не оборачиваясь, он прошел мимо блондинки выглядывающий за ним из дверей авто, мимо своего босса, отпускающего остроты ему вслед. Что там говорили ему вслед, ему было все равно, Дима ни чего не слышал. Впервые он познакомился с таким ощущением, которое ему сложно давалось описать. Как будто чья-то сильная рука схватила его внутри и сжимает все внутренности, не давая ни вдохнуть не выдохнуть. Как и куда он шел, сам и не смог бы рассказать, его охватила апатия, и он выпал из жизни. Может на день может на два.

Кстати оговоримся, это важно, по крайне мере для Димы. На следующий день Аркадьевич появился на работе с припухшим ебалом. Он рассказывал нелепую историю об этом синяке, но главное, что история эта заканчивалась тем, что после концерта возвращаясь из Симферополя он отодрал Нику в своем БМВ. После высадил как шалаву на трассе оставив добираться в отель своим ходом. Уезжая, он крикнул ей “Пизда прокормит”. Так он рассказал, а на самом деле все было так. До Симферополя они не доехали, Ника на трассе увидела ларьки с фруктами и попросила остановиться. Она долго выбирала что ей все-таки хочется. А Лев Аркадьевич сильно нервничал, билеты, наверное, дорогие. Несколько раз старый хер, торопил ее делая замечания. Ника лишь отмахивалась. В какой-то момент видимо не выдержав он схватил ее за руку и поволок в машину. Ника, не оценив такого поступка, со всей дури, отвесила ему пощечину. Тогда он схватил ее за платье, так сильно что порвал бретельку. На помощь хрупкой блондинке пришли два молодчика, из припаркованного рядом джипа. Синяк ему оставили они. С ними же Ника уехала. Вполне возможно той ночью ее действительно трахали в машине. Но вот Аркадьевич, старый пиздабол, к этому уже никакого отношения не имел.

Из продолжительного забвения Диму вывело ее сообщение. Это было не первое, за два дня она много их написала. Интересовалась как он, куда пропал, почему не появляется на пляже и почему не отвечает. Первое, которое он заметил и на которое ответил, самое простое и желанное “Приходи, я соскучилась” Дима смотрел на него некоторое время, написал ответ “Боюсь пока дойду, ты опять пропадешь”. Почти сразу пришел ответ “Как хочешь”. Дима сам себя выругал. Все это было на него не похоже, простой вопрос простой ответ. Да или нет. Он ведь хотел с ней встретится, поговорить может тогда ком у него в груди немного отпустит. А вместо этого сидит и сиси мнет. “Боюсь пока дойду” - так иди быстрее Дима. В нем уже назревало что-то злое, чувство беспомощности сменялось решительность. Он молод и горяч, он должен действовать. Он снова ответил, без экивоков “Буду через час”. Так и получилось, у входа в ее отель он был ровно через час. Глянул переписку, сообщение не прочитано. Набрал, не отвечает. Еще десять минут он потратил чтоб залезть в отель через окно. Итого вдумайтесь, час на дорогу десять минут на окно и двадцать на его ответ. Получается полтора часа от ее последнего сообщения. Всего час тридцать! А в ее номере за открытой дверью ее уже пердолит какой-то мужик. И вот мы вернулись к тому, с чего начали. Дима стоит в коридоре отеля, уперевшись в стену, и слушает ее стоны. Хотя звук приглушенный слышно их хорошо. Еще и видно, как только он залез на этаж то сразу ворвался в ее номер, от увиденной картины его прошибло ознобом, будто ледяной водой окатили. Он так и застыл, потом незамеченный тихо вышел. Ника никогда не скрывала какой образ жизни она здесь ведет. Не хвасталась, не рассказывала, но не скрывала. Дима напрямую тоже не спрашивал. Сейчас на себе он испытал что догадываться и знать две абсолютно разные сущности. Он пришел разрезать узел в груди, и покончить с пиздостраданием. А узел только крепче затянулся. Но с пиздостраданием он действительно покончил. На его место пришла холодная злоба. Злоба эта принадлежала не мальчику, но мужчине. Человеку, который вдруг узнал, что мир может быть жестким. Сначала Дима просто хотел зайти в ее номер, втащить чуваку. Нике сказать, что она шлюха, и уйти с гордо поднятой головой. Остановил его Коля, тот самый Коля, который неделю назад так же ночью стучал в эту самую дверь. Никому не нужный и никем не понятый Коля выглядел смешно. Дима не хотел выглядеть как Коля. Он еще не решил, что сделает, но что-то обязательно сделает. Вдруг в номере началась возня, разговоры, на повышенных тонах и что-то еще. Дверь открылась так неожиданно, что Дима подпирающий стену только и успел встать ровно. Из комнаты выходил жирный волосатый чувак. В руках у него была футболка и тапки, джинсы одеты при этом расстегнуты у ширинки. Проходя в дверной проем, он злобно пыхтел и громко крикнул “Шалава”. Он хотел так крикнуть, но в это момент на глаза ему попался Дима. Дима стоял тут же под дверью, и лицо у него было не добрым. Поэтому у мужика вместо задуманного “шалава” предусмотрительно получилось “шалалала”. Он обошел Диму и быстрыми шагами пошел на выход, озираясь не преследует ли его этот, со злющей рожей. Когда ублюдок скрылся Дима повернул в другую сторону, его выход окно, в той стороне. Ему больше не хотелось оскорблять Нику. Этот волосатый хотел ее оскорбить и Диме это не понравилось. Он понял, что не хочет ее обижать. Нет, хватит вообще с него этой Вероники. Ему просто пора уйти. Простое, верное и надежное решение. Он развернулся и сделал два шага, когда в кармане предательски взвыл Жека Трофимов со своими поездами. Он тут же локнул телефон и ускорил шаг, но бежать не стал, хуже выглядеть чем Коля может только Коля, убегающий от бабы. Вполне возможно, Ника не заметила звонка, подумал Дима и тут же услышал топот маленьких ножек. Эту мелодию ему поставила Ника, сама на себя. Он шел быстрым шагом, когда за спиной раздался ее голос:

-Стоять.

Остановился. Босые ножки прошлепали по коридору.

На дворе глубокая ночь. В отели почти нет движения. Только в длинном коридоре на втором этаже стоят двое человек. Молодой парень, с жестким, озлобленным лицом и невероятной красоты голая женщина, вжавшая этого злого парня в стену словно загнанную добычу. Они стоят молча, стоят так близко что чувствуют дыхание друг друга. Неожиданно в коридоре появляются еще действующие лица. Семья. Папа, мама и двое детей, они гуляли весь вечер и теперь после долгого и обильного ужина вернулись в отель. Папа несет младшего на руках, тот уже давно спит. Мама ведет под руку того, что постарше. Первым странную застывшую пару замечает папа. Он в принципе не против, эту их соседку он уже давно заприметил, так как он с женой трогать ее нельзя, теперь вот хоть посмотрит на нее без одежды. Вторая замечает мама, она просто в ярости, дело не в морализаторстве, которым она оправдывает свой гнев, на самом деле ей не нравится красота голой девушки. Уже давно не нравится с первой встречи, не только сейчас. Ребенок, которого ведут под руку ничего не замечает, так думает мама, прикрывшая ему глаза рукой. В действительности мальчуган успевает рассмотреть красивую попу голой тети, мимо которой его проводят. Мальчик впервые осознает, что ему нравятся голые тети. Семья, проходит мимо застывшей пары и заходит в номер, каждый со своими мыслями.

Дима стоит неподвижно, ему нечего сказать. Кажется, мимо них только что прошли постояльцы, но ему плевать, Веронике, судя по всему, тоже. Она их вообще не заметила. Тоже молчит. Смотрит в его глаза, и не узнает их. Пауза затягивается, ему уже пора идти, он протискивается, протирая стену, не желая касаться женщины пред ним. Словно она грязная и порочная, словно прикоснувшись можно заболеть, заразится это грязью. Она касается его легко, пытаясь остановить. От этого прикосновения в нем вмиг вскипает ярость. В пол оборота он кладет ладонь чуть выше ее груди и вдавливает ее в стену с такой силой и скоростью, что капли пота, ее и чужого мужчины, спадают с нее словно иголки с сушеной новогодней елки. От удара на стене остается потный след, какая-то часть сознания, та которая все еще юный влюбленный мальчик, подмечает что даже пот от нее лег на стену сексуально, ровными кружочками, контурами плеч и попы. Дима этого не видит, он убирает руку, направляясь к выходу. Она, в своем амплуа останавливает его, хватая за руку. Крепко держа его ладонь выделяет один палец и засовывает в свой теплый влажный рот. Ее губы тут же смыкаются, язык ласкает его палец. Юноша в голове мужчины умиляется, Дима напротив нисколько. Выражение его лица меняется с злобного на снисходительное:

-Проходили. Не интересует.

Говоря это, он выдергивает свой палец, снова кладет руку ей на грудь и толкает в стену. Без силы, без злобы с пренебрежением. Он уходит, когда он снова пытается схватить его за руку. Как он тогда ее на пляже. Не-а, сколько не хватай, ей его не удержать. Он легко вырывается, продолжая уходить.

-Дима!

Прозвучавшее слов заставляет его остановиться. Не в слове дело, а в знакомых интонациях, от Ники он их не слышал, но они ему знакомы. Он оборачивается, и замечает то, чего никак не ожидал и чего не может понять. Ее глаза на мокром месте. Ему наверно кажется. Нет не кажется, с каждым мигом, слез все больше. Вся его бравада, вся злоба, вся решимость дают течь. В мир мигом возвращается юный влюбленный мальчик. Мальчик понимает, что должен уйти, но возможно не прямо сейчас. Дима лихорадочно перебирает варианты, а что тут перебирать, он здоровый лось только что шандарахнул ей маленькой и хрупкой о стену. Она, конечно, дрянь и все заслужила, но его это не оправдывает. Он не такой. Он останавливается, подбирая слова. Одинокие слезы стекают по ее бархатным щекам. Она делает шаг, и застает его врасплох, одиноким легким, и даже слегка целомудренным поцелуем. Губы в губы. Губы, мать его, в губы. Злость уходит, как не было ее, и того человека, который руководил этой злостью. Свесь его гнев сейчас растворяется вместе с этим поцелуем. И ком, тот узел в груди он тоже уходит. Дима вздыхает свободно, он как будто вспомнил как дышать. Это Ника напомнила ему как это делать своими губами касаясь его. Они целуются. Он юный и влюбленный и она невероятной красоты женщина с красными от накативших слез глазами. Целуются долго.

- Ударил тебя, Ника извини пожалуйста - говорит он в перерыве между поцелуями, не зная, что еще сказать.

-Дима, не неси херни - строго говорит она, потом добавляет намного нежнее - Димочка, ударил, да не так как думаешь.

Их отвлекает администратор, молодой парень, громко покашливая привлекает внимание. Стараясь не смотреть на голую Никину попу, получается у него так себе, он сообщает что на них поступила жалоба, и что правилами отеля запрещено находится вне номера без одежды, а также вне номера запрещены действия сексуального характера.

- Ну раз правилами отеля - соглашается Ника, поворачиваясь передом к администратору чем вгоняет того в краску. То ли еще будет, думает Дима. Он слишком хорошо знает Нику чтоб предположить, что она не устроит из этого шоу.

-Как по-вашему, мы уже в номере? - спрашивает она из-за угла у администратора, когда Дима упирает ее в открытую вовнутрь дверь. Возможно, администратор не согласен, он что-то бурчит, когда из-за двери ему показывается поднятая ножка Ники. Теперь и администратору понятно, что сейчас произойдет. Наверное он уходит, а может он извращенец и остается, кому нахуй какая разница.

Дима упирается в дверь придерживая Никины ноги на сгибе локтей, его джинсы спущены, хуй готов, ее мокрая красненькая пизда тоже.

-Димочка презерватив?

Презервативы тут везде, раскиданы по всему номеру, десятки и десятки штук, они оба это знают. Еще парочку должны быть в его джинсах. Дима отрицательно качает головой.

-Ребенок блядь.

С этим словами, рукой, она вводит его твердый хуй в свою маленькую узкую пизду. Дима думал, что до этого ему было хорошо с ней в постеле. Наивный, хорошо ему сейчас. Ее пизда обжигает его. Блядь, как же давно он не занимался сексом без презерватива. Тогда, то были первые неловкие и нелепые попытки постичь таинство любви. Но Диме объяснили, что так делать не надо, попробовал и хватит. Он же не тупой, все понял. Понял значит, не тупой, сказал он себе водя хуем в ее тугой пипке. Ника дорвалась до поцелуев, она не может угомонится, насытится его губами. Лишь изредка она отрывается от них чтоб томно простонать, вдохнуть и снова прильнуть. Они ебуться упершись в дверь и стонут на весь чертов этаж. Его разрядка приходит быстро, он хочет вытащить, но она не дает, крепко удерживая его бедра. Не так уж он и хочет вытаскивать. Его стон подобен реву. И если без презервативов он все же ебался, хоть и не долго, то в женщину он кончает впервые. Когда-то в самый первый его раз, он чуть не сделал такого по ошибке, был близок к этому, но не почувствовала от этого кайфа, а лишь только пересрал. Теперь он понял в чем все-таки кайф, природой так заложено хотеть и делать именно так. Наполнять спермой лоно женщины которую любишь.

-Горячо - стонет она, - охуенно.

Она не кончила, сейчас он это исправит, но ей хорошо, это видно, Ника и не думает это скрывать.

-Как я соскучилась по этому!

Дима чувствует, его семя растекается по ее узкой пизде, стекает вниз и капает на пол. Он не вытаскивает, они застыли, наслаждаясь моментом. Ника комментирует:

-Люблю горячую сперму, но в рот, все равно не то.

Она хватает его за ягодицы крепко сжимая их, словно лимон давит, как будто он что-то не додал ее горячей пизде. Сейчас он все ей отдаст, всю ночь будет наполнять ее кончой, не только ее пизду, не только рот. Всю ее. И будет всю ночь заставлять ее кончать.

- Как же охуенно Димочка. Я уже и забыла, как это охуенно.

Он уносит ее на кровать, не выпуская из рук, не отрывая глаз, не вынимая хуй. А дверь может она закрылась, может нет. Неважно. Хотите, смотрите и слушайте. Завидуйте. Этой ночью здесь творится любовь, есть чему завидовать. В перерывах между любовью, Дима рассказывает, как был зол на нее, как сам себя не узнавал. Он не хотел говорить об этом, она сама вытянула его на такой разговор. Странно, но сейчас ему совсем не больно говорить о ее мужчинах, ее блядстве. Сейчас все иначе она ведет себя иначе, по-другому воспринимает его слова, и как будто с ним переживает все перипетии их странных отношений.

Вдвоем они лежат, на кресле, которое он подвинул к маленькому металлическому балкону. Ноги он упер в решетки, Ника калачиком свернулась на нем, отдыхая в его объятьях, посасывая электронку. Ее окна выходят на юг, и перед ними Черное море, сейчас ночью оно по-настоящему черное. Где-то справа горят огни города, их не видно только их световой блик расползается по небу. Дима рассказывает ей что таксисты междугородники называют их город Лас Вегас, таки яркие огни летом сияют над ним. Ника смеется с его наивности, она видела оригинал, и не чуть Евпатыч не похож. Она Москвичка отдыхает в Крыму второй раз, первый если учитывать только взрослую жизнь. Последний раз она была здесь совсем маленькой. Взрослой всегда ездила за границу, но сейчас такая обстановка, она не может выехать. Дима не спрашивает деталей, просто слушает. Она используя его терминологию говорит что очень расстроилась когда поняла что в этом году поедет в “лыганский” Крым. Он хочет возразить, Крым не лыганский. Крым - рай на земле. Но не успевает. Ника добавляет, что сейчас рада что все так получилось, что приехала на полуостров. И ничего не зная о нем, исключительно из детской ностальгии выбрала Евпаторию. В ней вот этот самый отель, и нехотя проводить весь день у бассейна с женатиками под присмотром, пошла на пляж. Где и встретила мальчишку. Тут на самом интересном месте она замолчала, потом продолжила, но с другой мысли:

- Знаешь, даже мой муж год не замечал той татухи.

Речь идет о нежном венке на щиколотке, эти Никины венки, ее места для поцелуев как определил для себя Дима, очень тонкие и нежные их действительно легко не заметить. Но главное, что она первый раз говорит о семье. Диму на миг поражает неприятное чувство в груди, возможно это совпадение но Ника тут же крепко целует его, и то чувство уходит. К чему оно сейчас то чувство, когда она в его объятиях.

- Я ему эту ногу только что на блюде не подносила, - она смеется - а какой то, помощник спасателя, мальчишка, сопляк блять, - еще некоторое время она выдумывает ему обидные эпитеты. Дима и не думает обижаться, - взял и поцеловал меня туда. Заметил же как-то, и поцеловал.

Он хмыкнул, осознавая как один почти невинный жест, раскрутил маховик событий, последних недель.

-А я дура влюбилась. Никогда, вот честно, никогда не влюблялась, а тут! Так еще в кого? - она снова принялась перечислять уже вышеупомянутые эпитеты. Дима и первый раз не обиделся, а тут уж совсем растаял. Он только и слышал это “влюбилась”.

- Взяла и влюбилась. Сама себе признаться в этом не могла. Стыдно было, не маленькая уже. Пока не поняла, что уйдешь. Тогда и призналась.

- Ты от этого плакала?

Она кивнула.

-А что за история с поцелуями?

Ника объяснила. Логика в этом была, ее извращенная логика, но все же была. Секс это просто секс, для тела, для настроения. Секс не измена, по Никиному пониманию. Поцелуй в губы совсем другое дело, это что-то личное, что-то очень близкое. Поцелуй значит человек слишком приблизился, он важен. Поцелуй это измена, Для нее это излишнее внимание к человеку, не как к мимолетному удовольствию, которое можно тут же забыть, а по другому когда снова и снова хочется видеть и касаться его, этого человека. Она никогда никого не целовала, он первый ее роман на отдыхе.

-Поэтому никаких поцелуев - серьезно говорит она и тут же долго целует Диму в губы.

От этих разговоров, от поцелуя Дима чувствует, что силы возвращаются к нему, он уже достаточно отдохнул. Она тоже почувствовала его напряжение, и даже помогла своей рукой. Потом встала и вышла на маленький балкончик поманив его виляя аппетитным задком. Он вышел за ней, обнимая ее сзади, запрокидывая ее голову так чтоб достать до ее губ, он вошел в нее, она уже ждала, как всегда мокрая и горячая. И только потом он ее поцеловал. Поцелуи, ведь это важно, это только для близких, как они, Дима с Никой. Некоторое время они были здесь на балконе, но там неудобно и холодно. А еще балконов через пять в перпендикулярном крыле, шумная пьяная компания из мужиков, что-то им выкрикивал комментируя их любовь. В целом и похуй, пусть смотрят, подумал Дима и понял, что это Никино влияние. Не делал он так раньше, на улице без проблем, но чтоб прямо на глазах, никогда. У каждого аттракциона есть конец, вот и Дима с Никой ушли греться в номер, под расстроенное улюлюканье зрителей. Грелись друг другом. Заснули они только под утро, Дима как всегда проспал. И опять его будил звонок телефона от пиздлявого полу-босса Аркадьевича. Он хотел взять трубку, но Ника его опередила.

-Это тот лысый еблан с пляжа?

Дима кивнул, припоминая историю, которую, поведал ему Андрей, ту самую которой Аркадьевич хвастается по всему пляжу. Неожиданно Ника ответила. Дима слышал только одну сторону разговора, но и этого хватило чтоб насладится местью сполна.

-Привет.

-Что не узнаешь. Вероника.

-Да. Да. Та самая которую ты избил.

- Избил? - резко вклинился в разговор Дима.

Ника отрицательно покачала головой, отведя на миг телефон подальше от рта прошептала: - Это я так, для драматизма.

- Да. Ты мне платье порвал козел старый.

- Хорошо не об этом. А о чем?

- Он занят.

- Мной занят. Ебет меня.

- Только попробуй. Я тогда в ментовку пойду и накатаю на тебя заявление. Будешь до конца жизни мне выплачивать компенсацию, понял?

В трубке что недовольно бурчали, но тон был извиняющийся.

-Он скоро будет, сюда больше не звони.

Ника положила трубку.

- Блядь, если он тебя тронул, я его убью нахуй.

- Кто, он? Не смеши.

Тут Ника и рассказала Диме что произошло. Как же он хохотал. Он тоже ей рассказал версию своего босса.

- Вот же импотент! - по Никиным стандартам это очень злое ругательство.

Их ночь подходила к концу, вообще то уже во всю жарил день, но для них только заканчивалась ночь. Он никак не хотел выпускать Нику из объятий. Оделся, пошел к выходу, снова разделся. Опять оделся.

-Обещаешь? - наивно и совсем по-детски спрашивал Дима лихо выдавая свой возраст.

-Обещаю!

Он ей верил, но наученный горьким опытом отпускать не хотел.

-Димочка, у меня от отпуска осталось три дня, две ночи. Я хочу провести их с тобой. Только с тобой.

Стоя у двери, они никак не могли нацеловаться.

-Приведу себя в порядок, позавтракаю и прейду к тебе. Даже завтрак тебе принесу, здесь очень вкусно готовят.

Дима распахнул дверь, готовый к выходу, но снова обернулся, притянув к себе, как всегда, голую Нику. Она закрыв глаз прильнула к нему, целуя его уже опухшими губами. Ему пора уходить, он открыл глаза и Ника открыла. Вдруг ее лицо изменилось. Она несколько раз моргнула, и на ее лице явственно проступила маска неподдельного ужаса.

- Беги - тихо прошептала она. Дима не понял, обернулся за спину, туда куда косились ее испуганные глаза. Там по коридору в их сторону быстрым шагом приближался громадный шкаф. Почти под два метра ростом, с огромной бычьей шеей, красными от гнева глазами и раздутыми ноздрями.

-Беги - истошно завопила Ника.

И Дима побежал, вдаль по коридору, в ту сторону, где было спасительное окно. За спиной раздались тяжелые шаги, и чей-то почти нечеловеческий рык. Ночной администратор проходящий, мимо подчинившись рыку, как бы только для глаз, а не для дела, пихнул пробегающего Диму. Но и этого вполне хватило чтоб его нагнали и развернули за плечо как игрушку. Дима, как уже сказано рослый мальчик, но по сравнению с этим громилой он что младенец. Последнее что он увидел, как непропорционально огромный человек, занимающий почти весь коридор в ширину, нависает над ним. Лишь где то сбоку, его миниатюрная Ника, которая ровно в два раза меньше своего мужа, безуспешно хватает того за руку и орет: “Не трогай е...” А дальше лишь тишина.

Вот мы и подошли к самому неприятному. К тому что не хочется ни вспоминать, ни описывать. К чистому неразбавленному страху. К его позору.

Сколько он был без сознания неизвестно. Но пришел он в себя в довольно странном месте. Перед глазами все плыло, буквально. Дима попытался вдохнуть, но получилось только хуже, организм принудительно отрыгнул вдыхаемое. Он столько времени проводил в воде, занимался плаванием, работал спасателем, любил в общем воду. А все равно не узнал. Не сразу. Когда он понял, что он и где, кровь так налилась к глазу что мир стал краснеть. Он попытался вынырнуть, выбраться из воды, но что-то удерживало его за подбородок сильно выгибая шею, так сильно что Дима слышал скрип позвонков. Как будто его под шею положили каменную подушку, и его же телом эту подушку оборачивают, так он это ощущал. Он пытался бороться, или ему так казалось. Но вскоре сознание вновь стало угасать. Сознанием он ни понимал как близок к финалу своей истории, сознание было судорожно занято объяснением происходящего. Именно в тот момент когда оно, сознание, не разобравшись решило успокоится, видимо от кислородного голодания, его вытащили. Первым делом его стошнило хлористой водой на ноги своих спасителей. Вокруг него, было много народу, но лишь парочку ему помогали, остальные были заняты другой возней. Кто-то его подхватил и помог встать. Зачем-то его сразу повели неизвестно куда. Голова сильно болела. Дима прикоснулся к лицу и понял что не узнает его контуров. При этом вся рука сразу оросилась кровью вперемешку с водой. И тут он начал вспоминать и слышать.

-Он убьет тебя -сказал человек помогающий ему идти.

Дима слышал гам за спиной, но пока не обращал на него внимания. Он больше интересовался местом, где находился, похоже на отель, где живет Ника. Ника! Он вспомнил, Ника он был у Ники, а потом убегал, и его догнали. Дима остановил помощника и обернулся. Чтобы увидеть, что творилось за спиной пришлось повернуться больше обычного. Правый глаз заплыл и не видел. За спиной толпа мужиков, женатиков с бассейна, именно тех, с которых Дима так любил посмеиваться, держали огромного качка, который просто рвался в его сторону. От злости у того изо рта брызгала слюна. Дима вспомнил все в одночасье и быстро поковылял к ведомому выходу. О Веронике он и думать забыл, сученок трусливый. Вел его сотрудник отеля, к хозяйственным воротам.

-Прячься.

Дважды повторять не надо было, он завалился за зеленый мусорный бак, вжавшись между ящиками с пищевыми отходами. От страху он притиснулся к стене так что стал как будто меньше ростом. Где сейчас та его вчерашняя злость, та решительность и бравада, куда подевалась в нужный момент. Или он только с женщинами такой герой. Исчезла злость, не найти. У него даже яички от страха сжались, исчезли. Диму трясло и когда он услышал в своем тупике тяжелые шаги, то у него задрожали колени. Буквально. Его убьют, и никто ему тут не поможет. Однако, это за ним вернулся сотрудник отеля.

-Идем.

Он завел его в холл, и спрятал в каморке.

-Тихо сиди.

И Дима сидел, и молился чтоб его не нашли. Сидел долго, и ничего не делал, просто тихонько сжался на кушетке упершись, как загнанный зверек, в угол. Он тогда сильно испугался веря, что его хотят убить. Может и правда хотели, в этот раз он был действительно близок к концу, но он то этого не знал. Однако, сильно обосрался. Но это его не оправдывает. Он ничего не сделал, испугавшись за свою шкуру. А Ника осталась со всеми проблемами один на один. Почему нельзя набрать ее было? Телефон то при нем. Набрать Нику, пока ее бешеный муж, ее не убил. Забрать, увезти, спрятать. Забрать пока ее муж бегал искал Диму, а он бегал. Ебаный рот это же его город, чего стоит ее забрать, спрятать. Не набрал. Ну ладно ей сейчас он не поможет, не помощник он сейчас, принимается отмазка. Ну Сане позвонить, тот всегда горазд подраться, и со шкафами и вообще. Андрюхе, пацанам. Ментам в конце концов. Поговорить с ресепшеном чтоб ее вывели. Ну хоть что-то сделать. Хоть как-то помочь ей. А он сука, конченное сыкло, даже не разу не подумал о ней. За все это время - ни разу! Сыкло ты Дима, самое настоящее!

Он просидел в каморке порядка тридцати минут. После чего его вывели. Прямо через парадный вход. Придерживая опухшее синюшное лицо он поплелся в сторону работы. Только теперь он додумался позвонить, и то не Нике, и не по ее поводу, а чтоб его забрали. Через двадцать минут прикатил Саня, осмотрел, сказал что у Димы сотрясение и с глазом что-то, в больницу надо ехать. Тут и Андрюха подтянулся. И только сейчас спустя хуеву тучу времени Дима все-таки подумал о своей Нике. Пацаны не хотели ехать в отель, хотели в больничку его отвезти. Но Дима настоял, теперь он стал герой, после драки храбрым стал, кулаками решил помахать, да и то не своими. Приехали в отель. А ее уже нет, выселилась. Дима бегом в номер, а там уже уборка. Нет ее Дима, проебал ты все! “Когда выселилась?” - спрашивал он. Они не знали, новая смена. Нашелся тот, кто знал, задержался с предыдущей смены, тот самый который Диму толкнул, когда он бежал по этажу. Говорили на улице рядом с теми же мусорками, где Дима прятался.

Дима спрашивал, а Саня с Андрюхой стояли рядом и следили чтоб тот отвечал быстро. Она выселилась сразу как он спрятался в каморке. Десять минут на сборы и все. Она стояла в пяти метрах от него заполняя документы, а Дима сидел все это время в каморке за дверью и бздел. Так близко, так рядом, а он, сыкло, даже не знал. Муж ее, Дима и так догадывался кто он, быстро вынес ее шмотье и затолкал в тачку.

-Как она выглядела?

-Машина?

-Ника! Вероника то есть.

-Да нормально.

-Что нормально? Синяки, слезы?

-Нет, не было такого. Расстроена была. А так все вроде как обычно.

Дима продиктовал номер:

-Набирай. Скажи документы в отеле забыла.

Сначала тот не хотел набирать, Саня его уговорил.

-Выключен.

Дима сам набрал. Правда выключен. Написал сообщение. Не читает. Но должен быть и другой постоянный номер.

-Данные ее давай, номер телефона другой и паспорт, все неси - приказал он администратору.

-Не могу. Она на той смене выселилась. Смена закрыта, ничего не увидеть, только фамилию. - Принес фамилию. Здесь делать было нечего, пацаны тогда сразу отвезли Диму в больничку. Дима весь день пытался сообразить как найти ее контакт. Каждые десять минут проверял чат. Может глянула, может написал что. Ничего. Поезда в Москву смотрел. Только с Евпатории не было в Москву поездов. На машине они уехали. Весь день и пол ночи мониторил сети, по фамилии имени, русскими буквами, английскими, сокращенно, и так и этак. Все пересмотрел. Ноль. На следующее утро вспомнил про каршеринг. Нашел китайца этого. Контора паленая, паспорта не держат. Машину сдали, документы в топку. «Не может быть» - сокрушался Дима. Ему очень надо. “Извините ничем не можем помочь” - отвечали ему в трубку.

В общем помыкался Дима еще некоторое время. Только поздно Димон, нет ее, уехала, забрали, увезли, проебал ты все. Потерял ты свою Нику. Потому что сыкло.

Уже прошло много времени, Дима давно перестал ее искать. И хотя время лечит, физиономия заросла, глаз починили, но забыть свою Нику он так и не смог. Уже появились другие женщины, другие интересы. Но иногда, завидев в толпе невысокую хрупкую блондинку Дима непроизвольно вглядывается. Нет, ни она. Бывает, правда все реже и реже, лазая в сетях он все же проверят их чат. Вдруг прочла. Он смотрит на свое последние сообщение, то которое написал, еще тогда будучи в больнице, и всегда читает его вслух, просто чтобы не забывать, из какого он теста:

-Прости меня Ника. Прости, что я такой трус.